Глава 128. Он полюбил не того (увы!)
У Шена перехватило дыхание.
«Ч-чего?! Погоди. Система, это ты?»
[Это я!] — довольным тоном подтвердила та.
«Что произошло?»
[Я искала способ сохранить вашу бренную жизнь. Из-за того, что времени не было, я попыталась адаптировать вместе несколько арок… около двадцати, только бы вы избежали летального исхода, и в какой-то момент Система оказалась перегружена. Я думала, что это конец, но неожиданно открыла для себя, что могу делать больше, чем предполагала. Мне открылось меню, доступа к которому раньше не было, и я изменила ключевые показатели. Раньше я не думала, что их можно менять. Но вам удалось сменить свой статус с главного злодея на пушечное мясо, так что я решила, что можно попытаться сменить его еще раз. Поздравляю! Теперь вы — главный герой!]
«А как же Ал?» — все еще переваривая ее рассказ, уточнил Шен.
[Он тоже главный герой. Его статус я сменить не пыталась, меня интересовало лишь то, как сделать так, чтобы вы не погибли.]
«Меня спасла аура неуязвимости главного героя?»
[Нет. У вас такой нет. Никакой из аур, доступных главному герою Алу. Я не могу от себя добавить то, чего не было изначально. Те ауры идут в комплекте с его статусом и телом.]
«Тогда что вообще значит, что я стал главным героем? Если никаких преимуществ у меня нет!» — Нет, ну это было очень даже обидно.
[Мир и сюжет не воспринимает вас как главного злодея истории. Думаю, вы сами постепенно шли к изменению этого параметра. Теперь, исходя из новых данных, я могу предположить, что каждый герой может сменить свой первоначальный статус в сюжете, если будет поступать вразрез с каноничным образом.]
«То есть, если я где-то ошибусь, я снова могу стать главным злодеем?»
[Вероятно, одной ошибки для этого будет недостаточно, но да. Предполагаю, что такой вариант возможен. Или будете определены как «злой главный герой», кто знает.]
Шен был настолько потрясен происходящими изменениями, что бездумно откинулся на кровать, уставившись в потолок. Муан, все еще обнимающий его, упал вслед за ним.
«Как же все-таки я выжил? — подумал Шен, обращаясь к Системе. — Благодаря твоим адаптированным аркам я смог спастись? Мне благодарить тебя?»
[Кхм… Не совсем. Я же сказала, что система зависла и я никак не смогла на это повлиять.]
Шен совсем запутался. Его спасла не аура главного героя и не соединение арок Системой, что же тогда?
[Ваше золотое ядро. Ни свет, ни тьма не могли противостоять зимней стуже, но, объединившись вместе, смогли. Так на свет родилось «мерцающее ядро». Думаю, это ваша личная заслуга, ведь вы так долго и упорно, храня в ядре тьму, цеплялись за его свет.]
Шен прикрыл глаза, внутренним взором пытаясь оценить масштаб изменений.
«Моя? — подумал он и мысленно усмехнулся. — Не думаю, что моя. Это ведь тело того, другого Шена, это его золотое ядро, а значит — и заслуги его. Сам бы я никогда даже не постиг основы».
[Не могу с вами полностью согласиться. Как заклинатель вы довольно талантливы. Учитывая, что вас никто не обучал основам, ваше чутье очень велико. Если бы кто-то из старейшин узнал, что вы, всего лишь несколько месяцев живя в этом мире и прочитав лишь несколько десятков книг, можете создавать собственные заклинания и печати и полностью, пусть и интуитивно, понимаете принцип их работы, они бы волосы рвали от зависти. Многие заклинатели за сотню лет не могут создать ни одного толкового заклинания, только и умеют, что использовать созданные другими. А сколько придумали вы от нечего делать? (И меня донимали ими.)]
