6

— Будешь мне перечить, запру в чулане. Серьезно. У нас здесь есть маленькая комната без окон, где наша уборщица хранит швабры и ведра.

— А по какому праву, ты меня вообще задерживаешь? — уперла я руки в бока. — Что я такого сделала? Объясни, пожалуйста.

— Проникла в мой кабинет, например.

— И свидетели есть? — сощурила на него глаза.

— Вместе с подельниками посягала на мое добро.

— Ничего подобного. Я тебе сигнализировала, что затевается черное дело. Протянула руку помощи, так сказать. А ты помог мне: накормил, напоил и спать уложил. Все это по доброй воле. Пожалел несчастную девушку, попавшую по чистой случайности в неприятную историю.

— Это какую? Случайно забрела на крышу, не нашла с нее выхода и спустилась по веревке на чужой балкон? И спутала форточку с входной дверью? А может, мне еще и премию тебе вручить, за разоблачение шайки преступников, грабящих сейфы в офисах компаний? Как, хочешь премию?

— Конечно, хочу. Потому что действительно тебе помогла. Хоть ты и не хочешь в этом сейчас сознаться. Сделай я так, как мне велели грабители, ты бы сейчас сидел в полиции и писал заявление о пропаже… Что там у тебя должно было пропасть из сейфа?

— Не твоего ума дело.

— А мне всего и надо-то, только билет до Москвы.

— Эту тему, помнится, мы уже успели обсудить.

— Хочу домой!

— А в тюрьму?

— Нет у меня такого желания. И повода там оказаться не вижу. Я ничего не сделала. Если бы меня кто в чем обвинил… Но меня никто и ни в чем…

— Вот явится мой сотрудник сегодня вечером из командировки, тогда сразу тебе будет и «кто», и «в чем». Уразумела? Тогда сиди и молчи, и не отвлекай меня больше.

— Вот, значит, как?! — мне сделалось очень обидно и грустно все это слышать.

Уразуметь-то я уразумела, только не знала, что с этим делать. Выходило, что я зря расслабилась и надеялась на этого типа. А с виду производил впечатление добродушного такого мужчины… Переночевать в своем доме позволил, сыром кормил…

— Подлый змей! — пробубнила себе под нос так, чтобы никто больше не услышал. — Надо от него сматываться.

— Не понял. Что ты там сказала?

Этот субъект вострил уши и очень пристально всматривался в мое лицо. Оказывается, что он зорко следил за мной поверх экрана ноутбука. И, слава богу, что не умел читать по губам, иначе погорела бы я сейчас за свою несдержанность. Или умел? Определенно, с ним не стоило расслабляться.

— Я жду, — в его голосе добавилось строгости.

— Чего?

— Ответа, разумеется.

— Ах, ответа… Я сказала, что никому в наше время нельзя довериться.

— Это точно, — хмыкнул он, но продолжал сверлить меня взглядом, как если бы хотел еще чего услышать.

— А я твоему сотруднику, тебе и в полиции скажу, что очутилась в этом городе случайно. Что является чистой правдой в действительности. Заявлю, что у меня украли документы. И это тоже правда. Тебя знать не знаю. Встретила на улице, допустим, что перед входом в это здание. Вчера поздно вечером. Обратилась за помощью…

— Не выйдет!

— Почему?

— Тебя видела Алина.

— Очень даже выйдет!.. Встретила тебя. Обратилась. А ты воспользовался моим безвыходным положением, как оказалось. Пригласил к себе переночевать. Я наивно решила, что желал мне помочь… А ты хотел воспользоваться доверчивостью. Обманул, одним словом. Но дома оказалась твоя Алина…

— Ловко. Так ты учительница или нет? У меня снова возникли сомнения.

— А у меня сомнения, что… — тут вовремя вспомнила, что надо было быть сдержаннее и не выбалтывать этому скользкому типу свои соображения, ведь чуть было не сказала, что оставаться с ним и дальше неразумно.

— Что, что?

— Ничего.

— И все же?!

— Ну, сознайся же, что у тебя ничего на меня нет. Только мои личные слова, которые к делу не пришьешь. Что стоят высказывания такого Недоразумения?.. Но я себе не враг. Если и наболтала на себя когда, то в состоянии повышенной нервозности на тот момент.

