8

Когда купила себе мобильный, первое, что сделала, это занесла в его память те телефоны, которые были записаны в обычной моей записной книжке. Она все это время оставалась дома и лежала в выдвижном ящике тумбочки, что стояла в прихожей. Отправляясь сегодня в магазин, я прихватила ее с собой и теперь присела на скамейку в торговом центре, и переносила ее данные в новый телефон. Когда с этим было покончено, набрала номер мамы.

— Лиза?! Наконец-то! — она тут же мне ответила, а голос был очень взволнованным. — Что это за номер? И почему до тебя невозможно было дозвониться?

— Не волнуйся, мамочка. У меня все в порядке. Просто потеряла телефон. Теперь вот приобрела новый. Запомни у себя его номер, пожалуйста.

— Как же я могла не волноваться?! Ты только подумай, от тебя не было вестей больше двух недель! Я сама завелась и отца до белого каления довела. Уже хотела к тебе лететь. Это папа уговорил меня подождать несколько дней, а то бы сейчас уже была у тебя. Объясни мне, почему ты не нашла способа сообщить мне, что с тобой все в порядке. Это в наш-то век, и не найти другого телефона… И кстати, я звонила и на домашний. Там никто не брал трубку. С мобильным разобрались, почему он оказался постоянно отключен. А с домашним-то, что?

— Мамуля, не волнуйся. Дело в том, что я не просто потеряла телефон, а в поездке. Все было неожиданно так… В общем, я поехала отдохнуть, попутешествовать…

— С кем? С какой подружкой?

— Ты ее не знаешь. Мы познакомились, когда вы уже переехали. Я не планировала эту поездку. Но меня так уговаривали, что не нашла в себе силы отказаться. А так как не готовилась заранее, то с деньгами было очень напряженно. Ну, ты понимаешь… не могла взять и моментально купить новый мобильный. Потом еще там, где отдыхала, было плохо со связью, поэтому и с чужого телефона связаться с тобой не получилось.

— Хорошо. Поняла тебя. Слава богу, что ты нашлась и у тебя все хорошо. Скажи хоть, как удалось отдохнуть. Нормально?

— Да. Будет что вспомнить. И вот я теперь дома. Как приехала, сразу смогла приобрести телефон. Тебе звоню первой.

— Молодец. Я передам папе, что у тебя все нормально. А когда тебе на работу? Должно быть уже скоро?

— Да. Лето пролетело. Не успела, и заметить как. Через два дня уже приступаю.

Распрощавшись с мамой, отправилась за продуктами. Учитывая то, что в холодильнике было шаром покати, в моей тележке оказалось всего с горкой. Столько ни за что не смогла бы утащить. Только у меня появился помощник. Вернее, помощница. Я встретила в супермаркете Соньку. Свою давнюю подружку. Мы с ней еще в одной школе учились, а потом вместе поступили в университет, закончили его и трудились в школе. Тоже одной.

— Ты где пропадала? — набросилась она на меня при встрече. — Мы с девчонками в прошлую субботу ездили ко мне на дачу. Я тебе обзвонилась. Хотела, чтобы и ты с нами отдохнула. Шашлык получился такой, что пальчики оближешь. Но до тебя было не дозвониться. Где ты пропадала? И что с твоим телефоном? Постоянно выключен был. Это как?

— Запиши, как раз, мой новый номер, — встрепенулась я.

— Потеряла, что ли? Бывает. Диктуй. Я готова записывать. А сама-то? Могла бы и вспомнить о подругах. Мы телефоны не теряли и домашние номера у нас все те же. Колись, что делала все это время.

Мы уже миновали кассу и, увешанные объемными пакетами, боролись со стеклянными дверями на выходе из магазина. Я шла первой, она за мной. Чтобы ответить на ее вопрос, пришлось повернуть голову назад, иначе Сонька могла меня и не расслышать.

— А я в это время… Ой, извините.

Нечаянно налетела на кого-то, стоящего прямо за дверью. На мужчину. В полицейской форме. Подняла глаза и вздрогнула от растерянности. Это был Константин. Он широко улыбался. Сначала придержал дверь, чтобы мы могли с Сонькой благополучно пройти в нее, а потом кинулся отбирать у нас из рук пакеты.

— Привет, Кисуль. Как хорошо, что заметил тебя. Проходил мимо. Смотрю, ты у кассы, расплачиваешься. Мне тебя видно было через стекло, — он указал на стеклянный витраж, а потом перехватил все четыре пакета с продуктами поудобнее и потянулся к моим губам, чтобы запечатлеть на них приветственный поцелуй.

Увернуться я не успела. Не к месту вспомнила Маринку и перевела взгляд на Соньку. Та стояла, замерев, рядом и с глазами, как блюдца, направленными на участкового. Но в шоке пребывала не долго. Прищурилась и вывернула шею в моем направлении. От этого в ее облике явно читался большой знак вопроса.

— Соня, это Константин, — поспешила я ей объяснить, что меня поцеловал не совсем посторонний и незнакомый мужчина. — Наш участковый.

После моего объяснения передо мной застыли уже два знака вопроса. Костик тоже как-то весь изогнулся на манер Соньки. Да, и та не выглядела удовлетворенной моим пояснением. С этим надо было что-то делать. Не придумала ничего лучшего, как отвлечь их на знакомство.

— Костик, познакомься. Это моя подруга, Соня.

Он дернулся было, видно хотел в растерянности пожать девушке руку, но покосился на тяжелые пакеты и только вздохнул, да еще слегка пожал плечами.

— Константин.

- Соня. Очень приятно, — подруга перестала сверлить меня взглядом и перекинулась на Константина. — А у нас участковый Михаил Иванович Крутиков. Знаете такого?

— Как же не знать? И работаем вместе, и учились когда-то вместе.

— Что вы говорите? Так вы одного возраста?

— Нет. Он старше меня на год. А вы разве не знакомы со своим участковым?

— Как-то не получалось встретиться. Я девушка молодая, законопослушная и ни в какие истории не попадала.