«Не знаю, я не считал. Около пары десятков? Я их придумывал на всякий случай, мало ли какое задание мне судьба подкинет. И в итоге почти ничего из них не пригодилось… Но чего это ты? Подбадриваешь меня? Не нужно, я в порядке».
[Вы всегда в порядке], - неодобрительно заметила Система.
— Шен? — тихо позвал Муан. — Ты опять заснул?
Шен открыл глаза и уставился в потолок. Муан лежал рядом с ним, обвив руками его талию.
— Нет, просто… Я немного растерян… И мне немного неловко за мое поведение… — Шен вспомнил, как он плакал, не в силах остановиться. — Должно быть ты думаешь, что я совсем мягкотелый.
Муан помолчал, а затем убрал руки, привстал и посмотрел на Шена строгим взглядом.
— Я не так уж много думаю. А в значении этого слова вообще не уверен.
— Не прикидывайся, — слегка улыбнулся Шен.
— Нет, не знаю, — Муан серьезно покачал головой. — Это значит мягкий телом? — он без стыда и совести положил руку на живот Шена, а затем сместил и попытался ущипнуть за бок. — Довольно мягкий, ты прав.
Муан поднял руку выше, и Шен резко укатился вбок и свалился с кровати. Сидя на полу, он возмущенно воскликнул:
— Когда ты научился так шутить?!
Муан спокойно смотрел на него, подперев голову рукой.
— Это скрытые таланты, просто раньше не было повода их проявить. А ты что, боишься щекотки?
— Да, боюсь! Не люблю такое.
Муан только улыбнулся. В его глазах Шену привиделись лукавые искорки. Шен отвернулся и поднялся на ноги. Он все еще чувствовал слабость, но это было вполне терпимо.
— Погодите…
Шен только сейчас обратил внимание, что его волосы не рассыпаются вокруг волной, как обычно.
— Косичка? — он подцепил кончик и удивленно поднес к глазам. — Эм… — В руках он тоже заметил изменения. — Ты обрезал мне ногти? И заплел мне косичку… Тебе что, вообще нечем было заняться?
Муан сел прямо и хмуро посмотрел на него. Его настроение резко испортилось. Признаться, Шен не ожидал такой реакции и думал, что тот просто отшутится.
— Да ладно… — пошел на попятную Шен. — Я не злюсь, просто это странно…
— Знаешь, когда человек, который чудом избежал смерти, вместо выздоровления пытается нанести себе как можно больше ран — вот это странно!
Шен все еще не понял, что он имеет в виду.
— Ты раз за разом до крови царапал свое тело! Знаешь, как мне дались эти семь дней? Очень нелегко! Ты еще даже не очнулся толком, но уже вновь был в собственной крови! И я также видел старые шрамы! Ты не в первый раз это делал! Что с тобой не так, а?
Шен сначала побледнел, затем покраснел и опрометью бросился прочь из комнаты. На нем была тонкая нижняя одежда, он не обулся, да и вообще не знал, где находится и куда мог бы пойти, но в данный момент он просто хотел скрыться от осуждающего взгляда. Ему было так стыдно, что хотелось провалиться сквозь землю.
Он выбежал в коридор, сделал несколько шагов и резко остановился.
«Какого черта?! Зачем я сбегаю?» — дошло до него.
Шен обернулся на открытую дверь, которая осталась всего лишь в десятке метров от него.
Да как так? Что на него нашло вообще? Он был не в себе! Нужно было сказать, что он был не в себе, и все. Нужно было отшутиться!
Шен в нерешительности замер на месте. Вернуться назад было бы слишком тупо. Но и бежать прочь было не лучшей идеей. Осознание, как он постыдно сбежал, прибило крышку гроба его самооценки железными гвоздями.
