7

Как выяснилось через некоторое время, мы ехали к Павлу на квартиру. Не оправдались мои предчувствия, что снова ее не увижу. Въехали в гараж, а потом поднялись на лифте, и вот уже входили в прихожую.

— Выбирай, куда пойдешь. На кухню готовить обед или в свою комнату тихо дожидаться там мужа?

Я вскинула, было, на него глаза, но натолкнулась на такой ледяной взгляд, что решила, ни к чему мне и затевать новые объяснения.

— Лучше займусь делом.

— Как знаешь. Дверь я закрыл. Ключи взял с собой. Сигнализация работает. И на моем доме нет балконов. Совсем. Ты меня поняла?

— Да.

— Я обещал передать тебя из рук в руки. А свое слово привык держать. Поэтому, давай без фокусов.

— Это Слава сказал тебе, что он мой муж, или ты сам сделал выводы?

— Я потребовал у него ответа. Все? Вопросы еще есть?

— И он сказал, что мы женаты? Или как-то иначе выразился?

— Хватит. Ты уже совсем завралась.

— Что, и про Лихого я наврала, и про ограбление той квартиры?

— Нет. Там все верно. Та история начала проясняться. Осталось совсем немного, и все разрешится.

— Ну, слава богу! Хоть этой проблемой меньше. Только не понятно тогда, что же ты не выглядишь радостным. Или так и не выяснил, кто в действительности засланный казачок?

— Выяснил. И следующий ход будет за мной. Окончательно точку еще предстоит поставить. Надеюсь, это будет моим делом.

— Удачи тебе. Ладно, я пошла на кухню. А ты куда?

— Буду в кабинете. Это вон там. Если что, крикни или зайди. А я пойду, поработаю.

— Хорошо. Тоже займусь делом. Сготовлю прощальный обед.

Как только за ним закрылась дверь, я прокралась в прихожую. Поверхностный осмотр места уже подтвердил его слова про то, что сбежать сейчас не получилось бы. На пульте устройства сигнализации мигал красный огонек. Следовало идти на кухню и ждать дальше подходящий момент. И он представился. И случилось это уже после того, как к нам подъехал Вячеслав.

Дверь ему открывал хозяин квартиры. Я была на кухне и завершала приготовления к обеду. Конечно же, вострила уши в сторону прихожей и изо всех сил напрягала слух, чтобы расслышать их разговор. Кое-что мне удалось разобрать. Одним из того была уверенность мужчин, что неприятностей от произошедшей перестрелки и нанесения ран третьим лицам можно было не ждать, и полиция до них не доберется. А если, что и случится… в общем, беспокоиться им было больше не о чем. Я разделяла их надежду на то, потому что, как ни крути, а тоже была замешана в этой истории.

— Вот, ты где.

Ко мне на кухню зашел Вячеслав. Понаблюдал за мной немного, а потом подошел и обнял. Я неловко клюнула носом ему в грудь. Его не устроило то, что не видел глаз, и приподнял мое лицо за подбородок. Оказывается, что в это время в дверях стоял Павел. Заметив хозяйский жест Славки, он хмыкнул и скрылся в бесконечном коридоре.

— Устроила ты мне встряску, — провел пальцами по овалу моего лица «муж». — Не хотелось бы еще раз все пережить. Ну, да, ладно, с этим справились. Скажи, как себя чувствуешь.

Я скосила глаза, не в силах понять, что его интересовало. Если просто мое самочувствие на данный момент, это было одно. Если снова начались абсурдные разговоры про беременность и прочую чушь, то совсем другое. Как же я устала от всех этих головоломок, кто бы знал.

— Что-то глазки опять забегали, радость моя. Что я такого спросил?

— А, а… можно мне вопрос задать?

— Конечно. Тебе вообще очень многое можно со мной творить. Неужели, ты этого еще не поняла?

— Я вот о чем… только обещай не сердиться.

— Разве я когда сердился? — на эту явную ложь мое лицо отреагировало моментально. — Ладно, это я увлекся, не надо хмуриться. Спрашивай. На любой вопрос отвечу.

— Ты его убил? — сказала и тут же об этом пожалела, ну, что была за дура, никогда не жить мне спокойно. — Прости, прости.

— Лихого? — он и бровью не повел. — Нет. Оставил в живых. Может и зря. Во всяком случае, он во всех своих грехах теперь сознался и получит за них по полной программе. Помнишь, что я тебе обещал перед тем, как нам расстаться?

— Нет, — хоть и рисковала его расстроить, но не могла ничего с собой поделать, я же им всем уже сто раз повторяла, что Елизавета Гаева всегда говорила правду. — Напомни.

— Неважно это сейчас, — тихо засмеялся и приник к моим губам.

Я и забыла, как он целуется. Обмякла вся в его руках и только силилась отстраниться. К действительности нас вернул сигнал духовки.

— Что, обед готов? — в дверях опять стоял Павел и был злее некуда. — Есть хочу! Садимся за стол.

— Я все приготовила, а вы ешьте.

— Куда ты? — без охоты разжал объятия Вячеслав. — Присаживайся рядом.

— Нет. Не хочу. И не могу я. Ты должен меня понять. Сегодня пообедаете без моего общества. — Попятилась на выход из кухни, но там мне загораживал проход Павел.

— Повезло тебе с хозяйкой. Готовит выше всех похвал. Так, когда, ты сказал, вы поженились?

— Ты чего мне допрос устраиваешь? То орал, что голоден очень, а то…

— И все же. Как долго женаты? Она, вот, утверждала, что не просто не замужем, а даже и парня не имеет.

Павел все же прошел к столу и сел на стул. А я в это время выскользнула с кухни в коридор. Оттуда сразу в прихожую, посмотреть на охранный блок. Когда увидела, что сигнализация отключена, а в дверном замке торчал ключ, чуть не лишилась чувств от такого везения. Но совсем рядом были мужские голоса, и я слышала, как продолжалась разборка на кухне.

— Я же сказал, что она моя женщина. Это одно и то же. Уже ничего не изменить… Вопрос времени… У нас будет настоящая семья…. Ты меня знаешь.

Это последнее, что услышала из их разговора, прикрывая бесшумно за собой дверь. Во мне все ликовало. Мало того, что удалось покинуть квартиру, так я еще и разжилась деньгами. На тумбочке рядом с входной дверью обнаружила тысячную купюру и прихватила ее с собой. Может, кто и посчитал бы это воровством, но у меня было другое мнение. Я искренно верила, что имела право на вознаграждение за предупреждение преступления. И совесть моя осталась чиста.

Итак, мне удалось сбежать из квартиры. Но не из этого дома. Надо было еще выбраться на улицу из подъезда, оснащенного камерами наблюдения и охраной на входе-выходе. В лифт решила не садиться. Спускалась по лестнице. Окно на втором этаже выходило на козырек над подъездом. Я его открыла и выбралась на воздух. Потом легла на край и подтянула себя к нему так, чтобы немного свеситься вниз и понаблюдать за охранниками.

Мне продолжало везти. В парадное входила молодая мамочка с коляской и с младенцем на руках. Мужчина в форме предложил ей свою помощь и занялся входной дверью, а потом еще и коляской, зацепившейся колесом за косяк. Мне хватило этой заминки, чтобы неслышно спуститься с другого бока козырька, оттуда, где меня не могли наблюдать, через стекла дверей. Все произошло очень быстро. Я даже не успела удивиться той ловкости, что обнаружила у себя при спуске. Спрыгнула на землю и моментально юркнула за туи, что росли неподалеку. Там посидела с минуту. Уняла участившееся, было, дыхание и пульс, и только после этого продолжила бегство.

Препятствия мне еще встретились. Например, перелезала через два забора. Один был ажурной металлической кованной оградой, что обрамляла двор дома Павла. Второй забор выглядел проще, сплошь состоял из простой арматуры, но был много выше. Он принадлежал детскому саду, ворота которого к тому времени были уже закрыты на замок. Видно, детей разобрали, вот все и закрыли. Пришлось лезть через забор. Чтобы не привлекать к себе внимания, выбрала дальний угол. А он граничил с платной стоянкой. Оказавшись среди припаркованных автомобилей, деловито зашагала на выход. Сторож, хоть и покосился в мою сторону, но задерживать не стал, ни словом, ни делом. Наверное, без машины я ему была не интересна.

