9

— Пожалуй, мне пора… — начала тихонько приподниматься из-за стола.

— Сиди! — рявкнули на меня оба, да так, что моментом снова опустилась на пятую точку.

— Сейчас Павел расскажет тебе все, о чем хотел поговорить, и мы поедем домой. — Вячеслав принял расслабленную позу на стуле, но нас с Павлом не оставило ощущение, что нам угрожали, причем, самым нахальным образом.

— Никуда я с тобой не поеду. И вообще, ни с кем не поеду, — пискнула, как мышь, и поспешила сделаться невидимой, потому что Славка вдруг удостоил меня косого взгляда, да такого, что впору было спрятаться под стол.

Я не представляла, что он мог бы сделать, приди мне охота и дальше демонстрировать упрямство и своеволие. Но узнать это прямо сейчас желания не было. Более того, было не по себе и даже страшновато снова вызвать его неудовольствие. И еще подозревала, что не только у меня были подобные мысли и ощущения. Павел, хоть и находился в точке кипения в тот момент, но явно старался усмирить себя и найти выход из создавшейся ситуации без возможного конфликта.

— Так, что ты хотел сказать Лизе? Говори уже. Нам пора уезжать.

Я поняла, что Вячеслав давал Павлу возможность закончить эту сцену без урона его самолюбию. И тот настроился воспользоваться предложением. Но меня-то, как раз, больше взволновала вторая часть фразы Славки, та, где было про скорый наш с ним отъезд. Интересно было, куда. Ни о чем другом уже не могла думать, так не приемлем мне был вариант снова оказаться вдалеке от родной квартиры. Поэтому Павла слушала без особого внимания, была рассеяна и не сразу смогла понять, что за карту он мне протягивал через стол.

— Это мое тебе вознаграждение. Помнишь, мы о нем говорили? Там, еще у нас в городе? — его рука положила передо мной яркий прямоугольник пластика. — Здесь лежит миллион. Снять сможешь в любой момент. И еще, Елизавета, я буду всегда тебе рад. Если приедешь ко мне или хотя бы когда позвонишь. Запиши мой телефон, вдруг пригодится.

— На этом все? — начал подниматься из-за стола Вячеслав, спокойно дождавшийся, когда я уберу в сумочку и банковскую карту и телефон. — Прощайтесь, мои дорогие. В следующий раз увидитесь, скорее всего, на моей свадьбе.

Я открыла, было, рот от недоумения, о чем это он говорил, но заметила, что это мне одной было невдомек, а Павел, как раз, понимал Вячеслава совершенно точно, хоть и хмурился. Поэтому не стала выставлять себя неразумным существом, задавая лишние вопросы, тем более что ответы мне могли и не понравиться. Может, это и было похоже на повадки страуса прятать голову в песок, но решила, что так оно, все же, спокойнее.

Мы трое вышли из ресторана и остановились на освещенном пятачке площадки верхней ступени. Рядом шелестели листвой старые клены, проходили отдельные прохожие, шуршали колесами проезжающие мимо по улице автомобили. Движение в этот час оживленным не было, но жизнь ночного города продолжалась. Легкий теплый ветерок приятно овевал и шевелил волосы. Я поправила прическу и решительно настроилась продемонстрировать спутникам свою готовность с ними проститься.

— Ну, было приятно провести с вами вечер, господа бизнесмены, но мне пора.

Не придумала ничего лучше, как протянуть каждому из них руку для пожатия. Павел помялся и пожал, потом что-то буркнул себе под нос, развернулся на каблуках и стремительно спустился по ступеням к проезжей части. А там, как по заказу, перед ним остановилось такси, он загрузился в него и умчался. Я догадывалась, что к своей машине, которую оставил рядом со школьным двором.

Теперь мне предстояло проститься с Вячеславом, после чего планировала тоже поймать такси и отбыть на нем домой. Повернулась в его сторону и так же протянула ладонь. И осталась в таком положении стоять некоторое время. Точнее, пока Славка ни смерил меня всю взглядом, то есть с головы до ног и в обратном направлении тоже. Он меня рассматривал совсем недолго, потом улыбнулся своей белозубой и с виду такой беззаботной улыбкой. А дальше убрал руки в карманы брюк и принялся даже немного раскачиваться на каблуках. Туда и сюда, по-прежнему наблюдая за мной, как бы со стороны.

Этот его взгляд и руки в карманах не сулили мне ничего хорошего. Я даже, помнится, уже подобное за ним знала. Поэтому и начала немного пятиться в сторону проезжей части, где скошенными глазами заметила проходящую мимо компанию молодых людей. На них и сделала свою ставку, на тех трех парней и девушку, что шла вместе с ними.

— Лиза! — позвал меня Славка чуть слышно, но я не вняла его зову и продолжала пятиться, поэтому он и стал повышать голос. — Стой, тебе говорят!

Его окрик стал для меня сигналом к действию. Развернулась в одно мгновение и кинулась опрометью к ближайшей машине на стоянке такси. Элегантно выглядеть при этом не получалось, грациозно скакать вниз по ступеням тоже, когда услышала, как он припустил за мной следом. До машины с шашечками оставалось пару шагов, и уже видела удивленное лицо повернувшегося ко мне таксиста, когда обо что-то зацепилась и начала падать. Я бы обязательно снесла с ног шофера, а потом бы мы еще и воткнулись в металлический бок его машины, если бы не мой преследователь.

Славка успел меня догнать и перехватить поперек туловища. Дальше я еще заверещала что-то нечленораздельное, когда он не стал меня отпускать, а приподнял в воздух и взвалил себе на плечо. Свидетели этому происшествию застыли вокруг нас столбами. Таксист пришел в себя быстрее других. Видно, за свой долгий трудовой стаж успел насмотреться разного на ночных улицах. И мое трепыхание и желание отбиться и вывернуться из неудобной висячей позы его не удивило и не шокировало. По всему, если и следовало надеяться на чью-то помощь, то только не на его. Он только услужливо распахнул дверь своей машины, предлагая сгрузить меня на заднее сиденье.

— Не надо, — отмахнулся от его приглашения Вячеслав, встряхнул меня, чтобы стало удобнее тащить дальше, и повернул в сторону, я догадалась, что в ту, где оставил свою машину, и оказалась права. — У меня здесь рядом своя стоит.

К нему в машину мне особенно не хотелось. А потом еще вспомнила, как он недавно говорил, что нам пора ехать домой, и что последний раз его жилищем был коттедж в цыганском поселке. Как представила себя опять в том самом месте, так и взвыла во всю силу своих легких. И кричать собиралась до тех пор, пока на нас не обратил бы внимание кто-нибудь, из мне сочувствующих.

Только Славка не собирался этого дожидаться. Взял и хлопнул меня по заду. Да так крепко, что я поперхнулась своим завыванием. Дыхание мое сбилось и на минуту пришлось замолчать, чтобы его выровнять и набрать еще в легкие воздуху. Вот тут и услышала, как молодой человек, что стоял недалеко от нас и держал за руку обомлевшую на все происходящее девушку, назидательно сказал ей, что никогда не стоит очень сильно нервировать мужа, а то можно и получить. Выходило, что я зря рассчитывала на их поддержку.

— Тебя на заднее сиденье доставить, или сядешь на переднем рядом со мной? — услышала я, как только мы достигли его Тойоты.

— На заднее.

Сказала это не просто так, а рассчитывала выскочить из машины, как только он стал бы усаживаться за руль. Но оказалось, что приняла неверное решение. Потому что Славка не спешил оставить меня одну на сиденье. Его общество, а вместе с ним и страстный поцелуй, длилось ровно столько, сколько ему понадобилось, чтобы лишить меня воли и желания сопротивляться любому его решению.

— Это, дорогая моя, расплата за тот танец, что ты подарила моему сопернику. Не уж-то думала, что смогу стерпеть такое коварство?! Не чаял, когда все прекратится, там, в зале, когда наблюдал за тобой со своего места. А как только смолкла музыка, пошел к вам за стол, чтобы придушить тебя немедленно. Ни много, ни мало.

Говорить ему было нелегко. Его дыхание выдавало, что и себя подверг немалому испытанию на прочность, не одна я претерпела разрушительные изменения после его экзекуции. Этот факт был бальзамом на мои душевные раны и стал восстанавливать угасшие, было, силы. Только от него ничего нельзя было скрыть. Подметив искру в моих глазах, перевел взгляд на губы, и не надо было даже гадать, что могло последовать за этим.