— У моего сотрудника пропали ключи от сейфа. Не без твоей помощи.

— Кто сказал? Я точно ничего об этом не знаю. Может быть они на месте? Может, он их, где потерял? Тогда ему стоит быть более внимательным и осмотрительным. Но я-то здесь причем?

— Вот, как ты заговорила…

— А мы, разве, о чем-то ранее беседовали? Не помню. И вообще. Спасибо тебе, Павел. Но мне пора.

Я поднялась из кресла, поправила на себе футболку и решительно направилась на выход.

— Стой. Ты куда?

Он резво вскочил с места и перекрыл мне путь к двери.

— Засиделась я у тебя. От работы отвлекаю. А при том, мне давно пора уезжать домой.

— Остановись, дуреха, — ухватил он меня за плечи, не давая пройти ни на шаг. — Я пошутил.

— Очень весело получилось. Только я подобный юмор не жалую. И вообще, мне все надоело: и этот город, и кабинет твой, и ты сам. Убери руки и прощай.

— А если не пущу? Что сделаешь?

— Сейчас как заору!

— Не глупи. Здесь моя территория. Как решу, так и будет.

— Хочешь узнать, на что я способна? Хорошо. А, а, а!

— Цыц! — зажал он мне рот одной рукой, чтобы не орала, другой прижал к углу рядом с дверью.

В этот момент она и открылась. На пороге возник Семен Иванович, начальник службы безопасности и большой любитель строгих костюмов. Встал, как вкопанный, округлил на нас глаза и готов был провалиться сквозь землю.

— Я стучал, — только и смог, что промямлить.

— Паша, отпусти меня. Я — девушка строгих правил, а не… — решила воспользоваться ситуацией и укрепить мысли Семена Ивановича, что помешал начальнику соблазнять девчушку, как только у меня появилась возможность снова говорить.

Жаль только, что ненадолго. Мне снова зажали рот рукой. Пришлось ее куснуть.

— Ай! Ненормальная какая-то!

— Как раз, самая, что ни есть, нормальная. Нечего руки распускать. Нахал! Пусти меня!

— Стоять!

— Вот еще!

— Ах, ты!

— Пусти! Я стану сейчас кричать.

— Сидеть, я сказал! — вынул меня рывком из угла и чуть не кинул в свое директорское кресло. — Не доставай меня!

— Павел Григорьевич, вот мое донесение. Я его здесь на столе оставлю, — сказал, сделал и юркнул за дверь, только его и видели.

— Чего ты хотела этим добиться? — навис надо мной Павел Григорьевич в сильнейшем гневе. — Я же тебе ясно сказал, что это моя территория. Да, застань он нас вон на том диване в самой экзотической позе, только извинился бы и вышел, и не сказал бы об этом никому ни слова.

— В самом деле? Как интересно. А что, уже было такое?

— Не твоего ума дело.

— Понятно.

— Вставай! И пошли, — снова сгреб меня и поставил на ноги, но выпустил из рук всего на минуту.

Как только дотянулся до бумаги, оставленной начальником службы безопасности, и, бегло прочитав ее, сунул в карман брюк, так снова ухватил меня за руку и принудил идти за ним.

— Куда мы? — попыталась я притормозить в людном коридоре, прикидывая, что бы такое предпринять для своего освобождения от чужой воли.

— Только попробуй выкинуть что-нибудь сейчас. И орать не смей, — как угадал мои намерения. — Или моментально узнаешь, какой я страшный в гневе. Не веришь? Пошли назад в кабинет, и я тебе докажу свои слова.

— Не надо. Я смолчу, — решила, что на улице у меня будет больше шансов улизнуть от него, нежели, если останусь с ним наедине в его владениях. — Только прошу учесть, что ты совершаешь надо мной насилие, и оно наказуемо. Нельзя заставлять другого человека следовать за собой принудительно, не имеешь права. И тем более удерживать рядом с собой, если…

— Замолчи! Мы уже в лифте. Здесь только мы. А мне все это совершенно не интересно.