— Елизавета, ваша подруга, тоже, но это не помешало нам встретиться и познакомиться поближе. Правда, небольшая история у нее все же произошла…

— Угу. Я паспорт потеряла, а Костик его принес мне домой.

— Что ты говоришь, и паспорт тоже потеряла?

— А что еще? — он посматривал в мою сторону, а в глазах у него начали зарождаться новые вопросы.

— Ничего особенного, — решила я предотвратить их появление.

— Как же ничего особенного? Мобильный она свой потеряла. А он у нее был из дорогих. И мы с девчонками ей в субботу обзвонились, а она, оказывается, была без телефона.

— Ну что ты, Соня, эта история уже в прошлом, — я старалась голосом дать ей понять, что эту тему пора было закрыть.

— Ты в эту субботу его потеряла? — теперь в разговор вступил Константин, озабоченно нахмурился и, подозревала, вспоминал, как они с Маринкой проводили выходной.

— Так что твой Михаил? Может, познакомить его с Соней? — выпалила я в спешке, намереваясь отвлечь его от воспоминаний.

— Нет проблем, — его глаза снова обратились на меня, надеялась, что и мысли тоже.

— Я за! — подала голос Сонька. — К тому же, не гоже, не знать своего участкового.

- Это и, правда, упущение. Но его легко исправить. Да еще, Мишка так же, как и я холост. Не вижу причины, почему бы нам с Лизой вас не познакомить. Правда, Лизок?

— Конечно.

— О, вот и мой дом, — Сонька собралась с нами распрощаться. — За разговорами и не заметила, как дошли. И помни, Лиза, я дала свое согласие на знакомство. Как только все сложится, подай знак.

Она махнула рукой и развернулась в сторону своего двора. Мы совсем немного постояли, посмотрели ей в след, а потом пошли дальше.

— Что это за история с телефоном? Ты и правда его потеряла?

По-видимому, мои старания отвлечь его от этой темы не имели успеха. Только на время и сработала уловка переключить разговор на другую тему. Но я решила не отчаиваться и попытаться снова уйти от ответа.

— Стой. Кажется, я забыла купить молоко.

— Какое молоко?

— Обыкновенное.

— Зачем тебе молоко, если ты его не пьешь? Не любишь.

— Просто, чтобы было. Ты не мог бы сходить за ним?

— Мне не трудно. И если тебе обязательно надо им запастись, что же, схожу.

— Будь таким милым!

— Ладно. Только сначала оттащу эти пакеты к тебе. Не надрываться же моей Киске самой.

— Да что здесь осталось-то? Всего и надо дойти до подъезда…

— Именно. Вот, сейчас донесу все до квартиры и тогда пойду за молоком.

Мы вышагивали по тротуару, собираясь завернуть в мой двор. Я поняла, что спорить с ним бесполезно. Во всяком случае, у меня точно не получалось. Поэтому шла понурая и никак не могла придумать способа вывернуться из ситуации и исхитриться предупредить Маринку, что ее любимый вот-вот застукает нас всех вместе. Уже развернулась в сторону подъезда, когда вдруг сообразила, что сосредоточиться на проблеме мне еще возможно мешает Лексус, сопровождающий нас с Костиком от самого перекрестка и вплоть до поворота во двор. Тот катил на малой скорости вдоль тротуара, параллельно нашему передвижению и не желал ни обогнать нас, как все прочие, пусть и редкие машины, ни припарковаться, хоть места было предостаточно.

Могла поклясться, что это была машина Павла. Я бросила мимолетный взгляд на номер машины и удостоверилась, что он не московский. Могла бы, и вовсе, взять и пристальнее заглянуть в лобовое стекло, чтобы увидеть его самого, только отчего-то было не по себе делать это. Решила, что пока мне хватало проблемы в лице Костика, чтобы к ней еще прибавлять и встречу с бизнесменом из города, который так спешно и совсем недавно покинула.

А Константин шел по-прежнему рядом и снова поднял тему пропавшего телефона. Ну, никак тот не давал ему покоя. Начал опять задавать мне вопросы и хмурить брови, не зависимо от того, отвечала я на них или отмалчивалась. Поневоле, стала подозревать, что он не успокоится, пока не загонит меня в угол своим дознанием и не уличит окончательно во вранье. Одно хорошо, до квартиры оставалось два с половиной шага, а значит и допрос терпеть оставалось не долго, да еще напомнил, что у меня в кармане лежал мобильный. А вспомнив про него, немедленно достала и поспешила воспользоваться. Я набрала слово «прячься» и отправила Маринке СМС.

— Это и есть твой новый телефон? Покажи, — немедленно отреагировал Костик на мои действия.

— Вот. Видишь? — покрутила я им в воздухе, радуясь, что у него заняты руки и не мог взять мобильный и подсмотреть отправленное мною послание.

— А у меня записан, какой номер? Старый или новый?

— Какой надо, у тебя записан. — В свой ответ вложила максимум твердости, а сама снова порадовалась, что пакеты с продуктами не давали Константину взять и проверить мою правдивость.

— Выходит, ты потеряла его не в эту субботу…

— Конечно не в эту. Какие могут быть сомнения? Это Сонька звонила в прошлые выходные, на старый номер. Вот и не дозвонилась. А потеряла я его много раньше.

Дальше я поспешила достать ключ и открыть дверь, чтобы он мог, наконец, оставить покупки и отправиться в магазин, дав нам с Маринкой возможность поменяться местами. Как только вошли в квартиру, сразу начала выпроваживать его вон. Только Костик никак не желал покидать дом. Сначала поцеловал меня в коридоре. Выпустил из рук пакеты, прямо там, где остановились, и заключил в объятия. Я побрыкалась немного, поизвивалась, силясь высвободиться, но потом решила, что так только затягиваю наше расставание, поэтому дала себе команду расслабиться.