После всех поцелуев я с опасением потрогала свои губы. В голове мелькнула мысль, как бы совсем не опухли, а то завтра надо было быть на работе. Хороша же явилась бы, после всего. Эти опасения и прочитал, должно быть, на моем лице Вячеслав, оттого и посматривал на меня так хитро.

— Ты уже согласна спокойно посидеть в машине, пока мы не приедем на место? — спросил меня, не скрывая вредной усмешки. — Или мне продолжить?

— Вопрос в том, Славик, что ты называешь местом. Если это моя квартира, то я с самого начала не была против поездки.

— Вот, так незадача! — состроил он покаянную гримасу. — Если бы знал, что так, ни за что не стал бы тебя целовать.

Я только хмыкнула в ответ, решив не испытывать больше судьбу. Устроилась на сиденье поудобнее и приготовилась скоро быть дома. Вячеслав немного постоял рядом с открытой с моей стороны дверью, понаблюдал за мной, решив, верно, удостовериться, что не стану на ходу выскакивать из автомобиля. И только после этого сел за руль, и мы поехали.

— Как ты едешь? Не могу никак понять. Вот, что значит, не москвич ведет машину. Давно должны были приехать. Нет, ты знаешь дорогу или нет? Слава, тебе известен мой адрес? Не могу поверить, что нет.

Когда стало совершенно ясно, что мы свернули на другой проспект и никак не сможем оказаться даже в нужном мне районе, тревога словно поглотила меня, и о покое больше не могло быть и речи. Я завертела головой, а рука так и потянулась к двери.

— Лиза, не дури. Не пытайся выйти. Я зафиксировал двери, и открыть их у тебя никак не получится.

— Какого черта! Славка! Почему постоянно у тебя все с вывертом?!

— У меня?! А может это ты, никак не хочешь ничего понимать? Только силу.

— Ты же сам сказал, что едем домой. Получается, что обманул?!

— Мой дом и есть твой дом. Я женюсь на тебе. Хочешь, прямо завтра распишемся? Поэтому никакого обмана. Я везу тебя на мою, считай, нашу квартиру.

— Опять?!! Это черт знает, что! По какому праву? Да, ты сумасшедший! У тебя есть жена, вот ее и вози, куда пожелаешь.

— Нет у меня жены. С сегодняшнего дня нет. Теперь ты успокоишься?

— Врун! Несчастный болтун. Терпеть таких не могу!

— Правду тебе сказал. Я сегодня развелся. Можешь позвонить Маринке и спросить у нее. Не дергай дверь, я тебе говорю. Ты меня отвлекаешь. Еще влетим куда…

— Немедленно останови! Не имеешь права так поступать со мной.

— Это эстакада. Остановки запрещены. Потерпи немного, минут пять осталось. Вон, уже дом виден.

— Какой еще дом? Тут одни стройки, заборы… Это что, небоскреб? Не хватай меня! Нет, ну надо! Опять!

Я снова висла на его плече. Даже в лифте ехала в таком положении: головой вниз. Поэтому не могла сказать, на каком этаже остановились. По всему, на высоком. Когда он поставил меня на ноги, уже где-то в глубине просторной квартиры, смогла увидеть в витражное окно панорамный вид ночной Москвы.

— Тебе нравится? — задышал он мне в затылок.

— Нет.

— Шутишь?

— Нет.

— Опять, упрямишься?

— Нет.

— Говори тогда, что тебе еще надо.

— Домой хочу.

— Отвезу. Обещаю. Честно. Только давай поговорим сначала.

— О чем?

— О нас, конечно.

— Здесь не о чем говорить.

— Дуришь? Да, мы созданы друг для друга. Ты только из-за своего ослиного упрямства еще этого не поняла. Давай, хотя бы, сядем и поговорим. Согласна? Прямо сейчас. Идет?

— А у меня есть выбор? Если скажу тебе нет, ты выпустишь меня из квартиры?

— Нет, конечно.

— И кто говорил, что я понимаю только силу? Да, ты только и действуешь в отношении меня с позиции силы.

— К чему эти выяснения? Только зря время тратим.

— Хорошо. Раз другого выхода нет, то давай, сядем за стол переговоров. Где он? Покажи.

— Кто?

— Стол. За который мы сядем, чтобы все обсудить.

— Его еще нет. Я только что купил эту квартиру.

— Ладно. Стола нет, и не надо. Тогда, куда сесть? Стулья здесь есть?

— Есть кровать. Это там.

— Ну, конечно! Первое, что ты приобрел, это кровать. Отлично! Это тебя здорово характеризует, однако. Прямо в точку.

— Что еще за намеки? Я ночевал здесь прошлую ночь и думал, что мы потом вместе все здесь…

— Никакие не намеки. Говорю тебе прямо в лоб, что у тебя только и мыслей, что про кровать. Ты подлый соблазнитель.

— Чушь. Они не женятся. А я, пожалуйста. Поэтому, ты не права. И вообще, мне уже все это начинает надоедать. Говори лучше, ты выйдешь за меня?

— Разумеется, нет.

— Как это, нет? Ты соображаешь, что говоришь? Отказ я не могу принять.

— А я не могу ответить согласием. И что станем теперь делать?

— Тебе не кажется, что мы скандалим, как супруги со стажем? А ведь, еще не успели пожениться.

— Я не была еще замужем и не знаю, как это у них бывает, не то, что ты, меняешь жен, как перчатки. Негодяй!

— Издеваешься, да? Нарочно испытываешь мое терпение. Думаешь, что измотаешь меня истерикой, и я сдамся? Не выйдет, дорогая моя. Пошли.

Он взял меня за руку и потащил в другую комнату. Там действительно стояла кровать. На нее он вынудил сесть меня и опустился сам.

— Теперь рассказывай. Что тебя беспокоит? Выкладывай все. Я сейчас во всем разберусь. Итак…

- Что?

— Начинай высказывать наболевшее. Тебе не нравится, что я был женат? Или что только сегодня развелся и сразу делаю тебе предложение?

— Так не пойдет. Это у меня есть вопросы. И сразу два.

— Какие?

— Когда вы успели развестись?

— Сегодня утром. Не веришь? Дать телефон? Могу еще паспорт показать.

— В голове все это не укладывается. Сегодня утром только видела Маринку, и она ничего мне не говорила.

— На, — протянул мне мобильный, в трубке слышалось алеканье его теперь уже бывшей жены.

Я трубку брать отказалась, и Славка его отключил и швырнул на покрывало.

— Это ничего не значит, — упрямо наклонила голову.

— Что еще? Какой твой второй вопрос?

— Нет больше вопросов, отпусти меня домой.

— Лиза! — принялся сверлить меня взглядом. — Что ты еще задумала? Говори. Давай второй вопрос. Можно третий и четвертый. Сколько пожелаешь. Только не молчи вот так.

— Все напрасно, — мне вдруг сделалось нестерпимо горько. — Уже ничего не исправить. Как-то у нас не получилось: встретились по недоразумению, познакомились через драку. Да! Ты меня ударил. Помнишь?

— Не тебя. Маринку. Думал, что это она была тогда передо мной и издевалась, изображая чужую.

— А ударил меня.

— Я виноват, не спорю и готов искупать вину всю свою жизнь. Иди ко мне.

— Держи расстояние, Слава. Не трогай меня сейчас. Раз решили говорить, то не надо меня обнимать.

— Почему? Не оттого ли, что, как только оказываешься совсем близко от меня, начинаешь чувствовать притяжение? Сознайся, ты его чувствуешь? Я, да. Никогда и ни к кому другому ничего подобного у меня не было. Всегда и все было под контролем. И вдруг, такое. Представь, меня к тебе сразу же потянуло, как к магниту. Да еще думал, что ты не ты, а Маринка. Мне мерещилось, что схожу с ума. Точно. Иначе, отчего же было чувствовать к ней непреодолимое влечение? Столько лет вместе, знали друг про друга всю подноготную, повидали всякое. И, вдруг такое!

Он дотянулся до моей руки и взял ее в свои ладони. Они были теплыми и приятно согревали похолодевшие пальцы. Не хотелось вынимать их, но мое упрямство пересилило. А лишившись этого нежного контакта, почувствовала раздражение и направила его на Вячеслава.