Он ведь… он ведь никогда не был слабым человеком. Точнее, все свои слабости он надежно загнал в дальний угол и закрыл на замок. Но отчего-то с Муаном он раз за разом попадает в ситуации, когда его слабости обнажаются против его воли. В какой-то мере… в какой-то мере, возможно, Шен был не против открыться ему. Ведь именно так сближаются нормальные люди? Делятся сокровенным. Но… но… но… наверное есть вещи, которые лучше оставить за замком, иначе это испортит образ.
«Что с тобой не так?»
«Может, я безумен? Я просто хорошо это скрываю».
Скрывай и дальше. Ты пугаешь людей.
Шен вздохнул. Зачем он сбежал? Нужно было отшутиться. Нужно было сказать, что ему снился плохой сон, что это просто лунатизм. Но его накрыла такая волна стыда, что он не смог мыслить здраво. А Муан ведь почувствовал эту волну…
Надо же, какое позорище: он и тело этого Шена испортил.
Муан устало откинулся на кровать, прикрыв глаза рукой. Он понимал, что не нужно было поднимать эту тему. Он не собирался поднимать эту тему. Он просто не смог сдержаться. Когда Шен спровоцировал его своим издевательским вопросом, эмоции выплеснулись через край.
«Что с тобой не так? Что с тобой не так? Что творится в твоей голове? Я на самом деле… хочу узнать. Хочу узнать все, хочу понять все».
Почему на испытании пика Духовного щита его дух предстал в образе другого человека? Почему он перерезал себе горло, убивая монстра? Он поцеловал его только из-за событий, произошедших на испытании? Он его любит или позволяет любить себя? Почему он просил не давать обещаний? Почему избегает слов «я люблю тебя»? Почему решил пожертвовать собой ради Ала? Почему на его теле шрамы от его собственных ногтей?
И это были только самые свежие вопросы. Несмотря на то, что Муан ощущал его эмоции, истолковать их правильно было невероятно сложной задачей. Казалось, у Шена в груди постоянно ворох из эмоций и мешанина чувств, и это не считая тех моментов, когда все перекрывает боль. Черт побери, какая ирония: он может ощущать эмоции своего любимого человека и слышать его мысли, но все равно ни черта не понимает его! Муан раньше и подумать бы не мог, что любви может быть недостаточно и нужно так глубоко копать. Может, это из-за недостатка опыта, но ему всегда казалось, что в отношениях главное — признаться, получить положительный ответ, и все. Дальше наступает период счастья и обожания своего партнера, который длится до слова «конец». Вообще-то он думал, что если любишь человека — не будешь с ним ссориться, но почему-то именно с Шеном эмоции постоянно берут над ним верх.
Вот и сейчас. Хотя он не ссорился с ним, он знал, что не стоило заводить сейчас эту тему. Но он не ожидал, что Шен так воспримет его слова. Он думал, что Шен разозлится или начнет защищаться, но Муан ощутил нахлынувшие на него эмоции, и Шен просто убежал. Муан вздохнул. Он там носится по холодным коридорам босиком и в тонкой одежде, а ведь только недавно лихорадка прошла. Но и бежать следом, держа в зубах тапки, Муан не желал.
Шен переступил с ноги на ногу. Ходить где бы то ни было в таком виде было неприлично, но вернуться… Шен представил, как это будет выглядеть, и его губы растянулись в улыбке. Это могло бы выглядеть даже забавно. Шен мог бы притвориться. Вот только проблема в том, что Муан почувствует его реальные эмоции, его не выйдет обдурить.
Шен отвернулся от двери, которая манила, но оказалась недосягаема. Он пошел по коридору.
Но не успел он сделать вперед и нескольких шагов, как кто-то стремительно приблизился сзади и в одно движение подхватил его на руки. Шен дернулся от неожиданности, но затем замер.
