Глава 205. Смерть при выясненных обстоятельствах

Шен поспешно вышел на террасу и замер, попытавшись вдохнуть прохладный воздух, порывом ветра ударивший в его лицо. Спазм в горле не дал сделать этого с первой попытки, к тому же казалось, что, стоит ему ослабить контроль, тошнота, скручивающая живот, прорвется наружу.

По внутреннему двору сновали люди, и усилием воли Шен сделал вид, что просто вышел подышать свежим воздухом. Конечно, присмотрись кто к нему сейчас, и все его притворство разлетелось бы под гнетом очевидных деталей: мертвенной бледности, заляпанной кровью одежды, лихорадочному тусклому взгляду. Он глубоко вдохнул, на мгновение прикрыв глаза, и позволил эмоциям вытечь из него в пол под ногами.

Глупо. Как глупо.

Но на несколько мгновений он в самом деле малодушно подумал о том, что ошейник лучше оставить. Ему так казалось целых полминуты.

Затем он понял, что дело вовсе не в силе. И подавляющий ошейник никак не является выходом. И даже не потому, что эта сила нужна ему, чтобы защитить тех, кто дорог. Просто… если он не преодолеет это сейчас, ему впору лечь и умереть, или совершить самоубийство, раз уж его щепетильная душа не способна справляться с последствиями.

Шен выдохнул, чувствуя, как тошнота отступает от горла и вновь сворачивается кольцами в животе.

На весь его порыв (или срыв?) ушло не больше минуты. За это время Муан даже не успел определиться, оставаться ли ему с Рэном в комнате, бежать за Шеном или бежать за ним, прихватив с собой Рэна. В итоге Шен нарушил молчание первым:

«Мне нужно поговорить с Рэном наедине, — без объяснений обратился он к мечнику. — Отвлеки Ю Си».

«Как отвлечь?» — озадаченно переспросил тот.

«Ну я не знаю, выясни, кто из вас сильнее в поединке».

Муан ответил с секундной задержкой:

«А ты сомневаешься, кто из нас сильнее?»

Шен почти воочию увидел, как он недовольно вскидывает бровь и тихо фыркает. На самом деле, Шен не сомневался в навыках своего мечника, но решил чуть его подразнить, ответив с секундной задержкой: «Нет, конечно, нет».

Расчет оправдался: Муан воспринял эту мини-задержку с ответом как сомнения на свой счет.

«Надеюсь, ты быстро закончишь с Рэном и увидишь окончание нашей схватки. Хочу, чтобы ты воочию убедился, кто выйдет победителем!»

«Я не сомневаюсь в твоей победе», — честно заверил Шен, немного удивившись тому, НАСКОЛЬКО ему удалось вывести Муана из себя. Хотя этого стоило ожидать, он ведь прекрасно знал, как велика воинская гордость прославленного мечника. Просто волнения по другим поводам не давали ему заботиться еще и о таких мелочах.

«Не забывай, что твое плечо еще не полностью восстановилось».

«Это не важно!» — запалисто воскликнул Муан.

Спустя минуту ему удалось убедить Ю Си в необходимости сравнения их боевых навыков. Судя по тому, что «сравнение» началось еще в комнате и плавно перетекло в коридор, сперва Ю Си не был настроен на спарринг.

Шен выглянул в коридор, наблюдая, как двое искусных воинов скользят в танце-битве, время от времени задевая кончиками меча деревянные перекрытия или высокие подсвечники, расположенные вдоль стен. Благо, свечи не были зажжены, и за стенами не было никого, кто мог пострадать от случайного взмаха меча. Неким неуловимым движением Ю Си заставил Муана спиной проломить стену боковой комнаты и последовал за ним.

Шен решил, что это самое удачное время, чтобы незаметно вернуться к Рэну. Тот как раз застыл в дверях комнаты, недоуменно косясь на разгоревшуюся схватку и не совсем понимая, что ему делать. Увидев Шена, все еще выглядящего очень подозрительно, Рэн даже ощутил облегчение. В творящемся вокруг хаосе Шен был злом, но хотя бы злом привычным.

И это «зло» несильно втолкнуло его обратно в комнату и последовало за ним, закрывая за собой двери.

Рэн настороженно уставился на него.