— Я просто тебя боялась. Не хотела нового насилия. От этого и терпела твою близость.

— Кого ты решила обмануть, себя или меня? Может, хватит уже упрямиться?

— А ты? Кого ты хочешь провести? Думаешь, я не помню твои слова той ночью?!

— Ты сейчас о чем? Какой ночью?

— Помнишь, когда были гости и играли в карты? Ты еще пришел поздно, принялся рассматривать меня спящую, а потом такое сказал!..

— Напомни, будь добра.

— Говорил, что жить не можешь без Мани, что никогда ее не отпустишь.

— Так, так. Что еще? Говори, говори. Давай же. Про озеро было? Как любил ее там, намекал?

— Ну, вот, и сам все вспомнил.

— Глупышка. Ты решила, что я признавался Маринке в любви? А этого просто не могло быть. Не было у нас с ней никогда близости. Никакого озера и прочих мест. Я просто заподозрил тогда уже неладное и принялся тебя прощупывать.

— И как, удачно? Твои руки так и тянулись, насколько помню. Только вот вопрос, к кому. К Марине или ко мне?

— Сначала и сам не мог понять. В этом и хотел разобраться. Согласись, что ваше сходство просто фантастичное. Одно лицо, схожие фигуры. Даже волосы у вас мало отличаются. У тебя чуть длиннее. Каково мне было? Ни с того, ни с сего, вдруг почувствовать сильнейшее притяжение? И это к названной сестре. Что объявил ее своей женой, так это из-за переживаний за нее и еще по глупости. Думал, что нашел подходящий выход из тогдашней ситуации. Да еще не верил, что когда-нибудь смогу кого серьезно полюбить. Теперь-то понял, какого дурака свалял. Но тогда… тогда все виделось иначе. Ты мне веришь?

— Нет, — выпалила это моментально, стоило ему только задать вопрос.

До этого сидела, чуть не с открытым ртом, и слушала его откровения. Все, что с нами недавно произошло, было так диковинно и запутано, что мне и самой не мешало бы разобраться, только уже и в собственных ощущениях. Ведь, не могла не согласиться, что где-то он был и прав. И про притяжение, и про странность всего произошедшего. Его подозрения про перст судьбы мне тоже были понятны. Но тут не полностью разделяла его мнение, у меня еще имелась и обида на эту самую судьбу. Вспомнить хотя бы травмы и пережитый страх. Никому такого не пожелала бы. А крыши, воздуховоды, веревки и балконы?! Как с этим было примириться? Тут еще в памяти всплыл образ Лихого и его подельников. Ох ты, господи! Не приведи еще хоть раз встретить подобных типов! А дальше было еще хуже. Перед глазами предстал Вячеслав с винтовкой в руках. От этого воспоминания комок встал в горле, еле его сглотнула. И было, отчего снова округлить глаза и задышать учащенно.

— Только не это. Нет, Слава, не могу.

— Почему снова, нет? Лиза! Я люблю тебя. На все для тебя готов пойти. У нас будет семья. Станем ею дорожить, укреплять и множить. Ну же, посмотри на меня. Дай мне руку. Не понравилась эта квартира? Нет, так и не надо! Избавимся от нее. Потом купим другую. Это совсем не трудно. Я хотел, как лучше… решил, что ты не захочешь переезжать в мой город. Но если захочешь, можем жить там.

— Это где?

Вот это было глупо. Зачем, спрашивается, затеяла это выяснение, если только что решила быть твердой и непреклонной и порвать с ним все отношения?

— Как, где? Все там же. Откуда ты последний раз сбежала? Кстати говоря, как тебе это удалось? В доме была хорошая охрана и видеонаблюдение. А тебя не засекли. Как испарилась. Я тогда сильно удивился и глубоко задумался. Кого, спрашивал себя, снова держал в руках? Тебя или Маринку? Сердце кричало, что то была ты, моя маленькая. Но она бы, возможно, смогла сбежать, а ты…

— Домик тот славный был, конечно. Местоположение, архитектура, охрана, камеры… Мне же повезло тогда. И еще научилась лазить по окнам и крышам не хуже местных кошек. С кем поведешься, так сказать…

— Что я слышу? Приобрела, все же пагубные навыки? — заулыбался он, а у меня от его улыбки стали плавиться мысли, но все же смогла быстро себя одернуть и призвать к порядку.

— Кто бы говорил… — насупленными бровями пыталась дать ему понять, что не одобряю род его деятельности и тот способ, каким он зарабатывает себе на жизнь.

— А еще, мне послышалось или и, правда? Тебе понравился тот дом?

— При чем здесь дом? Нормальный, красивый, богатый. Только, причем он?

— Сознайся, все же, понравился? Дело в том, что я тоже там живу. Пашка на десятом, а я на двенадцатом этаже. Вот, так. Соседи мы. Теперь его близкая квартира, понятное дело, меня не порадует. Но ничего, все решаемо. Если захочешь, станем жить там.

— Что ты говоришь?! — мне было очень удивительно, какими, оказывается, деньгами ворочают аферисты и жулики.

Нет, где, спрашивается, была справедливость? Вот, я — учительница. Живу в маленькой квартирке, оставленной мне мамой. Приди мне в голову желание улучшить жилье, так жизни не хватило бы скопить, хоть какие приличные деньги. А этот?.. Тут я скосила на Вячеслава глаза и смерила его взглядом.

— Теперь ты, чему так удивилась? Можешь пояснить?

Он смотрел на меня честными глазами и недоуменно пожимал плечами.

— Уже так поздно. Мне бы домой.

— Снова ты за свое! Сколько можно? — посверлил он меня глазами, но потом вздохнул, и взгляд его потеплел. — Говори быстренько, что согласна выйти за меня, и я, так и быть, сегодня отвезу тебя домой. Ну же, Лиза!

— Не могу, Слава! Никак не могу.

— Почему? Сознайся, в чем причина. Что у нас есть влечение друг к другу, мы выяснили. И это, как ничего не сказать. Да, мы просто, как две части одного целого. Могу прямо сейчас тебе это доказать.

— Не надо, прошу, — в страхе отстранилась я, заметив его движение в мою сторону. — Мне достаточно слов. Я с тобой и так согласна.

— А жизнь связать со мной не хочешь. Так? Отчего?

— Все дело в твоей профессии, — вздохнула и принялась рассматривать свои руки. — Опасная она у тебя. И вообще… не смогу я быть рядом с тобой.

— Опасная? Сейчас уже не такая. Раньше, да, было. Но теперь другое дело. Не опаснее, чем у многих. Тебе просто надо побыть со мной некоторое время, а там, я уверен, сможешь лучше понять и меня и мою работу. Поэтому предлагаю лечь сейчас спать, а завтра…

— А завтра мне на работу. Поэтому у меня встречное предложение. Отвези меня домой.

— Послал же мне господь такую упрямую женщину. Не иначе, как за какие-то былые прегрешения.

— Так, ты согласен?

— Куда деваться? Пошли. Не тащить же тебя силой под венец. Придется подождать.

— Чего?

— Когда ты узнаешь меня лучше и изменишь свое решение.

— Как это возможно, если ты живешь в другом городе?

— Придется посылать телеграмму и брать еще отгулы в счет отпуска.

— Очень смешно! — хмыкнула я, представляя, как глава преступного мира, или как там его, получает подобную телеграмму.

— Мне не до смеха. По голове за это не погладят, но делать все равно нечего. Ладно. Это я улажу.

— Что же получается? Ты так и будешь вертеться постоянно где-то рядом?

— А как же? Я отступать не привык. Без боя, имею в виду. Стану за тобой ухаживать, подарки дарить. Как тебе такое?

— Для начала отвези домой.

— С этим мы уже решили. Пошли.

Утром я чуть не опоздала на работу. А все оттого, что совершенно не выспалась и не смогла вовремя встать с постели. Будильник дважды с небольшим интервалом устраивал трезвон, призывая меня к порядку, и в итоге был отброшен прочь, чтобы не надоедал. Хорошо еще, что до школы было недалеко и можно было дойти пешком, а не ждать общественный транспорт и не тратить еще и на это время, которого совсем не осталось. В итоге, я пришла вовремя, но впритык и одна из последних. На ступенях перед школой меня поджидала Соня. Поэтому в двери мы с ней входили вместе.

— Лиза, я так тебе благодарна, — огорошила она меня сразу же, как только поздоровались.