«Если я не понесу ему тапки, а принесу его к тапкам — это не считается», — подумал держащий его на руках Муан. Он размашистым шагом пошел назад, крепко прижав к себе Шена на случай того, если тот начнет брыкаться и возмущаться. Однако вскоре с удивлением отметил, что человек на его руках подозрительно молчалив. Сжавшись, тот застыл без движения. Снова притворяется мертвым? Муан с опаской скосил на него глаза. Его даже посетила мысль, что Шен мог потерять сознание. Но нет, тот просто сидел зажмурившись, а его обыкновенно очень бледные щеки окрасил пунцовый румянец. Муан прислушался к его эмоциям и понял, что тот дико смущен.
Он выглядел так соблазнительно сейчас. Так хотелось добить его, накрыв эти приоткрытые манящие губы поцелуем. Интересно, его лицо приобретет полностью красный цвет? Или он ответит на поцелуй, без смущения запустив руку в его волосы? Или, наоборот, оттолкнет с возмущением? Муану так хотелось проверить прямо сейчас.
Но все это было ребячеством. Муан усадил его на кровать и присел перед ним, дотронувшись до голой ступни. Он провел по ней ладонью, стирая песок и с затаенной радостью ощущая, как по телу Шена пронеслась волна мурашек от одного этого легкого движения. Муан нашарил рукой стоящий неподалеку сапог и аккуратно надел на ногу Шена.
Шен сверху вниз посмотрел на Муана, который проводил такую же манипуляцию со второй его ногой. Он вдруг почувствовал себя куколкой-Шеном, которой заплели косичку, обрезали ноготки, а теперь вот наряжают. Это было крайне странное ощущение. Превращаться в куколку ему абсолютно не хотелось. Но он почему-то продолжал позволять Муану это делать.
Тот отошел к дальнему столику и вернулся с комплектом верхней одежды, аккуратно распрямив ее и держа так, что Шену оставалось только продеть руки в рукава. Одежда оказалась насыщенного багряного цвета, очень похожего на тот его красный наряд. Шен потрогал ткань, думая о том, что это странное совпадение, и тут его посетила догадка:
— Погоди-ка… Тогда в городе Хех, когда я приказал хозяину гостиницы найти мне одежду, ее оставили у порога моей комнаты… На самом деле это ты ее купил?
Муан улыбался глазами, продолжая застегивать и завязывать багряный наряд на Шене. Тот пораженно уставился на него.
«Я уже тогда начал нравиться Муану? И так долго не замечал этого?»
— А… А с какого момента я начал тебе нравиться? — Шен посмотрел на Муана, в это время занимающегося обвязыванием красного пояса вокруг его талии.
Муан долго не отвечал, и Шен подумал, что спрашивать подобное было глупо. Он сам бы не выделил момент, с которого Муан стал нравиться ему, это происходило постепенно. Теперь он, конечно, понимал, что с какого-то момента на Муана стало направлено слишком много его мыслей и чувств. Но когда это произошло? Когда он почувствовал, что может доверять ему? Или поверил, что расположение Муана искреннее?
Муан на самом деле прекрасно знал тот самый момент, который стал переломным в его отношении к Шену. После него он посмотрел на того другими глазами и стал приглядываться к этому чудику и постепенно все больше погружаться в любовь. Вот только… Тот момент не делает ему чести, и Муан подумал, что может расстроить его своим откровением. Поэтому, поразмыслив какое-то время, он ответил:
— Всегда.
В Шена словно ударила молния. Он ослышался? Что? Всегда? Всегда? Но это же значит, что…
«Не может быть!»
Но, если подумать… Ер уже не раз ошибался в своей новелле в трактовке характеров персонажей. То, как Муан постоянно ссорился и поддевал оригинального Шена… Может ли быть, что это из-за того, что тот ему нравился?
Может.
Но оригинальный Шен был слишком холоден и неприступен, поэтому это никуда не зашло. Но тут появился этот попаданец, такой глупый и цепляющийся за людей…
— Что такое? — Муан почувствовал, что настроение Шена резко переменилось.
Шен не знал, смеяться ему или плакать.
— Ничего… — отозвался он.