— Присядь, Рэн, — произнес Шен, осматриваясь по сторонам: в этой комнате не было ничего, напоминающего столик, за который они могли бы мирно опуститься. Пришлось вновь указать ему на кровать.

Рэн скривился от его фамильярности и чуть было не потребовал называть его старейшиной, но все же решил, что сейчас это вовсе не важно. Это на самом деле было не важным, и все же покорно терпеть пренебрежение Шена и даже не кричать на него, отстаивая свои права, — это было ново и сложно.

Лицо Рэна так перекосило, когда он повернулся к кровати, что Шен недоуменно нахмурился, ища здесь какой-то подвох. Рэн, тем временем, резко развернувшись, сел на кровать с таким, казалось, внутренним вызовом, что Шен вновь не знал, что и думать.

«Его так беспокоят кровати?» — недоуменно подумал он, чувствуя себя неимоверно глупо.

— Ты объяснишь мне, что здесь вообще происходит? — нетерпеливо потребовал Рэн.

Похоже, наличие дневного света здорово его взбодрило. Несмотря на странность происходящего вокруг, Рэн выглядел не в пример бодрее себя в гробнице или даже себя несколько минут назад. Или он просто смирился, что свихнулся?

Шен решил на всякий случай уточнить:

— Что последнее ты помнишь?

— Прежде чем очнулся здесь? — уточнил Рэн, принявшись нервно постукивать пяткой по полу.

Шен молча ждал ответа. Стук каблука участился, а затем резко оборвался, и Рэн произнес:

— Я хорошо помню, как мы шли по тоннелю с тобой, твоим учеником, старейшиной Муаном и старейшиной Левом. Мы спустились в какую-то комнату. Потом стало совсем темно…

Рэн надолго замолчал, и Шен уже собирался прервать тишину, когда он произнес:

— Еще свет… или блеск… Я ощущал, как двигаюсь по узкому коридору навстречу свету, а затем этот свет объял всего меня… Но затем все вновь погрузилось в темноту.

Шен задал этот вопрос из чистого любопытства и чтобы немного отвлечь Рэна от основной цели их разговора, и не собирался развивать эту тему, но сейчас из любопытства же не смог не уточнить:

— Как ты ощущаешь свое время пребывания в темноте? Это миг? Потеря сознания? Или ты мог бы досчитать до ста тысяч? Ты осознаешь себя? Чувствуешь что-нибудь? Можешь ощутить боль или какую-то часть своего тела?

Такое обилие вопросов заставило Рэна удивиться, что несколько отвлекло его от страха, который он ощутил, вспоминая прошлое пробуждение. Впервые Шен разговаривал с ним так заинтересованно, даже приятно. Однако Рэн прекрасно осознавал сущность проклятого старейшины, чтобы понять, что для него подобная заинтересованность не сулит ничего хорошего.

Рэн вскинул голову и внимательно вгляделся в его глаза, и обхватил себя руками, словно страдая от холода.

— Так значит, я в самом деле одержим Глубинной тьмой?

Шен не успел подобрать верных слов, да Рэну и не требовалось ответа, он принял его молчание за знак согласия. Шен видел, как с его лица пропадают все краски, а глаза теряют яркость. Через несколько секунд перед ним предстал человек, словно приговоренный к казни.

— Я… Я не хочу умирать.

Глаза Шена расширились, а холодное лезвие, словно застрявшее в груди, вновь провернулось, напоминая о содеянном.

Рэн не был человеком, к которому Шен должен был испытывать хоть каплю сочувствия. И все же… Все же Шен не чувствовал себя в праве судить о нем. Как любое живое существо — он хотел жить. Как любое глупое живое существо — он совершал ошибки.

Шен вновь почувствовал подступающую к горлу тошноту и быстро, прежде чем мысли захлестнут его, прошел к кровати и вполоборота сел напротив Рэна.

— Ты ведь не поверишь, что я хочу тебе помочь, так? — резко уточнил Шен.

Рэн неуверенно посмотрел на него.

— Насколько я тебя знаю, я скорее поверю, что все происходящее — твой жестокий эксперимент, чтобы узнать, можно ли перемещать Глубинную тьму таким образом.

