Глава 95. Алкогольное чаепитие для неудачливого заклинателя

Часть господского дома уже догорела, остальное спустя время было потушено. Удушливый дым, смешавшись с привычным ароматом серы, витал в воздухе, и все укрылись от него во флигеле. Риту уплетала оставшиеся конфеты, а Муан потребовал у вернувшегося Шена отдать ему мешочек с запечатанным Катсши. Шен, который прекрасно знал, что на самом деле в него не вселялся никакой дух кота, пожал плечами и выполнил его просьбу.

После чего пошел вновь проверить, как там главный герой. По логике вещей, Шену не следовало так уж переживать на его счет, но воспринимать Ала как раздражающе-удачливый набор данных он уже не мог, поэтому продолжал беспокоиться о мальчишке. В конце концов, его ученика ранили. И пусть Шен и не был хорошим учителем, но все же чувствовал за Ала определенную ответственность, уже даже без влияния Системы и ее заданий.

Главный герой все еще спал. Золотистые волосы прилипли к влажному от пота лбу. Шен приложил к нему ладонь и почувствовал исходящий от кожи жар.

— Ал, держись, — тихо произнес учитель. — Не пугай меня. Скоро приедет старейшина Заг и поможет тебе.

С этими словами он передал Алу немного своей духовной энергии, поправил одеяло, вздохнул и вышел в соседнюю комнату.

Старейшина Заг ко всеобщему облегчению к вечеру прилетел в деревню, вместе с десятью лучшими учениками и двумя старшими преподавателями-лекарями. Шен и Муан встретили старейшину чуть ли не как своего любимого потерянного дядюшку, разве что сдержались от объятий.

— Я прилетел сюда исключительно из-за научного интереса, — не привыкший к столь радушному приему со стороны старейшины пика Черного лотоса, да и старейшины пика Славы тоже, чего уж тут, отфыркивался Заг. — Показывайте больных, рассказывайте.

Шен растерянно осознал, что все больные, вроде бы, померли.

Услышав эти вести, старейшина Заг устало потер переносицу.

— Старейшина Шен, вы знаете, что я услышал от вашей суматошной ученицы? Что тут люди мрут, словно мухи, в скором времени болезнь может перекинуться на ближайший город и еще демоны его знает как быстро дойти до столицы… Я летел без сна… Моим ученикам пришлось использовать ценные артефакты, чтобы выдержать такой путь… И теперь вы говорите мне, что больные умерли. И все?!

Шен растерянно подумал, что, если выворачивать подобным образом, это звучит довольно нелепо.

— Супруга слуги Чжи выглядела болезненно, когда мы разговаривали с ней, — припомнил Муан.

Шен с благодарностью посмотрел на него.

— Ну что ж… — сдерживая раздражение, произнес Заг. — Пойдемте взглянем на нее… Раз уж я прилетел!

Шен с энтузиазмом кивнул.

— Что с вашей рукой, старейшина Шен? — заметил Заг.

— Ничего страшного, — отмахнулся тот. — Лучше идемте за мной, проверим больную. И, старейшина Заг, мой ученик словил собой стрелу… Местный лекарь сказал, что ничего серьезного, но я беспокоюсь о том, правильно ли обработана его рана и не пойдет ли…

— Я понял, — оборвал его Заг. — Как закончим здесь, я осмотрю его.

Услышав это, Шен с облегчением вздохнул и подумал о том, как выгодно иногда иметь сносные отношения со старейшиной лекарского пика. Ведь Заг давно не проводит приемов, а Шен в последнее время регулярно подкидывает ему работенки. И ладно еще, если дело касается его лично — все же другие могли и от священного ужаса помереть в попытках подойти к грозному проклятому старейшине, так что то, что Заг всегда лично ему помогает, не перекладывая на своих учеников, вполне естественно. Но вот уже начинает складываться ощущение, что теперь Шен, войдя во вкус, тащит на прием к лучшему доктору всю ватагу своих родственников и друзей, которые рады воспользоваться связями. Дело обстояло не таким уж утрированным образом, и все же у Шена возникли именно такие ассоциации.

Когда они проходили мимо господского дома, старейшина пика Черного лотоса заметил старосту, потерянно сидящего на крыльце и, качая головой, льющего горючие слезы. Завидев заклинателей, он лишь завопил чуть тише, не решаясь в открытую обвинять их во всех своих бедах. Возможно, стоило объяснить этому человеку, что на самом деле здесь приключилось, но Шен оправданно опасался, что если подойдет к нему, пока он в таком состоянии, не получит ничего кроме агрессии.