Закончив с поясом, Муан подвел его к высокому зеркалу.
Шен долго всматривался в «свое» отражение. Узкие черные брови, резкие, но довольно утонченные черты лица, статная высокая фигура. Объективно, этот Шен был хорош. Его красота была холодной и манящей. Носи он это лицо с высокомерием — и сколькие бы пали к его ногам в желании услужить? Он никогда не замечал в Шене особой привлекательности… Ну как, «особой». Его окружали бессмертные заклинатели выдающейся красоты, да и главный герой имел соответствующую внешность. На их фоне красота Шена казалось ему обыденной, но… Он никогда и подумать не мог, что Муана с самого начала могли привлекать мужчины. С чего он решил, что Муан полюбил его даже вопреки тому, что он мужчина? С чего он решил, что Муан разглядел его самого за этим слоем кожи?
Спустись с небес на землю! Люди не заходят так далеко. Люди влюбляются в то, что видят. Кому интересно слой за слоем выковыривать на свет твою душу? Это нелепо.
Да и что ты собой представляешь без «Шена»? Думаешь, Муан на самом деле влюбился в ворох безумия, в комок неуверенности, в стог проблем, который ты из себя представляешь? Кто в здравом уме захочет ввязываться в такое?!
«Эта оболочка… Все это принадлежит Шену. Это его тело смогло сотворить мерцающее ядро. Это его любят духи. Это у него есть братья и внучка. Вот и эта любовь… — Шен посмотрел на отражение Муана в зеркале, — его?..»
Он просто ходячий труп.
— Чем ты расстроился? Не нравится, как ты выглядишь? Я подумал, что этот цвет тебе к лицу…
«Я позволил себе думать, что ты… Боже, как наивно. Мне уже столько лет, а я все еще верю, что такая любовь возможна? Я просто потерял голову».
Он не мог позволить эмоциям снова нахлынуть на него, только не сейчас. Он не мог позволить Муану понять, что его расстроило.
«Всегда».
Ты всегда любил оригинального Шена. Я — всего лишь подделка.
— Расскажи мне, что произошло после того, как… кхм… я стал «господином зимней стужи», — потребовал Шен, чтобы отвлечься. — Мы же все еще в стране фейри сейчас?
— Зимний король Элас сказал, что ты его друг.
— Хорош «друг», — возмутился Шен.
— Вы с ним не были знакомы раньше?
— Нет! — воскликнул Шен и осекся. Он совершенно забыл, что по легенде «не помнит» некоторые детали своего прошлого, и так-то понятия не имеет, мог ли быть знаком оригинальный Шен с фейри. — Я не помню, — быстро исправился он. — Но если так, почему он сразу меня не узнал?
— Ты был в маске.
Шен совершенно забыл про это.
— Ах, точно… И что, он по старой памяти предложил нам располагаться?
— Что-то вроде этого. Он хотел поговорить с тобой, когда ты очнешься. Если хочешь, я могу сообщить ему и привести прямо сейчас.
Шен хотел было отказаться, но затем смекнул, что это позволит хотя бы на время остаться одному.
— Если тебе не сложно.
Муан кивнул и вышел из комнаты, а Шен повалился на кровать и прикрыл глаза.
Он ответил на чувства, обращенные к другому человеку.
«Всегда».
Всего одно слово обрушило его с небес на землю. «Ты ведь знал, ты ведь знал, ты ведь знал… Зачем ты поверил?»
Теперь для него уже слишком поздно. В его груди чувство привязанности и любви к этому человеку надежно переплелись с его душой. Ему было все равно, какого Муан пола, какого цвета его волосы, как он выглядит и сколько на его теле шрамов. Превратись Муан завтра в другого человека, Шен бы просто поиронизировал с такого разнообразия.
Но… «Всегда»?