Шен немного опешил и тут же захотел высмеять его ответ и уточнить подробности, как все так складно вырисовывается в его голове. Как тот факт, что он сам даже не присутствовал в замке, когда Рэн попался на удочку Глубинной тьмы, соотносится в его мозгах с Шеновым «хитрым планом»? Но Шен одернул себя. С Рэна станется обвинить его во вселенском заговоре, а сейчас разговор не об этом.

— Это не так, но разубеждать тебя я не намерен. Думаю, ты и сам способен понять, что я — единственный человек, способный тебе помочь. Я заинтересован в этом не потому, что я такой великодушный, а потому, что Глубинная тьма — это моя ответственность.

Рэн с сомнением поглядел на него, однако такая аргументация его успокоила. Удовлетворенный результатом, Шен продолжил:

— Пока ты «отсутствовал» в прошлый раз, я раздумывал над тем, как сдержать силы Глубинной тьмы, хотя бы пока не вернемся в орден.

Шен замолчал, проверяя, насколько внимательно слушает его Рэн. Тот смотрел на него, не моргая.

— И нашел способ, — продолжил Шен, улыбнувшись, и провел пальцами по охватывающему его шею ошейнику. — Он блокирует способности выше определенного уровня. Я сам его надел, чтобы ты увидел, что это безопасно. Впрочем, если бы я хотел просто от тебя избавиться — у меня был бы тысяча и один способ, как это сделать, не прибегая к таким уловкам.

Последнее он зря добавил — теперь Рэн смотрел на него с ужасом.

— Кхм… Рэн, я не пытался тебе угрожать. Я просто объясняю.

Рэн отвел взгляд и сделал глубокий судорожный вдох. Он долго молчал, но затем все же тихо, почти неслышно произнес, не глядя на Шена:

— На самом деле я знаю, что ты всегда меня щадил.

Шен удивленно изогнул бровь в немом вопросе, но Рэн продолжил, не глядя на него:

— Я имею в виду, меня всегда раздражало, как ты отмахиваешься от меня, очевидно, не считая достойным противником. Конечно, так оно и есть: я никогда не был тебе противником.

Шен опешил, не зная, что и ответить. Рэн, безусловно, был прав, но согласиться с его словами было бы чересчур грубым. Порадоваться, что старейшина пика Росного ладана наконец прозрел и осознал свое место? Похлопать его по плечу и признаться, что не ожидал от него такой проницательности?

Вряд ли хоть что-то заставит Рэна приободриться, а ничего другого просто не приходило на ум. Лучшим его решением было смолчать.

Рэн прекрасно понял, что тот хотел выразить этим молчанием, но лишь вновь протяжно вздохнул, а затем передернул плечами, будто сбрасывая с них невидимую накидку и, повернувшись, вновь уставился Шену в глаза. Взгляд его сделался решительным и непокорным. На мгновение Шен даже испугался, что сейчас Рэн снова в него плюнет. Старый добрый Рэн.

Тот сдержался и, искривив губы, с неприятием произнес:

— Значит, эта штука сдержит Глубинную тьму внутри меня, пока ты не найдешь идею получше?

— Я так полагаю.

— И я должен добровольно снять ее с тебя и надеть на собственную шею?

Шен не смог бы объяснить лучше.

Не давая себе времени для сомнений, Рэн быстро потянулся к ошейнику. Стоило его пальцам дотронуться до холодной черной поверхности, появившаяся защелка разомкнулась, и Рэн с легкостью снял ошейник.

Освобождение было подобно глотку воздуха после долгого пребывания под толщей воды. Как от переизбытка кислорода кружится голова, у Шена она закружилась от ощущения энергии во всем теле. Она не ударила в него, возвращаясь, она всегда была с ним, а сейчас ей словно впервые за долгое время позволили проявить себя, вновь течь по меридианам, вновь наполнить каждую клетку, каждый атом достигшего бессмертия тела. Шена охватил такой восторг, что он тихо счастливо рассмеялся, откинувшись на кровать.