Оказавшись рядом с оживленной улицей, я снова остановилась, чтобы перевести дыхание. Все оттого, что новая волна радости от свободы накрыла с головой. Потом было проще. Увидела остановку общественного транспорта, к ней подошел автобус, не разбираясь с маршрутом, просто села на него и поехала подальше отсюда. На конечной вышла. Побродила немного между домами и поспрашивала граждан о том, как от них можно было добраться до какого-нибудь загородного водоема, но чтобы недалеко, чтобы успела искупаться там до темноты. Так я узнала, где останавливался автобус, следующий в соседнюю область.

В нем я уже расположилась с комфортом. Удобно сидела в мягком кресле, причем, одна в ряду, ела купленный на остановке бублик и запивала его минеральной водой. Ничего вкуснее, казалось тогда, есть не приходилось. Я ехала, крутила головой в разные стороны, посматривала в окно и улыбалась. Просто так, не могла сдержать улыбки, она сама прилепилась к губам и не хотела их покидать. Возможно, это было нервное. Не знала. Мне просто было хорошо, как еще никогда не бывало. Я ехала домой.

Мой проезд был оплачен до последней остановки. В конце пути, не заметила как, заснула. Кондуктор меня разбудила и указала на выход. Зябко ежась со сна, я спустилась со ступеней и оказалась в ночи. Одна стояла на пустой площади. Тускло светили редкие фонари. Ветер перекатывал по асфальту обрывки каких-то бумаг. Обхватила себя за плечи и побрела, куда глаза смотрели. И снова меня поджидала удача. Я забрела на вокзал.

У крайней платформы стояла электричка. Покрутившись рядом, обнаружила табло. На нем светился маршрут поезда. Последний населенный пункт, чуть не довел меня до инфаркта, так заколотилось сердце. Этот город был расположен на границе Московской области. Знала точно. И теперь ноги сами понесли меня к электричке.

В ней горел свет, и двери были открыты. Следуя вдоль состава, стала засматривать в окна и изучать обстановку в вагонах. В первом заметила троих мужиков, и зайти испугалась. Во втором и третьем по ходу никого не было, и мне это тоже не понравилось. А вот в следующем вагоне обнаружила молодую пару. Парень обнимал девушку за плечи, прижимал к себе и что-то шептал на ушко. Она ему улыбалась, а иногда заливалась смехом. Эти попутчики мне понравились, и я вошла в вагон. Села в уголке, сжалась в комок и принялась ждать, когда состав тронется.

И вот, мы уже ехали. За окном мелькали тени деревьев, сонные платформы, иногда можно было различить деревни или поселки, но светящихся окон в домах становилось все меньше и меньше. Парень с девушкой увлеченно целовались. Я сначала улыбалась, глядя на них, но потом мне сделалось грустно наблюдать чужое счастье. Ни к месту вспомнился недавний поцелуй Славки. Погнала прочь эти воспоминания, но они никак не хотели меня оставлять. Я заерзала недовольно на скамейке, стараясь отвлечь себя на виды за окном. Только там совсем нечего стало рассматривать, одна темнота и отражения ламп вагона. И тогда мне удалось уговорить себя немного поспать.

Проснулась я оттого, что приложилась лбом о стекло окна. Все потому, что состав резко останавливался и пошел рывками. Парня и девушки видно не было. Значит, вышли раньше, когда я спала. В переговорном устройстве раздалось шипение и хрипы, а потом и голос, сообщивший, что прибыли в конечный пункт маршрута и следовало освободить вагоны, не забыв своих вещей. Я вышла налегке. То есть, совсем без ничего. Даже от бублика ничего не осталось к тому моменту, а воду допила еще перед тем, как сесть в поезд.

Было свежо. Пожалуй, холоднее, чем в предыдущем городе. Очень захотелось спрятаться от ветра, но не могла представить, куда. Вокруг все спало. Палатки и закусочные не работали. Попробовала зайти в здание вокзала, но вовремя притормозила, заметив там полицейский патруль. У меня не было документов и уверенности, что найду понимание и покой у стражей порядка, тоже не было. Поэтому попятилась и поспешила развернуться в сторону виднеющихся жилых домов. Добрела до ближайшего из них. Обошла подъезд за подъездом, в поисках открытой двери. Здесь меня ждало разочарование. Зато в следующем дворе обнаружила дверь со сломанным кодовым замком, вошла в подъезд и поднялась вверх на несколько этажей. Там облюбовала себе подоконник и постаралась разместиться на нем в ожидании утра.

Я задремала, прямо там, на подоконнике. Разбудил меня непонятный лязг, раздавшийся со стороны близких железнодорожных путей. Решила, что там уже возобновилось движение и пошла на выход. Только ближайшего состава на Москву пришлось ждать еще целый час.

В родном дворе я оказалась только во второй половине дня. Уставшая до чертиков. Поднималась по ступеням и грезила горячей ванной и мягкой постелью. Перед дверью соседки, у которой оставляла запасной комплект ключей, чуть не уснула стоя, пока нажимала и нажимала на кнопку звонка.

— Вот, черт! Неужели, уехала все же на дачу? Только этого не хватало.

Собралась развернуться и уйти ни с чем, так и не дождавшись соседки, как за спиной раздался ее голос.

— Лиза? Тебе чего?

— Добрый день. Мне бы ключи.

— А я-то, при чем? — она искренно мне удивлялась. — У меня их нет. Как ты их забрала последний раз, так больше мне и не давала.

— Как это?! — теперь пришел мой черед удивиться. — Я же их всегда вам оставляла, на случай, если мама неожиданно приедет. Она же не приехала? Так ведь?

— Мне про это ничего не известно. Маму твою давно не видела. А вот ты, заходила около двух недель назад и ключи забрала.

— Как это?

— Обыкновенно. Сказала, что они тебе нужны, я и отдала.

— Зачем нужны были? — недоумевала я, не веря еще, что получить связку ключей не получится.

— А сейчас зачем?

— Свои потеряла.

— Вот и две недели назад сказала, что потеряла. Я тебя встретила у подъезда. Ты там маялась на лавочке. Мы разговорились, и тогда выяснилось, что у тебя нет ключей от квартиры. Выходит, что снова. Рассеянная ты стала, Елизавета. Что делать станешь? Петровича вызывать?

— Наверное, — развернулась и потопала на улицу.

Там плюхнулась на ту самую лавку, о которой только что говорили, и принялась с тоской осматривать такие близкие и все же недоступные окна собственной квартиры. Окна кухни и спальни встретили мой взгляд открытыми форточками, а на балконе и вовсе увидела полностью открытую дверь.

— Что за черт?! Я все закрывала!

Могла не верить собственным глазам, и все же факт оставался фактом.

— Ничего не понимаю!

И тут в голову пришла совершенно шальная мысль. В смысле, это она две недели назад показалась бы такой, а теперь была не лишена смысла.

— Что, если влезть?!

Я жила на втором этаже. Моя лоджия и соседская, что подо мной, застеклены не были и решеток не имели. При теперешних моих навыках, дело сложным не представлялось. Решения принимать быстро, тоже теперь научилась. Поэтому не раздумывала. Подошла, ухватилась, подтянулась, встала на парапет, снова ухватилась и подтянулась, перепрыгнула за парапет. Вот и все! Ничего сложного.

Но в гостиную я вошла крадучись. От всего пережитого у меня развилось какое-то новое чувство. Точно стала ближе к природе и, как дикий зверь, научилась чувствовать опасность. Интуиция или еще как иначе называлось, не знала точно, но оно сейчас вопило во мне во всю и предупреждало об опасности. Оттого и была настороже.

Переступила порог. Встала и осмотрелась. Что-то было не так. Что конкретно, не понимала. Но уверенность крепла. Сам дух комнаты изменился. Все предметы мебели и прочая мелочевка были прежними. Только стояли не так. Не шкаф и диван, а те, что мельче: стулья, кресла, журнальный стол. На нем я обнаружила бокал из-под вина. Взяла в руку, осмотрела и понюхала. В нем недавно было красное вино. На ободке следы от помады. Я ею пользовалась крайне редко, но такой яркий цвет купить никогда бы не решилась. И вообще, не привыкла за собой оставлять немытую посуду. Дальше стало еще интереснее.