Супруга слуги Чжи в самом деле слегла с болезнью. Ее била лихорадка, а живот и сгибы локтей покрылись розовой сыпью. Шен был уверен, что сейчас Заг объявит, что у нее тиф, но тот, вопреки ожиданиям, заявил:

— Это похоже на проклятье.

— Проклятье? — поразился Шен.

Он почувствовал себя глупо. Конечно! С чего он решил, что болезни его мира обязательно будут дублироваться в этом? Да к тому же, он даже не врач, чтобы диагностировать что-то с точностью.

— Не проводилось ли здесь некого темного ритуала?

— А… «аргейм-марет». Знаете такой?

— Конечно. Ха. Тогда все ясно.

Шен смотрел на него в ожидании ответов.

— Вам должно быть известно, как именно проводится «аргейм-марет», — произнес Заг, поднимаясь с кровати больной. — По меньшей мере сутки, но в среднем три-четыре дня и ночи человек, совершающий ритуал, зверски мучает и заживо сжигает четыре дюжины кошек. Их заживо насаживают на вертел, сдирают шкуру, протыкают внутренности, сначала сцеживая всю кровь — по-разному люди выполняют ритуал, насколько им хватает жестокости и воображения. Я давненько не слышал о случаях подобного, но около ста лет назад была вспышка этих ритуалов. Кто-то распространил верование, что Катсши исполнит любое желание, если его призвать подобным образом. И, прежде чем люди убедились, что это в конечном итоге работает против них, многие успели пострадать. Вместе со своей жестокостью люди также распространили проклятье, связанное с этим ритуалом. Сначала оно поражало кожные покровы, затем — внутренние органы и дыхательные пути, и, наконец, спустя некоторое время человек умирал от кровавой рвоты, буквально выплевывая собственные искореженные внутренности. Мы точно не разобрались тогда, как именно возникла болезнь. Были ли источником мучимые кошки или всех причастных заражал сам Катсши. Проклятье не передавалось при прикосновениях или воздушным путем, но случаи вспыхивали довольно бессистемно: кроме напрямую причастных к ритуалу заболеть могли случайные свидетели, хозяева тех котов, которых продали для ритуала или просто соседи. Болезнь носила характер проклятья духов, а у духов своя собственная, отличная от людской, логика. Первое время проклятье забирало минимум сорок восемь жизней — по числу каждого замученного кота. Однако со временем лекари нашли способ лечения. ‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Какой же?

— Во-первых, необходимо было вовремя изловить призванного Катсши. Этот дух сначала лично убивал напрямую причастных к «аргейм-марет», а только потом возникало проклятье, поражающее всех, кто косвенно был причастен или вообще являлся случайной жертвой.

— О, получается, раз мы это уже сделали, болезнь не распространится?

— А вы словили его до того, как он лично навредил всем прямо причастным?

— Нет, прямо после. — Шен нервно почесал руку.

— Тогда следует быть более внимательными и всех проверить. Проклятье уже могло быть наслано.

— Как же оно проявляется на ранней стадии? — уточнил Шен.

— Первый симптом — кожная сыпь в районе локтевых и коленных сгибов.

— Но у вас же есть способ лечения, если все же проклятье уже было наслано на всех? Никто ведь не умрет больше?

— Есть. Способ, на самом деле, очень прост. Алкоголь. Чтобы снять это проклятье, необходимо взять алкоголь как можно крепче и поднять сорок восемь пиал за то, чтобы замученные кошки в посмертии обрели покой, и столько же раз поклониться луне.

Оставалось только догадываться, как именно был найден этот способ лечения.

— Вы все, — обратился старейшина Заг к своим ученикам, столпившимся в коридоре, — пробегите деревню и проверьте, есть ли другие зараженные. Надеюсь, симптомы вам ясны?

— Да, учитель, — тут же поклонились те и разбежались.

Затем Заг дал несколько распоряжений лекарям, что прилетели вместе с ним, и вышел из дома следом за Шеном и Муаном.

— Думаю, к завтрашнему утру мы здесь управимся, — спрятав руки в широкие рукава, произнес Заг. — Вообще-то довольно иронично видеть старейшину Шена, столь заботившимся об обычном люде.

— Я думал… болезнь… — тот смутился и замолчал.

— Это проклятье довольно серьезно, — согласился старейшина пика Молочных облаков. — Если ничего не предпринять, будет ровно сорок восемь жертв. Но с моим приходом все становится под контролем. И, кстати, старейшина Муан, вам нужно как следует напоить старейшину Шена.

— Ч-что?! — опешил тот, чуть ли не глотая ртом воздух как выброшенная на берег рыбешка.

— А? — также опешил Шен. — Я заразился?

— Я вижу у вас первые признаки болезни, — согласился Заг.