Пришлось заткнуться. Но молчать долго было выше моих сил.

— Мне больно. Отпусти руку. Отпусти, говорю! Синяк же будет.

— Одним больше — не велика разница, — прорычал в ответ, но хватку ослабил.

— Негодяй!

— Авантюристка мелкая!

От последних его слов на некоторое время впала в задумчивость. Не могла никак понять, что он имел в виду. Что я мелкая пакостница или, что комплекция моя была мелкой? Очнулась от раздумий уже в его машине, пристегнутая ремнем безопасности.

— Можешь мне не верить, а я действительно учительница. И когда я смогу, наконец, это доказать, тебе будет очень стыдно, что так поступал со мной.

— Как?

— Что?

— Как поступал? Что такого ужасного я сделал?

Мы уже выезжали на улицу из подземного гаража, и я принялась вертеть головой в разных направлениях, стараясь хоть немного ориентироваться, вдруг это пригодилось бы на будущее.

— Нет, не надо делать вид, что правда целиком на твоей стороне. Не верю, что ты не понимаешь, что я — жертва обстоятельств.

— Понимаю, — огорошил он меня своим согласием.

— Паша! — подпрыгнула я на месте. — Я — учительница, преподаю в начальной школе. И еще я…

— Верю. Теперь тебе стало легче?

— Конечно. Это очень важно для меня. Ты даже не представляешь…

— И что это тебе дает? Думаешь, что сможешь моментально оказаться в своем доме, в квартире, заниматься обычными делами, как если бы ничего и не произошло?

— Ты хочешь сказать, что все равно не отпустишь меня домой? — на последнем слове я уже всхлипывала.

— А вот этого не надо! Не люблю я этого.

— Этого никто не любит, — размазывала я слезы по щекам. — Думаешь, мне нравится реветь? Все происходит помимо моей воли. Я так надеялась. Думала, что стоит только доказать… Господи, что же делать?

— Помогать мне, конечно. А я должен обязательно вычислить своего врага. Ведь затаился же у меня под носом и ждет момента, чтобы напакостить, а может и еще хуже, чтобы развалить все, что я создал.

— Пойми, нечем мне тебе помочь. Ничего я больше не знаю. Правда, хотела бы облегчить тебе жизнь, но нет у меня таких возможностей. А вот ты мог бы помочь мне, если поучаствовал бы в возвращении домой. Там я буду в безопасности, а здесь мне постоянно что-то угрожает. Пожалуйста, верь.

— Приехали.

— Что?

— Я сказал, что мы уже приехали. Вот тот самый двор, где живет мой сотрудник. Тебе знакомо это место?

— Кажется, что нет.

— Не спеши с выводами. Присмотрись.

— Не узнаю здесь ничего. Тогда все происходило ночью.

— А ты постарайся.

— Не получается.

— Хочешь сказать, что это другой и двор, и дом?

— Не совсем. Просто у меня нет никаких ориентиров. А дворов много похожих. Сам представь, что случайно забрел в незнакомый район с типовыми застройками. Ты пьян, а…

— Ты была пьяной?!

— Нет, не понимаешь ты, о чем я тебе говорю. Мое состояние было таким… таким для меня необычным. Чтобы ты понял, каково мне было, я и сказала, чтобы ты представил, будто пьян.

— Хорошо, и что дальше?

— Я мало что видела тогда. Они вели меня, как бесчувственную тащили за собой. Саму квартиру я смогу, наверное, узнать. Ну, занавеску там, письменный стол помню, на нем еще ножичек лежал очень примечательный такой. Я им еще попыталась пилить веревку, за которую меня Лихой дергал, заставляя поторопиться открыть им дверь.

— И ты открыла.

— Ты меня осуждаешь за это? А у меня не было выхода. Правда. Я попробовала позвонить в полицию. Там, около двери, нашла телефонный аппарат. Набрала номер. А они стали спрашивать адрес, которого никак не могла знать. Меня, наверное, приняли за ненормальную и пригрозили наказанием. За телефонное хулиганство.

— Понятно. Придется ждать, когда хозяин вернется из командировки.

— А дальше, что? Он вернется. Мы сможем войти к нему в дом. Например, подтвердится, что это та самая квартира. Что потом?