На кресле заметила брошенное женское белье. Потянула за лямку и приподняла в воздух бюстгальтер. Однако! Это была совершенно легкомысленная вещь. Я не была синим чулком, но все же… Однако! И это сверх секси мне никак не могло принадлежать. Тогда спрашивалось, откуда оно здесь взялось? В моей квартире!

Мне показалось, или в коридоре, и правда, послышались шаги? Только этого не хватало, быть застигнутой врасплох в собственной квартире. Прокралась к двери, ведущей в коридор, и тихонько ее приоткрыла. Никого. На мысках прошла в кухню. Тоже пусто. Развернулась и направилась к спальне. Только подошла к ней, как дверь туалета одновременно со звуком спускаемой в бачке воды распахнулась, и на пороге возник мужчина. В костюме Адама. То есть, абсолютно голый.

От неожиданности я вздрогнула всем телом и, помимо воли, совершенно неприлично посмотрела прямо на его мужское достоинство. Оно было спящим. А я ойкнула и перевела взгляд на хозяина предмета.

— Киска моя, дай ему отдохнуть, — он заметил мой первоначальный взгляд. — И мне тоже. Хоть немного. И еще меня мучает жажда. Вчера мы с тобой все же переборщили с выпивкой.

Босой, он прошлепал на кухню мимо меня и устремился к чайнику. Пил прямо из носика. Я покосилась на кувшин, в котором обычно держала питьевую воду. Тот был пуст. Стакана, что всегда был поблизости, не обнаружила вовсе.

— А что это ты оделась? — мужик оторвался на секунду от чайника. — Еще полно времени. Быстренько скидывай вещички и снова прыгай в постель. Я сейчас снова буду в форме. Одно мгновение, моя киска.

Я попятилась, делая вид, что возвращалась. А сама взяла и прикрыла дверь в кухню. Потому что собиралась тайком заглянуть в собственную спальню, и этому голышу ни к чему было это видеть. Дверь не скрипнула, за что ей от меня было большое спасибо. Обычно раньше она издавала самые разные и громкие звуки при открывании и закрывании, все руки не доходили смазать петли. Увиденное меня не поразило, хотя и могло бы, если бы уже не догадалась, кого там увижу. Да, там был мой двойник. Как тесен мир!

Чтобы осмыслить ситуацию до конца, мне надо было время. Поэтому я отправилась снова в гостиную, сообразив, что там смогу побыть одна. Но при моем отступлении, все же, раздался предательский скрип, еле успела скрыться за дверью.

— Костик! Ты где? Константин, долго тебя ждать?

— Иду уже, киса!

Я успела опуститься на диван, когда по коридору снова прошлепали босые ноги. А по громкому противному скрипу двери легко можно было понять, что Костик зашел в спальню. Впрочем, это было понятно не только по этому звуку, следом послышались и другие.

Мне захотелось заткнуть уши. Еще так и подмывало громко заорать. Сама не знала, что. В итоге я немного всплакнула. Но только совсем чуть-чуть. Потом вытерла слезы кулаком и призвала себя к решительным действиям. Нельзя было распускаться, этим себе было не помочь. Решение вызвать полицию отмела сразу. Без паспорта с ними всегда было трудно объясняться. А тут еще никак не могла отделаться от мысли, что голый мужик мне кого-то очень напоминал. Кого?! Ну, очень на кого-то похож. Мы с ним, определенно, были знакомы. Я догадывалась, что меня сбивало с толку его голое тело. Вот, как бы на нем было хоть что-нибудь из одежды. Я постаралась мысленно его приодеть. Получилось. В полицейскую форму. Точно! Вспомнила! И имя! Костик. Константин Николаевич. Наш участковый. Вот, это да! Значит, надо было полагаться только на себя. Никакой полиции. Хватит в моем доме и этого типа.

Мигом поднялась и стала пристально осматривать гостиную. Метр за метром, шаг за шагом. Ничего интересного не увидела. По всему, эта веселая парочка гостиную не жаловала. Основным местом их обитания была спальня и кухня. Решила продолжить исследования в другом квадрате. Выбрала коридор. На мой взгляд, это было в тот момент безопасно. Особенно если судить по вскрикам и стонам, доносящимся из соседней комнаты. Любовники были заняты.

Я, тем временем, принялась осматриваться прихожую. Там меня ждала удача. Под зеркалом стояла дамская сумка. Не моя, Маринкина. Но я нисколько не постеснялась залезть в нее с головой. Там царил хаос, почти как и в моей сумке. Поэтому смутить меня не смог. Я деловито там все перевернула и выудила на свет связку ключей и паспорт. Назад не вернула. Решила утащить в гостиную и там рассмотреть получше. Что и сделала. Снова уселась на диване и открыла страницы документа. Глазам своим поверить не могла! Это был мой паспорт. С его страницы на меня смотрела моя собственная фотография.

— Ясно, что ничего не ясно. Ладно. Это выясню. А где же ее собственный паспорт тогда?

Я снова направилась в коридор и оттуда в прихожую. Опять полезла в сумку. Но сколько еще там не лазила, больше ничего интересного не нашла. А там еще поняла, что любовная игра заканчивалась и те двое в любой момент могли выйти из спальни. Решила больше не рисковать и убраться в гостиную, давшую мне убежище.

— Киска, вот теперь времени, и правда, в обрез. Давай, марш в душ и быстро одеваться, иначе опоздаем. Или ты передумала идти в кино?

— Еще чего! Я тебя два дня уговаривала.

— Тогда надо спешить.

Я сидела и слушала, как они собирались. И наконец, дождалась. Хлопок входной двери подтвердил, что осталась в квартире одна.

— Слава богу! — подняла глаза к потолку. — Все получилось.

И так. Эти двое убрались из моей квартиры. Маринка взяла с собой сумку и не проверила, все ли там на месте. В итоге, лишилась моего паспорта и ключей от моей квартиры. Пока все было отлично. Замок на двери английский, захлопни дверь и иди себе, куда угодно. Они так и сделали. Но это не значило, что не вернутся. Выходило, к визиту надо было готовиться.

— Господи! Снова одни нервы!

Очень хотелось принять ванну и завалиться спать, не просыпаться часов, этак, двадцать. Но смогла позволить себе только водные процедуры. И то, только душ. Вышла из ванной комнаты я посвежевшая и полная решимости отстоять свои права на жилище и личную жизнь.

— С чего начать?

Глаза натолкнулись на беспорядок, оставленный теми двумя. С этим надо было что-то делать. Я грязь и хаос не терпела в принципе, а тут еще было явное посягательство на мою личную зону обитания. И с этим не могла смириться никак. Засучила рукава, образно, конечно, потому что на тот момент была в свежей маячке и шортах, и приступила к уборке. Простые действия не отвлекали от размышлений. Поэтому помимо подметания, мытья и расстановки предметов, успела наметить план действий на тот момент, когда вражья сила подступит к моим дверям. В голове все складывалось просто замечательно. Только я теперь понимала, что это не фильм вам смотреть, «Один дома», например. Следовало подготовить себя и к неожиданностям. Поэтому я быстрее закончила с наведением порядка и присела на диван, чтобы обдумать все тщательнее.

Смех Маринки застал меня за закрыванием форточек на кухне и в спальне. Входную дверь к тому моменту уже заперла на все имеющиеся замки и еще на засов. Осторожно выскользнула на балкон, так, чтобы меня не могли заметить снизу, и пристроилась в углу за выступом, понаблюдать, что происходило перед подъездом.

Мой двойник и ее возлюбленный Костик приближались. Шли в обнимку, неспешно, о чем-то переговаривались, временами посмеивались. По всему, настроение у них было хорошим. Рядом с лавкой они остановились совсем. Константин привлек к себе Маринку и принялся целовать. Она отвечала ему, но при этом игралась и извивалась, как если бы хотела ему препятствовать.

— Артистка!