Он взял его за руку и закатал рукав. Как и предполагалось, на локтевом сгибе уже появились первые розовые точки сыпи.

Шен растерянно перевел взгляд на старейшину Зага.

— Подойдет любой алкоголь?

— Найдите что-нибудь покрепче.

Муан оставил Шена в чайной комнате, а сам ушел на поиски «лекарства». Старейшина Заг пришел осмотреть Ала, а Шен хвостом последовал за ним. Главный герой к этому времени был в сознании и отвечал на вопросы лекаря довольно бодро. Осмотрев и перевязав рану, Заг дал ему лечебное снадобье, которое вновь погрузило Ала в сон.

— Ничего страшного, это не серьезное ранение, — поднявшись на ноги, Заг обернулся к ожидающему рядом Шену. — Температура поднялась из-за легкого воспаления, но, благодаря моему лекарству, уже завтра он будет вновь в порядке. Возьмите этот флакон и проследите, чтобы он принимал снадобье утром и вечером.

— Спасибо, старейшина Заг, — искренне поблагодарил Шен. — Я вам очень благодарен. Если я могу что-то для вас сделать…

— Не стоит. Это странно, слышать от тебя такие речи. Может, и у тебя жар? Или ты начал уже лечение от проклятья Катсши?

— Еще нет…

— Тогда оставим эту тему. Я вижу, ты выглядишь довольно неплохо, не считая проклятья. Когда мы закончим в этой деревне, я тебя осмотрю.

Почему-то Шен ощутил это как угрозу.

— Спасибо, старейшина.

— Хватит благодарить меня, иначе я решу, что ты болен.

Шен замолчал, не в силах придумать ничего без благодарностей, чтобы это при том не звучало оскорбительно. Не известно, понял ли Заг его заминку, но он кивнул и покинул западный флигель, сославшись на дела в деревне.

Шен остался сидеть в чайной, ожидая возвращения Муана. Риту он попросил пойти спать пораньше и не высовывать свой любопытный нос за дверь, что бы она там ни услышала. Волчаре же повторно наказал еще внимательнее следить за его внучкой. Лизнув руку Шена, та терпеливо последовала за девушкой, однако у заклинателя сложилось стойкое впечатление, что скоро терпение духа может иссякнуть, и она (насколько сможет) продемонстрирует ему, что дух — не собачка, безропотно исполняющая приказы.

Через какое-то время Муан вернулся с двумя кувшинами рисовой настойки. Это был почти спирт, только рисовый. Ситуация казалась ироничной, но Шена почему-то не забавляла. Он до дрожи боялся, что, выпив слишком много, перестанет себя контролировать и выдаст Муану всю правду о том, кем на самом деле является. Поэтому, конечно же, несмотря на то что старейшина Заг наказал проводить «лечение» под чьим-нибудь строгим надзором, Шен попытался убедить Муана, что предпочитает напиваться в одиночестве.

— Ты сам виноват, что позволил этому котяре себя проклясть, — ни капли не проникнувшись его беспокойством, категорично возразил Муан.

Шен подумал о том, что обычно на него проклятье действуют не совсем нормально. Может, и с этим окажется что-то не так и оно само пройдет? Однако лечение все же было довольно простым, и было глупо из-за этого ставить на кон свою жизнь.

Муан откупорил один кувшин и, наполнив пиалу, протянул ее Шену. Тот так и замер с пиалой в руке, не решаясь поднести ее ко рту.

— Пей ты уже! — не выдержал Муан.

— За упокой кошечек!

Быстро вдохнув, Шен в один глоток осушил пиалу, а затем закашлялся. Горло и пищевод обожгло огнем, на глаза тут же навернулись слезы.

— Что это? — откашлявшись, спросил он, совершая поклон в сторону лунного серпа, зародившегося на вечернем небосводе. — Крепче всего, что мне доводилось пробовать!

Муан пожал плечами.

— Хозяин того заведения, где я это купил, сказал, что использует эту настойку как основу для напитков.

Шен почувствовал, что алкоголь ударил в голову после первой же пиалы.

— Это, должно быть, нельзя пить, не разбавляя! — возмутился он.

Муан тем временем вновь наполнил пиалу и протянул ему.

— Пей. Лучше напиться, чем через день выглядеть как та барышня Эо.

— Ага, — протянул Шен, с отвращением глядя на светлую жидкость в пиале, — особенно как она выглядела в озере. А меня такое не ждет после этого кувшина? У меня чувство, что он может разъесть меня изнутри.

— Еще сорок семь глотков.

— За упокой котов!