Это тело теперь его, но ничего вокруг по-прежнему не принадлежит ему. Он словно безликая тень, продлевающая видимость жизни давно погибшего человека. Если они все узнают… Железная дева покажется ему очень легкой смертью.
[Кхм-кхм], - привлекла внимание Система. — [Раз уж вы пока ничем не заняты, объявляю баллы. Так как система перезагрузилась, они у вас вернулись к значению по умолчанию 100. Мои соболезнования, ведь вы успели накопить больше четырех тысяч. Ну да не важно, скоро вновь увеличите этот показатель, ведь столько новых арок адаптировались… Кстати, все открытые задания также слетели, так что я не смогу начислить баллы за их выполнение. Перечислить адаптированные к текущему моменту арки?]
Учитывая все, что его беспокоило, Шен без особой горечи принял тот факт, что теперь у него вновь только сто баллов.
«Не сейчас», — попросил он.
Минут через десять Муан вернулся вместе с зимним королем.
— Прошу прощения, что не узнал тебя, человек, — с порога начал тот. — Но отчего же и ты не сказал мне, кто ты? Мы ведь друзья!
— Я забыл об этом, — хмуро отозвался Шен.
Фейри выглядел непонимающе.
— Дело в том, что Шен подвергся… негативному воздействию, и в последнее время многое не помнит из прошлого, — пояснил Муан.
Он кинул на Шена тревожный взгляд. Муана и самого беспокоила эта потеря памяти. Это не может быть опасно? Что, если это будет усугубляться? Он смог забыть так много, даже близких ему людей. Что, если однажды он проснется и все забудет? Несмотря на то, что Муан искренне считал, что Шен стал куда счастливее, когда все это забыл, и вообще выглядит другим человеком, нельзя позволить этому усугубиться.
— Вот как? Что ж… Должно быть поэтому ты все еще жив… — задумчиво произнес зимний король.
— А? — удивленно посмотрел на него Шен.
— В последнюю нашу встречу ты принес мне кое-что и попросил сохранить. Такие вещи — это как последние слова или завещание, об этом не просят, если собираются жить дальше. Поэтому я был уверен, что нам больше не свидеться. И поэтому я не узнал тебя под той маской, от тебя веяло совершенно другой аурой, ты вел себя и выглядел по-другому. Теперь мне стало понятно, что это из-за потери памяти. Должно быть поэтому ты все еще жив. Ты помнишь что-либо об этом?
Услышав про желание смерти, Муан кинул на Шена потрясенный взгляд, а затем подошел, присел возле него на кровать и обнял его со спины.
Шен превратился в истукана в этих объятиях, не желая как-то реагировать.
— Нет, я не помню ни о чем таком… Что я тебе отдал?
— Я могу показать прямо сейчас.
Шен был рад не продлевать эти бередящие душу объятия, и резко подскочил, чтобы последовать за зимним королем.
— Погодите, — замерев возле дверей, произнес он, — все это конечно интересно, но где мой ученик и старейшина Тельг? Они все еще в стране фейри?
— Да, они все еще здесь, — обернувшись, подтвердил зимний король.
— Почему ты не отправил Ала обратно? Разве не таков был наш уговор? Он здесь уже целых семь дней? Чем он питается?
Муан хмуро уставился на него, но мысли его все еще занимали слова фейри о том, что Шен собирался умереть и только потеря памяти удержала его от этого шага.
— Хм… Хорошо, начнем с твоего ученика, — вздохнул зимний король. — Да, у нас была договоренность, и мы подлатали его рану. Но оказалось, что он навел беспорядок в зимнем саду, и пока не приведет там все в порядок — он останется здесь. Чем питается? Не волнуйся, в еде ему не отказывают. Упреждая следующий вопрос: когда настанет время вернуть его в ваш мир, я не стану его здесь держать, и еда фейри не причинит ему вреда.
— Ладно, — такое положение вещей значительно успокоило Шена.
— Заклинатель рассказал тебе, что случилось с твоим ядром? — внезапно спросил зимний король.