Потом он потащил все же пакеты на кухню. Я хотела, было, забрать их и приступить к раскладыванию провизии по полкам, но Константину пришло в голову, что мы недостаточно поцеловались, и мою затею заняться делом пришлось отложить еще на время. Когда получилось высвободиться из его объятий, промямлила что-то про то, что стану махать ему рукой с балкона, провожая в магазин. А все от того, что уже вынуждена была спасаться от его ласк, надеясь, что там, где нас могли видеть люди, Костик прекратит меня обнимать. Не тут-то было! Мы еще и на балконе несколько минут самозабвенно целовались.

Вернее все же было сказать, что это он был самозабвенен, у меня-то этого и в помине не было. Я в тот момент никак не могла взять в толк, куда подевалась Маринка. Нет, хорошо, что она не попалась Константину на глаза, конечно, только и я ее никак не могла обнаружить, хоть и очень старалась. На кухне точно не было. Про коридор и прихожую и говорить было нечего. В спальню я успела бросить беглый взгляд, когда проходила мимо нее в гостиную. И тоже не заметила там этой прохиндейки. В гостиной ее точно не было, если только не залезла в шкаф. Где же она спряталась? А может, ее и вовсе дома не было в тот момент, как мы вошли, и я только зря беспокоилась? Эта мысль не давала покоя. Поэтому, как только удалось избавиться от любвеобильного участкового, так сразу занялась поисками этой девицы.

— Марина? Ты где? Выходи!

— Прекратили, наконец. Ну и шоу ты мне устроила! Нет, ну надо так на чужом мужчине виснуть! Оказывается, ты та еще штучка!

— Кто бы говорил! На себя посмотри.

— Я у тебя мужиков не уводила!

— При всем твоем желании не смогла бы.

— Почему? — прищурила она глаза. — Думаешь, только у тебя такие способности имеются?

— Глупости. Нет у меня ничего такого. Я никогда ничем подобным не занималась. Это ты меня во все это втянула. И потом. Нет у меня никого. И отбивать, и уводить у меня тебе некого.

— Как это? То есть, хочешь сказать, что у тебя нет парня?!

— Почему все так этому удивляются? Ну, нет. И что?

— Кто еще удивлялся? Кто это «все»?

— Так, один тип. Не важно.

— Хорошо. Не стану допытываться про «типа». А почему у тебя никого нет? Если учесть, что мы с тобой так внешне похожи, то…

— Именно, внешне похожи. А в жизни мы ничуть не похожи. Характеры имею в виду, род деятельности имею в виду, поступки тоже у нас разные. И вообще, не к месту сейчас этот разговор. Нам надо помнить, что скоро снова явится твой Костик. Готовься. Даю тебе от получаса до часа. Так. Сколько сейчас времени. Хорошо. Как раз в семь часов вернусь домой. Чтобы его к этому времени здесь уже не было! Уяснила? Не то, он увидит нас двоих. И тогда твой план подготовить его к откровениям полетит к чертям.

— Поняла, — серьезно кивнула она головой. — А ты куда денешься? Тоже прятаться станешь? Я в ванной сидела. А ты куда?

— Я пойду на улицу. Поброжу немного по соседним дворам. А ты не забудь про время.

Из подъезда выходила с опаской. Сначала покрутила головой и только после этого сделала шаг на улицу. А выйдя во двор, сразу же юркнула за угол дома, чтобы случайно не столкнуться с возвращающимся Константином. Его и не встретила. Зато, там меня поджидал новый сюрприз. Теперь в виде Витьки.

— Привет! — загородил он мне нашу местную тропу к территории соседнего детского садика. — Как поживаешь?

— Господи! Ты-то здесь откуда?

— Будто не знаешь?!

— Догадываюсь. Только не могу тебя обрадовать, что надеялась на встречу. Скорее наоборот.

— Это понятно. Поэтому сразу тебе скажу, что я здесь для того, чтобы извиниться.

— Тронута. Дошло до вас, наконец, что я не дурила, а говорила чистую правду. Надо же, не прошло и двух недель!

— Извини. Мы ошиблись, и готовы ответить, за все.

Вот только раскаяния я в нем не наблюдала. Стоял передо мной весь такой гордый. Взгляд живой и бодрый. Его поза победителя меня тоже не расположила к доверию.

— Считай, извинения приняты. Теперь можем проститься?

— А давай поговорим. У меня для тебя есть несколько слов.

Не знала, что подумать и решить. Оттого и принялась рассматривать его некоторое время, собираясь с мыслями.

— А скажи-ка мне, Витя, как меня зовут? — задала ему вопрос на засыпку.

— Елизавета. Елизавета Гаева. Могу рассказать тебе все, что успели про тебя узнать за это время. Хочешь? Могу прямо здесь, можем пройти в твою квартиру под номером сто пятнадцать. Как скажешь.

— Ладно. Впечатлил. Только мне важно, чтобы, впредь, не путал ни с кем.

— Это уже вряд ли.

— Хорошо, если так. Тогда пошли.

— Куда ты меня ведешь?

— На территорию этого милого детского садика. Видишь дыру в заборе? Думаю, что мы легко туда проникнем.

— А ты не застрянешь? — его хмыканье за спиной не особенно мне понравилось.

— Это моя забота. Пошевеливайся. Нет у меня на тебя много времени.

— Почему здесь хочешь говорить, а не дома?

— Не твоего ума дело. Согласилась уделить тебе немного времени, вот и радуйся. А где — это вопрос второй. Вот, пришли. Садись на скамейку и начинай говорить. Что там собирался мне рассказать?

— Строгая ты, однако. Наверное, ученики у тебя на уроках сидят смирно и боятся пошевелиться.

— Нормально они сидят. Не тяни время, Витя.

— А что у тебя со временем? Куда так торопишься? Не к тому ли пацану в полицейской форме, что кинулся в ближайший магазин, а теперь, вон, возвращается с пакетом молока?

— Ты что же, шпионил за мной?

— Понаблюдал. Немного. И пришел к выводу, что Славке это не понравится.