— За что? — принялась я перебирать в памяти возможные варианты моих добрых дел за прошлый день, но ни одно из них к подруге не имело никакого отношения. И вообще, что-то с ними у меня было не густо.

— За Михаила, конечно. Как здорово, что ты не забыла о своем обещании нас познакомить. Вернее будет сказать, что твой Костик не забыл, а ты тоже этому поспособствовала. Я и представить не могла, что все так обернется. Имею в виду теперь то, что ты решилась поставить на место того крутого на Лексусе, а потом еще вспомнить обо мне и устроить все в лучшем виде. Вот!

Я немного поморгала, поразмышляла и пришла к выводу, что вчера происходило еще что-то интересное с моим именем, но без моего личного участия. Выходило, что это все случилось у моего двойника. Значит, Маринка тоже не скучала вчера ночью. Когда я вернулась домой, было совсем поздно, и поговорить мы не смогли. Маринка к моему возвращению уже спала. А утром, когда мне все же удалось поднять себя с подушки, ее дома уже не было, убежала в цирк, наверное.

— И извини меня, что чуть не рассорила тебя с Константином, сначала. Откуда мне было знать, что он не знаком с тем типом, что поджидал тебя около школы.

— Имеешь в виду того, что на Лексусе? — попыталась я вникнуть в ситуацию.

— Конечно. А что, еще какой был? — насторожилась Сонька.

— Что ты! Откуда? Мне и того-то было за глаза… И что, говоришь, он выкинул?

Договорить мы не успели. Наше праздное стояние посреди коридора было замечено завучем, и она погнала нас на наши рабочие места. Дальше были простые повседневные обязанности, и перекинуться парой-тройкой слов никак не удалось. Снова встретились только перед уходом и опять в дверях.

— Ух, отработали. Не успеем оглянуться, как начнется новый учебный год. Что и осталось то? Совсем ничего, — Сонька закинула себе за спину сумочку на длинном ремешке и начала спускаться по ступеням, пока я закрывала за нами входные двери. — Смотри, кого это снова принесло? Повадились, однако, на крутых тачках на школьный двор заезжать. Вчера был Лексус, сегодня Тойота. Вчера была белая, сегодня черная. К чему бы?

— К неприятностям и опять к моим, — чуть было не сказала ей вслух, заметив машину Вячеслава.

— Нет, ты только посмотри, — она приостановилась, чтобы ухватить меня за руку и приблизить свое лицо к моему уху, а потом и зашептала в него с придыханием. — Вчера был хорош, а сегодня и вовсе… Тоже друг?

Договорить она не успела, так как Славка вышел из машины и прямиком направился к нам. В его руках красовался букет, и еще была коробка конфет. И можно было смело сказать, что смотрелся впечатляюще, уже поэтому. А еще и сам собой был недурен. И хорошо понимал, как действует на женщин его улыбка. Это я точно знала, успела понаблюдать, как очаровал девчонок когда-то на берегу лесного озера.

— Лизок, дорогая, добрый вечер, — сунул мне в руки цветы и конфеты. — А это, наверное, твоя подруга? Здравствуйте. Не могу знать вашего имени, к сожалению.

— Соня.

Вот, паршивец! Моя Софья глаз с него не сводила и даже не стала дожидаться, когда я их представлю, назвав сразу же свое имя, стоило ему только повернуться в ее сторону. Мне это отчего-то не понравилось. И еще очень захотелось обойти их стороной и припустить куда-нибудь подальше. Пусть бы так и остались стоять, рассматривать друг друга и улыбаться, но без меня.

— День сегодня был, какой жаркий. А вечер вообще обещает быть душным, — поводил Славка глазами по небу без единого облачка, как будто читал там прогноз погоды. — А что, если нам, девушки, сходить в кафе-мороженое? Я здесь недалеко видел одно, вполне приличное.

— Я знаю, про какое вы говорите. Верно, это на улице Гришина. Лиза, помнишь, мы туда ходили отмечать окончание учебного года в конце весны?

Мне не хотелось ничего вспоминать и участвовать в разговоре тоже. Но эти двое не тревожились из-за моего надутого молчания, они, вообще, прекрасно без меня обходились. Продолжали увлеченно обсуждать кафе.

— И это совсем недалеко. Тоже удобно, — подвела итог Сонька.

— Это, как раз, не самое главное, раз у нас есть машина. Девушки, прошу садиться, домчу с ветерком, — к этому времени Тихомиров уже умудрился подвести нас к своему автомобилю и услужливо распахнуть дверцу.

— Даже и не знаю. Это все так неожиданно, — заупрямилась я садиться в салон. — Предложение пойти в кафе имею в виду. Мне сегодня домой надо. Вы уж меня извините. Может как-нибудь в другой раз?

— Ну, Лиза! Не разрушай компанию, — взмолилась подруга. — Что тебе делать дома в такую рань? У Костика, все равно, сегодня дежурство допоздна. Я сама вчера слышала, как он тебя предупреждал, что не сможете встретиться в положенный час на вашем обычном месте.

— Вот, как… Это домой ты пойдешь в другой раз, и с Костиком встретишься в другой раз, — Славка упер руки в бока и стал серьезно мне выговаривать, при этом особо зловеще выделил «с Костиком», но уже через минуту, как только подсадил меня на сиденье, снова стал улыбчив и весел. — Надо уметь отдыхать. Смотри бледная какая. Не заболела, случайно, нет? У Сони вон, какой красивый румянец. А у тебя? Нет, девушки, неправильно вы проводите свое свободное время. Вам всего и осталось то пара недель до начала нового учебного года. А там снова заботы, тетрадки, дневники, двоечники.

— А ведь и, правда, всего ничего и осталось на отдых, — поддакнула ему Сонька.

Время в кафе прошло довольно незаметно. Я съела две порции мороженого, а последнюю уже сидела и ковыряла ложкой. Нет, оно было вкусным, просто настроение у меня получилось не очень. Поэтому я с легкостью поднялась с места, когда пришел срок отправляться по домам.

— Что-то у нас Лиза такая хмурая, — опять стал цеплять меня Славка и не первый раз за этот вечер. — Может, она не с той ноги сегодня встала? Или, вообще, не выспалась?

— Ты прав. Не выспалась. Сейчас приеду домой и сразу в постель.

Но сначала он отвез Соню. От ее дома до моего было совсем ничего, минут пять на машине. Только Вячеслав не спешил трогаться с места после того, как моя подруга покинула нас и скрылась в своем подъезде. Он повернулся в мою сторону в водительском кресле и устроил допрос с пристрастием, кто такой Костик.

Мне пришла, было, охота немного его позлить и выдумать романтическую историю с героем, носящим это славное имя. Только Славка начал так серьезно на нее реагировать, что стало не до шуток. И еще я заподозрила, что мог перебраться ко мне на заднее сиденье и перейти к пыточному процессу. Пришлось сдаться и рассказать, кто такой на самом деле был Константин.

— Так он реально существует, все-таки?! — насупился он еще больше. — Перекинулся на Маринку, а думает, что крутит любовь с тобой?!

— Я бы не так это назвала…

— Что за чертовщину вы здесь устроили?!

— У них с Маринкой…

— Молчи, несчастная! Да, будь я на его месте… Нет, это черт знает, что такое. А ты еще ей подыгрываешь?! Теперь домой тебя я отпустить не могу. Извини, но так поступить, будет верхом легкомыслия с моей стороны.

— Причем здесь…

— Сказал, и точка. Поедем ко мне. Пока Маринка с ним не объяснится, будешь рядом со мной. С ней я тоже поговорю, будь спокойна. К тебе за вещами заезжать станем, или все купим?

— С чего ты взял, что станешь за меня все решать?!

— Почему, все? Насчет вещей решай сама. Так, что? Заезжаем к тебе, или сразу в магазин?

Минут пять мы сверлили друг друга взглядами.

— Заезжаем, — все-таки, сдалась я.

На пороге моей квартиры нас встретила заспанная Маринка. Она была в пижаме, с полу прикрытыми веками и держалась за дверь, чтобы, подозревала, не упасть на пол и не заснуть прямо там.

— Привет, вам, — промямлила она, пропуская в прихожую Вячеслава, шедшего первым.

— Привет, привет, — нисколько он не удивился ни ее виду, ни вообще присутствию в моей квартире.

