Глава 99.2. Близкий человек

Ми Деми, переодевшаяся в яркое платье сиреневого цвета, последней вошла в зал собраний. Теперь в помещении находилось восемь старейшин. Привычно отсутствовали двое: проклятый старейшина, который игнорировал подобные мероприятия, и старейшина Лунг Рит, давненько ушедший в длительную медитацию.

Ми Деми предвкушала интересное зрелище, ее сердце замирало от восторга при мысли, что вскоре ей выдастся возможность воочию лицезреть всю ненависть, питаемую окружающими к Шену. Прекрасно помнящий историю Админ, скрывающийся за этим миловидным личиком, знал, как сильно старейшина Шен успел досадить всем другим старейшинам ордена РР. Внушающий страх, презирающий всех окружающих и не заботящийся о вежливости, он вызывал желание расквитаться, поставить его, зарвавшегося наглеца, на место, втоптать в грязь. И теперь, когда его место занимает «Шен» из другого мира, который, в отличие от оригинала, никогда не испытывал ненависти к людям, теперь как они отыграются на нем? Он все еще может противостоять обрушившейся на его ненависти? Или его мировоззрение уже дало трещину? Глаза Ми Деми искрились, осматривая зал.

— Итак, все в сборе? — обведя взглядом собравшихся, меланхолично начал Тельг Веан.

Так как на нем лежали все исполнительные и организационные вопросы ордена РР, он взял на себя ответственность за организацию приветственного собрания для Ми Деми.

— Не считая того, что старейшина Шен как обычно игнорирует наши собрания, — фыркнул старейшина Рэн.

— Ох, кажется, я забыл отправить ему приглашение, — осознал Тельг Веан.

— Вряд ли бы это что-то изменило, вы ведь его знаете, — успокаивающе заметил Лев.

— О, старейшина Лев, вы еще кое о чем мне напомнили! Я ведь так и не извинился перед старейшиной Шеном за те обвинения, тот случай с цитрой, — произнес Тельг, чуть покосившись на Ми Деми, не желая выдавать перед ней постыдные для ордена подробности. — Вы ведь сами сказали тогда, что все принесут извинения, если обвинения окажутся ошибочными. А я не смог этого сразу сделать, а потом и вовсе вылетело из головы. Вы, должно быть, уже все давно извинились.

Старейшины принялись переглядываться, вглядываясь друг в друга настороженно. Лев смущенно кашлянул. Он, конечно, не извинился в открытую перед Шеном, но ведь он с ним помирился, этого более чем достаточно!

Старейшина Заг тихо фыркнул, сложив руки на груди. Да, он не извинился перед ним, но столько раз с тех пор помогал, что этого за глаза хватит!

Се Сиаль в тех нападках на старейшину Шена не участвовала, поэтому сейчас была полностью спокойна, скорее с интересом рассматривая окружающих.

— Да с чего бы нам извиняться перед этим чертовым демоном?! — взвился Рэн.

— С того, что мы были неправы в своих обвинениях, старейшина Рэн, — пояснил Тельг. — Разве достойным мужам пристало игнорировать свои ошибки?

Ми Деми стояла, словно громом пораженная. Что этот Тельг Веан несет, демоны его побери?! Он что, чем-то не тем позавтракал??

— На самом деле, мне кажется, в последнее время старейшина Шен пытается исправиться… Он не доставляет нам проблем, и даже совершает благодетельные поступки, — заметил старейшина Заг. — Я не утверждаю, что мы должны ему доверять, но правильно было бы хотя бы отметить его старания, или я не прав?

— Да-да, выполненные им запросы показали, что его стремление стать лучше вполне серьезно. Вряд ли бы он стерпел подобное, если бы не был преисполнен решимости. В наших силах поддержать его благие начинания, — согласился Тельг. — Мне на самом деле неловко, что я столь категорично обвинял его.

— Да что вы несете, старейшина Тельг?! — возмутился Рэн. — Это всего лишь хитрый план этого демона, чтобы всех запутать!!