— Что, что?! При чем тут Славка?!

— При том. Гнала бы ты этого парня от себя подальше, мой тебе совет.

— Обойдусь без советов. И вообще, ты часом не забыл снова, что я не Маринка?

— Маринка нас тоже заботит. Но по другому поводу. Пропала снова куда-то… Не знаешь, где ее искать?

— Откуда?! Не впутывайте меня больше в ваши разборки. Я, слава богу, теперь дома, завтра уже на работу выхожу. Да, пролетел отпуск… А благодаря вам, и вспоминать его вряд ли захочу.

— Как знать, наперед бывает трудно сказать…

— Что это ты, Витя, на себя сегодня не похож? Все больше на вещуна какого-то.

— Причем здесь вещун? Просто я мудрый и приметливый.

— Ладно, ладно, приметливый. Говори уже, зачем пожаловал.

— Сказать тебе хотел, что Славка тоже сюда приехал.

— Ясное дело. Вы же друг за другом, что нитка за иголкой.

Я замолчала, не зная, что еще добавить, а почему Витька молчал и только смотрел мне в лицо, не бралась сказать. Мы так посидели немного, но потом стала ерзать на лавке, потому что сделалось неуютно.

— Так понимаю, что тебе сказать мне больше нечего. Может, уже простимся?

— Да, я сейчас уйду. Попросить тебя только хотел. Не горячись, ладно?

— С чего это мне… Ты сейчас о чем сказал?

— Мне Славка, как старший брат. И вообще, таких, как он, на земле мало. Хочу, чтобы у него все было хорошо. Ты мне тоже нравишься. В общем, он переживает, что у вас с ним все так нескладно получилось… Вся эта путаница… И потом… Заморочено как-то все было.

— Что было, то было. Надеюсь, что все уже в прошлом.

— Как это? — вскинул он на меня удивленный взгляд. — Так ему и передать? Что все в прошлом?

— А разве, нет? Ты от вас двоих извинился. Я извинения приняла. Так и передай. Больше мне добавить нечего.

— Понятно…

Это Витька так сказал. Что ему все теперь стало понятно. Сверкнул на меня глазами, словно я его обидела чем, вскочил и, буркнув себе под нос «до свидания», направился прочь. Я осталась сидеть на месте. Проследила за его удаляющейся фигурой и вздохнула. Все оттого, что мне совсем ничего понятно не было. Человек приходил извиниться. Но при этом имел такой вид, будто это я была во всем виновата, а они нашли в себе силы меня простить. Чудеса, да и только. Второй вопрос, что не давал мне покоя, был в Маринке. Получалось, что те двое продолжали ее разыскивать. Я же, хоть не очень этого и желала, но приняла участие в ее судьбе. Почему, спрашивалось. Просто из сочувствия? А может, из женской солидарности? Или не исключала, все же, что мы могли оказаться с ней родственницами? Вот ведь, головоломка. Свои сомнения на этот счет решила выяснить завтра с утра. Потому, что в этом деле никак не обойтись было без мамы. А у нее в тот час была уже глубокая ночь. Не стоило лишать ее сна.

Ровно в девятнадцать часов я входила в свою квартиру. Окрикнула Маринку, чтобы шла ко мне на кухню готовить ужин и стала выкладывать из холодильника те продукты, что потребовались бы для этого. Она ко мне присоединилась только тогда, когда на столе уже стоял салат из овощей, приправленный сметаной, а на сковороде дожаривалось мясо. По припухшим и красноватым глазам, догадалась, что плакала.

— А я думала, что ты из стали или железобетона. — Покосилась я в ее сторону.

— Обыкновенная я. Как все, одним словом. Когда очень больно или сильно расстроена, тоже реву.

— Теперь вижу. А что случилось? Чем так огорчилась?

— С Костей у меня ничего не получается.

— А мне так не показалось. Наоборот, решила, что он в полной твоей власти.

— Никак не могу ему сознаться, что воспользовалась чужим именем и ему голову морочила. Что это было только в начале. А потом увлеклась им и полюбила. Да так, что крепче не бывает. Очень мне страшно разрушить то, что сейчас есть между нами.

— Тогда, может быть, сначала надо укрепить ваши отношения? Они у вас очень бурно начались. Один прыжок, и вы были в постели. Ты же не станешь с этим спорить? На мой взгляд, следует немного усмирить пыл. Вам не достает простого общения. Надо больше узнать друг друга. К примеру, следует бывать вместе в разных местах…

— Мы вчера в кино ходили, — ее глаза ожили.

— Отлично. Пусть он пригласит тебя в театр или в цирк, к примеру.

— А это идея!

— Да. А там, в цирке, открой ему твои познания в этом искусстве. Расскажи о мечте работать в номере гимнастов-акробатов. Услышишь его мнение об этом. А там уже решишь, что еще открыть.

— Мысль мне нравится. Не стану все это откладывать. Пойду и позвоню ему прямо сейчас, — Маринка кинулась, было, с кухни в комнату, где лежал ее телефон, но на пороге притормозила. — Извини, что не помогаю тебе с готовкой. Ты же не станешь на меня обижаться?

— Иди, уже. Я сама здесь справлюсь.

Когда мы сели ужинать, Марина выглядела совсем иначе. Щеки порозовели, глаза лучились. Она была полна надежд и планов. Щебетала, как пташка весной. Мне было за нее радостно, но не к месту вспомнилась моя встреча с Виктором. По всему, следовало ей о ней рассказать, хоть и не хотелось портить общего радужного настроения.

— Так они в Москве? — она не стала выглядеть расстроенной после моих слов.

— Что-то я не пойму, — отложила я в сторону вилку. — Разве, ты от них уже не прячешься?

— Врагами мне они никогда не были. Просто, две недели назад могли помешать некоторым планам. Сейчас, когда встреча с Крайновым уже состоялась, мне и вовсе не стоит их опасаться.

— А Тихомиров не может быть против твоего участия в цирковом номере? Вдруг, возьмет и увезет тебя домой. Это он может!