Славка по-деловому прошел в комнату и стал присматривать за мной, чтобы быстрее управилась с вещами.

— Ты, что такая? — спросила Маринку, между делом, когда та возникла в дверном проеме.

— Выматываюсь совершенно. Прихожу домой и падаю. Засыпаю мгновенно. А утром снова в бой. Прикинь, сил ни на что, кроме тренировок, не хватает.

— Тебе полезно, — встрял Славка в наш разговор. — На дурацкие поступки времени и сил не хватит.

Мы с ней переглянулись, и я состроила рожу с вытаращенными глазами, стараясь дать понять, что ее другу и бывшему мужу известно про ее новую большую любовь.

— И еще предупреждаю тебя, Марина, чтобы за два дня уже разобралась со своим Костиком. И если у Елизаветы из-за этой твоей истории возникнут проблемы… Ты меня знаешь, тогда пеняй на себя. Усвоила?

— Еще бы! — кивнула она ему головой.

— Лиза это время поживет со мной. Так ей и мне будет спокойнее.

На это я тяжко вздохнула, демонстрируя подчинение силе, и развела руками. Она понаблюдала за мной, посмотрела на сумку с вещами, а потом скосила глаза на Славку.

— Только на два дня ее забираешь?

По всему она начала просыпаться, иначе, откуда бы было взяться ехидству в голосе.

— Хочу на всю жизнь. Но она пока не соглашается. Поэтому посмотрим.

— Почти что честно, — хмыкнула Маринка ему в ответ.

— Тебе советую сконцентрироваться на собственных проблемах. В ее, а теперь и мою, жизнь не лезть. Береги силы, Маня. Вижу, что у тебя с ними не густо.

— Понятно… А как у меня дела в цирке, спросить не хочешь?

— Завтра расскажешь. Позвонишь мне, часов в двенадцать, к примеру, и поведаешь, что у тебя происходит с карьерой и с личной жизнью тоже. А сейчас нам некогда. Поздно, и Лизе рано вставать на работу. Так что, прощай.

— Спокойной ночи, — пожелала ей я и пошла на выход следом за своей сумкой в руках у Вячеслава.

Проснулась утром от трезвона будильника. Вставать опять никак не хотелось. Только теперь не от недосыпания, как это было вчера, а от сладкой неги, которую испытала в кольце теплых и нежных рук Вячеслава. Он лежал рядом почти вплотную и изображал спящего. Хоть я и поняла, что он давно не спал, но рассекречивать его не стала. Себе дороже было. Ведь, подозревала, что на работу тогда мне уже будет в скором времени не попасть. Поэтому предпочла скорее покинуть единственный предмет мебели в этой квартире, то есть его кровать, и поспешить в ванную комнату.

За завтраком он ко мне присоединился. Мы пили кофе, ели бутерброды и, молча, посматривали друг на друга. Я всем своим видом изображала безразличие к происходящему. То есть, без особых эмоций скользила взглядом по пустой кухне, не делая различий во внимании к раковине, плите и его застывшей столбом фигуре. Он же, не было понятно, чему, радовался. Привалился бедром к подставке под раковиной, отпивал глотками кофе из чашки, она же салатник и, если возникнет надобность, еще и тарелка для супа, щурился на солнечный свет и улыбался.

— Может, заедем сегодня вечером в магазин и выберем какую-нибудь мебель? Что скажешь, Лизок?

— Это тебе самому надо решать. Мне здесь всего два дня и жить…

Я соскочила с подоконника, на котором сидела, и направилась к раковине, чтобы сполоснуть за собой чашку с милыми совами по всей ее прозрачной поверхности. Пришлось немного потолкаться возле крана, чтобы отвоевать себе удобный доступ к воде. А потом уже направилась в ванную переодеваться для трудового дня.

— Все же думаю прокатиться до магазина. Где тут у вас в Москве мебель продают? — Прокричал он мне из-за закрытой двери. — Ты же не оставишь меня без ценного женского совета, дорогая? Вечером за тобой заеду и…

— Ты же решил продавать эту квартиру. Разве, нет? — выпорхнула я из ванной, уже одетая в легкую блузку и белую юбку. — Так зачем тогда ее обставлять? Не понимаю я тебя.

— Прекрасно выглядишь, Лизок, — обвел меня взглядом, пятясь в прихожую и давая мне проход. — А с квартирой я еще не решил. И Маринка, тот еще фрукт, может в два дня и не уложиться со своим Костиком. Так что, поедем выбирать мебель?

И тут у меня зазвонил телефон. Это была мама. Сама не знала почему, но я очень разволновалась. А тут еще Славка навис над моим плечом, стараясь заглянуть в экран. Разговор получился так себе, а маме снова не понравился мой голос и настрой. Поэтому она и объявила, что постарается прилететь ко мне через четыре дня. После того, как в трубке зазвучал отбой, я еще с минуту стояла вся отрешенная от действительности, не в силах понять, хорошо ли все для меня складывалось, или не очень.

— Что случилось? — забеспокоился рядом со мной Тихомиров.

— У всей вашей банды ровно четыре дня, чтобы оставить меня в покое и освободить из заточения, а так же покинуть мою жилплощадь.

— Какая еще банда?! Ты о чем, Лизок? А что, все-таки, случилось?

— Мама с папой прилетают. Вот! — помахала я перед его носом телефоном.

— И что? Это же даже хорошо. Пора познакомиться с твоими родителями. Когда, говоришь, они прилетают?

— Тебя это не касается. Сама могу встретить своих родителей. И знакомиться вам ни к чему. Не хватало еще и их впутать во всю эту историю.

— Какая история? Какая банда? Ты о чем?

Я почувствовала, как начала заводиться. Нет, представьте, он еще изображал недоумение и полнейшую невинность.

— Мои родители законопослушные и порядочные люди!

— Отлично. Значит, мы поладим. Я тоже чту порядочность и…

— Да?! А вот, моему папе не придет в голову расхаживать с винтовкой, лазить по крышам и…

— Так, так… Начинаю понимать…

Он смотрел на меня с тревожащим сомнением, непонятно так смотрел. И мне сделалось не по себе. Захотелось откусить свой язык, но, похоже, опоздала.

— Так, так… А ну, пойдем, присядем. Твой папа кто по профессии?

— Строитель.

— А я — военный. Похоже, тебе совсем ничего обо мне не известно. Это мое упущение. Хорошо, исправим.

— Может, не надо? Имею в виду, зачем мне много о тебе знать?

— Как раз, наоборот. Конечно. Как ты могла принимать решение, если ничего обо мне не знала? Но теперь мы во всем разберемся. Хочешь, ты станешь задавать вопросы, а я отвечать? Спрашивай, что тебя больше всего волнует.

— Прямо так и спрашивать?

— Конечно. Давай!

— Хорошо. Попробую. Ты и сейчас военный?

— В отставке.

— Понятно, — я снова загрустила, так как была наслышана, чем занимаются частенько отставники.

— Что тебе понятно? Нет, зачем ты так на меня посмотрела? Ты дальше спрашивай.

— Зачем ты запихнул меня в воздуховод, а потом я еще открывала дверь и впускала Виктора в ту комнату?

— Это была совершенно идиотская история, Лизок. Ее лучше забыть совсем.

— Понятно, — теперь я уже не знала, куда деть от маяты глаза.

— Вот, черт! — он начал мерить комнату шагами. — И правда, ерунда какая-то получается. Если на все посмотреть твоими глазами, то не понятно, как ты еще не сдала меня полиции. А ведь ты не заявила. Боялась, что сама была в чем-то замешана, или за меня переживала? Скажи честно.

— Если честно, то и то, и другое.

— Ясно. Это обнадеживает. Значит, у меня есть шанс. Надо только все тебе объяснить. Но в нашем случае все так перемешалось: хорошее и плохое, шутка и криминал.

— Значит, криминал все же был? — охнула я.

— Без этого не обошлось. Вспомни Лихого.

— А мы? То есть я? Там, крыша, воздуховод…

— Это была глупая шутка. Мы с Витькой выкупили один важный документ, который мог бросить тень на дальнейшую судьбу нашей общей подружки. Но она бы ни за что не согласилась с этим, вот и надумали обставить все… в общем, все должно было быть в духе нашей циркачки. Участвовать в той шутке-инсценировке должна была Маринка. Ну, а так как к тому времени ты уже заняла ее место…

— Не очень понятно, но обнадеживает, что за мной нет никакой вины перед законом.