Еще я отметила в ней поразительную гибкость. Тело ее больше походило на струящуюся по ветру легкую ленту, и будто вовсе было без костей.

— Конечно! Столько по форточкам лазить! Аферистка!

И тут она подняла голову вверх. Подозревала, что ее внимание сконцентрировалось на закрытых форточках. А по некоторым переменам в движениях и позе, даже уверилась, что она напряглась и стала подозрительно обшаривать глазами окна и балкон.

— А куда смотрит наша полиция? — в моей груди тревожно забилось сердце.

Костик, он же наш местный участковый, смотрел исключительно на свою соблазнительницу, поглаживал ей плечико и что-то шептал на ушко.

— Да, крепко она тебя взяла в оборот, старший лейтенант. Совсем мозги промыла.

Я попыталась угадать, что будет дальше. Не станут же они там ночевать. Скоро сдвинутся с места, и куда тогда пойдут? Если ко мне, то надо собираться с силами для моральной и психологической борьбы. О физической расправе думать не хотелось вовсе, и еще очень рассчитывала на крепость родной двери и замков.

— О, ля, ля! — этот возглас сорвался с моих губ еле слышно, как если бы прошелестел пролетающий мимо осенний лист.

Но Маринка, похоже, уловила его, снова подняла голову к балкону и, не отрываясь, стала смотреть в мою сторону. Я понимала, что видеть меня не могла, только мне все равно сделалось не по себе.

— Надо решаться. А там посмотрю…

Взяла и сделала шаг к парапету, как раз, оказалась на освещенном пятачке. Встала и подняла руку, как если бы в приветствии. На секунду наши глаза встретились. То есть, я не могла все хорошо рассмотреть, как и она меня, но между нами произошел контакт. Что-то вроде легкого прикосновения, или незримой нити, но что-то было. Мне показалось, или и в самом деле Маринка вздрогнула.

— Киса, ты замерзла? Пошли скорее домой, если так.

— Нет, Костик, — она с усилием оторвала от меня взгляд и перевела глаза на мужчину. — Сегодня ты пойдешь к себе. Тебе завтра на работу, рано вставать.

— Понял. Ты решила отдохнуть от меня, любовь моя. А может, я стану сегодня совсем тихим, и мы с тобой…

— Нет. Встретимся завтра. Это уже совсем скоро. Не успеешь оглянуться, или соскучиться. И твоя мама будет рада, что ты ночуешь дома. Мне бы хотелось, чтобы между нами установились добрые отношения. Как ты считаешь?

— Конечно. Я тоже этого хочу. Ты ей понравилась. И вообще, все у нас будет хорошо.

— Вот и отлично. Иди уже. Поцелуй меня еще раз на прощание и иди.

Я тенью скользнула в комнату и плотно прикрыла за собой балконную дверь. Еще и проверила, насколько плотно, чтобы Маринка не смогла застигнуть меня врасплох, надумав прибегнуть к своим привычкам, лазить в окна. Потом прошла и села в кресло, собираясь подождать ее ответных действий. Они не заставили себя ждать. Но не со стороны балкона. Она позвонила мне в дверь. Посидев немного и выждав несколько минут, все же поднялась и пошла в прихожую. В дверном глазке четко увидела женскую фигуру. Маринка не пряталась. Привалилась спиной к подъездной стене и терпеливо ждала, пока не открою. Я не спешила. Еще раз взвесила все за и против, прислушалась к своим ощущениям и только тогда стала крутить ключ в замке.

Дверь приоткрыла совсем чуть-чуть, оставив ее на цепочке. На мой взгляд, это была не лишняя предосторожность. Выглянула на площадку и стала молча наблюдать, что же будет дальше.

— Привет. Вот ты и вернулась, и я знала, что так и будет. И все равно, все произошло как-то вдруг. Ты меня впустишь?

— Не вижу причины.

— Понятно. Сердишься на меня. Только я не виновата.

— Да, что ты?!! — от удивленного возмущения чуть не поперхнулась.

— Я тебе все объясню. Но не разговаривать же через цепочку. Впусти меня, пожалуйста.

— Перебьешься.

— Ты мне не веришь?

— А ты как думаешь?!

— Может быть, что мы сестры, а ты так со мной поступаешь!

— Еще чего не хватало!

— Взгляни, как мы похожи. Это неспроста. Твоя мама, то есть, может быть, наша, ничего тебе не рассказывала?

— Выкинь подобные мысли из головы сразу. Моя мама не такая.

— Конечно. Мать-это святое. А у меня ее не было. Совсем. Я детдомовская. Долго приставала к нянькам и воспитательницам, и они все говорили, что я отказная. Меня родили и оставили в роддоме.

— Ко мне это не имеет отношения и к моей матери тоже.

— Тогда почему мы так похожи? Смотри, просто вылитые. Говорю с тобой, и мурашки по коже. Все, кажется, что беседую со своим отражением. Разве такое может быть, если совсем нет родственных связей?

— Ты завладела моей квартирой. Пользовалась моим паспортом. Уже за это стоит обвинить тебя и сдать полиции.

— Я могу все тебе подробно рассказать…

— А я стану тебе верить?

— Хочешь, верь, хочешь, не верь, но они сами упали мне в руки. Честно!

— Какое интересное слово «честность»! — фыркнула ей в ответ.

— Ключи дала соседка. Паспорт принес участковый. Можешь у них самих спросить.

— Допустим, мне в руки попадают чужие ключи. Думаешь, я стану ими пользоваться или верну назад?

— Мы разные. С этим не стану спорить. У тебя было совсем другое детство. Поэтому тебе не придет в голову воспользоваться чужим. У тебя есть свое. А мне негде было переночевать… И потом, я не сразу ими воспользовалась. Сначала долго сидела на лавке у подъезда и ждала хозяев. Только глубокой ночью, когда окна так и не зажглись, решилась войти.

— И сколько ты уже здесь живешь? Две недели? Может, нам зажить вместе? Славно так все получится! К тебе сюда станет приходить участковый, а я буду работать и таскать в семью деньги. Или ты тоже станешь «работать»? В Москве ведь полно форточек.

— Злость плохой советчик. Тебе надо немного остыть. Потом сможешь на все посмотреть другими глазами. Я бы тебе все рассказала…

— Какими, твоими? Я тебе уже все сказала. Не верю тебе. Ни одному слову. Ты авантюристка, жулик и прохиндейка. Уходи и не вынуждай меня вызывать полицию.

— Беда в том, что мне некуда идти. Денег осталось совсем немного, паспорта нет, а в городе надо задержаться еще на неделю. Очень надо. Позарез.

— У меня сейчас сердце разорвется от жалости. Попрошайничеством не пробовала заниматься? У тебя бы получилось. Тебе всегда бы подавали, уверена.

— Вот, ты как… А я тебе еще помогала…

— Это ты сейчас о чем? В чем была помощь?

— Ну, как же! Звонила тут ваш завуч, попала на меня, конечно. Просила не отказать в просьбе. А я решила тебя не подводить, откликнулась, одним словом.

— Что? Какая просьба?! Ты зачем трубку снимала? Кто тебе позволил?

— Никто. Я по инерции ее схватила. Зазвонил телефон, я была рядом и трубку подняла.

— С ума сойти! Что ты еще натворила?

— И не натворила… Я в твою школу сходила. Вам там мебель привезли. Вот я и проследила, чтобы сгрузили все, что надо, и расставили по кабинетам, куда надо. У твоего класса теперь будет все самое лучшее. Я позаботилась.

— Это завуч так велела?

— Отчасти. Должна же и я была проявить инициативу. Получилось все очень даже славно.

— С этим ясно. Значит, еще и на работе могут быть разборки. Понятно.

— А тебя там уважают. И дети тебя любят.

— Не подлизывайся, не выйдет.

— Я так просто говорю. Там мальчик прибегал, лопоухий такой. Все рядом крутился и в глаза засматривал.

— Кириллов. И что?

— Спрашивал, когда снова с ним заниматься буду.

— У него с русским проблемы, это точно. Я его подтягивала в свободное время. Так, значит, его семья уже в городе… Постой! Что ты сказала? Ты с ним занималась?