Рэн, защелкнувший ошейник на собственной шее и ощутивший сильную дурноту от резкого уменьшения духовной энергии, испуганно посмотрел на неадекватно смеющегося Шена и поспешил снять ошейник. Это ему вполне удалось, он несколько раз глубоко вдохнул, словно пытаясь надышаться впрок, и, успокоившись, вновь защелкнул ошейник на собственной шее. На сей раз ограничение сил не вызвало страха, и Рэн с подозрением покосился на валяющегося на кровати Шена. Улыбка все еще не сходила с его уст, и это выглядело очень странно.

Наконец, Шен взял себя в руки и, приняв вертикальное положение, с интересом посмотрел на Рэна.

— Что ощущаешь?

— Ничего особенного, — не слишком довольно буркнул тот. — Словно я растерял весь свой духовный уровень и вновь вернулся к основам.

Шен кивнул.

— Может, тебе тоже нелишним будет заняться основами. Как я слышал, ты очень быстро достиг уровня земного бессмертного. Возможно, даже слишком быстро.

Рэн на мгновение замер, не зная, как реагировать на подобное высказывание. Это насмешка? Или все же признание его успеха? Из уст Шена? Он все же насмехается? Или это совет?

Не найдясь с ответом, Рэн фыркнул и отвернулся. И все же его бледные щеки тронул легкий румянец, но он сам бы себе ни за что не признался, что его задел факт того, что Шен знает. «Как я слышал», ха. Шен всегда грозовой тучей проносился по ордену и никогда не обращал на молодого старейшину внимания. Рэн и понятия не имел, что он хотя бы «слышал» о том, когда он достиг бессмертия. Насколько бы случайно он ни получил это знание, он запомнил его. И почему знание об этом приносит старейшине пика Росного ладана такое удовлетворение?

Шен еще какое-то время выжидательно смотрел на Рэна, но ничего особенного не происходило. Не было ни фанфар, ни трели Системы о том, что ему удалось нейтрализовать Глубинную тьму. Возможно, все дело в том, что ему не удалось и Ер легко минует эту преграду. Возможно. Но пока этого не произошло, Шен предпочитал дать волю надежде.

Он резко подскочил, вспомнив, что, если не успеет к концу поединка, — Муан его прибьет. Да и любопытно было увидеть Муана, сражающегося против умелого противника. А то обычно его скорее числом брали, чем умением, или уловками.

Если так подумать, Шен никогда не видел, чтобы прославленный мечник проявлял все свои боевые навыки.

— Рэн, отдыхай. Мы сегодня отсюда вряд ли уйдем! — бросил Шен и поспешил по направлению к последнему виденному им месту схватки. — Остальное я объясню тебе позже!

Естественно, Рэн не пожелал сидеть в неизвестности и пошел за ним.

К этому времени поединок переместился во внутренний двор. Обнаружить сражающихся было несложно: вокруг них столпились воины в черном, да и звон мечей разносился эхом вокруг. Шен на полной скорости вклинился в толпу, чтобы видеть представление из первых рядов. Из-за переполнявшей его энергии все движения казались наполнены легкостью, а аура силы почти искрила на его коже. Со стороны этого было не заметно, но самому Шену казалось, будто он сияет, словно лампочка.

Наконец, он увидел схватку и замер, не в силах отвести взгляд. До этого он не думал, что к поединку на мечах может быть применен эпитет «изящно». Но это было именно изящно, и вместе с тем удары содержали такую силу, что расходились ветром по всему двору. У Шена, стоящего в первом ряду, тут же затрепетали волосы и перехватило дыхание. Каждый из противников то нападал, то защищался, и поединок больше походил на танец, чем на полноценное сражение. Некоторые движения терялись в свете солнца, сливаясь со сполохами мечей. Шен подумал, что тоже хочет уметь так танцевать.

«Ал горько пожалеет, что пропустил такое зрелище. И он еще пытался бросить Муану вызов!»

Оппоненты взмыли в воздух. Их мечи столкнулись, и очередная силовая волна подняла песок. Шен заслонился рукой, прикрывая глаза и отплевываясь.

Ю Си и Муан приземлились одновременно: Ю Си встал прямо с опущенным мечом, Муан упал на одно колено, воткнув острие меча в землю и опершись о него. Переведя дыхание, он выпрямился и произнес:

— Это было неплохо, — взмахнув мечом, он элегантно убрал его в ножны.