При словах «этого демона» Ми Деми чуть вздрогнула, но это осталось незамеченным.

Забавно, но виновница собрания оказалась выдворена на задний план, разгорелся спор о старейшине Шене. В принципе, спорил только Рэн, и вскоре стало понятно, что его не переубедить.

— Хорошо, оставим старейшину Рэна при его мнении, — вздохнул Тельг. — Как я понял, официальных извинений не высказал никто. Что ж, тогда, может, выразим коллективные извинения? Так было бы проще, не находите? К тому же, мы очистим нашу советь: если после этого старейшина Шен продолжит вести себя неподобающим образом, мы будем знать, что сделали все, что могли. Кто-нибудь поддерживает это предложение?

Тельг обвел взглядом присутствующих старейшин и молча наблюдающего за происходящим главу ордена, не вмешивающегося в их разговор. Так как Шиан был к тому же родным братом Шена, Тельг решил, что вмешивать его в их «коллективное извинение» нет необходимости, братья сами все между собой обсудят. Но оставался также еще один молчаливый старейшина.

— Старейшина Муан, а что же вы? Вы поддерживаете наше коллективное извинение? Или вы уже выразили его старейшине Шену?

Раньше бы подобный вопрос не пришел в голову Тельгу Веану, однако он не мог не заметить (да даже на сегодняшнем «сражении заклинательниц»), что в последнее время Муан Гай общается с Шеном куда доброжелательней. Трудно было поверить в это, учитывая их многолетнюю непримиримую вражду, но глаза видели то, что разум не принимал.

Муан не услышал вопроса, какое-то время назад уйдя в свои мысли.

Черт побери. Он ведь на самом деле не извинился. И даже тогда, когда просил прощения перед крыльцом Шуэра, разве Шен принял его? Он всего лишь сказал обдумать позже, но так и не вернулся к этой теме. Муан почувствовал себя человеком, который постоянно что-то упускает, зациклившись на собственных эмоциях. Он несколько раз упрекал Шена в эгоизме из-за того, что тот постоянно забывает об их связи и вовсе о нем не думает, принимая решения. Но вместе с этим Шен также раз за разом принимает любые его поступки, не требуя оправданий и извинений. Он каждый раз старается сглаживать углы, в то время как Муан все только обостряет. Шен на самом деле ни разу не принял его извинений. Потому что Муан никогда не довел свои извинения до конца. ‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он думал, что это прозвучало, как извинения. Но услышал ли Шен нечто хоть отдаленно похожее?

Муан был уверен: Шен никогда и не ждал от него никаких извинений. Впрочем, как не ждал и ни от кого другого. Но Муан не хотел вставать в ряд со всеми остальными, кто разочаровал его.

— Я извинюсь прямо сейчас, — уверенно произнес Муан.

— Эй, постойте, разве мы не решили делать это все вместе? — запротестовал Тельг, но старейшина пика Славы уже вылетел из зала собраний.

Ми Деми проводила его потрясенным взглядом. Админ был в смятении. Какого Демнамеласа здесь происходит?! Как Шену удалось изменить о себе мнение каждого в этом зале?!

Шен лежал на диванчике в «комнате для чаепитий» и крутил в руках пиалу, рассматривая карпов на ее дне. Это была та самая пиала, что он забрал из дома Шуэра. Теперь он сожалел, что не догадался попросить две.

От этих мыслей его отвлекла вернувшаяся Волчара. Несмотря на то, что Шен не мог в открытую взаимодействовать со своей внучатой племянницей, благодаря духу он нашел выход: они с Риту писали друг другу письма.

Началось все с того, что привязавшаяся к девушке Волчара захотела навестить ее, и это тут же натолкнуло Шена на мысль, как можно использовать подвернувшуюся возможность. Он написал несколько строк, где интересовался, как Риту устроилась и о ее самочувствии, и передал с Волчарой. Та, обернувшись своей миниатюрной формой, незаметно пробралась к девушке и осталась на несколько часов, развлекая и подбадривая. Риту написала за это время длинный обстоятельный ответ, включающий несколько вопросов к дедушке Шену. Так и началась их переписка.