— Ну, да, занималась. Ты не думай, у меня с грамотностью порядок.

— Понятно.

— Слышишь, Лиза! Пусти меня, а? Я не стану тебе обузой. Помогать во всем стану.

— Я за тобой только что столько грязи вывезла! Посуда, белье, ведро не выносила…

— Исправлюсь! Честно.

— От тебя можно ждать только неприятности.

— Не согласна. Я много чего хорошего делать умею.

— Что, например?

— Э, э… ведро точно всегда стану выносить.

— Ты решила здесь насовсем поселиться, чтобы мусор выносить всегда?

— Нет. Не то. Мне только на неделю остаться надо. А потом съеду.

— Вернешься к Славке?

— Тихомирову?

— А у тебя еще Славки есть?

— Он один такой. Познакомилась? И как он тебе?

— Ты, вроде не удивилась, услышав от меня его имя? Может быть, и о моем злоключении тебе известно?

— Точно. Известно. Пусти меня, и все тебе расскажу.

У меня возникло странное ощущение, что все, что со мной недавно произошло, было не случайностью и не ошибкой. Разобраться в этой чертовщине хотелось очень. Но было страшновато. Опасалась ни сведений, которые могли мне не понравиться, а пускать в квартиру это создание.

Сейчас она выглядела несчастной и жалкой и успела зародить во мне сочувствие. Тем более что я и сама недавно скиталась без паспорта и могла понять ее проблемы. Но в памяти еще были свежи отзывы о ней тех людей, что знали ее не один день. Все они предостерегали доверять ей. Но с разумом у меня в тот момент было напряженно. Поэтому я скинула цепочку и распахнула дверь.

— Входи.

Я прошла в гостиную, Маринка шла следом. Сама села в кресло, а ей указала на диван. Она была послушна и тиха. Мы посидели, помолчали, но час был поздний, и надо было или продолжать говорить, или ложиться спать. Об этом я и сказала, предложив ей решать.

— Мне все равно. А ты, должно быть, устала. Вон, у тебя какое лицо.

— Точно, устала. Тогда ложимся, а завтра, как проснемся, так и поговорим.

Я велела ей располагаться в гостиной на диване. Сама по праву заняла свою спальню. Маринка взяла постельные принадлежности и принялась устраиваться. А я, прежде чем лечь, подумала о своей безопасности и сохранности ценных вещей. Только после того, как спрятала в надежное место документы и свои сбережения и надежно закрыла дверь в спальню, легла в кровать и, как провалившись в бездну, погрузилась в сон.

Разговор мы возобновили уже после завтрака. Причем, начали его в кухне, пока мыли и убирали посуду, а продолжили в той же гостиной, по-прежнему усевшись в кресле и на диване. Я не стала ходить вокруг да около и сразу задала те вопросы, которые меня интересовали больше всего.

— Так что ты скажешь, была ли моя встреча с Витькой и Славкой случайной?

Маринка немного помялась, рассматривая свои руки, сложенные на коленях, потянула время, одним словом. Но мой взгляд был неумолим. И как ни рисковала она лишиться крыши над головой, а ответила мне честно.

— Конечно, нет.

У меня в душе словно волна, какая поднялась, а потом опустилась, я часто задышала, и очень захотелось выругаться. Решила не сдерживаться, все-таки такое прошла и преодолела…

— Твою мать…

Пришлось еще немного посидеть и посопеть молча. Иначе, я за себя не ручалось. Мне потребовалось минут пять, чтобы совладать с эмоциями, прежде чем задала новые вопросы.

— Как ты это сделала?

Она не ответила. Только показала мне зажатый в ладони мобильный телефон и помахала им в воздухе.

— Понятно. Ты их на меня навела.

В ответ наблюдала кивок головой и горестный взгляд. Меня он не убедил. Наоборот, очень захотелось запустить в нее каким-нибудь тяжелым предметом.

— Зачем?

— Точно и не знаю, — пожала она плечами, но заметила, что моя рука потянулась к вазе, и решила подумать над своим ответом еще. — Славка, он знаешь какой? Если что обещает, обязательно своего добьется. Как танк! И он решил, что я без него пропаду. А тут еще случилась история с братом Лихого. Ну, это не совсем относится к делу и можно пропустить. Только Лихой поклялся, что мне мое легкомыслие с рук не сойдет. А его угрозы всегда чего-то да стоили. Я решила податься подальше от неприятностей. Но Тихомиров имел свой взгляд на историю. Сказал, что бегство ничего не решит. Велел вернуться в поселок и обещал приехать сам, чтобы помочь разобраться с Лихим.

— Отчего же ты не приехала? Не верила, что он тебе поможет?

— Не так. Я бы поехала, да тут появилась надежда встретиться в Москве с одним человеком. Я его уже долго искала, но без результата.

— Этот человек Крайнов? Угадала?

— Ого! А ты там зря время не теряла. Откуда такое знание вопроса?

— Догадайся.

— Витька чего сказал? Вряд ли, Славка. Он Сашку терпеть не может.

— Потому, что он твоя большая любовь?

— А это знаешь откуда?

— Это уже от Вячеслава.

— Надо же! Обычно он даже имя его произносить не желает.

— Понятно! Какому мужу понравится напоминание о сопернике?

— А вот в этом ты ничего не поняла. Не соперник он ему.

— Врешь. Я твое письмо читала. То, что было спрятано под подоконником.

— Ну и ушлая же ты девица.

— Кто бы говорил!

— Ладно. Проехали. Только ты и, правда, ничего не поняла. Чтобы разобраться, надо знать о нашем детстве. Мы трое из одного детского дома. Я и Витька одногодки, Славка старше нас на два года.

— А тебе, вообще, сколько лет? — решила заодно прояснить и этот вопрос.

— Старше тебя на три года. Еще вопросы есть? Дашь мне рассказывать или опять станешь перебивать?

— Что такого спросила?

— Ничего. Сбиваешь ты меня.

— Ладно. Не буду больше. Продолжай.

— Мы трое дружим очень давно. У нас даже что-то вроде семьи образовалось. Это когда другой нет, то начинаешь выдумывать замену, и сам потом свято в выдумку веришь. Мы вместе прошли огонь, воду и медные трубы. Всякие истории с нами случались, но дружба наша только крепла. Потом Славка окончил среднюю школу и поступил в военное училище. Видеться стали очень редко. Я тогда увлеклась акробатикой. У меня всегда были способности к физкультуре и прочему в том же духе. Случай привел меня в цирковое училище. Там я и познакомилась с Крайновым. Он ровесник Тихомирову. В то время подавал большие надежды в цирковом искусстве. У него даже был уже свой номер в программе, что шла в местном цирке. Он меня заметил, в смысле, оценил способности, и уговорил продолжить заниматься акробатикой, но уже серьезно. Только я была совсем дурочкой, придумала, что у него ко мне чувства… ты меня понимаешь. Это здорово навредило нашим деловым отношениям. Получилось, что училище я закончила успешно, но в свой номер Крайнов меня не взял.

— И что потом?

— Ничего хорошего. Славка служил далеко от нас. Общались только с помощью писем. С Витькой судьба нас тоже на время разлучила. Он закончил кулинарное училище и вкалывал поваром в какой-то забегаловке. У него была мечта открыть свой ресторан. Просто помешался на этой мысли. Мне было жалко на него смотреть. Каждую копейку откладывал, а толку все равно не было.

— Так и не открыл?

— Почему? Открыл. Не перебивай.

— Как же, открыл, если постоянно каши варит в том доме в поселке?

— Говорю, открыл! Я ему денег дала. Только деньги эти были… как тебе сказать…

— Ворованные.

— Ну, да. Меня снова угораздило попасть в переделку. Новый поворот судьбы, так сказать, произошел.

— А старый был какой?

— Цирковое училище имела в виду и еще, там, разное… Но это к делу не относится. Проехали. Вернемся к цыганскому табору. Занесло меня туда случайно.

— Ну, да. Как всегда. Все судьба у тебя виновата, а сама ты ни при чем.

— Может, мне закончить рассказ?

— Продолжай.

— Спасибо. Так, вот. У меня появились приличные деньги. Первое, что сделала, купила себе дом и его обставила.