Ю Си оставался по обыкновению бесстрастен, а вот его люди восхищенно перешептывались. Прислушавшись, Шен с интересом узнал, что они впервые увидели, чтобы кто-то противостоял их командующему на равных.

— Слышал, вы носите звание сильнейшего воина ордена, — заметил Ю Си.

Муан чуть склонил голову в подтверждение.

— Заслуженно, — скупо обронил командующий.

Внешне старейшина пика Славы остался все так же вежливо-спокоен, но Шен почувствовал, как внутренне он заклокотал от негодования.

«Ведет себя так, будто оценивает мои способности!» — мысленно фыркнул он.

«Не думаю, что он пытался тебя поддеть, — отозвался Шен. — Мне кажется, командующий Ю просто говорит то, что думает».

«Полагаешь?» — Муан от его слов заметно успокоился.

«К тому же, как опытный воин, он не мог не заметить, что твоя рана не до конца затянулась».

«Если бы не этот факт — я бы его победил!»

Это прозвучало так задиристо по-мальчишечьи, что Шен засмеялся. Муан обернулся к нему и расплылся в широкой улыбке. Он был доволен просто его смешить.

Посмотрев на Шена какое-то время, он, повернувшись обратно к Ю Си и не желая оставаться в долгу, наигранно высокомерным тоном заметил:

— Ваши боевые умения тоже весьма хороши. Полагаю, вы занимаете высокую позицию в списке сильнейших воинов страны.

Ю Си покачал головой.

— Меня нет в этом списке.

Муан приподнял брови, выражая недоумение.

— Я никогда не стремился прославить свое имя, — пояснил командующий. — К тому же, работа контрольного бюро предполагает скрытность.

Муан кивнул, принимая его доводы.

— И все же, — предположил он, — ваш учитель должен быть в этом списке.

Ю Си пристально посмотрел на беловолосого заклинателя. Он не любил личные расспросы и редко на них отвечал. С другой стороны, весь особый отряд осведомлен о том, кто является его учителем, и никакой особой тайны здесь нет.

— Меня учил первый мастер.

Муан от потрясения чуть не уронил челюсть, но быстро справился с собой.

«Первый мастер? Поверить не могу, он же легенда. Так вот откуда такая удивительная техника!»

«Первый мастер?» — с интересом переспросил Шен.

«Первый в списке боевых мастеров, — пояснил Муан. — Его никто не видел уже долгие годы. Я и не мечтал, что когда-нибудь увижу его технику боя хотя бы через его ученика. Я вообще не слышал, чтобы он брал учеников. Хотя… О нем ходят легенды, сколько я себя помню. Вероятно, он уже очень стар, так что захотел передать свою технику, чтобы не уносить с собой в могилу».

Муан окинул Ю Си оценивающим взглядом.

«Признаться, интригующе, при каких обстоятельствах командующий контрольным бюро стал его учеником», — заметил он.

«Но ты его не спросишь», — догадался Шен.

«Я не столь наивен, чтобы рассчитывать на честный ответ».

Ю Си коротко кивнул и, развернувшись, пошел прочь.

«Вот видишь, — заметил Муан, — он не расположен к беседам».

Он тоже развернулся и направился к Шену, по пути заметив:

«Ты снял ошейник!»

Шен кивнул и, подождав, пока Муан подойдет к нему, продолжил разговор уже вслух:

— Это было захватывающее зрелище! — его мысли вновь вернулись к поединку. — Научишь меня?

Муан сиял довольством чуть ли не похлеще, чем Шен — вернувшейся силой. Глаза его искрились, счастливая улыбка растягивала губы, а на лице так и читалось: «Хвали меня! Хвали меня еще!». Разве что хвоста, бьющего по бокам, недоставало. Но Шену все равно нестерпимо захотелось похлопать его по макушке и заявить, что он хороший мальчик.

Шен с трудом сдержался.

Отвечая на его вопрос, Муан вполне здраво заметил:

— Основы тебе известны, для улучшения навыков просто нужно больше тренироваться.

— Ага, «просто», — кивнул Шен с сарказмом, но Муан так серьезно подтвердил это, что он не стал развивать тему.

