Глава 182. Встречи ведут к расставаниям, за нежностью крыла бабочки скрывается буря потерь (8)
Замерев перед барьером, Муан напряженно следил, как драгоценный человек в красном одеянии, скользя сквозь туман, медленно продвигается к платформе. Страх, который он ощущал как отголосок чужого ужаса, тяжелым набатом стучал в груди вместе с биением сердца.
А еще страшнее было то, что Шен задыхался. Просто задыхался, не в состоянии сделать следующий вдох.
Он вполз на платформу, с трудом удерживаясь на четвереньках и не имея сил на то, чтобы перевести дыхание.
В центре механизма он разглядел шар-зрачок, который опоясывали ряды вращающихся пластин с рисунками. В холодном отрешенном отчаянии Шен осознал, что требуется не просто нажать на центр, но и выстроить рисунки в нужном порядке.
Воздух застревал в груди, а из-за боли в сердце на глаза навернулись слезы. Муан прав — он был слишком самонадеян. Это не то, с чем можно справиться силой воли. Просто не то.
Змеи были на рисунках. Две маленьких, одна длинная, две маленьких… Три длинных… Одна длинная и дважды две маленькие.
Это… Это точно змеи, или триграммы расплываются перед глазами?
Шен принялся вращать круги, но трясущиеся пальцы срывались с шершавого камня.
Поддается…
Скрежет застарелого механизма смешивается с шипением змей. Шен отдергивает руку — змеи на платформе, они ползут к нему. Серые, почти как туман, только яркие глаза и языки.
Он замирает, не в силах завершить движение. Он не может дышать и не может пошевелиться.
Он… не может умереть здесь.
Если он сейчас умрет, Муан… Что будет с Муаном?
Змеи перед глазами расплываются, как туман.
Если он сейчас умрет — барьер, огораживающий помещение, разрушится, и Муан… Муан ведь тоже умрет, ступив в туман.
«Нет».
Горло сдавило. Шен ударил себя в грудь, но это не помогло сделать ни вдоха.
Еще один рывок… Триграммы выстроились в нужной последовательности. Оставалось нажать на шар.
Золотая змея свернулась в центре платформы, обхватив кольцами шар-зрачок. Шен уставился на нее пораженно, словно не мог до конца поверить в степень своего невезения. Его губы искривились в усмешке. «Главный герой?» Как самонадеянно он поверил в свою удачу, и это после всего, что было… Если бы Система была здесь, она бы уже засмеяла его. Сказала бы что-то вроде… «Если вы умрете — то вы умрете. Finita la commedia».
На грани ускользающего сознания Шен потянулся вперед и опустил руку в центр шара-зрачка. Его ладонь легла на змею. Шен вдавил эту змею прямо в шар.
Раздался щелчок. По помещению пронесся порыв свежего воздуха. Туман всосался в отверстия по периметру комнаты, а змеи юркнули вслед за ним.
Шен не смог вдохнуть свежий воздух. Он чувствовал, что падает, и его тело оплетают змеи, и он сам распадается на змей и уползает в разные стороны.
Он… видел впереди женщину… Он двигался за ней. Его взгляд был направлен на нее, с такого низкого ракурса, словно он был… змеей. Змеей, способной видеть, как человек.
Женщина была не одна. Рядом с нею шло двое мужчин. Одного из них она держала за руку.
Они шли вперед, поворот за поворотом, развилка за развилкой. И остановились перед…
Внезапный страх объял все его тело. Остановились перед…
Впереди… То, что впереди…
Барьер разрушился в тот миг, когда фигурка в красном, словно срезанная с веревочек куколка упала на платформу. Муан бросился вперед, пересекая разделяющее их расстояние за несколько стремительных шагов.
Шен лежал на боку на платформе, его правая рука все еще находилась в центре механизма и ее кольцами оплетала золотистая змея. Она впилась в ребро его ладони и, кажется, подохла. Муан сорвал ее и откинул далеко прочь.
— Шен?
Он дотронулся до его плеча, перевернул на спину. Руки мечника дрожали. Шен не дышал.