— Это тот, где я была?

— Скорее всего, да. Я, конечно, догадываюсь, что с тобой произошло за эти две недели, но всего знать не могу. Не ясновидящая я. У меня в том поселке подруга есть. Вот от нее и имела некоторые сведения.

— Поняла. Дальше.

— Я одолжила деньги Витьке. Он брать не хотел, то, да се… Потом все же согласился. На них открыл очень неплохое кафе. Дело выгорело. Он вернул мне долг и расширил свой бизнес. Сейчас у него все хорошо.

— Да. И варит каши в твоем доме в цыганском поселке.

— Это они спасать меня приехали. Что не понятного?! У них все хорошо, а у меня одно дерьмо. Вот, они и взялись меня из него вытягивать.

— А у Славки что хорошего? Бегает с винтовкой с оптическим прицелом. Это от того, что хорошо в жизни устроился?

— Как с винтовкой? Ты, что говоришь?! Да он поклялся ее больше в руки не брать. Что у вас там случилось?

— Не могу тебе рассказать. Вот встретишься с ним как-нибудь, он сам тебе и расскажет. И не проси.

— Натворила ты там что-то, подруга.

— И не подруга я тебе. Подруг так не подставляют. Когда уже мне станет понятно, зачем ты меня им подбросила? Говори и не тяни.

— Витька узнал, что у меня проблемы. Приехал. Но разрулить ничего не получилось. Сообщил обо всем Славке.

— Почему не наоборот?

— Что наоборот?

— Мне кажется, что твой муж первым должен был знать о твоих неприятностях. Разве, нет?

— Много ты понимаешь! Витька мне много ближе… как брат. А Славка… он всегда на меня давил, воспитывал…

— Ясно. Он же тебе муж.

— Ничего ты не поняла.

— Куда мне?!

— В общем, Витька вызвал Славку. Лихой, как узнал, что тот должен вот-вот приехать, хвост поджал и сделался совсем ручным. Это нас с Витькой успокоило. А тут мне пришло сообщение, что Крайнов, Сашка то есть, готов со мной встретиться. Я долго не думала и начала собираться. Он если позовет, тянуть нельзя, так как может и передумать. И еще я знала, что Тихомиров обязательно будет против, чтобы мы встретились. Выходило, что мне надо было сматываться до того, как в поселке появится Славка. Времени было мало. Пришлось уйти по-английски.

— Надеюсь, уже скоро узнаю про себя.

— Я приехала сюда. Потому что Крайнов работает сейчас в Москве. С ним самим не встретилась, мне сказали, что он в отъезде, должен вот-вот вернуться. Надо было подождать. А у меня не было документов, и деньги стали заканчиваться. Паспорт от меня спрятал Витька, думал таким образом задержать до приезда Славки, а с деньгами сама лопухнулась: банковскую карту забыла дома, а налички взяла мало.

— Что дальше?

— Мне позвонила подруга. Та, что живет в поселке. Сказала, что Тихомиров страшно разозлился и отправился за мной. Его надо знать. Если сказал, что найдет и вернет домой, то так оно и будет. А я не могла возвратиться. У меня мечта. Понимаешь? Сплю и вижу, как снова работаю с Крайновым.

— «Работа»! Понятно. Я уже в курсе, чем ты раньше занималась. Только не представляла, что об этом можно мечтать, как ты выразилась, по ночам видеть ту «работу». Неужели о воровстве может кто-то бредить?!

— Какое воровство?! Это с Лихим и его братом было воровство. Они меня в то дерьмо втянули. А Сашка сделал шикарный номер. Он в московском цирке работает. Может, слышала что про него? Ты же москвичка?!

— Не до цирка мне было. Прошлой осенью ходили с классом на Цветной. Но не очень помню гимнастов. Мне больше номер с собачками понравился.

— Какие собачки?! И вообще, Крайнов в другом цирке выступает, в том, что на Проспекте Вернадского.

— Понятно. Тогда совсем ничего не знаю.

— И вот! Я в Москве. Александр должен со дня на день вернуться и предложить мне участие, небольшое правда, в номере, а в город прибывает Тихомиров. Идет по моему следу, что охотничий пес. Стало понятно, что встречи с Крайновым мне не видать, как своих ушей.

— Почему? Москва город большой. Здесь легко затеряться. Совсем не обязательно, что тебя нашли бы.

— Ты Славку не знаешь. И вообще, он знал, что я помчалась к Крайнову. Не допустил бы нашей встречи.

— Но почему? Если ты не воровать собралась, а в цирке работать, что в этом ужасного? Отчего бы Вячеславу не разрешить тебе заниматься любимым делом? Из ревности?

— Причем тут ревность?! С чего ему меня ревновать?

— Как же…

— Нет. Тихомирову не понравилось, что я все делала не так, как он мне велел. Это, во-первых. Переживал за меня, потому что еще помнил, как долго я восстанавливалась после прошлой травмы. И вообще, он считает, что мне грех жаловаться на жизнь, раз он все для меня так хорошо устроил.

— Ну, не знаю…

— И тут я встретила тебя.

— О! Начинается самое интересное!

— Я коротала время в сквере, что рядом с метро.

— Знаю это место. От моего дома одна остановка на автобусе.

— Да. Бывает так, что, когда у тебя полно времени и тебе нечем заняться, начинаешь слоняться туда и сюда и знакомиться с разными людьми. Просто так, от скуки. У меня так и получилось. Сидела на лавочке. Разговорилась с пожилой женщиной. Она кое-что рассказала о себе, я немного поврала, что разыскиваю родственника.

— Почему поврала?

— А? Ну, это у детдомовских часто бывает. Тебе не понять.

— И что дальше?

— Решила немного пройтись. И тогда начались непонятные вещи. Сначала рядом со мной остановилась полицейская машина, и высунувшийся из нее красивый молодой мужчина предложил подвезти, назвав Елизаветой.

— Это кто же? — округлила я глаза.

— У тебя много знакомых полицейских?

— Нет. Только и знаю, что нашего участкового.

— Он и был. Константин.

— Какой же он красивый? Обыкновенный.

— Это хорошо, что он для тебя обыкновенный, — удовлетворенно закивала Маринка мне головой. — Не хотелось бы платить тебе черной неблагодарностью…

— Сейчас ты о чем говоришь?

— Об этом потом. Дальше слушай. Я вся растерялась, когда он меня окликнул. Ты же понимаешь… я и полиция…

— Очень даже понимаю.

— Он довез меня до твоего двора. Все краснел и мямлил что-то на прощание. Потом уехал. Я огляделась и заметила кафешку, что напротив дома. Решила перекусить. Расположилась возле окна и смотрела на улицу сквозь стекло.

— Начинаю догадываться, как ты меня увидела в первый раз.

— Точно. Через окно кафе. Ты вышла со двора и направилась к остановке автобуса. У меня чуть чашка не выпала из рук от такого зрелища. Будто это я сама вышагивала по тротуару. Меня точно громом поразило.

— И что дальше? Ты стала за мной следить?

— Конечно! Чуть было не упустила сначала, потому что очень растерялась. Хорошо, что автобус не сразу подошел…

— И долго ты за мной ходила?

— Долго и не получилось. Мне на хвост сели мои друзья. В тот день, когда ты собралась съездить искупаться на озеро, за мной следил Витька.

— Вот оно что?! Вот, почему он сел со мной в электричку! А ты, значит, все это видела… и не стала ему мешать обманываться… Или специально все подстроила?!

— Не настолько я умная. Как ни неприятно это сознавать, но с соображением у меня не очень. В смысле, нормально, но не так остро, как, скажем, у Тихомирова. Он вычислил меня уже на второй день своего приезда в Москву.

— Такой сообразительный, что спутал меня со своей женой?

— Он что, долго обманывался, скажешь? Я рассчитывала на день или два. И то, только из-за такого абсолютного сходства. Потом еще ему надо было загладить перед тобой вину. Он у нас совестливый.

— Не заметила. Мы об одном и том же типе говорим?

— Странно. Так вот, допускала, что у меня будет, в общей сложности, дня три-четыре форы. А получилось, что Славка обо мне забыл вовсе. Прошло две недели, и появилась ты.