Шен вновь осушил пиалу и закашлялся, судорожно запивая настойку водой из чайника прямо из носика. Смахнув навернувшиеся слезы и поклонившись, Шен печально протянул:

— Представляю, каким посмешищем стану я в ордене, когда Заг вернется и расскажет, что я поднял панику из-за нескольких заболевших, вылечить которых можно было с помощью выпивки. Еще и сам умудрился заразиться.

— Ты не должен чувствовать стыд из-за беспокойства о людях, — серьезно произнес Муан, вновь протягивая ему наполненную пиалу.

Так продолжалось еще какое-то время, пока Шен, наконец, не почувствовал, как весь мир крутится вокруг него каруселью.

— Я больше не могу, — тихо протянул он. — Сколько там еще?

Он разлегся на полу, но тот качался под ним, словно палуба в сильный шторм. Тошнотворные приступы головокружения накатывали один за одним.

— Осталось всего семь.

Когда они начинали это, Шену не казалось, что сорок восемь глотков — такая уж тяжелая задача. Но теперь даже семь представлялись непосильными. А еще он так давно не напивался в компании, что уже почти и забыл, как способен себя вести. Но вот теперь чувствовал, как нечто нарастает в его груди, способное вырваться то ли отчаянным криком, то ли безудержным смехом. Единственным шансом было бы не произносить ни слова, лучше — заснуть, но Шен понимал, что не может этого сделать. Он хочет говорить, кричать и…

— Я… — Шен перевернулся на бок, скрывшись за волосами, — я хочу, чтобы все это закончилось… Просто пускай все закончится…

— О чем ты говоришь?

— О… о… о своей жизни… — тихо прошептал Шен, но Муан прекрасно его услышал.

Он нахмурился, глядя на него.

— Я просто… просто…

Шен внезапно резко подскочил на месте.

— Хочу подышать свежим воздухом! — заявил он и быстро выскочил за дверь в ночную темноту.

— Шен? — спустя немного времени Муан нетвердой походкой вышел вслед за ним.

Он не пил, но ощущал себя полностью опьяневшим. Он застыл на границе света, исходящего из флигеля, и вгляделся в темноту.

Внезапно из темноты на него выпрыгнул Шен. Если бы реакция опьяневшего Муана не была несколько заторможенной, он бы мог его от неожиданности и ударить.

— Идем!

— Куда? — уточнил Муан.

— Гулять! Идем?

— Идем.

На всю округу разносились их крики, когда двое старейшин, один пьянее другого, пошли гулять по деревне.

— Ты песни… знаешь песни, а? Старейшина Муан?

— Песни? — нахмурился тот, пытаясь словить прыгающего вокруг Шена.

— Я помню одну песню! Могу спеть! Спеть?

Муан был уверен, что тому совершенно не нужно его согласие, и все же кивнул.

А Шен запел песню на каком-то странном языке. Муан сначала не понял, почему не может разобрать ни слова, но после первого куплета не осталось сомнений, что тот поет на неизвестном ему языке.

— Стой! — в какой-то момент Муану все же удалось схватить его. — Что это за язык?

— Это… это секрет!

— Шен.

— Наперегонки до дома? — предложил тот.

Он резко рванул вперед, но через несколько метров запутался в собственных ногах и полетел на землю, прокатившись несколько метров, пока не остановился на спине, раскинув в стороны руки.

Муан приблизился к нему, остановившись возле правой руки, и навис немым укором.

— Ты жив? — через некоторое время сформулировал вопрос Муан.

— Муан Гай, ты в курсе, что ты самый лучший действующий старейшина пика Славы? — серьезно глядя на него, спросил Шен.

Муан наклонился и протянул ему руку.

Шен сначала взялся за эту руку, делая вид, что собирается встать, но затем резко дернул самого лучшего действующего старейшину пика Славы на себя и проговорил:

— Полежи со мной, посмотри на звезды!

— Шен! — возмутился тот, чуть не нырнув носом в землю.

Спустя полминуты, в течении которых Муан устраивался поудобнее под боком старейшины пика Черного лотоса, положив голову на его руку, он взглянул на небо над их головами и возмутился:

— Не видно ни единой звезды!

— И что с того? Они все еще прямо там! — Шен указал на небо.

— Мы лежим на дороге, как какие-то пьянчуги!

— Мы и есть пьянчуги, — вкрадчиво поведал ему Шен. — Кстати… а ты-то почему так себя ведешь? Ты же не пил.

— Это все из-за нашей связи!

— Прааавда? Какая экономия ресурсов!

— Вставай, идем!

— Нет, давай еще чуть-чуть здесь полежим.

— ДА КАКОГО ДЕМОНА?! ПРОВАЛИВАЙТЕ ИЗ-ПОД МОИХ ДВЕРЕЙ!