— Не будет, — она только улыбнулась и продолжила с аппетитом уплетать ужин. — У него сейчас есть дела поважнее.

— Откуда такая уверенность? А ну, давай рассказывай, что тебе об этом известно. Нечего хитрить и скрывать от меня новости. Кто, как не я, сейчас на твоей стороне?!

— Ничего я и не скрываю. Просто, он мне звонил недавно.

— Вот оно как! У вас с ним связь отлажена. А я, как последняя идиотка, сегодня скрыла от Витьки твое местоположение. Выходит, они меня проверяли, и я опять не прошла испытания. Хороша же ты…

— Ничего подобного. Никакой такой связи. Тихомиров позвонил и спросил, все ли у меня в порядке. Даже и не поинтересовался, где я сейчас живу и чем занимаюсь. Поэтому я и поняла, что у него какие-то проблемы. Иначе и быть не может.

— Что же у него могло случиться? У тебя есть какие-нибудь догадки?

— Нет. Никаких. У меня у самой сейчас голова кругом. Не знаю, как все уладить с Костиком. А Тихомиров и сам все осилит. Уж я-то его хорошо знаю, упертый, чертяка!

— Ничего себе, какие семьи бывают. У твоего мужа проблемы, а ты…

— Сколько раз тебе повторять, что у нас не семья?

— То есть? Что значит…

— То и значит. Фиктивный у нас брак. Чего не понятного?

— Я тебе не верю. Не может этого быть.

— Дело твое, можешь не верить.

— А как же… Нет, не может быть. Хочешь сказать, что у вас с ним никогда не было близости?

— Этого сказать не могу. Был такой грех. Я его однажды соблазнила. Не таращьте на меня так глаза, дамочка. Да, вот такая я ужасная. Взяла и уложила с собой в постель названного брата. Именно. Чтобы ты поняла, скажу, что мы заключили брак для того, чтобы оградить меня от очередных неприятностей. Я, как всегда, влипла в историю. Тихомиров сначала страшно рассердился, а потом махнул рукой и решил дать мне свою фамилию. Его многие у нас знали, и уже имя могло оградить меня от некоторых бед. Мы тогда еще здорово повеселились, считая это мероприятие чем-то вроде шутки над судьбой. Потом, в один из его приездов в поселок, мы с ним здорово набрались, а на утро проснулись в одной постели. Он был страшно зол. Подозреваю, что на себя. А на самом деле, во всем виновата была я. Только он мало что помнил. С тех пор Славка не пьет водку, а ко мне в поселок стал ездить только по необходимости. Вот такая история.

— Не верю. Если ты сказала правду, то…

— Точно. Он быстро разобрался, что ты Лиза, а не Марина.

— И это получается…

— Опять верно. Решил воспользоваться ситуацией. Мужики, они такие!

— Негодяй! Ах ты, господи, что же делать?

— А что ты можешь теперь сделать? Только забыть все. Или он произвел на тебя впечатление? Сознайся, произвел?

— Вот еще!

— Не убедила. Не умеешь ты врать, Елизавета. То ли дело, я! Славка с Витькой обычно долго головы ломают над моими загадками и вымыслами. Ты для них не должна была быть «крепким орехом». Поэтому я и ждала тебя назад в Москву где-то дня через два-три.

— Выходит, это моя правдивость их с толку сбила. Как видишь, бывает и такое.

— Все бывает. Это конечно.

— Ну, давай готовиться ко сну. Мне завтра рано вставать. У меня будет первый рабочий день после отпуска. А у тебя какие планы?

— Встану тоже рано. Поеду к Сашке, и станем репетировать. Еще буду ждать звонка от Костика. Он обещал обеспечить нам на вечер культурную программу.

— Это хорошо, что вечер собираетесь провести вместе. Только держи его подальше от дома и моей школы. Не дай бог, ему решить встречать меня, то есть тебя, около моей работы.

— Само собой! Это не в моих интересах. Я ему назначила место встречи рядом с метро. Имей в виду, постарайся сама не оказаться там же.

Утром мы встали одновременно. Бестолково сталкивались то в ванной, то на кухне. Мне пришлось ей все время уступать. Потому что она опаздывала, а я встала с запасом времени. Наконец, Маринка унеслась к остановке, и в доме стало тихо и спокойно. У меня до выхода оставалось минут пятнадцать. Решила позвонить маме.

Моей целью было расспросить о ее старшем брате. Дядя плохо сохранился в моей памяти. Все оттого, что рано умер. У него были серьезные проблемы с сердцем, которые потом и стали причиной безвременной кончины. Я только знала, что он не был женат и жил в другом городе, не в нашем. Мама говорила мне, что они с братом очень похожи, хоть он и был старше ее на пять лет. Я на это не обращала внимания, так как была мала, и меня тогда занимало совсем другое, а не как выглядел дяденька, изредка появляющийся в нашем доме.

Мама взяла трубку сразу же, как только возникла связь. Я немного поспрашивала ее про погоду и прочие нейтральные темы и только потом решилась перейти к интересующему меня вопросу. Она удивилась такому любопытству, но не очень допытывалась о его причинах и говорила охотно. И так, я узнала, что у ее брата была короткая и бурная любовь. Бурная потому, что его избранница была дамой легкомысленной и допустила близкие отношения чуть ли не на второй день знакомства. Короткой потому, что моя бабушка, его мать, как раз, не допускала такой стремительности в отношениях. При всем прочем, она имела огромное влияние на сына и постаралась внушить ему мысль, что связывать жизнь с такой женщиной очень неосмотрительно. Сначала она уговорила его поразмыслить и не торопиться с решением, а потом ее сын сам остыл и уже не стремился продолжать отношения с той женщиной, которую не одобрила мать. Все закончилось окончательным разрывом и прощанием. А через пять лет дяди не стало, следом за ним умерла и бабушка. Что произошло с той женщиной, никто не знал. Я попробовала расспросить о ней подробнее, но мама не помнила даже ее имени: может быть Вера, а может быть еще какое-то. Спросить еще у кого, возможности не было.