Муан осторожно, почти что несмело дотронулся до его подбородка и, склонившись так, что волосы упали на платформу, коснулся бледных губ своими и вдохнул в его легкие воздух.
Снова. Еще раз.
Остальные приблизились к платформе, Лев и Рэн смотрели напряженно-взволнованно, а барышня Сун Ло против воли зарумянилась.
Шен сделал резкий вдох, словно поднялся из пучин на поверхность, выгнулся вперед и закашлялся. Отдышавшись, он словно потерял остаток сил и вновь откинулся на платформу. Его глаза смотрели на мечника, склонившегося над ним.
Все слова, обвинения в безрассудности, признания — будут сказаны позже. Шен просто смотрел на него, а Муан тонул в облегчении оттого, что может видеть этот взгляд.
А затем он поднес к губам его руку и, прильнув к месту укуса, стал высасывать яд, ни на мгновение не отрывая взгляда от глаз Шена.
Тот вздрогнул, когда губы мечника коснулись его руки, но больше ничего не сделал, затаив дыхание наблюдая за каждым движением Муана. Только спустя время он, наконец, пришел в себя настолько, чтобы попытаться вывернуть руку и мысленно произнес: «Не нужно, ты же знаешь, что дело вовсе не в яде».
Муан удержал его руку и, упреждая новые попытки, ответил:
«Яд тебя не убьет, но это не значит, что он безвреден. К тому же, пусть остальные думают, что на тебя все же подействовал яд, не так ли?»
Шен краем глаза видел чужое присутствие, но ему было слишком лень повернуть голову и посмотреть, что там делают остальные. В одном Муан прав: раскрывать перед всеми его постыдную слабость было не самой лучшей идеей. Кто-нибудь типа Рэна сможет попытаться использовать это против него, а Лев и вовсе может начать подозревать, что Шен перед ним — другой человек, ведь оригинал змей никогда не боялся.
Муан, в последний раз сплюнув яд, помог ему встать на ноги. Шен ощутил внезапно накатившую слабость и с трудом устоял, уткнувшись в грудь прославленного старейшины пика Славы.
— Думаю, нам всем не помешает отдых, — произнес тот, удерживая его за плечи.
Никто не стал возражать, издалека доносились восторженные восклицания Сун Ло:
— Поверить не могу, этот человек в самом деле невосприимчив к ядам! Его кровь, должно быть, просто сокровище!
Муан покосился на нее, но девица снизила голос и больше ничего слышно не было. Шен выпрямился, настороженно осмотрелся, и, наконец, выдохнул с облегчением, убедившись, что все змеи исчезли.
— Думаю, не стоит здесь задерживаться, найдем место для отдыха дальше, — произнес он и собрался спрыгнуть с платформы, но Муан опередил его и подал руку.
Сделал он это весьма вовремя, спрыгнул Шен довольно неловко, одна его нога подкосилась, и он навалился на руку Муана всем весом. Это, наконец, стало его беспокоить. Не тот факт, что яд, похоже, на него все же слегка подействовал, а то, что люди смотрят.
Лев подошел и дотронулся до его локтя.
— Шен, ты в порядке?
— В порядке, в порядке, — вздохнув, заверил тот. — Для прошедшего через смертельный туман неплохо, а?
Сказав это, он хлопнул Лева по плечу и с прямой спиной первым пошел вперед. Глядя ему в спину, Муан только головой покачал.
Они расположились в соседствующем помещении, отделенном от комнаты-с-туманом длинным прямым коридором. Помещение было темное и совершенно пустое, только фрески на стенах. Они привлекли внимание Сун Ло и некоторых людей из ее команды, и Лев испытующе наблюдал за ними, силясь понять, разыгрывают ли те представление. Остальные развели в центре огонь из принесенных с собой дров, и, рассевшись кругом, принялись готовить поесть.
Шен присел возле стены, достал из-за пазухи дневник дяди Шеина и пролистал несколько первых страниц. Света от костра было достаточно для чтения, отсветы пламени плясали на старой бумаге.
Муан присел рядом с ним.