Шен тут же вскочил на ноги.

— Кажется, мы разбудили какого-то мужика. Скорее бежим отсюда, пока он не схватился за вилы!

И проклятый старейшина, гроза в мире заклинателей, побежал вперед по темной улице, размахивая руками и спасаясь от страшной угрозы мужика с вилами.

В какой-то момент он, похоже, и сам осознал, как это выглядит, поэтому завопил на всю округу:

— Я — проклятый старейшина, несущий тьму и страдания!!

Муан постарался не отставать.

— А я — непроклятый старейшина! — внезапно даже для самого себя, закричал он. — Но я люблю проклятого старейшину!

Шен вновь споткнулся и кубарем покатился по земле.

На следующее утро, стоило Шену проснуться, как Система обрушила на него:

[+20 злодейских баллов за порчу чужого имущества! +50 злодейских баллов за непристойное поведение! +50 баллов за наведение ужаса, объявшего всю деревню!]

«Что?» — мысленно простонал Шен.

Он осознал, что лежит на матраце в какой-то незнакомой комнате. Приподнявшись на локтях, также оценил, что на нем только нижняя одежда. Спустя недолгое изучение комната показалась смутно знакомой. Шен поднялся на ноги и огляделся. Его верхнее одеяние, вычищенное и аккуратно сложенное, лежало на столике неподалеку.

«Чем закончился вчерашний вечер? Я что-то не припомню».

Он внимательно осмотрел свои руки и пришел к выводу, что болезнь побеждена. А затем осознал, что наконец-то в его сон не смогла пробиться страшная сущность, преследующая его несколько ночей напролет. Так вот он, рецепт крепкого сна? И все же, чем закончился вчерашний вечер и за что Система начислила баллы?

Неимоверно хотелось пить, и Шен выскочил в чайную в поисках водички, но, к сожалению, вся вода была выпита им еще накануне. Столик для чаепитий, за которым они раньше все вместе пили чай, оказался сломан: его ножки разлетелись в разные стороны, а столешница лежала на полу. «Это и есть порча чужого имущества?» Шен смутно припоминал, что вчера упал на него.

Он встал и прошелся в соседние комнаты, но ни Ала, ни Риту с Волчарой внутри не оказалось. Тогда он вновь вышел в чайную и присел на пол.

«Система, я вчера ничего лишнего не наговорил?»

[Что подразумевается под «лишним»?] — уточнила та. — [А то вчера вы что только не говорили! Уважаемые старейшины так себя не ведут!]

«Арр, это все вина Муана! Он должен был за мной следить, но тоже напился!»

[Он не выпил ни глоточка. Бедняге не повезло из-за вашей связи.]

«Но он мог ведь… мог ведь отрешиться от этого ощущения! — Шен раздраженно помолчал. — Детишки видели вчера, как непотребно вел себя этот учитель?» — затем спросил он и сам постарался припомнить.

[Вы довольно быстро затихли, когда Муану удалось затащить вас во флигель.]

Шен задумчиво припомнил, как Муан упорно тащил его через задний двор, аки тягловая лошадь, а он упирался и предлагал погулять еще. Но в конце концов Муану все же удалось втащить его во флигель. Правда, падая, Шен сломал собой чайный столик.

Никак не отреагировав на эту досадливую мелочь, он продолжал делиться со старейшиной пика Славы своими переживаниями:

— Понимаешь, эта болезнь очень похожа. Я до сих пор не понимаю, как так вышло. Это ведь тиф. Тиф! Я читал о нем столько статей! Переводил огроменный рефре… рефе… эссе, понимаешь?

— Не понимаю, — честно признался Муан. — Возьми. Осталось сделать еще семь глотков. — Муан протянул ему наполненную пиалу.

Шен сел и с укором посмотрел на него.

— Пей, — потребовал старейшина пика Славы.

Трагично вздохнув, Шен забрал пиалу из его рук и быстро осушил ее в один глоток, а затем одним кивком поклонился.

— Еще шесть.

— Знаешь, не думаю, что мне это так необходимо. Я, в конце концов, проклятый старейшина, такие глупые проклятья мне нипочем.

— Удостовериться не помешает.

— Не могу я больше! Не буду пить.

Муан раздраженно посмотрел на него.

— Зачем вообще было это начинать, если ты не можешь закончить?

— Не знаю, — Шен повалился на бок. — Может, этого будет достаточно.

Он лежал так, больше не двигаясь. Внезапно Муан наклонился к нему и с силой сжал его щеки, заставляя губы разомкнуться, и тут же влил в рот содержимое пиалы. Шен, сначала забившись, как рыбина на берегу, затем перекатился на пол, прочь от Муана, и закашлялся.