— Появилась! Да я выбиралась всеми способами, и что только не пережила… А оказалось, что поплатилась уже только из-за того, что природа посмеялась надо мной и послала двойника.

— Чудеса!

— Я бы это назвала иначе. Только дала зарок не употреблять больше ругательных слов.

— Это правильно. Учительнице это не к лицу.

— А скажи-ка, Марина, что ты здесь успела натворить? С чем еще мне придется столкнуться в будущем?

— Ничего особенного, — сделала она кристальные глаза, но я теперь видела ее насквозь, оттого и свела брови у переносицы. — Сейчас честно тебе все расскажу, и ты решишь, стоит ли чего опасаться.

— Сделай милость.

— Сначала поясню, как ко мне попали твои ключи, — она удобнее расположилась на диване, приготовившись вещать мне до самого вечера, по-видимому.

— Это я знаю. Соседка тебя увидела и сама их отдала. А ты взяла и в дом вошла, и стала там жить.

— В общем, да, так.

— А паспорт как у тебя мой оказался?

— О, это совершенно романтическая история! — закатила она глаза к потолку.

— Везет же кому-то. А у меня была сплошная проза. Один придурок в электричке отнял паспорт и выкинул его в окно.

— Славка?

— Нет. Витька.

— Ты, наверное, очень долго не хотела быть Мариной?

— Точно. Никак не желала отказываться от собственного имени.

— Я его еще прошлый раз этим фокусом утомила. Представляю, как он разозлился.

— Не то слово! А у тебя еще много было таких историй?

— Достаточно. Но к тебе они не относились.

— Это как посмотреть…

— Так тебе интересно, каким образом я получила твое удостоверение? Тогда слушай. Через три дня, как ты уехала на электричке… Что ты морщишься? Ну, извини, что напоминаю о неприятном… В дверь позвонили, я открыла, на пороге стоял красавец участковый. Весь такой скромный. Вежливо мне говорит, что беспокоит по делу. Оказалось, что какой-то мальчик нашел недалеко от железнодорожного полотна чужой паспорт. Его бабушка оказалась женщиной сердобольной. Решила позаботиться о том, чтобы документ нашел свою хозяйку. Так вышло, что паспорт оказался у участкового, а он воспользовался случаем, чтобы лично навестить девушку, к которой питал светлые чувства.

— Что он питал?

— Виды он на тебя имел! Не поняла? Вот, господь послал двойника. Глаз он на тебя положил! Теперь ясно? Что же так таращишься-то?!

— Так ведь, я же вас видела… там, в спальне…

— И что? Нет, ты что, подсматривала?!

— Надо больно… Только и так все ясно было. Не хватало мне еще…

— Мне он понравился. И тогда, и потом. Только он думал, что был с тобой.

— Где был?

— Нет, где-то ты сообразительная и хватаешь все на лету, а где-то…

— Он был в спальне с тобой, а думает… Что, и сейчас?! Ты же с ним… Уму не постижимо!

— Тут все вышло очень грустно. Правда. Верь мне. Сначала я решила поиграться. Так все забавно получалось. Он был влюблен, но очень робок. Мне приглянулся сразу. Ты отбыла на электричке. Ох, извини! Это я зря сказала. Но к Костику меня вдруг потянуло. Дай, думаю, сделаю себе и парню приятное.

— Сделала?

— Да. Мы с ним уже неделю вместе. Вчера познакомил меня со своей мамой.

— Тебя или меня?

— Извини. Тебя. Не знаю, что и делать. Он такой славный, замуж зовет.

— А ты? Пойдешь за него?

— Пойду.

— Ты же замужем!

— Разведусь.

— Все так просто?

— Нет. Но я от своего счастья отказываться не собираюсь.

— А, Тихомиров?

— Что, Тихомиров?

— С ним как быть? Может, он не захочет дать тебе развод?

— Если поймет, что это то, чего именно хочу, что мой избранник человек хороший, то обязательно даст развод.

— Выходит, что так сильно тебя любит? И ты от него откажешься? Такие чувства в наше время редко бывают, а ты…

— Мне Костик стал дорог. Даже странно, как. Будто и не я стала вовсе. Он меня всю переменил. Такой заботливый, нежный, внимательный. Говорит, что у него к одной ко мне такие чувства.

— А у тебя?

— Сказала же, он меня переменил. Я буду ему верна. Мне больше никто не нужен будет, только он.

— Ясно.

— Что тебе ясно? Все очень плохо! Это он тебе предложение сделал, а не мне. Как теперь быть?

— Причем здесь я? Это ты с ним была, а не я. На меня он только издали смотрел, и еще здоровались иногда, когда во дворе случайно встречались.

— Он маме про меня сказал, что я учительница.

— С этим хуже. Хотя, никогда не поздно учиться, а с грамотностью, как сама сказала, у тебя полный порядок. Дерзай! Чего не сделаешь, ради любимого! Вот только с цирком придется завязать.

— Издеваешься, да?

— Зачем? Решаю твои проблемы. У меня своих-то мало.

— Понятно. Что же мне теперь делать?

— Раньше думать надо было. А у тебя все так: сначала сделаешь, а потом думаешь.

— С этим не могу спорить. Что есть, то есть. И все же, делать-то что?

— Тебе решать. Я здесь никаким боком. Или ты хочешь, чтобы я за него пошла? А что? Могу. Ты говоришь, заботливый? Это мне подходит.

— Не шути так. У меня чувства, а ты…

— А к Тихомирову у тебя чувств не было?

— Были, но другие, он мне друг и как брат.

— С братьями постель не делят. Всем известно, что с мужьями спят, так что…

— У нас с ним все было не так. Да ты и сама поняла, что это странный был брак. Ведь, поняла же?

— Что ты имеешь в виду? Обыкновенный он у вас.

— То есть?! — вытаращила она на меня глаза, да так, что мне сделалось не по себе. — Ты с ним… он тебя имел что ли? Нет, правда? Покраснела! Ничего себе! Вот, Славка дает! Поверить не могу.

— А как ты себе представляла? Если он вернул домой жену, то, что между ними должно было произойти? Так что извини, но я спала с твоим мужем. И не раз. Как тебе такое?

— Офигеть! А подробнее?

— Это вряд ли. Потому что очень личное.

— Ты кого там изображала? У меня от тебя голова пошла кругом. Что же у вас произошло на самом деле? Говори, давай.

— Они приняли меня за тебя.

— Это понятно. Попробовали бы усомниться, это при твоей-то внешности и комплекции. Но потом ты заговорила, и они должны были насторожиться.

— Я не просто заговорила. Я им все объяснила: как мое имя, где живу, кем работаю.

— А они?

— Злились и не верили.

— Это могло быть. Я их часто обманывала. Они привыкли уже мне не доверять. Что потом?

— Обидно стало. И я расплакалась. Еще и от страха.

— Это было зря. Мои слезы их особенно нервировали последнее время.

— Что же было делать? У меня вышло само собой.

— Понятно, что само собой. Только на них мои слезы перестали действовать уже давно.

— И он меня ударил.

— Кто?

— Твой муж. А я не удержалась на ногах и упала. Да не просто, а с края платформы. Стукнулась головой и потеряла сознание.

— Тут они точно должны были понять, что ты не я.

— Они задумались. Глубоко. Но тут поднялась суета вокруг моего падения с платформы. Меня подхватили, уложили в машину и отвезли в тот дом.

— В мой?

— Наверное. А он не ваш общий? Имею в виду…

— Нет. Только мой. Славка живет отдельно. Ты это должна была понять, раз была там. Тебя в какую комнату определили?

— От входа справа вторая дверь. На окне занавеска в цветочек.

— Это моя. Ты же не дура, должна была понять, что комната чисто женская.

— В шкафу были и мужские вещи. Я видела.

— Откуда они там? — почесала она кончик носа. — А, а! Точно. Колька два месяца назад у меня жил с неделю где-то. Могли после него остаться.

— Все интереснее и интереснее!

— И мне тоже. И что дальше? Славка устроился с тобой в одной кровати?

— Я говорила ему, чтобы убирался в другую комнату, но он остался. Чихать он хотел на мои возражения.