— Лучше отдохни. Сколько мы уже ходим?
— Я уже давно потерял счет времени, — протянул Шен, не отрывая взгляда от страниц.
— Вот именно.
— Я должен прочитать как можно больше. Написанное здесь может помочь нам выжить.
— Дай мне. — Муан отобрал дневник прежде, чем закончил эту фразу.
Шен неловко взмахнул руками, но серьезных попыток забрать дневник обратно делать не стал. Покосился на него в руках Муана, откинул голову назад, уперев макушку в холодную стену, и глубоко вздохнул. Он на самом деле очень хотел спать. Ничего страшного, если Муан почитает за него…
Голова проклятого старейшины опустилась на плечо прославленного мечника. Муан скосил на него взгляд и удовлетворенно улыбнулся уголком губ.
Спустя минуту дыхание Шена стало ровным, он на самом деле заснул. Его голова скользнула вниз, и Муан, сперва придержавший его, неуверенно замер, а затем передвинулся так, чтобы устроить голову Шена на своем колене. Сделал он это решительно, а полумрак отлично скрыл его заалевшие уши.
Только он было успокоил ускорившийся пульс и углубился в чтение, как рядом плюхнулся старейшина Лев. Он покосился на Шена, во сне умудрившегося обнять сумку Муана и уткнуться в нее носом, отгородившись от отсветов пламени, и обратился к мечнику:
— Все в порядке?
Постановка вопроса того слегка раздосадовала, хотя, вероятно, Лев не имел в виду ничего такого.
— Вам тоже стоит отдохнуть, старейшина, — вежливо отозвался Муан. — По моим подсчетам, мы идем уже по меньшей мере сутки.
Хорошо хоть Рэн уселся в отдалении от них, проявив несвойственную старейшине пика Росного ладана тактичность.
— По моим — по меньшей мере двое, — отозвался Лев. — Выпьете? — он протянул откупоренный кувшин.
Муан хотел ответить, что это будет излишним, но покосился на кувшин и понял, что такой ответ прозвучит слишком грубо. К тому же, это было впервые, когда Лев предлагал выпить именно ему, а не за компанию с кем-то.
Он вежливо принял кувшин из рук старейшины и сделал один большой глоток.
Они еще какое-то время посидели, молча передавая кувшин друг другу, а затем их молчаливое уединение нарушила Сун Ло. Девушка присела рядом и протянула Муану наполненную мутной жидкостью пиалу. Старейшина пика Славы принял ее и посмотрел на Сун Ло, ожидая пояснений.
— Это универсальное противоядие, — пояснила та. — Оно, конечно, не могло бы спасти от яда в тумане других, но может помочь господину Шену быстрее восполнить силы. — Она задержала взгляд на спящем заклинателе, с интересом рассматривая утонченные черты его лица и скользя взглядом по собранным в косу волосам.
— Благодарю, — наблюдая за ее взглядом, скупо произнес Муан.
Девушка встрепенулась, ее щек коснулся мягкий румянец, она опустила голову в поклоне и отошла. Лев и Муан проводили ее взглядами. Старейшина пика Синих звезд перевел взгляд на пиалу в руках Муана.
— Нет, — солидарно произнесли они и с легким удивлением уставились друг на друга.
— Кто знает, что на самом деле у нее на уме, — пояснил Лев.
— Конечно, отравить Шена ей бы не удалось, но экспериментировать не стоит, — отозвался Муан.
Выводами друг друга они остались довольны. Муан незаметно вылил содержимое пиалы на землю.
Вскоре Лев устроился рядом с ним, привалившись спиной к стене, и старейшина пика Славы, наконец, смог углубиться в чтение. В дневнике было много зарисовок определенных мест или артефактов, иногда страницы занимали полностью перерисованные фрески с пояснениями, но это все Муану было не интересно. Конкретных указаний, как достичь того либо иного места он найти не смог, но в какой-то момент наткнулся на сложенный вдвое лист, по цвету отличающийся от остальных страниц в блокноте. Муан отложил в сторону блокнот и развернул лист.