— Нет. А он знает? — Шен удивленно посмотрел на Муана. — Кстати, куда делать зимняя стужа? Я ее совершенно не ощущаю. Ты забрал ее?
— Ты уничтожил ее. Мерцающая тьма внутри тебя победила стужу.
— Мерцающая тьма?
Зимний король пошел по коридору и поманил Шена за собой.
— Ее называют светлой тьмой или мерцающей тьмой. Я слышал, что это легендарное «гармоничное» ядро, смешение первооснов, которое мечтают сформировать все заклинатели.
Шен нахмурился.
— Я никогда об этом не слышал.
Он обернулся к Муану.
— По-моему я где-то когда-то читал или слышал, что в древние времена у заклинателей была идея формирования ядра из двух первоэлементов. Но они быстро отказались от этой мысли, потому что это оказалось невозможным.
— Может быть, это было давно, — легко согласился зимний король.
— Ладно, мне удалось. Вау. Похлопаем мне. Эта сила чем-то отличается от тьмы и света по отдельности?
— Тебе виднее. Я не заклинатель и не знаю, какие последствия для бессмертных несет формирование такого ядра. Однако одно могу сказать точно: не стоит вам распространяться на эту тему.
— А я хотел написать диссертацию, — расстроился Шен.
Элас не уловил смысла его слов и продолжил:
— И еще тебе стоит знать, что эта энергия крайне привлекает всех наших существ. Думаю, даже другие заклинатели могут извлечь из нее свои выгоды, но вот для мистических созданий — это просто сладкий плод.
— Неужели это чем-то отличается от того, что было с тьмой? — пробормотал Шен. — Я уже привык. Фейри на балу очевидно желали меня съесть.
— Если сравнивать с тьмой… Предположим, раньше ты был конфетой, которая очень аппетитно пахла, теперь — ты являешься питательный веществом, способным из любого слабого духа сделать сильного демона. Разница колоссальна.
— Чего?!
«Где мои выгоды?! — взвыл он, обращаясь к Системе. — Я же гг!!»
[Выгоды тоже имеются], - отозвалась та. — [Мерцающая тьма — сильная энергия, которая смогла противостоять зимней стуже и спасти вас. Этого уже хватает с лихвой. К тому же, ваше ядро стабилизировалось и теперь не раздирается силами.]
«Точно! — Шен украдкой посмотрел на ладонь своей правой руки, где черная звезда превратилась в белый шрам. — Что это значит? Я смогу сдерживать Глубинную тьму? Мое проклятье, оно… Почему мне кажется, что это белое пятно — это очень плохо?»
[Я не знаю.]
Вслед за зимним королем Шен и Муан зашли в большую комнату, напоминающую рабочий кабинет. Заклинатели остановились на ковре, а зимний король обошел тяжелый стол и сдвинул в сторону картину, висящую на стене. За картиной оказалось тайное отделение. Фейри бережно достал что-то оттуда и обернулся. Шен увидел в его руках статуэтку в виде руки, держащей отражающий шар.
— Что это?
— Артефакт памяти.
— Там мои воспоминания?
— Да. Ты сказал, что там — «последний день».
Шен поднял руку, чтобы дотронуться до шара, но Муан резко перехватил его запястье.
— Что ты собрался делать?
— Что? — Шен удивленно посмотрел на него. — Посмотреть.
— Ты не должен смотреть, — твердо сказал Муан.
— Разве я не должен разобраться со своей памятью и тем, чего не помню? Я словно блуждаю в потемках, и это шанс все прояснить.
— Разве узнать правду так сложно? Ты мог давно узнать у главы ордена! Но тот ведь не пожелал тебе говорить, да? Как думаешь, почему?
— Почему? Не знаю я, почему. Потому что он желает все контролировать.
— Он просто не желает делать тебе больно! Не хочет возвращения того Шена, который отдал фейри эту руку с отражающим шаром и собирался умереть!