— Да какого демона, Муан?!

— А теперь кланяйся, — хладнокровно приказал тот.

Шен все еще откашливался, уткнувшись в столешницу. Приподнявшись на руках, он рухнул обратно, типа поклонившись.

— Это все, — прошептал он, — я не смогу выпить больше ни глоточка.

— Пять глотков — и ты сможешь отдыхать спокойно.

— Ты меня не заставишь.

— Ты хочешь проверить?

Шен сел и с опаской глянул на старейшину пика Славы. Щеки до сих пор слегка гудели от того, как сильно он сжал их, вливая в рот настойку.

— В следующий раз, возможно, ты додумаешься все же позвать меня с собой, — холодно произнес Муан, не проникнувшись его обвинительным взглядом.

— Ладно! — обреченно воскликнул Шен, вырывая из его рук кувшин. — Я выпью сразу пять!

Сказав это, он поднес кувшин к губам и сделал пять быстрых глотков, давясь настойкой. Та потекла по его губам и подбородку, он закашлялся, переводя дыхание, а затем сделал нужное число поклонов, на последнем свалившись на пол.

— Мне плохо… — тихо простонал он.

— Воды?

Шен долго не отвечал, ему даже говорить стало тяжело.

— Н-не надо, — наконец отозвался он, когда Муан уже налил ему воды и протянул ему пиалу.

На лбу хозяина Проклятого пика выступил холодный пот. Мир вокруг вновь завращался со скоростью карусели, а он в этом мире был всего лишь маленькой никчемной песчинкой. Его брови нахмурились.

— Муан, — тихо прошептал Шен, — ты чувствуешь, как вращается мир вокруг?

«Он вращается вокруг меня уже довольно давно, — беспомощно подумал тот. — И только одна точка неизменно стоит на месте и приковывает взгляд».

Вслух он не сказал ничего. Он и так сказал за эту ночь больше, чем, должно быть, за всю свою жизнь. И так испугался собственной дерзости, что аж протрезвел.

Шен больше ничего не говорил, наконец, провалившись в сон.

Осмотрев его растрепанные волосы и перепачканную одежду со следами песка и сажи, Муан только вздохнул. А затем приподнял и стал стягивать грязное верхнее одеяние. Простонав нечто невнятное во сне, Шен вяло отбивался, то и дело дергая его за волосы и тыча пальцами в лицо. Муан невозмутимо игнорировал его действия. Закончив, он поднял его и перенес в пустующую после отъезда шамана лучшую комнату западного флигеля.

Муан на мгновение застыл посреди комнаты, словно не желая выпускать из рук свою ношу, но затем все же опустил на матрац. Лицо хозяина Проклятого пика покрывал румянец. Брови его хмурились у переносицы, будто он все еще продолжал обвинять старейшину пика Славы, даже во сне. Муан дотронулся пальцем до точки между его бровями, словно пытаясь разгладить набежавшую тень. Это было глупо, и прославленный мечник понимал это, но лоб Шена разгладился и тот расслабленно засопел.

Муан сидел рядом, глядя на лицо этого странного, непонятного, но бесценного существа. Чем дольше мечник находился рядом, тем меньше понимал его. Как можно быть таким нежным и ранимым и вместе с тем таким сильным и несгибаемым? Все те решения, что он принимает… Мир, который видят его глаза… Он совершенно отличен от того, что видит Муан.

Но это лишь больше интригует последнего.

Что ты видишь? Что ты чувствуешь? Почему принимаешь такие решения? Взглянув поверхностно, можно было бы спутать это с наивностью. Вот только Муан узнал его достаточно хорошо, чтобы видеть, что Шен далеко не наивен. Людские пороки совершенно не удивляют его. Но, раз за разом сталкиваясь с тем, что обычного человека заставило бы кричать от ненависти и бессилия, этот человек просто грустно усмехается и, отвернувшись, идет дальше. Дальше, словно ищет что-то, что способны заметить лишь его глаза.

Поддавшись порыву, Муан нежно провел пальцами по его щеке. Шен чуть повернул голову и приоткрыл блестящие глаза. Старейшина пика Славы сверху вниз уставился на него. Взгляд Шена казался рассредоточенным. В уголках глаз появились слезы.

— Пожалуйста, не уставай от меня, — внезапно прошептал он.

Муан наклонился ниже.

— Я уже говорил, — шепнул он. — Я не оставлю тебя.

Вместо утешения, это возымело обратный эффект.

— Людские чувства столь переменчивы, слова практически ничего не значат…

Дорожки слез прочертили путь по его вискам. Шен прикрыл глаза.