Ю Си был неприятно удивлен тем, как старейшина Муан его подловил. Он даже не углядел толком, откуда у того в руках появился меч: казалось, он прилетел к нему по воздуху. И Ю Си позволил отвлечь себя, увлечь боем. Теперь же черный ошейник, что столько времени красовался на шее Шена, перекочевал на шею старейшины Рэна. А ведь Ю Си на самом деле полагал, что все понял! Было похоже, что этот ошейник обладает некой особой силой, связывающей Рэна и Шена и, судя по реакции последнего, связь эта является нежеланной.

Теперь же ошейник был на шее старейшины пика Росного ладана, и тот не выглядел человеком, носящим его против воли. Ю Си очень не нравилось, когда он делал неверные выводы.

Еще и сам старейшина изменился, словно став другим человеком. Вероятно, его болезнь вернулась. Ерничающая личина сменилась более спокойной и настороженной. Этот старейшина Рэн не искал его внимания и не заваливал тонной глупых вопросов. Вместо этого он в одиночестве сидел в саду, мерно постукивая пальцами по каменной столешнице, и, похоже, совершенно не жаждал общения.

Шен же со старейшиной Муаном в сопровождении Гу Фена отправились за детьми генерала Чи и старейшиной Левом. Ю Си все еще не решил, отправиться ли ему в префектуру, а затем в столицу, сопровождая детей, или же оставить это на Гу Фена, а самому вернуться в орден РР, надзирая за тем, как заклинатели выполняют указ Императора. Лучше всего, конечно, было бы получить указ от самого сына неба, но о заговоре в письме подробно не напишешь. Возвращаться же, чтобы доложить лично — это потерять как минимум десять дней на дорогу.

Все еще раздумывая, Ю Си прошелся по саду и сам не заметил, как опустился за каменный столик напротив старейшины Рэна. Тот поднял голову и выжидающе посмотрел на него.

Раз уж присел, Ю Си решил отвлечься на беседу.

— Что это? — указав на ошейник, спросил он.

— Кхм… Это наши заклинательские дела, вам будет трудно понять, — попытался отмахнуться Рэн.

— И все же я настаиваю на ответе.

Рэн окинул его беглым оценивающим взглядом. Все еще жива в памяти была картина, как он называет этого человека «нефритовым государем» и умоляет пощадить. После такого было сложно держать лицо, и Рэн предпочел бы больше с ним не встречаться. К сожалению, они каким-то образом вновь столкнулись.

Рэн решил, что быть подчеркнуто вежливым — лучшая политика в такой ситуации. Поэтому он, собравшись с силами, заявил:

— Как вы знаете, я заклинатель. На пути к бессмертию заклинатели используют разные методы тренировки тела и духа. Можете считать, что эта вещь служит элементом тренировки.

— Занятно, — усмехнулся Ю Си, однако взгляд, направленный на Рэна, оставался бездонно-холодным, — что старейшины ордена РР так ответственно подходят к тренировкам — улучают момент даже под арестом.

Рэн вытаращился на него.

— Арестом?!

Ю Си уже давно подтвердил свои догадки о болезни этого человека, и все же продолжал отвечать ему, словно знакомясь заново:

— Арестом. Вы вторглись в Запретную гробницу, нарушив приказ Императора. Подобное неповиновение карается смертной казнью.

Рэн побледнел, потом посерел, затем вскочил и завопил:

— Это не моя вина! Я жертва обстоятельств!!

Ю Си взмахнул рукой, призывая его сесть на место, и произнес, отмечая его явное сходство с другой личиной:

— Тихо, успокойся. В моей власти заменить смертную казнь на другое наказание.

Рэн рухнул на каменный стул и уставился на него.

— На какое? — настороженно уточнил он.

— Обсудим это вместе с другими нарушителями. Вас ожидает одинаковое предложение.

Шен с трудом удерживался от того, чтобы с громким ликованием не взмыть в воздух на мече. Вместо этого приходилось ехать в повозке. Возничим на сей раз выступал помощник Ю Си. Было глупо думать, что несколько десятков минут что-то решит, учитывая, сколько уже прошло времени, и все же ожидание заставляло его беспокоиться.

«Он главный герой, — напомнил сам себе Шен. — У него удача в крови. Если кто и может разобраться с психом из кинжала — так только он».

Даже мысленно звучало абсурдно.