На нем был изображен женский портрет. Гай не сразу узнал ее, в его воспоминаниях она всегда улыбалась, а глаза ее лучились теплом. Художник изобразил ее спокойной и величественной, словно бессмертная, снизошедшая в мир людей.
Оторвав взгляд от ее лица, Муан внимательно осмотрел лист со всех сторон.
«Без подписи».
Ни имени красавицы на портрете, ни имени художника. Ничего. Что делает этот рисунок здесь, в дневнике, посвященном гробнице?
Чувствуя участившееся сердцебиение, Муан вновь сложил лист и спрятал его за пазуху, сделав это почти неосознанно. Он потянулся к дневнику и вернулся к чтению. И вскоре нашел запись:
«Эта женщина искала так отчаянно. Ее вера, ее жажда, эта ее решимость напомнила мне о том, кем я когда-то был. Мы встретились почти случайно с этими двумя, и мне было все равно, достигнут ли они своей цели. Но сейчас, когда мы в этой западне, глядя, с какой силой духа она устремляется вперед, я почти против воли ощущаю забытый, погребенный под тяжестью прожитых лет азарт стремления к победе любой ценой. Я словно пробуждаюсь от долгого сна, в котором почти смог убедить себя, что все прошлое — в прошлом. Сейчас я иду на сделку с самим собой: если эта женщина достигнет своей цели — я вернусь к осуществлению того, что не давало мне покоя все эти годы.
Эти двое стремятся обеспечить будущее семье Муан. Я же пожертвую будущим семьи Ир».
Старейшина пика Славы вновь и вновь перечитывал эти строки. С жадностью он пролистывал страницу за страницей, но больше ничего, никаких упоминаний «этой женщины», ничего о будущем семей Муан и Ир.
«Что вообще ты имел в виду?!»
Муан закрыл глаза и с силой потер виски, отчаянно пытаясь вспомнить образы далекого прошлого.
«Так это ты? Ты был тем человеком, что сообщил об их смерти?»
Около десяти лет назад, когда Муан впервые встретился с главой ордена Шианом, он еще не был так уж знаменит. Однако осведомленность Шиана об его персоне поражала. Муан решил, что все дело в обширных связях главы. Он был достаточно высокомерен, чтобы поверить, что сам глава ордена РР пришел к нему с предложением занять пост старейшины лишь потому, что слава о великом бессмертном воине Муан Гае разнеслась дальше, чем он ожидал.
Теперь, если так подумать, и вспомнить тот момент… Муан ведь тогда и вполовину не был так силен, как сейчас, так на самом ли деле Шиан просто разглядел его потенциал? Или в реальности все гораздо прозаичнее? Его дядя, первый глава ордена РР, знал родителей Муана. Более того, похоже, те погибли на его глазах. Не поэтому ли пост старейшины пика Славы со временем достался Муан Гаю? Потому что глава ордена обещал позаботиться о них с сестрой? Перед смертью завещал своему племяннику, ставшему новым главой, принять его на высокую позицию в ордене РР. Потому что задолжал его родителям.
Шен вздрогнул и резко сел. Муан перевел на него все еще затуманенный взгляд, а затем молча пихнул ему в руки дневник на открытой странице. Шен тупо уставился на дневник, спросонья не понимая, что от него хотят.
В странном сне, в который он погрузился, он видел свой золотой хвост, вновь двигался по коридорам, следя за тремя людьми. Он совсем не понимал, что они говорят, но отчего-то все равно полз за ними. Пока не почувствовал страх.
Шен тряхнул головой и опустил взгляд, вчитываясь в открытую страницу. Он быстро понял, отчего Муан ведет себя так взволнованно: он наконец-то нашел упоминание о своих родителях. Как и Муан раньше, Шен принялся пролистывать дневник дальше.
— Больше ничего нет, — произнес мечник. — Ах, вот еще, — он достал из-за пазухи и протянул Шену листок с портретом.
Развернув рисунок, Шен в тот же миг осознал, что видит изображение той самой женщины, что видела золотая змея. Затем он поднес развернутый лист к лицу Муана и принялся деловито сравнивать.