— Семен Иванович хорошо знает свое дело, не беспокойся. И он уже действует. Только откуда нам знать, что ты говоришь правду. Даже твое утверждение, что ключи похищены, пока не подтверждено.

— Тебя послушать, так я себя просто оговорила. А мои синяки и ссадины оттого, что неудачно упала накануне. И силуэт моего преследователя на твоем балконе нам мог всего лишь померещиться. Так?

— Согласись, что все очень странно. Ты свалилась мне на голову и забила тревогу. Кроме слов, твоего израненного тела и крадущейся тени за окном мне нечего предъявить моим врагам. Но тревогу ты во мне пробудила. Если начну решительно действовать, то могу наломать много дров, а могу и опередить злые козни. Так что мне предпринять? Хороший вопрос?

— Это очень сложно для меня. У меня и так голова травмирована недавно была, а тут еще такие загадки. Меня уволь от их разгадывания.

— Недоразумение, и есть! Тебя используют в чужой игре. А как? Для чего ты им нужна?

— Говорю же, мне велели спуститься и открыть балконную дверь. Лихой не смог бы пролезть в форточку. Для этого понадобилась я. Они никак не могли знать, что веревка была мной подпилена в одном месте, что она перетрется, и я останусь сама по себе. А я сама от себя не ожидала такой прыти, что стану перелезать на высоте на соседние балконы и доберусь до чужой открытой двери. Все произошло случайно, или по воле судьбы.

— Ты не стала бы рисковать, если бы не отчаяние. А Маринка? Та девушка, с кем тебя спутали. Она как? Насколько понял, ей вполне по силам разные трюки и трудные физические упражнения.

— Думаешь, они делали ставку на ее силы и возможности? Но тогда не смогу ответить, как она поступила бы в той ситуации. Я ее совсем не знаю.

— И что мне с тобой делать, горе мое? Только молчи! — опередил он слова, готовые сорваться у меня с языка. — Нельзя отправлять тебя сейчас домой. Можешь и не доехать. Тогда твоя безвременная кончина ляжет на мою совесть. Выходит, что придется таскать тебя везде за собой, пока хоть немного все не прояснится. Или запереть тебя в каком-то надежном месте. Надо будет подумать. Ладно. Я это решу. А сейчас отправимся обедать. Какую кухню предпочитаешь, Горе Луковое?

— А без обидных прозвищ никак нельзя?

— Пока не получается, извини.

— Тогда, не пойду я с тобой в ресторан и в кафе не пойду.

— Привыкла к банкам с солеными огурцами? Только у меня в доме и солений нет. Там только пустой холодильник.

— Поехали в магазин. Должен же кто-то сделать покупки. Разживемся продуктами, привезем к тебе домой. Твоя жена потеплеет к тебе, а там, может быть, и на меня посмотрит с милостью.

— Это вряд ли. Алина не любит готовить. И соперниц никогда не жаловала.

— Не смеши меня, какая я ей соперница. Недоразумение! А сготовлю я сама. Надо же свой хлеб отрабатывать. Так как? Подходит тебе такой вариант?

— Вот уж не уверен… Кто тебя знает…

— Думаешь, отравить могу?

— Это вряд ли, я тебе первой попробовать дам. Ладно. Поехали.

Когда мы ввалились в квартиру, увешанные пакетами с провизией, в прихожей сразу же натолкнулись на Алину. Ее гневный взгляд адресовался только Павлу. Меня не удостоила вниманием совсем, как если бы я была бесплотным духом. Поэтому ее недовольный выпад целиком пришелся на него. Вот тебе, и удалось мне воссоединить и сплотить семью! А как все хорошо было в моих мыслях: заполнить им холодильник, сготовить много вкусного, дружно сесть за стол, выпить бутылочку вина за непринужденной беседой. Да! Все пошло как-то не так.

А в итоге не получилось ничего хорошего. Первые же слова Алины вывели Павла из себя. В результате: сумки брошены в прихожей, а эти двое ушли ругаться в одну из ближайших комнат. Пришлось мне по очереди перетащить все пакеты на кухню и, закрыв дверь, чтобы меньше слышать их брань, в гордом одиночестве приступить к готовке. И все равно, не смотря на мою занятость и плотно прикрытую дверь на кухню, могла иногда различать отдельные моменты ссоры. В основном до меня доносился голос Алины.