Это глупое, ранимое существо совершенно не способно положиться на кого-то. Не способно поверить чужим словам. Какими бы ни были эти слова, их никогда не будет достаточно. Как можно сочетать в себе такую открытость всеми миру с таким отчаянным страхом подпустить кого-то поближе к себе?

Муан стал стирать слезы с его лица. «Все в тебе говорит, что ты отчаянно нуждаешься в том, чтобы кто-то был рядом. И ты же отчаянно боишься поверить чужой искренности. Боишься, что, стоит тебе поверить, все изменится? Боишься, что стоит тебе поверить, тебя бросят?»

«Делаешь вид, что тебе абсолютно никто не нужен. А потом так отчаянно просишь не уставать от тебя».

«Не знаю, сколько ран на твоем сердце, но, пока я дышу, я все их заполню собой».

«Людские чувства столь переменчивы, слова практически ничего не значат…» — словно заново услышал Муан.

«Я никогда не любил лишних слов».

Шен попытался привести в порядок свои мысли, но, к сожалению, благодаря целебной настоечке вчерашний вечер помнил урывками. Все еще задумчиво ища потерянные воспоминания внутри своего разума, он вышел на крыльцо.

На ступенях сидела Риту. Стоило ей перевести взгляд на Шена, как тот почувствовал осуждение. Хотел бы он оправдаться, что это было исключительно в лечебных целях, а так он вообще никогда не пьет… но нет. Да и глупо как-то перед внучкой оправдываться.

— Пойдем на гору? — вместо приветствия предложил он.

— Прямо сейчас? — подскочила Риту.

Шен кивнул и увидел, как недовольная мгновение назад мордашка Риту расплывается в счастливой улыбке.

— Где Ал?

— Ему уже лучше. Он сказал, что пойдет прогуляться.

Спрашивать, где Муан, не было необходимости. С того места, где стоял, Шен прекрасно видел, как Муан скачет с мечом на другом конце двора.

— Думаю, старейшину пика Славы нам лучше не отвлекать, — спустя полминуты созерцания этой картины, определился Шен.

Так что в конечном счете на гору отправились втроем: Шен, Риту и Волчара.

Поход занял около четырех часов, и под конец внучка совсем вымоталась, но держалась за холку Волчары и упорно отказывалась залезать Шену на спину. Вот и получилось, что спускались они даже дольше, чем поднимались. И все-таки Риту сияла от радости.

У подножья их встретил Ал. Его сверкающий лик в свете яркого солнца стал по-прежнему слепить глаза.

— Учитель, вас ищет старейшина Заг, — сообщил он.

— Спасибо, Ал, — кивнул тот. — Как твое плечо? Твоя температура спала?

— Все уже почти зажило, — проявляя свойственную главному герою стойкость, мужественно произнес тот.

Шена это немного позабавило.

Когда они дошли до западного флигеля, на пороге уже встречал старейшина Заг.

— Старейшина Шен, как я погляжу, вы полны бодрости и сил, — вместо приветствия произнес тот.

«Насколько можно быть полным сил после вчерашнего увеселительного исцеления…», — хмуро подумал тот, продолжая все так же улыбаться старейшине.

Муан к этому времени закончил свою тренировку и подошел к ним, предварительно освежившись водой из колодца. Теперь он вновь выглядел свежо и прекрасно (не то, что Шен, который ощущал себя человеком, несколько ночей проведшим под кустом), а с кончиков серых волос скатывались капельки воды. И все-таки самому старейшине пика Славы этого казалось катастрофически недостаточно, и он мечтал о роскошной купальне, благоухающем мыле и чистой одежде.

— Я чувствую себя очень даже неплохо, спасибо, — тем временем, улыбаясь, отвечал Шен.

Заг, правда, как-то не слишком проникся его уверенностью. Он отвел его в сторону, усадил на край террасы, сел рядом и взял его руку, проверяя пульс. Шен степенно замолчал, при этом лукаво поглядывая на свою компанию, столпившуюся в нескольких шагах за спиной доктора.

Проверив пульс, старейшина Заг достал иголку и резко проколол указательный палец левой руки Шена. Затем они вместе пронаблюдали, как на кончике пальца набухает багряная капелька крови. Потянувшись к подносу, который стоял неподалеку, Заг взял пиалу, наполненную прозрачной жидкостью, и смахнул каплю крови туда, пронаблюдав затем, как она постепенно растворяется.