— Похоже на него. Всегда лишь себя слышит. Только к тебе подбирался не с проста, проверял он тебя. А ты что, открыла ему объятия?

— С ума сошла?! Мне ночью совсем плохо сделалось, и он за мной ухаживал.

— Хорошо, приболела ты. А потом, приставал?

— Я долго болела. Не до приставаний ему было.

— Так, когда же ты узнала, какой у нас брак: настоящий или нет?

— Много позже. Уже после того, как они меня взяли на дело.

— Что такое «дело»? Куда они тебя взяли?

— На работу твою. Мы втроем какой-то сейф брали. Только я не знала, что это воровство. Все произошло очень неожиданно.

— Кто сейф брал? Ничего не понимаю.

— Брал Виктор. А Вячеслав меня на крышу провел и в воздуховод засунул.

— Ничего не путаешь? Этого не может быть. Ну, просто никак.

— Ничего себе, никак… а я все ребра себе чуть не переломала.

— Офигеть! Поверить не могу. Что же у вас там творилось? Мне теперь так интересно! Позвонить, что ли? Узнать у этих придурков, чем с тобой занимались?

— Только попробуй! Если еще раз их на меня наведешь… я не знаю, что с тобой сделаю.

— Хорошо, хорошо. Не расходись. Уяснила я. Про тебя молчать буду. Так что дальше то происходило?

— Так получилось, что я стала с ними заодно. Невольно, а стала. Деваться мне некуда было. А тут еще приехал какой-то бегемот, с хитрющими такими глазами. И стал меня, как прощупывать, я подозревала, что должен был разрешить сомнения: я это была или ты. Уразумела, кто это был?

— Называл тебя «махонька моя»? В братья набивался? Тогда поняла, кто это. Таких знакомых лучше никому не иметь. Этот тип из моего самого темного прошлого. А что Витька со Славкой, как отреагировали?

— Я и сама смекнула, что дело пахло жареным. Пораскинула мозгами и решила, что мне лучше побыстрее стать Маринкой, то есть тобой. Этот тип меня всерьез напугал, да и про сейф не стоило забывать. Я же не знала, как у вас там принято поступать с ненужными свидетелями.

— Ну, это ты уж очень расфантазировалась… а там не знаю…

— В тот же вечер я взяла на себя твою роль, то есть имя. А к нему еще прилагался муж.

— Вот дает! Подсуетился, значит. И как он тебе? Высший класс, да?

— Это мы опустим. Такие вещи я не обсуждаю ни с кем.

— Да ладно тебе… я же по-доброму.

— Там еще вот что было. Мои странности в поведении они приписали беременности. Так что, ты у нас теперь на третьем месяце.

— Ни фига себе… Выходит, ты мне тоже жизнь подпортила. Мужа увела, матерью сделала.

— Не все тебе другим пакостить! Должна же и сама иногда от жизни получать тумаки.

— Эх, милая, у меня их знаешь, сколько было? Пальцев на руках не хватит загибать. Да еще таких, что… Ладно, не будем о грустном. Что дальше-то было?

— А потом приехал Крайнов.

— И ты молчала? С этого и надо было начинать.

— Все твои беды от огромного эгоизма! Только собственные интересы волнуют.

— Как ты не понимаешь, вся эта история, и твоя и моя, вышла из-за него.

— А может, все же, из-за тебя? Причем здесь этот человек? Он предложил тебе работать с ним вместе. А ты все бросила: друзей, врагов, старые и наболевшие проблемы. И сломя голову, кинулась к нему. Что это было? Страсть? Тоска по былому чувству? Или просто твое легкомыслие?

— Думаешь, ты уже меня изучила? Да я сама себя порой не понимаю, а ты хочешь, понаблюдав за моей жизнью две недели, все рассортировать и разложить по полочкам. Вряд ли это получится. Я не смогла в себе разобраться. Просто почувствовала потребность действовать. Взяла и приехала на его зов.

— Так, так. Приехала на зов. А час назад говорила, что спала и видела работать в цирке.

— Это тоже. Тут все важно. Не получается одно от другого взять и отделить.

— Хорошо. А как же Константин? Помнится, ты замуж за него собиралась.

— Ох, собиралась. И не отказываюсь от своего слова. Костик такой нежный, такой заботливый…

— Это я уже слышала.

— Я бы с радостью за него пошла, хоть прямо сейчас. Только сама себе все испортила. Как теперь объяснить ему, что я не Елизавета, а Марина? И не учительница, а артистка цирка?

— Опять врать собралась? Ну, какая ты артистка? Это же только твои мечты.

— А вот и нет! Мы с Сашкой уже виделись и обо всем договорились. Я с завтрашнего дня приступаю к репетициям. Как тебе такая новость? А через неделю тренировок он обещал дать окончательный ответ, подхожу ли ему. Только я если чего захочу… упорная, одним словом. Свято верю, что непременно получу это место.

— Но ты же понимаешь, что тебе необходимо будет объясниться с Костиком. И прояснить придется не только вопрос о профессии и роде деятельности.

— Ясно, что надо. Я ему обязательно во всем сознаюсь. Только не сразу же выкладывать всю подноготную. Это может обернуться против меня. Мне бы постепенно превращаться в Марину. Как думаешь, это возможно?

— Подготовить его хочешь?

— Что-то вроде этого.

— Наверное, это правильно. Я, на твоем месте, тоже так сделала бы.

— Спасибо тебе.

— За что?

— За понимание, и вообще, за поддержку.

— Так, так. Скажу тебе сразу, чтобы между нами не возникло недопонимания, что я против того, чтобы ты тут у меня надолго и прочно обосновалась У тебя своя жизнь, а у меня своя.

— Это я и так знала. Могла и не говорить. Через неделю моя судьба обязательно решится. Или я перееду жить к Костику, или мне дадут комнату в общежитии, в любом случае освобожу твою жилплощадь.

— Надеюсь, что освободишь. Только отчего-то подозреваю, что могут и еще быть варианты, из-за которых мы расстанемся.

— Что имеешь в виду? Тихомирова?

— Например, его. А там, кто тебя знает…

— В любом случае, время еще есть. Неделя-это приличный срок. Поживем-увидим.

— Да. И сидеть, сложа руки, мы не будем.

— Что ты сейчас имела в виду?

— То, что тебе предстоит засучить рукава и сделать в квартире генеральную уборку. Это будет твоей платой за проживание. Я решила, что чистоту в доме будешь поддерживать именно ты, в свободное от репетиций время. Вчера вечером немного прибралась, но это все не то, так что, вперед.

— Меня этим не напугать. Думаешь, я не привыкла трудиться? Ошибаешься. Такой здесь порядок наведу, что не узнаешь квартиры.

— Это, может быть, и лишнее. Мне было бы достаточно, чтобы все вещи оставались на своих местах и чистыми. Чтобы нигде не было бы пыли и твоих личных вещей в неположенных местах. Это сможешь устроить?

— Легко.

— Тогда, вперед.

— А ты, куда?

— В магазин. Надо купить продукты. Еще зайду приобрету себе новый мобильный телефон. Своего-то я лишилась вместе с пляжной сумкой и прочими вещами, что были со мной в день поездки на озеро. Потом вернусь, и станем готовить ужин. Обед мы с тобой за разговорами пропустили.

— Ты это… Лиза, просьба у меня к тебе есть. — Маринка притащилась за мной в прихожую и топталась рядом, наблюдая за тем, как меняла тапки на босоножки. — Если нечаянно встретишь Костика, не спеши вываливать на него правду-матку. Я бы хотела сама с ним сначала поговорить.

— У меня вообще нет желания с ним общаться. И уж точно, предпочитаю, чтобы вы сами между собой разобрались. А если он набросится на меня с ласками прямо на улице, без моего на то желания? Я, ведь, заметила, какой он оказался темпераментный, и такая ситуация вполне могла бы теперь случиться. Что мне делать тогда?

— Не допустить, чтобы случилась. Мне кажется, что это тебе по силам.

— Ясно. Обниматься и целоваться мне с ним нельзя. Усвоила, — подморгнула ей и вышла за дверь.