— Вот такая грустная история, — печально молвила моя мама в конце своего рассказа. — А почему тебя именно сейчас все это стало интересовать? Что у тебя там происходит, дочь? Сначала пропадаешь на две недели, потом появляешься и начинаешь расспрашивать о дяде, которого никак не можешь помнить из-за совсем малого возраста на то время. Может быть, мне все же следует прилететь к тебе?

Я не была против того, чтобы повидаться. Поэтому отговаривать не стала, но и не настаивала на встрече. Порешили на том, что они там с папой посоветуются еще немного и мне сообщат о своем решении.

— Пока, мамочка. Мне уже пора выходить из дома. Сегодня иду первый день на работу. То есть, после отпуска это будет первый мой рабочий день.

Был август месяц. Поэтому, разумеется, занятия еще не начались. Но учителя уже возвращались из отпусков, чтобы все подготовить к новому учебному году. В здании школы я встретила Соню, и мы между делом в тот день еще и обсудили моего нового знакомого Костика. Инициатива исходила от подруги. Она никак не могла успокоиться после той встречи около супермаркета. Все снова и снова заставляла меня рассказывать историю знакомства, которую я тут же на ходу ей и придумала. Вздыхала и делала томные глаза, демонстрируя, таким образом, свою белую зависть. А еще, раз пять напомнила мне, что Константин грозился познакомить ее со своим другом Михаилом. Мне же ставила задачу проконтролировать, чтобы оно состоялось. Было совестно обманывать ее по поводу реальности новой встречи со старшим лейтенантом, но других моих ответов Сонька просто не принимала.

Когда пришло время отправляться по домам, мы вместе с ней стали спускаться с этажа и одновременно выходили из дверей на улицу. Я только чуть была впереди и придерживала для нее дверь. Разговаривая на ходу, вертела головой в разные стороны, но все равно не сразу заметила, что прямо во дворе школы, напротив входа, была припаркована большая машина марки Лексус.

— Какой шикарный! — хихикнула Сонька, посматривая поверх моей головы, мне за спину.

— Что ты имеешь в виду? — я повернулась в том направлении, куда были устремлены ее глаза, и чуть не споткнулась на ровном месте, потому что увидела Павла, стоящего рядом со своей машиной.

— Того мужчину и его машину, конечно. Интересно, кому из девок так повезло? К кому в класс он записал своего ребенка? Ты, случайно, не знаешь?

— У него нет детей, насколько мне известно.

— Ты его знаешь? — удивилась Сонька. — Откуда?

— Случайно свела судьба.

— Ничего себе! Твою судьбу имею в виду. Вот бы и мне такие случайности…

— Не приведи, господи. А в прочем… Хочешь, познакомлю?

— Очень. А ты сможешь?

— Легко, — сказала и зашагала в направлении обсуждаемого объекта.

Хотела, ведь, пройти мимо, но передумала, заметив, что Павел следил за моим передвижением и, решив, что собираюсь его миновать, предпринял попытку загородить мне дорогу. Вот бы удивилась подруга, стань он хватать меня за руки, стараясь задержать. Этого допустить не могла. Поэтому и изменила первоначальный план.

— Привет, — кивнула ему, как только мы встали напротив друг друга.

— Ты меня не замечаешь, да?! Вчера катался за тобой по городу, сегодня сопровождал до работы…

— Знакомься, Соня, это мой друг по имени Павел. Моя подруга Соня.

— Здравствуйте.

Они покивали друг другу. А потом повисла молчаливая пауза. Сонька принялась рассматривать Павла с близкого расстояния, слегка наклонив голову на бок. Павел уставился мне в лицо и как ждал от меня чего-то. Я совершенно не представляла, что ему от меня было нужно, и поэтому не могла придумать, как быть с ним дальше.

— У тебя ко мне дело или как? — решила поторопить его к действию, раз уж он встал у нас на пути.

— Да. Может, пригласишь меня к себе домой, чтобы мы могли спокойно поговорить?

— Это вряд ли. Ко мне нельзя. И… это не прилично. И еще…

— А целоваться на балконе прилично? — не дал он мне договорить.

— Откуда… Так ты подсматривал? Ничего себе!

— Что там было подсматривать?! У всех на виду, средь бела дня. И это так вела себя девушка, которая клялась, что у нее нет и в помине парня.

— Ничего я тебе не клялась! Зачем мне вообще было тебе, в чем клясться?

— Лиза. Я, наверное, пойду? — напомнила о себе Соня. — Мне домой надо.

Она так сказала, но все еще топталась рядом, переступая с ноги на ногу, пока мы сверлили друг друга гневными взглядами, а потом обошла нас стороной и в одиночестве покинула школьный двор.

— Что тебе от меня надо? — призвала я Павла к ответу решительным тоном.

— Надо поговорить.

— На счет чего?

— Того нашего случая.

— Что там еще случилось?

— Мы что, станем все обсуждать на улице?

— Отчего, нет? Мне и здесь хорошо.

— А мне нет. Если не хочешь пригласить меня к себе, давай пойдем куда-нибудь, например в кафе. Где тут есть что-нибудь подходящее?

— Подходящее для чего? Просто поговорить или еще и ужинать станешь?

— Одно другому не мешает. Так, куда направимся?

— Рядом нет ничего, что могло бы понравиться такому шикарному мужчине, как ты.

— Тогда, садись в машину, покажешь, куда ехать.

— В твою машину я больше не сяду.

— Кончай дурить. Никто не собирается тебя похищать.

— Не сяду, и все.

— Так, да? Пешком пойдем? Хорошо. Веди.

— Машину со школьного двора убери, ворота скоро будут закрывать. Из-за тебя наш охранник не сможет этого сделать и станет нервничать.

Павел не стал со мной спорить, сел за руль и тронул Лексус с места. Я пошла за его машиной, медленно ползущей в сторону соседнего двора.