Шен навязчиво попросил Гу Фена ехать быстрее и перевел взгляд на сидящего напротив него Муана. Рядом с ним, по пояс в повозке, летел призрак магистрата Жоу. Сейчас, когда Гу Фен чуть ускорил темп, призрак отстал, но быстро сориентировался и вновь возник на том же месте. Вероятно, он пока не привык к своему посмертию, проваливался сквозь материальные вещи, и сесть в повозке у него не получалось.

Шен упорно его игнорировал, но настойчивость этого убиенного впечатляла. Сперва Шен думал, что он останется в здании магистрата, но тот упорно преследовал именно его.

«Почему именно меня?! — отвернувшись от привидения, возмущенно подумал Шен. — Его даже не я убил!»

Впрочем, не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что отомстить убийце сына для призрака магистрата было желаннее, чем своему собственному. Хотя что он мог сделать, кроме как преследовать его до конца дней? Если это привидение узнает, что Шен его видит — к ненавидящему взгляду добавится ненавидящий вопль. Лучше этого избегать.

Можно было бы отпугнуть его колокольчиками, но это только заставит его держаться на расстоянии. Шен припомнил рис, которым ради эксперимента кинул в привидения бабки с внучкой (казалось, это было целую жизнь назад, хотя с тех пор прошло около полугода). Тогда он решил, что такой способ ослабляет их, и в конечном счете может заставить совсем исчезнуть. Однако, если подобное исчезновение означает уничтожение души, то Шен не может прибегнуть к этому способу.

«Нужен экзорцизм, — определил он. — Может, «Печать освобождения духов» сработает?»

Можно было бы попытаться, главное — заставить призрак магистрата Жоу влететь в печать.

Шен так погрузился в свои мысли, размышляя о духах и призраках, что не заметил, как повозка притормозила у дома травницы.

— Пойдем, — Муан протянул руку и дотронулся до его плеча.

Шен вынырнул из мыслей и спрыгнул с повозки. Призрак магистрата потянулся следом за ним, не замечая препятствий.

Подойдя к воротам, Шен потрясенно замер. Не было ничего удивительного в том, что дом и внутренний двор были завешаны белыми полотнищами, и все же этот скорбный вид так потряс его, что он несколько секунд пялился на белую ткань, беззвучно глотая воздух.

Облегчение принесла светлая макушка Ала, вполоборота сидящего на крыльце и перебирающего грибы. Обернувшись, парень увидел прибывших и тут же подскочил, отбросив гриб, зажатый в пальцах, в ведро к остальным.

— Наконец-то! — воскликнул он с явным укором.

— Твой ученик совсем растерял видимость приличных манер, — шепнул Муан.

— Он уже давно не мой ученик, — напомнил Шен.

Муану потребовались некоторые усилия, чтобы не начать высказываться по поводу их так называемой «дружбы». Шен почувствовал эту его внутреннюю борьбу, но предпочел сделать вид, что совершенно ни о чем не подозревает.

Вперед вышел Гу Фен.

— Я уполномочен забрать Чи Тау и Чи Лули, — громко заявил он. — По приказу командующего Ю они отправятся с контрольным бюро в столицу. Также государственный преступник Лев Энгли должен отправиться со мной в городской магистрат, где будет взят под стражу до дальнейших указаний.

«Государственный преступник» как раз появился в дверях. От открывающихся перспектив его перекосило, однако, увидев за спиной уполномоченного Шена и Муана, Лев несколько успокоился.

Пока Гу Фен объявлял порядок действий, Ал подскочил к Шену. Заметив на его одежде засохшую кровь, он молча и без причитаний принялся изучать его внимательным взглядом. Шен одарил его искренней улыбкой, и у Ала перехватило дыхание. Справившись с мгновением слабости, а также выяснив, что Шен не собирается умирать или терять сознание от потери крови, Ал с гордостью заявил:

— Твоя одежда как раз подсохла. Я ее постирал.

Шен потрясенно уставился на него. Признаться, у него самого и мысли не возникло, что можно попытаться спасти одежду подобным образом.

— Неужели она выглядит сносно? — недоверчиво шепнул он.

— Более чем, — гордо заявил Ал, словно первая хозяюшка на деревне.