Шен с радостью забрал у Волчары скрученные листы, а та запрыгнула на диван и устроилась поверх его ног. Старейшина пика Черного лотоса принялся за чтение, поглаживая ее за ушком.

Риту писала, что ей нравятся занятия, несмотря на то что они изматывающие. После недели тренировок она стала чувствовать себя лучше и уже не так устает. Также девушка рассказывала, что их знакомят с основами разнообразных заклинательских практик и ей приглянулось искусство заклинания вещей, создающее из обычных предметов артефакты. Также ее привлекает алхимия, которая изучалась в ордене в качестве ознакомления.

Шен тут же принялся представлять, как в будущем Риту штурмует черный замок в поисках редких артефактов, которых немало спрятано в его закромах. Хм, а ведь это прекрасная возможность наконец узнать, что некоторые из них из себя представляют. Правда ждать, пока уровень знаний Риту станет достаточен для подобного хобби, придется как минимум несколько лет… За это время он лучше найдет самоучитель «Артефактика для чайников» и сам со всем разберется. В принципе, у него уже кое-что получалось, но ко многим проклятым предметам он близко подходить небезосновательно опасался.

Его размышления прервал стук в главные двери, эхом разнесшийся по пустым коридорам. Не привыкший к гостям Шен резко подскочил на диване, а Волчара навострила уши. Шен переглянулся с ней, Волчара прислушалась, а затем вновь вернула голову на диван, похоже, не сочтя гостя снаружи стоящим особого внимания.

Шен поднялся с дивана и пошел открывать двери. Конечно, там не было заперто, и все же мало кто решался зайти внутрь без дозволения хозяина Проклятого пика.

Отворив тяжелую створку, он увидел стоящего в свете красных лучей заходящего солнца Муана. Его волосы казались пеплом, объятым пламенем, выражение лица же было странным. Прислушавшись к его эмоциям, потянувшись к их связи, Шен почувствовал исходившее от того волнение.

— Что-то произошло на собрании? — отходя в сторону, пропуская его внутрь, предположил Шен.

— Д-да… — Муан остановился, пройдя чуть вперед и отвернувшись от него.

Шен закрыл дверь в черный замок и обернулся, уставившись в его спину.

— И? — поторопил он.

Шен видел, как плечи Муана поднялись и опустились вместе со вздохом. Затем он резко развернулся и внимательно уставился на него.

— Ч-чего? — опасливо спросил Шен.

«Ему же там мозги на собрании не успели промыть, нет? Он ведь не скажет сейчас, что я клеветал против Шиана?»

— Извини меня! — провозгласил Муан.

Брови Шена значительно приподнялись. Затем сердце екнуло.

— Что ты успел натворить? — забеспокоился он.

— Ничего! — воскликнул мечник, уязвленный подобным вопросом. — Я извиняюсь не за то, что сделал сейчас. Я прошу прощения за прошлые разы.

— Какие еще «прошлые разы»? — Шен оказался совершенно сбит с толку.

«Что еще за «прошлые разы»? Они там что-то принимали на собрании? В таком случае без такой же дозы я вряд ли что-то пойму!»

— Я… я так и не попросил прощения за то, что запер тебя в энергетической клетке… и…

— Разве? — удивился Шен. — А мне казалось, что просил.

— Нет! Я объяснял свои мотивы, но не просил прощения!

— Что на тебя вдруг нашло?

— И потом… Я никогда не извинялся за то, что принимал решение за двоих касательно нашей связи…

На сей раз фраза его задела. Зрачки Шена чуть расширились, когда он услышал эти слова, но Муан уже продолжал:

— И потом, в купальне. Хоть ты и говоришь, что в произошедшем не было моей вины, доля моей вины там все же была. Я… просил прощение, но разве ты когда-то отвечал, что прощаешь меня?