— Что теперь? — встал он передо мной, как только закрыл автомобиль и поставил его на сигнализацию.

— Не знаю, что у тебя за разговор ко мне, но я согласна присесть на скамью вон в том сквере. Он нам не подойдет?

— Нет.

— Почему?

— Есть хочу. С самого утра ничего не ел. Боялся тебя просмотреть, оттого просидел в машине все это время, не отлучаясь и не спуская глаз с дверей школы.

— Надо же! Как тебе приспичило со мной говорить. Если так, то отчего вчера не подошел?

— Так ведь, ты же была очень занята. Около тебя постоянно кто-то вертится. Сначала был один поклонник. Тот, что в форме старшего лейтенанта. Не успел он скрыться из вида, как его сменил тип, очень серьезно относящийся к наблюдению за твоей квартирой.

— Это кто?

— Вот уж не знаю.

— Волосы светлые, или какие?

— Так, так. Выходит, что может нарисоваться еще и с темными?

— Может. И он тебе хорошо известен.

— Так понимаю, сейчас мы уже говорим о Славке. Или еще кто есть?

— Надеюсь, что только о нем.

— А светловолосый кто?

— Его друг и названный брат, Витька.

— Что ты говоришь? Да у тебя талант собирать вокруг себя бизнесменов нашего города.

— Что ты имеешь в виду? Каких еще менов?

— Тех, что бизнесом заправляют, Горе ты Луковое.

— И чем заправляет Славка?

— Стой. Куда ты меня привела? — неожиданно прервал он разговор и закрутил головой.

— На автобусную остановку, конечно. Разве ты не знаешь, как они выглядят? Смотри, вот навес, чтобы прятаться от непогоды, если она застала тебя, пока ты ждешь автобуса. Вон табличка с маршрутами, а это скамейка, чтобы…

— Издеваешься, да? Пошли, — Павел схватил меня за руку и потащил назад во двор, где оставил свою машину. — Недоразумение и есть!

— Пусти. Пусти, тебе говорят, — вырвала я руку. — Хватит с меня ваших машин. Никуда и ни с кем больше не поеду.

— Не будь дурочкой. На машине удобнее и быстрее.

— Сказала, что не сяду, и точка.

— Вот, дурище!

— Еще раз обзовешь меня, и совсем не стану с тобой разговаривать.

— Ладно, не буду больше дразниться. А такси тебе подойдет?

Пока я думала над ответом, он уже остановил желтую яркую машину с шашечками на боку. Я, было, замялась. Но, взглянув через лобовое стекло на пожилого седовласого мужчину за рулем, решила, что он выглядел вполне безопасным. Поэтому и дала себя усадить на заднее сиденье его машины. В пути были с полчаса. До ресторана, название которого таксисту произнесла не я, а Павел, мы доехали в молчании. Машина остановилась на улице, в черте старого города. А вышли мы рядом со старинным особняком, в котором и располагалось заведение.

В небольшой и уютный зал вошли под руку, так как Павел решил поддерживать меня под локоток. Усадил за стол, предложенный нам служащим, и посоветовал изучить меню. Я отказалась, заказав себе просто кофе. Он только состроил мне гримасу, но спорить не стал. И вот, я сидела и отпивала маленькие глотки из чашки, а Павел вертел в руках бокал с минеральной водой, ожидая, когда ему принесут заказ.

— Может, можем уже начать разговор? Как ты на это смотришь? — отставила я чашку на блюдце.

— Ты куда-то спешишь?

— Мне завтра рано вставать. Работаю я завтра.

— Понял. Ты — труженица, а я — тунеядец. Приехал в Москву бить баклуши. Так что ли?

— Как скажешь. Тебе виднее.

— Хороша! Сама невинность и сама скромность! Но только если бы я не видел того старлея, а еще Славки и Витьки…

— А Витька здесь при чем?

— При том!.. Стой. Значит, насчет Славки и старшего лейтенанта ты согласна? Соблазнила, и они поплыли?

— Не хотелось бы это с тобой обсуждать.

— Я настаиваю. Говори, давай. Так как на счет этих двоих?

— А может быть, троих? Как тебе такое?

— Кто третий, если не Витька?

— Не догадываешься? Или все же есть мысли на этот счет? — хмыкнула я и глянула на него так, как будто видела его душу.

— Помнишь, я недавно спросил тебя, что ты из себя представляешь?

— Как же, конечно. У тебя были сомнения, дурочка я или хитрющая стерва.

— Не совсем то, но сомнения были.

— И каков вывод? Решил что-нибудь?

— Не решил, но вывод сделал.

— Можно узнать, какой?

— Успеется. Сначала давай потанцуем.

— Не получится.

— Почему? Снова отказываешь?

— В прошлый раз ты предлагал мне танцевать под песню в исполнении Джо Кокера. Тогда я тебе отказала. Теперь жалею. Вот если бы снова…

— Нет проблем, — прервал он меня, подозвал официанта, оказавшегося рядом с нашим столиком, и попросил его об услуге.

Через минуты три зазвучала известная мелодия и такой знакомый голос.

— Прошу, — протянул мне руку Павел. — Теперь ты просто не имеешь права мне отказать.

— И не подумаю. Я пойду с тобой. И мы станцуем. Только потом… пеняй на себя.

— Это угроза? — его улыбка разрушила последние мои сомнения, стоило ли показывать на что я способна в действительности.

— Ответишь себе сам, но уже после танца.

— Что это значит? Ты интригуешь!

— Хватит говорить, пора танцевать.

И вот, моя рука в его руке. Потом мы уже в центре зала. У меня было небольшое сомнение, держать ли дистанцию от него в танце, но оно быстро испарилось, как только почувствовала его требовательные руки у себя на талии. Была, не была, ведь мы все дочери Евы. Пусть узнает о моей сильной стороне, о женской природе и том восторге, с каким можно отдаваться танцу. Мы оба были поглощены звуками и своими ощущениями. Мне понравилось, что он готов был к импровизации и не сковывал моих движений. Да, как партнер, Павел стоил многого. Но мужчина в нем в конце танца взял верх. Я за ним наблюдала. И вот его зрачок поплыл. Шире, потом еще, и его глаза сделались совсем темными. Если бы можно было танцевать всю жизнь, этот мужчина был бы всегда в моей власти.