Но даже проведя все эти манипуляции, лекарь не угомонился. Он прикрыл глаза, и Шен почувствовал, как вокруг него концентрируется духовная энергия. Лекарь вновь накрыл запястья Шена своими руками, и тот почувствовал, как в его тело проникает чужая энергия. Это было похоже на то, как заклинатели передают друг другу духовные силы, но вместе с тем и отличалось, так как Шен отчетливо ощущал, что энергия не становится его, она просто проносится по его каналам, чтобы затем вновь вернуться к старейшине Загу. Странное это было ощущение. В какой-то момент вихри чужой энергии достигли его золотого ядра, но тут Заг отшатнулся, разрывая связь и приказывая своей энергии немедленно вернуться.

— Ну что? Теперь я буду жить? — нетерпеливо спросил Шен.

— Вам следует посетить пик Молочный облаков, старейшина Шен, — сдержанно произнес Заг.

— Хорошо, как только вернусь в орден.

— Вернетесь вместе с нами.

Шен удивленно посмотрел на него.

— К чему такая спешка?

— Для того, чтобы не говорить голословно, мне необходимо провести исследования на пике Молочных облаков.

— Но я здесь при чем? — нахмурился Шен. — Моей жизни ничего не угрожает. Я вполне могу посетить ваш пик и через несколько дней.

Лекарь помолчал, затем спросил:

— В таком случае вы можете гарантировать, что не будете пользоваться своими духовными силами в течении этого времени вообще?

— Что? Почему?! — возмутился Шен. — С моими силами ведь!..

— Ваша аура заклинателя!! — теряя терпение, завопил Заг. — Что с ней стало?!

Шен потрясенно замолчал. А что с аурой? Он постарался сконцентрироваться и ощутить ее, но в такой момент никак не мог этого сделать.

— От нее остались какие-то ошметки, — хмуро пояснил Заг. — И вы, похоже, этого даже не заметили.

Шен беспомощно посмотрел на него, сердце его ухнуло вниз.

— Что… что это значит?

— Я… Я не могу дать вам ответ на этот вопрос сейчас. Нужно провести исследования. В обычных случаях, человек с такой аурой мог бы быть стариком при смерти. Но вы на самом деле кажетесь полным сил, так что я не понимаю.

— Может… Может, вы ошиблись? Посмотрите внимательнее. Муан, посмотри на мою ауру!

Тот ничего не ответил. То ли не видел ее сейчас, то ли не желал говорить. В любом случае, это не внушало излишних надежд.

— Хорошо, — сквозь стиснутые зубы произнес Шен. — Что мне делать сейчас?

— Можете полететь с нами на пик Молочных облаков. Моим ученикам будет не сложно по очереди везти одного человека, прекрасная тренировка выносливости.

Шену такая перспектива вовсе не пришлась по душе. Они ехали в повозке не только из-за его неспособности лететь на мече и Риту. В повозку также было загружено много вещей его внучки и старинное зеркало. Доверять такой груз кому-то постороннему было бы безответственно. А теперь еще и Ал ранен и тоже не сможет лететь. Бросать их с Муаном, а самому лететь? Но, представив, как какие-то ученики (пусть и лучшие) потащат его, словно мешок с рисом, он не мог согласиться. Это было бы несмываемым пятном на репутации грозного хозяина Проклятого пика, да и в целом слишком сильное унижение, чтобы терпеть его без веского повода. В конце концов, он вовсе не ощущает себя больным, он пользовался своими духовными силами, и никаких последствий не заметил. Что бы Заг ни увидел при осмотре, на сей раз Шен не собирался соглашаться с ним.

— Нет, — категорично сказал он. — Мы доберемся на повозке. Если уж мне нельзя пользоваться духовными силами, так и быть, я не стану этого делать.

— Это серьезный вопрос, старейшина Шен. Напоминаю, что эти обещания нужны не мне, а вам. Не относитесь к этому с пренебрежением.

— Мы доберемся по земле, — еще раз повторил Шен.

Заг махнул на него рукой и пошел прочь. Муан остался стоять рядом.

— Ты уверен, что не стоит воспользоваться его предложением? — с сомнением спросил он.

Шен еще раз посмотрел в удаляющуюся спину старейшины Зага.

— Я не полечу с ними. И дело даже не в том, что мне не хочется этого делать. У меня закрадывается стойкое подозрение, что Заг не имеет ни малейшего понятия о моем состоянии. Это для него новый случай в практике. Конечно, подобное вызывает интерес, однако я не собираюсь становиться подопытным или позволять экспериментировать с собой. Главное — что я чувствую себя хорошо, разве не так?

Чувство бессилия и тревоги разрывало Муана изнутри. Он не знал, что делать и как будет правильнее. Что, если выбор Шена приведет к печальным последствиям? А что, если Заг, наоборот, навредит ему своими предположениями?

— Я принял решение, — глядя на него, произнес Шен. — Мы доберемся до ордена по земле.