В коридоре, где они стояли, воцарилось молчание.

— Ну хорошо, ты перечислил, — нарушая тишину, произнес Шен. — Что дальше?

— Ах… Я извиняюсь. Прости меня.

Шен вздохнул.

— Не понимаю, что за мысль внезапно засела в твоей голове. Я на самом деле никогда не винил тебя и не ждал этих слов. Может, пойдем лучше выпьем чаю или чего покрепче, и ты мне расскажешь, что произошло на собрании?

С этими словами он собрался пойти вперед, но его остановил голос Муана:

— Нет! Подожди.

Шен обернулся. Этот разговор на самом деле сильно напрягал.

— Я знаю, что ты не винишь меня. Но именно поэтому мне так важно услышать эти слова!

— Какие слова? — спросил Шен, устало потирая переносицу.

Он бы еще понял, если бы Муан выпил и решил поговорить по душам. Но не похоже было, что Муан успел приложиться к чему-либо, разве что головой где-то ударился.

— Что ты прощаешь меня.

— Ты же в курсе, что, чтобы говорить такие слова, надо первоначально кого-то в чем-то обвинять или затаить обиду? Ты противоречишь здравому смыслу, утверждая, что веришь, что я не виню тебя, и вместе с тем просишь произнести, что я тебя прощаю.

Муан озадаченно молчал.

— Тебе обязательно вечно все как-то выворачивать? — затем раздраженно спросил он. — Я, вообще-то, пытаюсь быть искренним!

— А больше похоже, что ты пытаешься очистить совесть, словно прощаясь перед дальней дорогой.

У Муана стала пульсировать жилка на виске. Признаться он думал, что совершит довольно сильный и благородный поступок, придя и вот так попросив прощение. Однако почему-то этого оказалось недостаточно для взаимопонимания, и Шен не выглядел растроганным.

— Какую цель ты преследуешь? — склонив голову на бок, словно изучая его, спросил Шен. — Тебя на самом деле беспокоит, что я думаю? Или ты просто хочешь успокоить свою совесть?

Муан молчал, осознавая себя полностью сбитым с толку.

— Пойдем пить чай, — вздохнул Шен.

— Так ты не скажешь, что прощаешь меня? — озадаченно протянул Муан, плетясь за ним по темному коридору.

Они вышли в чайную комнату, в которой горели синие фонари, установленные в окнах (остались с праздника Яркой Луны, чего добру пропадать) и жаровня дышала жаром.

— Я ведь искренне пытался извиниться, — продолжил Муан.

Волчара, разлегшаяся на большую часть дивана, подняла голову, завидев заклинателей, а затем потянулась, вытягивая лапы и хвост, и заняла собой вообще весь диван.

«Может, сесть на нее сверху? — предположил Шен. — Или все же устроиться на ковре?»

— Ты вообще меня слышишь? — уточнил Муан.

— Слышу, — подтвердил Шен, решивший все же уступить диван Волчаре. — Просто не хочу отвечать.

— Но почему?

— Ты тоже не ответил на мой вопрос, — после непродолжительного молчания, отозвался Шен.

Он подлил в чайник горячей воды.

— Мне важно, что ты думаешь, — на сей раз без промедления ответил Муан. — Даже очень важно.

— Правда? — произнес Шен, пододвигая к нему пиалу. — Тогда ответь на еще один мой вопрос. Что тебя беспокоит?

Муан непонимающе нахмурился.

— В последнее время ты ведешь себя как-то взвинчено. Что тебя беспокоит? Если тебе так важно мое мнение, почему ты не поделишься со мной?

Этот вопрос не покидал Шена последние дни. Он не мог не заметить, что Муан как-то переменился. Похоже, какие-то свои мысли тяготили его. Шен все ждал, может, Муан расскажет ему? Шен в принципе был не из тех, кто задает какие-то личные вопросы. Он просто не был уверен, что имеет на это право. Если человек захочет поделиться, разве нужно вообще задавать вопросы? Поэтому он ждал какое-то время, надеясь, что Муан дойдет до мысли поделиться с ним тем, что его беспокоит. Но тот все ходил вокруг да около, так и не говоря по существу.