— Только не говори, что от тебя ничего не зависит. Это просто неслыханно, чтобы так оно и было… Еще не случалось такого, чтобы ты приводил своих девок в дом… Как ты так можешь… Почему она здесь?.. И я должна этому верить?

Ох, как мне все это не нравилось, но поделать ничего не могла. Ведь, говорила же ему, чтобы отправил меня домой. Так нет! Все норовил сделать по-своему. Наплел мне с три короба про опасность, ответственность и прочее. А мог бы просто, по тихому и тайно, дать кому поручение отвезти меня на вокзал. И сейчас не ругался бы с женой. Нет, отчасти, была правда в ее словах. Про их личные взаимоотношения не могла ничего знать, потому и судить не бралась, а вот меня он зря в дом притащил.

У меня сработал звуковой сигнал готовности на духовке, когда их голоса совсем смолкли в квартире. И я порадовалась, что разборка закончилась, и сможем приступить к ужину, не дожидаясь, когда все остынет. Вынула противень с румяным запеченным мясом. Накрыла стол и принялась посматривать на дверь, когда они появятся на кухне. Но никто не шел. Тогда решила помыть несколько грязных тарелок в мойке, раз время было. И только, когда и с этим закончила, на кухню вошел Павел.

— У тебя здесь, надеюсь, ужин готов? Не то поколочу, так ты меня достала.

— Э, э! Ты ничего не спутал? Я тебя достала?

— Кто же еще?! Есть, уже, давай.

— Ладно. Садись. А Алина где? Надо же ее подождать. Погоди все хватать. Так нельзя! Сейчас она подойдет…

— Не подойдет. Садись и ешь.

— Как не подойдет? Почему?

— Ушла.

— Куда ушла? — но мне и не собирались отвечать. — Ты можешь толком сказать, что произошло?

— Просто ушла. И хватит об этом. Есть хочу.

— Ну, не знаю…

— Сядь! Не то…

— Ладно, ладно. Успокойся.

Я плюхнулась на стул и придвинула к себе тарелку. Ели мы в молчании и спокойствии только первые пять минут.

— А, что это мы без вина? Я же покупал, как сейчас помню. Где оно? Вон, ты и бокалы приготовила. Не порядок, надо обязательно его попробовать.

— Не хорошо это.

— Что не хорошо? Что тебе опять не так?

— Хозяйки за столом нет, а мы…

— Ну, и черт с ней, с хозяйкой. Обойдусь, не пропаду. Ты будешь вино?

— Нет. Я же сказала…

— Да понял я все, не начинай сначала. Послал же мне господь училку.

— Учительницу. Я же тебе объяснила, что не стану пить вино, когда…

— Пей, я тебе сказал! — он грозно сверкнул глазами и начал угрожающе приподниматься из-за стола. — Вот, молодец. Еще глоток давай сделай. Понравилось? — удовлетворенно хмыкнул и снова опустился на стул.

— Хорошее вино. Я, правда, не такой и знаток, но мне понравилось.

— Вот и отлично, — посверлил он меня взглядом, наблюдая за мной поверх кромки бокала. — А у тебя парень есть? Ответь мне честно.

— Зачем это тебе? — я и правда не могла взять в толк, куда это его заносит.

— А просто так ответить нельзя? Без вопросов? Просто взять и сказать. Это так сложно для тебя?

— Почему же?

— Ну, вот, опять.

— Нет у меня парня.

— А почему? Не выдерживают долго? Нравоучениями их всех замучила?

— Ешь и молчи. У тебя плохое настроение. Но я в этом не виновата. Вернее, только отчасти. Правильнее даже сказать, что ты сам всему виной.

— Я прав.

— Что? В чем прав? Не поняла тебя.

— Ты сживаешь их со свету рассуждениями и нотациями. Своих парней. Кого до смерти, наверное, заучила, а некоторым, все же удалось сбежать. Сознайся, это было так?