— Совершенно. Можешь быть спокойной.

— Уже хочется порадоваться, — непроизвольно улыбнулась его словам.

— Вот видишь, — он сразу же отреагировал тем, что сел рядом и обнял меня за плечи. — Может быть, ты не пойдешь сегодня на работу? А еще лучше, вообще возьмешь расчет?

— Ой, правда! Мне же на работу надо. Скорее выезжаем.

— Я согласен. Только мы же не договорили. Скажи, в чем ты меня подозревала?

Продолжать разговор пришлось уже на ходу. Я мчалась к лифту, а Тихомиров меня догонял.

— Думала, что ты бандит, — так прямо ему и сказала, когда жала кнопку первого этажа.

— Ничего себе…

— Сам был виноват, между прочим.

— Наверное. А теперь ты, что обо мне думаешь? — поспешил он открыть передо мной стеклянные двери парадного, чтобы я не угодила в них головой, по причине моей спешки и невнимательности.

— Что ты вполне симпатичный парень.

— Я рассчитывал на большее, но пока и это сойдет. Садись рядом, — открыл он мне переднюю пассажирскую дверь.

— Как думаешь, я успею на работу?

— Мы постараемся.

На школьный двор мы прибыли почти вовремя. А весь рабочий день в целом прошел обыкновенно. В конце на пороге моего класса нарисовалась Сонька. Она поглядывала с затаенным вопросом, о котором я никак не могла догадаться. Долго ее маяты не выдержала, оттого и спросила, в конце концов, что ей от меня было надо.

— Очень мне интересно, кто сегодня за тобой пожалует. Открой секрет. Ведь, что ни день, то сюрприз. И мужики высший сорт. Где ты их насобирала, этих своих друзей?

— Места надо знать.

— Нет, правда. Сегодня, кого следует ждать?

— Ну, не знаю. Хотя… Если объявился Вячеслав, то, скорее всего, больше уже никого не будет. Этот, по всему, всех теперь распугает. Характер, знаешь ли, у человека такой. Если вцепится в кого, то уже не отстанет.

— Что ты говоришь?! А в кого он вцепился? Не подскажешь? А то, я не очень поняла. У тебя, вроде любовь с Костиком. Потом объявился Павел. С этим мне сразу все ясно было. Он только на тебя и смотрел. За ним появился еще Вячеслав. Он вел себя игриво, а знаков внимания мне перепало, наверное, больше, чем тебе. А, как считаешь?

— А как же Михаил?! — возмущение во мне вскипело с огромной скоростью, даже и не ожидала от себя такого. — Только недавно ты меня благодарила за знакомство с ним, а теперь, что же произошло?

— Что, Михаил? Он мне очень симпатичен. Но ты только что сказала, что Вячеслав может в кого вцепиться… В общем, я бы не возражала, если бы в меня. Ты не будешь против этого, раз у тебя есть Костик?

— Сама понимаешь, что мое мнение здесь ничего не решает.

— Я понимаю это так, что ты, в общем-то, не против, — сделала она скоропалительный вывод, совершенно игнорируя мой неласковый взгляд из-под бровей. — А сегодня он может приехать? Хоть бы приехал!

Схватив сумку, я припустила на выход. Смотреть на светящуюся от предвкушения встречи Соньку не было никаких сил. Поэтому на ступени перед входными дверьми я вылетела, как камень, пущенный из пращи.

— Смотри-ка, Костик пожаловал.

Услышала за плечами ее запыхавшийся голос. Перед нами, и, правда, стоял Константин. Опирался на забор и глаз не сводил с нас с подругой. Что с этим было делать? Я не знала.

— Лиза, Соня, привет.

— О, Костик! — сверх меры радовалась его появлению моя подруга. — Какими судьбами?

— Очень надо поговорить. С Лизой.

Он косился на меня как-то по-особенному. Мне показалось, или ему и, правда, было неловко? В голову сразу пришла мысль, что если Маринка уже сказала о нашем сходстве. Додумать не успела. За спиной, как из-под земли, вырос Тихомиров.

— Привет, компании. Соня, Лиза. А это у нас кто? Познакомьте нас, девочки.

— Это Константин, — Соньке больше всех было надо, моментально влезла в разговор, но при этом глаз не спускала со Славки, и так и лучилась от счастья снова его наблюдать. — Лизин парень.

— Так, так. Лизин парень. Интересно.

— А вы, наверное, Вячеслав? — обратился к нему Костик. — Мне Марина про вас рассказала.

Точно. Выходило, что он уже был в курсе нашего с ней сходства.

— Это хорошо, что рассказала. Давай, отойдем. А вы, девочки, идите пока в машину. Она вон там стоит. И дверь не закрыта. Усаживайтесь с удобствами.

Я немного медлила. Поэтому Сонька принялась тянуть меня за ремешок сумки, чтобы следовала за ней. Она же чуть не вприпрыжку устремилась сразу исполнять распоряжение Тихомирова.

— Ты не знаешь, о чем они могут говорить? — вытянула подруга шею, чтобы можно было видеть беседующих мужчин из раскрытой двери автомобиля.

— Понятия не имею, — я в этот момент косилась на Соньку и искренне желала, чтобы ее сейчас здесь не было бы.

— Что-то я волнуюсь. За Вячеслава. А за своего Костика ты сама волнуйся.

В машине мы просидели минут десять. Потом к нам подошел Тихомиров и занял водительское место. Константин только попрощался с нами и сразу же скрылся в направлении моего дома. Я предполагала, что там его ждала Марина, именно к ней он и спешил.

— Куда это твой Костик пошел? Почему ты его не позвала? — недоумевала Сонька, вертясь на сиденье.

Мне не хотелось ей отвечать. Поэтому молчала. А у нее находились все новые и новые вопросы ко мне. Только тогда и замолчала, когда машина тронулась с места и поползла в сторону проспекта.

— Куда едем? — переключилась она на Вячеслава.

— К тебе домой, — посмотрел на нее Славка через зеркало заднего вида. — Я правильно запомнил дорогу?

— Да, — только она и сказала, но по голосу стало понятно, что расстроилась.

Когда мы остались с ним одни, он принялся мне пересказывать разговор с Константином. Там еще ничего не было понятно. Радовало одно, что все встало на свои места. Теперь уже я окончательно и для всех действующих лиц нашей странной истории стала Елизаветой, а Марина теперь играла только свою роль. Константин в себя совершенно еще не пришел. Ему только предстояло все осмыслить и принять решение. Чтобы окончательно во всем разобраться, попросил нас о новой встрече.

— Он зовет в эту субботу к себе на дачу. Тебя, меня и их двое. Маринка тоже просит нас не отказываться и дать ей шанс наладить новые отношения с любимым. Что скажешь? У тебя, ведь, выходной? Поедем или нет?

— Я ей не враг. Наверное, надо поехать. Как считаешь?

— Тогда так и решим. Завтра встречаемся на его даче. Адрес он мне дал. Рано утром и отправимся. А сейчас давай все же в мебельный. Нет сил, завтракать стоя. Как считаешь?

Наш поход за мебелью занял времени много больше, чем ожидали. И хоть мы и выбрали кухню, прихожую и гостиную со спальней, но предстояло еще не менее трех недель дожидаться доставки. Поэтому завтракали мы снова, как и накануне: я на подоконнике, он, приткнувшись к раковине.

— Ты нормально себя чувствуешь? Почему такая бледная сегодня? Даже, я бы сказал, зеленоватая.

Он долго на меня косился, прежде чем задать этот вопрос. А я все надеялась, что со стороны не было заметно моего муторного состояния. Оказалось, что зря. Дело в том, что еще только ранние лучи солнца коснулись стен комнаты, где мы спали, а я уже распрощалась со сном и никак не могла устроить себя в постели, чтобы избавиться от неприятного ощущения внутри организма.

— Отравилась, наверное. Когда вчера ужинали, не стоило мне заказывать то блюдо, что носило экзотическое название. Помнишь, ты еще посмеялся над ним.

— Думаешь, было несвежее?

— Отчего-то, как о нем вспоминаю, так мне совсем не хорошо.