Шен последовал за Алом, чтобы зайти в дом через боковой вход. Тут Лева оттеснила в сторону Чи Лули и, остановившись на крыльце и с вызовом глядя на представителя власти, громко заявила:

— Мы с братом никуда не пойдем, пока не проведем обряд!

Глаза ее были красными от слез.

Не нужно было уточнять, что за обряд они собирались проводить, судя по белым полотнам вокруг. Пусть Гу Фен и не знал, кого именно они потеряли, сама потеря была очевидной. Он задумался, что является приоритетней: незамедлительно выполнить приказ или обеспечить спокойствие детей. Очевидно, он может заставить их повиноваться. И, очевидно, это не лучшая идея.

— У вас есть время до захода солнца, — заявил он, словно подобное с самого начала входило в его планы.

Проскользнув в дом, Шен уточнил у Ала:

— С Лули все в порядке? Что с кинжалом?

Ал скривился так сильно, что Шен, в этот момент переведший взгляд на его лицо, не смог подавить смешок и закашлялся. От Ала не укрылось, что он пытается замаскировать смех кашлем, но его это ничуть не возмутило. Все еще кривясь, он ответил:

— «Красивый дяденька из кинжала» сидит на кухне, комментируя каждое движение девчонки, пока та нарезала лук. Сейчас, полагаю, это безумие продолжится.

Муан, молча следующий за ними, удивленно переспросил:

— Красивый дяденька?

Ал подумывал отвечать только на вопросы Шена, но его так распирало поделиться происходящим, что он даже приемлемо вежливо ответил Муану:

— Мелкая заключила сделку с этим дядькой из кинжала, суть которой мне так никто и не поведал. Теперь эта тварь делает беззаботный вид.

Воображение Шена нарисовало странную картину: Ал, перебирающий на крыльце грибочки, «тварь из кинжала», со всем тщанием объясняющая маленькой девочке, как резать лук, чтобы не пораниться, Лев, напряженно не сводящий с твари, которая чуть не убила его в гробнице, взгляд. И, вероятно, Чи Тау, скорбящий у гроба Лей. Хотя откуда здесь гроб с Лей, ведь ее тело забрала стража?

Ал с энтузиазмом поведал историю о том, как «дядька из кинжала» забрал тело Лей и перенес сюда. Изумительный фарс, Шен даже пожалел, что не увидел.

Его одежда аккуратной стопкой лежала на прикроватной тумбе.

— А где листики? — только сейчас вспомнив о дневнике дяди Шеина, спросил Шен. — Я тут повсюду разложил сохнуть листы из дневника.

Ал на мгновение призадумался, а затем отозвался:

— Их собрал Лев.

— Старейшина Лев, — машинально поправил Шен.

Он подошел к одежде и взял ее в руки. Она, конечно, не превратилась чудесным образом из потрепанной в новую, но выглядела чистой и приятно пахла.

«Интересно, — прикинул Шен, — Аннис обладает подобными умениями? Учитывая, чья она дочь, то, скорее всего, нет. Если бы Ал все же выбрал ее — они бы стали идеальным дополнением друг друга».

Несмотря на все отрицания и Ала, и Аннис, Шен все же не мог полностью отказаться от мысли, что в конечном итоге главному герою и главной героине суждено быть вместе.

— Вы так и будете стоять здесь? — не выдержал Шен, обернувшись к Алу и Муану.

Те слаженно вздрогнули и столь же слаженно поспешили покинуть помещение, столкнувшись в дверях плечами. Ал до последнего не желал проигрывать этот бой, поэтому, когда они все же выскочили за дверь, Шен был уверен, что «битва» продолжилась в соседней комнате.

Он без спешки переоделся, ощущая удовлетворение и уверенность от облачения в свои привычные багряные одежды. За неимением зеркала он вытянул руки вперед, поглядел на бледные кисти, и улыбка сошла с его лица. Перед глазами вновь возникла кровь, запачкавшая его руки, и весь его багряный наряд показался насмешкой. Вместо того, чтобы бежать от напоминания о содеянном, он словно обтекал кровью с головы до ног.

Он на самом деле убийца. Бессмысленно рядиться в белое.

Тряхнув головой, Шен вышел из комнаты, предвкушая занимательное зрелище на кухне.