Старейшина пика Славы долго молчал. Шен успел выпить четыре пиалы чая и прийти к мысли, что, насколько бы ни была хороша пиала с карпами, удобнее пользоваться кружкой. Он уже почти было забыл, чего, собственно, ожидает и почему за столом царит такое молчание, когда Муан все же решился сказать:

— Я… боюсь.

Шен непонимающе нахмурился.

— Боишься? Ты?

Эти слова никак не вязались вместе.

— Я боюсь смерти. Боюсь, что близкий человек умрет, а я ничего не смогу поделать.

Беспокойство кольнуло сердце Шена.

— Ты говоришь об Эре? С ней что-то случилось?

— Нет… И я не говорю ни о чем конкретном, но бессилие перед смертью, когда я думаю даже о возможности этого, сводит меня с ума, — Муан с отчаянием посмотрел на него, словно старейшина пика Черного лотоса способен был дать ему какую-то надежду.

Шен ответил после небольшой паузы:

— Все боятся смерти, это естественно.

Муан уже хотел было возразить, но Шен продолжил:

— Но есть вещи, которые люди не могут контролировать. Вообще-то, на самом деле, единственное, что нам точно принадлежит — это тело, — здесь он осекся, подумав, что даже его тело принадлежит другому человеку. — Тело и то, что внутри. Над этим у нас есть власть. Все остальное не принадлежит нам, как бы мы того ни желали.

— Ты думаешь, твои слова успокаивают? — раздражаясь, спросил Муан.

— Я просто хочу сказать, что бесполезно думать о жизни близкого человека как о чем-то, что ты можешь контролировать. Просто наслаждайся его обществом, пока он рядом, и отпусти, когда он уйдет.

Муан хмуро смотрел на него.

— Вот только эту истину трудно принять, — добавил Шен. — Даже я до конца не верю.

«Интересно, что это за близкий человек Муана? У него есть еще друзья, кроме меня? Его характер значительно лучше характера Шена. В том, что у него есть друзья, на самом деле нет ничего удивительного, я просто никогда не задумывался об этом. Или… Может, та предсказательница все же не была совсем неправа?» — Шен на самом деле несколько растерялся от мысли о «близком человеке» Муана.

— Познакомишь нас?

Муан вопросительно уставился на него.

— Меня с тем человеком, который близок тебе.

«Мне бы хотелось познакомиться с его друзьями».

Вместо ответа Муан вздохнул, а затем сделал резкий выпад к нему и заключил в захват.

— Я говорил о тебе.

Шен замер, казалось, даже перестал дышать. Это было слишком неожиданно, услышать, что для Муана он «близкий человек».

Это очень приятно. На мгновение он улыбнулся, прикрыв глаза.

Но Шен боялся проявить слишком бурную реакцию. Для него подобные слова значили очень многое, были обещанием. Тем, что нельзя говорить человеку, просто чтобы его порадовать. Такие слова — это ответственность. Но он слишком хорошо знал, что люди трактуют слова и их силу по-разному.

«Близкий человек»… Что для Муана означает «близкий человек»?

Именно поэтому Шен всегда использовал очень много слов, чтобы выразить свою мысль. Особенно, если дело касалось эмоций. Он надеялся, что уточнениями хоть немного приблизится к взаимопониманию.

И именно поэтому сейчас он постарался сделать вид, что не заметил силу этих слов. Он постучал Муана по спине и, беззаботно улыбаясь, заверил его, что с ним все намного лучше, чем тот себе представляет. Он усмехался, будто откровенности в их разговоре вообще не было.

Муан почувствовал смешанное настроение Шена и вообще не смог понять, как тот отнесся к разговору, что только что произошел. Сердце мечника билось быстрее после этого признания, но, казалось, оно не порадовало Шена. Более походило, что он испытывает беспокойство на этот счет.