— Может, никуда не поедем? Позвоню Маринке…

— Не надо. Все будет нормально. Мне уже лучше. Сейчас выпью чаю…

Встреча на даче состоялась. Домик у Костика был не велик, но внутри уютно. И сам дачный поселок располагался в живописном месте на берегу водохранилища. Близость водоема настроила мужчин на рыбную ловлю. Удочки нашлись, и они отправились испытать удачу под раскидистую иву, а мы с Маринкой расположились здесь же на бережку. К ужину получилась уха. Довольно вкусная. Мы поели и долго сидели у костра, беседуя обо всем понемногу и посматривая на огонь. И так получалось, что лучше узнавали друг друга, неспешно и понемногу.

Спать разошлись уже за полночь. Маринка с Константином расположились внизу, а нам уступили спальню на втором этаже. Только мы улеглись, как над моим ухом принялся жужжать комар. Противно однотонно. Он меня очень нервировал. А потом взял и укусил. Было больно и чесалось просто жутко, как сильно. Тихомиров был так мил, что предложил за меня ему отомстить. Вот с этого все и началось. Нашу бессонную ночь имела в виду.

— Мы с тобой были такими болванами, что не закрыли окна, как только начало садиться солнце. А теперь их на свет налетело целое полчище, — ворчал Славка, а сам размахивал полотенцем, пытаясь выгнать незваных гостей назад на улицу.

— Мне ни за что не заснуть, если здесь останется, хоть один комар. Я к ним не привыкла. У нас в Москве эти насекомые давно перевелись, не вынесли отравленного воздуха.

— Хорошо. Я постараюсь их от тебя отгонять, раз выгнать совсем из комнаты не получается. Ложись, доверься мне и засыпай.

В итоге сон мой был урывками, а Тихомиров и вовсе почти не спал. Только самую малость, уже под утро. Поднялись мы все разбитые. Мне снова сделалось плохо. Теперь я склонна была винить в этом насекомых, что настойчиво отравляли наше пребывание на природе. Когда спустились вниз, заметили на себе пристальные взгляды Маринки.

— Что это у вас ночью происходило? Прошу прощения за нескромный вопрос. Но вы нам половину ночи спать не давали.

— Лизу комары закусали. Она у меня вкусная. Вот они на нее и набросились. А я исполнял роль защитника.

— Топать, зачем надо было? И предметы на пол ронять? Не проще ли было в розетку вилку вставить с таблеткой Раптора? Мы, например, так и сделали.

— Что ты говоришь?! Все так просто было? — я в удивлении уставилась на Маринку, а потом уже с искрами осуждения на Тихомирова.

— Откуда мне было знать? — пожал он плечами, но выглядел расстроенным.

— Нет, надо было вас на первый этаж положить. А то…

В Москву мы с Вячеславом вернулись рано. Решили не собирать все пробки на въезде в город. А когда приехали, то появилось желание сходить в кино. Фильм выбрали с приключенческим сюжетом. Уселись на последний ряд с попкорном и приготовились насладиться ностальгическим настроением из детства. Получилось только отчасти. Сначала мне мешал вникнуть в происходящее на экране Тихомиров. Ясное дело, что его так и тянуло меня обнять и целовать. Причем клялся, что именно так все и происходило с ним в кинотеатре в его детстве. Я сильно сомневалась и боролась с ним, как могла. К концу фильма, когда вроде бы смогла его усмирить, совсем не к месту снова начала чувствовать дурноту, ну прямо как утром.

— Должно быть, здесь душно. Определенно, тебе не хватает кислорода, Лиза. Потопали на воздух.

На улице мне, и, правда, сделалось лучше. Через некоторое время даже зелень с лица убралась, а щеки немного порозовели. Славка, в целом, остался моим видом доволен, и его настроение тем вечером уже больше не портилось. Но про себя я этого сказать не могла. Оптимистические мысли меня оставили и не только тем вечером. Поэтому в понедельник я и отпросилась с работы, чтобы сходить в поликлинику. А когда вышла из кабинета врача, мне срочно понадобилось, где-нибудь присесть.

Ноги плохо держали. Голова казалась чугунной. Настроение было никаким. Хорошо, что рядом располагался сквер со скамейками. Я добрела до одной из них и села. Сколько там пробыла не помнила. Из прострации меня вывел звонок мобильного. Глянула на дисплей и вся похолодела. Вот он, виновник всех моих бед. Объявился. Говорить с Тихомировым не хотелось, да и сил не было. Поэтому звонок я сбросила. Потом еще. И еще. А когда все-таки решилась ответить, он уже дошел до белого каления.

— Ты где?! — рявкнул мне в трубку.

А я заплакала. Сначала тихо, только чуть-чуть всхлипывая. Потом громче. И еще. Подозревала, что это уже началась моя женская ему месть, раз почувствовала, что воздействие на него получилось самое что ни наесть сильное. Что он делал в тот момент, не знала, но голос выдавал его растерянность совместно со страхом. Услышать, что Тихомиров чего-то испугался, было для меня невероятным. От этого и начала понемногу приходить в себя. В итоге, смогла, наконец, ответить на его многократно повторяющийся один и тот же вопрос. То есть, я промямлила, где сейчас находилась.

— Сиди на месте и жди меня. Буду очень скоро. Лиза, жди и ничего больше не делай. Поняла?

Я, как дура, закивала в ответ головой, будто он мог меня видеть. Нет, мне все-таки здорово шарахнуло по голове сообщение врача о моей беременности.

— Вот ты где?!

Тихомиров, и, правда, приехал очень быстро. У меня даже не успели просохнуть глаза, и не спала припухлость с век и носа. Он понаблюдал за мной со стороны, осмотрел окрестности, как будто искал того, кто мог меня обидеть, и только потом присел рядом.

— Мне кажется, что я начинаю понимать, что с тобой произошло. Ты сидишь на скамье в сквере перед городской поликлиникой. Имеешь вид, как если бы узнала о тяжелой болезни. Но ты молода и, надеюсь, твое здоровье не пошатнулось за то время, что тебя знаю. А вот та вывеска, что над боковым входом…

Из моих глаз сами по себе потоком хлынули слезы, а нос снова захлюпал. Пришлось опять срочно доставать из сумочки платок. Его рассуждения угодили в самую точку.

— Дуреха и есть. Я тебе, когда сказал, что тетя Груша еще ни разу не ошибалась? А она, что предсказала? Она меня поздравляла с сыном! Поняла?! Она предсказала нам семью и детей. Так что… С сыном тебя, моя дорогая!

— Завтра мама с папой прилетают, — заикаясь и всхлипывая, запричитала я.

— Так скоро нам не поспеть. Регистрацию брака имею в виду. Но это ничего. Дня через три, я думаю, станешь замужней женщиной, — он улыбался самой своей широкой улыбкой, я же глянула на него осуждающе, и тогда спрятал свое веселое настроение за деловым тоном. — Мне придется оставить тебя здесь одну на пару дней. Сам поеду к себе. Распишемся в моем городе. Так быстрее получится. Пока меня не будет, купи себе платье и, что там положено невесте, тоже купи.

— Может, не надо…

— Помолчи. Да, так все и сделаем. Только одну тебя оставлять мне все же не стоит. Это я погорячился. Пришлю кого-нибудь. Не беспокойся, будешь под постоянной опекой.

— Под наблюдением, значит. Кто это будет? Снова Виктор?

— Нет. Виктор мне понадобится там. Лучше него никто не сможет организовать свадьбу. Думаю, что для роли моего доверенного лица лучше всех подойдет дядя. Да, попрошу его побыть с тобой, а потом доставить в город на церемонию.

— Какой дядя? Ты шутишь?

— Шутки кончились, пока что. Вот поженимся, моя дорогая, тогда, может быть, мне придет в голову снова шутить.

— Но ты сказал, дядя… А Маринка рассказывала, что вы трое из одного детского дома. Я думала…

— У них с Витькой совсем нет родственников. Это, да. Уже много позже, как мы покинули детдом, у меня появилась возможность навести справки об их родителях. У Витьки они погибли через год, как он оказался в казенном доме, а Маринкина мамаша спилась пятнадцать лет назад. Я, в отличие от них, своих родителей знал, даже сейчас кое-что помню из того детства, хотя и очень смутно. У меня есть родной дядя. Брат отца. Но он не смог взять на себя опеку над малым ребенком. Не имел нисколько семейного опыта и весь горел на работе тогда. Но связь со мной периодически поддерживал, а еще полностью сохранил и приумножил для меня бизнес отца. Вот, так, дорогая.