— Как я тебе как партнер? — прищурился на меня Павел, когда вернулись за свой стол.

— Я так понимаю, что мы оба получили удовольствие от танца. Разве, нет?

— Конечно! Получили! — это уже говорил вовсе не Павел, а Вячеслав.12727c

Он появился откуда-то справа, и был для нас полной неожиданностью. Именно для нас двоих, потому что Павел тоже дернулся и резко повернул голову в сторону голоса.

— Можно к вам присесть? — наш новый собеседник не стал дожидаться ответа, уже сел на свободный стул и оказался за нашим столом третьим лицом.

К нему моментально подошел официант и предложил меню, но оно не понадобилось, так как заказан был только кофе.

— Здравствуй, Паша. Добрый вечер, дорогая, — обвел он нас взглядом и замолчал, как если бы приготовился слушать, что скажем в ответ.

Мы пребывали в замешательстве. Я, как только из него вышла, приветливо заулыбалась и расслабленно откинулась к спинке стула, потому что мне вдруг стало очень весело и интересно наблюдать за этими двумя мужчинами. Павел же, наоборот, подобрался и посуровел взглядом, причем не понятно было, на кого сердит был больше: на меня или своего старого знакомого, потому что глазами посверкивал на нас двоих.

— Рад тебя видеть, — еле выдавил из себя в ответ на приветствие Вячеслава.

— А ты, милая, рада меня видеть? — спросил тот меня, источая миролюбие и изображая добродушную игривость.

— Здравствуй, Слава. Какими судьбами в моем городе? Что заставило тебя бросить без присмотра свой бизнес? — особое ударение я сделала на слове «моем» городе и свой «бизнес».

— С чего ты взяла, что я что-то могу бросить без присмотра, дорогая? У меня всегда и все под контролем. Вот, и Павел может тебе подтвердить мои слова. Как, Паша, подтверждаешь?

Тот не проронил ни звука, только пристально всматривался в его лицо.

— Я тут недавно встретила Виктора. Он ничего тебе об этом не рассказывал?

— Мы с ним постоянно на связи и говорим о многом. А ты сейчас мне на что намекаешь?

— С чего ты взял, что стану говорить недомолвками? Мне это ни к чему. И сейчас прямо тебе так и скажу, что приняла извинения Виктора и твои тоже. И теперь, мне кажется, между нами с тобой не осталось нерешенных вопросов.

— Это, как посмотреть.

На этом он замолчал. Принялся с удовольствием за свой кофе, а разговор прекратил совершенно, как если бы он совсем закончился. Я тоже взяла в руки чашку и сделала из нее глоток, посматривая то на Вячеслава, то на Павла. Последнему принесли его заказ, и он, вооружившись ножом и вилкой, стал увлеченно его поглощать, по всему, и, правда, здорово изголодавшись. И так, мы все занялись делом, а за нашим столом воцарилась тишина.

Мы с Вячеславом допивали по второй чашке кофе, когда Павел закончил ужинать и тоже принялся за кофеек. На нас троих было приятно посмотреть, все тихо и мирно сосредоточились исключительно на своих чашках. У меня возникло подозрение, что эти двое и дальше продолжат тянуть время молчанием, по всему никуда не спешили, мне же завтра надо было вставать на работу, поэтому засиживаться здесь с ними не собиралась. А это значило, что тишину нарушать, предстояло именно мне.

— Ты, Слава, так и не просветил нас, по какому поводу порадовал своим присутствием в этом ресторане.

— Разве? А мне казалось, что это и так понятно…

Я уставилась на него и смотрела во все глаза, ожидая продолжения начатой фразы. Но он снова замолчал, видно, что-то там с его чашкой опять произошло, оттого и принялся с интересом ее рассматривать. Еще, возможно, что занялся гаданием на кофейной гуще, так крутил и вертел в руках остатки кофе. И я догадалась, что говорить надо было по-прежнему мне, раз и Павел принялся пристально разглядывать старинную лепнину под потолком, будто ничего важнее в тот момент не могло и быть.

— Может, кому-то и понятно, но я, определенно, не в их числе, — произнесла грустно, а для убедительности еще и вздохнула. — Вот, мы с Павлом оказались в этом ресторане потому, что он хотел рассказать мне что-то очень важное, касающееся того случая с покушением на ограбление его фирмы. Правда, Павел?

— Да. Именно так, — кивнул тот головой и, наконец, посмотрел на меня, а не на потолок.

— Да?! — Вячеслав бросил чашку на блюдце и изобразил живейший интерес к вопросу об ограблении, живее даже было некуда, прямо так и вывернулся весь в сторону Павла, начав пожирать его глазами. — И что там с тем случаем? Тебя, Паша, еще что-то обеспокоило? Не уж-то?! Откройся мне, не таись. Ты меня знаешь, для друга сделаю все.

— Спасибо тебе, конечно, но проблем никаких нет. Ничего такого, с чем бы не смог справиться сам. Нам просто надо было с Лизой поговорить. Вот и…

— О чем? О чем тебе разговаривать с моей Лизой?

— Стоп, стоп, стоп, — не смогла остаться я в стороне вопроса. — Вношу поправку, насчет слова «моя», Лиза ничья, это Марина твоя.

Меня проигнорировали, причем, оба. Уставились глаза в глаза, и стало казаться, что могли вот-вот подраться. Именно от этого подозрения в мою душу закралась паника. Вячеслава я в деле уже видела: был скор на расправу. Павел мне слабаком тоже не представлялся. Еще к месту вспомнилась пословица про рубку леса и отлетающие щепки. Поэтому быть рядом с этими двумя мужчинами мне моментально расхотелось.