— Прекрати, — вздохнул тот беззлобно и отвел в сторону его руку.
— Ну, я не сомневался, что она была невероятно красивая, — произнес Шен, отдавая тому листок.
«Ты что-нибудь знаешь об Ир Шеине?» — мысленно спросил Муан.
Шен покачал головой. В новелле Ера этот человек вообще не упоминался. Можно было бы, конечно, позже спросить у самого писаки, но маловероятно, что и тот знает.
Шен осмотрелся по сторонам. Неподалеку сидя дрых Лев, Рэн чуть в отдалении сидел, уперев лоб в колени, часть группы барышни Сун Ло развалилась возле огня, сама девушка с соученицами спали поодаль. Он перевел на Муана вопросительный взгляд: будить их или ждать?
Муан пожал плечами и мысленно добавил:
«Ты проспал не очень долго. Можем еще тут посидеть».
В это время глава ордена РР сидел за своим рабочем столом. Он сжимал в руке заколку-гребень в виде скопления звезд. Острые концы до крови впились в его ладонь, но глава ордена не замечал этого. В кабинете горела лампа, а за окном луна освещала темный ночной пейзаж.
Шиан истрачивал свои последние силы, чтобы передать воспоминания, которые, вероятно, так и не будут просмотрены. Многому теперь, вероятно, никогда не суждено будет сбыться.
Он не мог позволить себе рассчитывать на спасение. Он должен был подготовиться к самому плохому исходу.
Ему всегда казалось, что он научился просчитывать на много шагов вперед. Но одно он забыл взять в расчет: свою смертность. Во всех его планах после его смерти ничего не было. Потому что ему казалось, что ничего уже не будет иметь значения.
Но сейчас он изменил свое мнение. Сейчас ему необходимо было оставить как можно больше воспоминаний.
И почему в такой момент, несмотря на разрушение всех его важных планов, он мог думать только о Шене? Это так злило.
«Не самое важное в жизни… Есть вещи куда важнее», — твердил он. Но почему-то сейчас, все эти важные вещи… он не мог вспомнить, почему они так важны.
Вены на его руках и шее сильно разбухли, кровь двигалась с трудом. Это приносило боль, но куда пронзительнее было ощущение скорой смерти.
Запертая дверь в кабинет вылетела из пазов. В кабинет вломился старейшина Заг, а за ним — Шуэр.
— Глава, вам необходим отдых! — закричал лекарь. — Вы губите себя!
— Вскоре у меня будет много отдыха на том свете, — криво усмехнулся Шиан.
— Брат! — возмущенно воскликнул Шуэр. — Шен найдет духовный лотос, только дай ему время! Неужели ты настолько ему не доверяешь?!
— Я никому не доверяю. Хватит меня отвлекать. У меня и без препирательств с вами немного времени.
Шуэр чуть не вырвал клок волос, схватившись за голову. Вдохнув-выдохнув, старший брат вновь прямо посмотрел на Шиана и произнес:
— Ты думаешь, я буду просто наблюдать за твоим самоубийством?
— А что ты сделаешь? — наигранно заинтересовался тот. — Нападешь на главу ордена? Уже забыл, что контрольное бюро следит за каждым лишним движением?
— Если потребуется — я отвечу перед контрольным бюро, — твердо произнес Шуэр и покосился на Зага.
Шиан тоже покосился на Зага, в руке тот сжимал миниатюрную курильницу. Брови Шиана вползли на лоб и на какое-то время там задержались. В тишине они прождали по меньшей мере минуту.
— Что ж, — нарушил молчание Шиан, — если у вас все…
Договорить он все же не смог: глаза его закрылись, и он упал животом на стол, сбивая гору свитков и чернильницу. Заколка выпала из его руки и закатилась под комод.
— Ну наконец-то! — с облегчением воскликнул Заг.
— Если б знал, во что это выльется — ни за что не решился бы разбудить его тогда, — сокрушенно вздохнул Шуэр.
— Помогите мне его поднять. Отнесем его в более удобное место.