До Шена дошло, что Муан имеет в виду. Он беспокоился, что Шен не сможет выдержать правды, от которой бежал, стерев воспоминания. Но это ведь ложь, и для него эти события в шаре — чужое прошлое.
— Я поставлю это здесь, — произнес зимний король, которому надоело стоять с протянутой рукой.
Он поставил статуэтку на рабочий стол.
— Что ты предлагаешь, оставить ее здесь? — разозлился Шен, пытаясь вывернуть свою руку из захвата.
Муан внезапно разжал руку, и Шен отступил на шаг.
— Ты ведь все равно не успокоишься, пока не посмотришь, да? — злясь, произнес Муан.
— А ты как думаешь? Это мое право.
Муан резко метнулся к столу и схватил статуэтку.
— Отдай ее! — Шен не мог поверить, что ему нужно прыгать за ней, как за конфетой. — Да какого черта, Муан?! Она моя! Ты не имеешь права решать!
— Я не дам тебе посмотреть, — твердо сказал Муан. — Я не дам тебе вновь окунуться в то отчаяние. Я не хочу вновь видеть того хозяина Проклятого пика, которого знал столько лет.
— А что так? — с издевкой спросил Шен, склонив голову на бок. — Разве он тебе не нравился? Он же тебе «всегда» нравился, так какая разница?!
— Мне нравится тот, кого я вижу перед собой сейчас!
— А какая разница?! Я не понимаю! Какая разница?! Ты ведь сказал «всегда»!!
— Оу, я вас, пожалуй, покину… — произнес зимний король, наблюдая за этой сценой.
Было в ней явно что-то из разряда «семейной», и фейри счел за лучшее пока ретироваться. Однако только он обошел стол, собираясь быстро прошмыгнуть мимо них по ковру, как Муан пронесся мимо него, на мгновение преградив путь. Он смел Шена, одной рукой сжав его горло, прижал к стене и впился в губы поцелуем.
Это случилось так внезапно, что Шен потерянно застыл с вытаращенными глазами. И тут перед ними, словно перед мысленным взором, стали мелькать образы.
«Смотри! — мысленно прорычал Муан. — Вот кого я люблю!!»
Улыбающийся взъерошенный Шен. Шен, радостно поедающий паровые булочки. Шен, цепляющийся за маленького, подвергшегося заражению скверной духа, глядящий магнетическими глазами с золотыми сполохами. Растерянный Шен, печальный Шен, задумчивый Шен, смеющийся и ерничающий Шен. Шен-Шен-Шен. Все это был его образ после перерождения, этот глупый и ранимый Шен, готовый прощать этого мечника снова и снова.
«Я соврал, когда сказал «всегда»! — мысленно проревел Муан, не отстраняясь и не отступая. — Я не знаю, почему для меня ты и тот Шен — словно два разных человека! Я не хотел ранить тебя этими словами, потому и сказал «всегда»! Но люблю я именно того, кого вижу перед собой сейчас!»
Шен не мог вздохнуть. Потому ли, что его губы были в плену, или из-за руки, которой, забывшись, Муан слишком сильно сжимал его горло. Его широко распахнутые глаза начали слезиться, но боль, терзающая его грудь, отчего-то стала меньше.
Наконец, он собрал силы во все еще чувствующих слабость руках и оттолкнул Муана прочь.
— Ты придурок!
Муан потрясенно и даже несколько испуганно посмотрел на Шена, словно сам не верил, что такое вытворил.
— Ты, ты… — не договорив, Шен приложил руку к шее и быстрым шагом вышел из кабинета и полетел прочь.
«Ты придурок, Муан! — мысленно взвыл он, не обращаясь к мечнику. — Ты придурок! Я ведь тебе поверил! Кого ты любишь, а? ААА! КАКОГО ЧЕРТА, МУАН?!»