— Я о тебе так мало знаю…

— Это поправимо. Поженимся, станем жить вместе, и будешь узнавать меня каждый день на всю оставшуюся жизнь. Я ведь уже говорил тебе, что однолюб? Так что, купи себе самый красивый наряд невесты, какой только может быть. Ведь ты выходишь замуж один раз.

— Так не честно, ты второй раз, получается, вступаешь в брак.

— Но, но! — погрозил Тихомиров мне пальцем. — Не поддевай меня и не напоминай о прошлой глупости. Маринке я давал прикрытие, как сам тогда видел. Но оно ей оказалось без надобности. Оно и к лучшему… А женюсь только на тебе.

— Слава, так все сложно, и мне так тревожно…

— Не печалься, я все разрешу. У нас будет большая и крепкая семья. Вот увидишь!

— А где станем жить? Как с работой быть?

— Лучше бы у меня. Но там видно будет. А с твоей работой придется закончить. Не сейчас, так в скором времени все равно придется, — он ласково коснулся рукой моей талии. — Здесь решай сама. Только, ты же понимаешь, что я не смогу оставить тебя в Москве одну. Значит, начну ездить сюда и обратно. Даже, если найду работу в столице, дело отца без присмотра не оставишь. Выходит, что самый трезвый вариант, поселиться в моем городе. Это я сейчас так рассуждаю, а там посмотрим. Пока давай сосредоточимся на свадьбе, дорогая.

Родителей в аэропорту я встречала одна. Тихомиров к тому времени уже умчался в свой город, устроив все так, чтобы моя квартира выглядела образцово к приезду мамы и папы. Марина перебралась жить к Константину. С утра до вечера она еще продолжала усиленно отрабатывать цирковой номер с Крайновым и пребывала в заботах и хлопотах, как никогда. Но ни смотря на это, обещала, что нашу свадьбу не пропустит ни за что.

У меня тоже забот хватало. Надо было уладить дела на работе, это, во-первых. А там еще предстояло позаботиться о свадебном наряде. Но сначала требовалось еще рассказать все маме. Сразу после перелета ей понадобился отдых, но уже на следующий день я начала серьезно примеряться, как бы сообщить ей о новом повороте в моей судьбе. И стала готовить ее к сообщению о скоропостижном бракосочетании с господином Тихомировым.

У нее сразу появились ко мне вопросы. И это было понятно. Вот только рассказать-то особенно ничего не могла, кроме того, что полюбила на всю жизнь и что он отставной военный из другого города, в который меня занесло совершенно случайно и, яко бы, на отдых. Ее мои объяснения не удовлетворяли. Это следовало и из настороженного взгляда, и из все новых и новых вопросов ко мне. Отбиться не было никакой возможности, если бы к нам не зашла вечером Маринка. Как зашла, так у мамы и закончились вопросы про моего суженного.

Правда, начались новые, теперь все они касались моего знакомства с Мариной. Справедливости ради, надо сказать, что в первый момент встречи с моим двойником мама утратила дар речи совершенно. Это уже позже из нее посыпались к нам с Маринкой вопросы. Мы беседовали не меньше часа, а потом пришли к выводу, что наше с ней кровное родство не исключалось. Определенности до конца не возникло потому, что подробности про бывшую дядину любовь знала только бабушка. А она унесла все сведения с собой, закончив земное существование.

Только страсти понемногу улеглись, как приключилась новая напасть. К нам пожаловал дородный представительный мужчина, назвавшийся Тихомировым старшим. Оказывается, это был Славкин дядя. Возраст за пятьдесят, с сединой на висках, с несгибаемой осанкой, а, возможно, что и с таким же характером. Как появился в нашей маленькой квартирке, так она вроде бы и совсем свернулась в точку. Вот так его было много. Но заполонил он нашу жилплощадь всего на несколько часов. Ровно на столько, сколько отвел нам на сборы.

Так вышло, что его миссия сводилась к тому, чтобы доставить меня с родственниками и друзьями на готовую уже свадьбу. Мы не успели прийти в себя от знакомства с ним, а нас уже пытались загрузить в поданный к подъезду микроавтобус. А не успели потому, что времени прошло всего ничего, как с этим мужчиной познакомились, а он нас уже всеми силами выпихивал из квартиры. И еще мой папа узнал в нем губернатора небезызвестной области, и у него появились вопросы, не терпящие отлагательств. И их было много, как выяснилось. Вот я, к примеру, телевизор смотрю редко, времени на него много нет. Поэтому мало кого способна узнать в окружающих меня людях. Будь то актеры или, как в нашем случае, политики и государственные люди. Мама тоже была равнодушна к государственным темам. Но отца понесло, не оторвать. Думала, не справлюсь, и политические темы затмят совершенно предсвадебную лихорадку. И это бы еще ничего, но мы рисковали никогда не оказаться в автобусе. Поэтому было, отчего разволноваться. Только общими усилиями совладали с прорвавшимся на свободу отцовским волнением за все человечество в целом и в отдельной области в частности.

В микроавтобус мы загрузились. Расселись и начали понемногу успокаиваться, приготовившись несколько долгих часов провести в дороге в другой регион. Только так вышло, что в пути провели меньше пятидесяти минут, доехав до площадки, на которой стоял вертолет. Да, самый настоящий. И ждал, оказывается, нас. Пришлось выгружаться на поле и пересаживаться в махину с винтом. Внутри оказалось очень даже комфортно. И я успела порадоваться новому приключению, а еще тому, что не надо было половину дня, как минимум, тратить на дорогу в другой город. Но оказалось, что радовалась преждевременно. Как только ощутила толчки и вибрацию, так и начались мои мытарства. Никому больше не было плохо, только мне. Думала, что живой на твердую землю уже не ступлю. Вокруг меня начались суета и переживания. Только Тихомиров старший взирал на все из своего кресла со спокойствием.

— Ничего. Это нормально, — произнес весомо и со знанием дела. — Это Тихомиров младший дает о себе знать. Шустрый будет парень. Весь в нашу породу.

— Что еще ты мне не успела рассказать, дочь?! — немедленно повернулась в мою сторону мама.

И так вышло, что эту тему мы с ней выясняли все оставшееся время до встречи с моим женихом. А это произошло уже на аэродроме. Где он нас и ожидал. Прямо на летном поле, правда, на некотором удалении от вращающегося винта нашего вертолета, стоял свадебный кортеж. Я не сразу узнала Вячеслава в военном, что протянул мне руку, помогая покинуть вертолет, успевший окончательно замереть. Этот мужчина был великолепен: строен и солиден, форма шла ему необыкновенно. А глаза и улыбка просто не поддавались описанию. Если бы уже не успела отдать ему свое сердце, то непременно сделала бы это в тот момент. Меня захлестнула волна гордости, что этот мужчина, станет скоро моим мужем, а потом и отцом моему ребенку. Но выйти из пика собственных ощущений мне помогли слова папы и его высказывания на счет наградных планок, что красовались на груди у Вячеслава.

— Вот, это да, какие ордена! Сразу понятно, на что способен этот майор. Ничего не скажешь, во многих сражениях успел побывать.

Но я в тот момент мало, что понимала. Только и могла, что доверчиво вложить свою ладонь в его руку. Он ее принял и притянул меня к себе.

— Здравствуй, дорогая моя. Наконец-то, прилетела. Заждался я тебя. С самого утра здесь торчу. И никогда еще так не нервничал, как сегодня. А как ты?

— Долетели нормально.

Не хотелось ему рассказывать, что чуть богу душу не отдала за этот перелет. Но Тихомиров принялся меня осматривать со всех сторон, и я заподозрила, что заметил зеленоватый оттенок моего лица.

— Ты самая красивая невеста на всем белом свете, Лизок. Мне необыкновенно повезло встретить тебя в жизни.

— Спасибо, Слава. Только, что с нами будет дальше?

— Пойдем по жизни вместе, конечно. — Засмеялся он.

— Не имела в виду программу максимум. Мне бы сейчас узнать, что с нами будет в ближайшие несколько часов.

— Здесь совсем все просто. Вон, стоят машины. Садимся и едем подписывать брачные документы. После этого будет ресторан. Витька собирался меня и тебя удивить изысками из кулинарии.

— И никакой геркулесовой каши? Даже не верится!

— Шутишь. Это хорошо. Это мне нравится. И так! Вперед, моя дорогая!

Конец.