— Что ты несешь? Неужели вино такое пьяное оказалось? Не думала, что тебе так мало надо, чтобы настолько распустить язык.

— А сколько тебе надо выпить, чтобы расслабиться? И начать щебетать всякую милую чушь?

— Ты сейчас, что, расслабился? Это так называется?

— Никак не удается с тобой поговорить.

— Тогда давай молчать.

— Не в том я настроении, мне бы отвлечься надо…

— Еда не поможет? Ты лучше кушай.

— Готовить ты умеешь. Это точно. Мясо получилось такое, что язык проглотить можно. А салат этот из чего? Я не разобрал, но мне понравилось.

Только я решила, что мы благополучно сменили тему, как он поспешил вернуться снова к старой.

— Что же никто тебя замуж-то не взял? В чем подвох?

— Да я — ведьма. Каждую пятницу уношусь летать на помеле. Такой ответ тебе подходит?

— В этом что-то есть. С тобой и, правда, трудно. Ну, да, ладно. Давай танцевать. Сейчас организую музыку. Где тут пульт от телевизора? А, вот он. Налажу музыкальный канал. Этот подойдет? Шикарная музыка. Джо Кокер, кажется. Давай, вставай.

— Не буду я танцевать. Если желаешь, то танцуй один. А меня оставь в покое.

— Иди сюда, я сказал. Во-от! Давай, двигайся.

— Отстань. Я сказала, что не стану танцевать, и точка.

Павел пытался меня расшевелить, для этого вытащил на середину кухни и пытался мной манипулировать, держа за руку. Но я категорически не желала ему подчиниться. Отняла свою ладонь и снова опустилась на стул.

— Сознайся, что просто не умеешь танцевать. Поэтому не соглашаешься составить мне компанию. Я прав?

— Нет. Просто не хочу. И настроения у меня нет. Вот, когда доставишь меня в Москву, я с тобой станцую. Если, конечно, у тебя к тому времени еще будет желание пригласить меня на танец.

— Что, и у тебя есть сомнения, что я выдержу испытание под названием «Елизавета Гаева»?

— Слушай, это даже обидно, в конце концов. Кто тебя неволит? Сам себе голову забил всякой всячиной, вместо того, чтобы поступить просто и кардинально.

— Это я уже слышал и не раз. Взять и отпустить тебя…

— Именно. Можно это сделать по-тихому. То есть тайно, если опасаешься, что за нами следят. А? Может быть завтра, если сегодня уже поздно?

Он смотрел на меня, не отрываясь, не менее минуты, а потом рассмеялся и хохотал, чуть не до слез. Не понимала, что его так рассмешило?

— Да, — наконец перестал смеяться и снова стал серьезным. — Кому я недавно все объяснял? Никак не могу понять: ты такая умная или совсем дурочка.

— Все. Мне пора отдыхать. Посуду мой сам. С меня была готовка, на уборку не подписывалась.

Я встала и решительно направилась вон из кухни.

— Стой! — загородил он мне дорогу. — Обиделась, да?

— Что ты?! Нисколько! Просто мне пора спать. Спокойной ночи.

— Ладно тебе. Не сердись, — ухватил за руку и попытался снова усадить за стол. — Давай еще поговорим.

— У нас это плохо получается. Пусти, пожалуйста.

— А если так? — взял и коснулся губами моих губ.

— Теперь до меня начинает доходить, что ты имел в виду под словами, что тебе надо отвлечься. Предупреждаю, что это плохая идея.

— Глупости. У меня на тебя нет никаких видов. Просто было интересно, как себя поведешь. Но… училка она и есть училка. Ладно, надо, и, правда, расходиться по разным углам. Топай к себе. Спокойной ночи, Горе ты Луковое.

— И тебе спать спокойно.

В эту ночь мне не спалось. Все ворочалась, вздыхала и ломала голову над вопросом, что делать дальше. Ничего стоящего на ум не приходило. Оттого и вздыхала тяжело, и сон не шел. Только под утро на меня навалилось какое-то забытье, от которого и дальше чувствовала себя разбитой. А в себя пришла снова от громкого «эй» за дверью спальни.

— И тебе доброго утра, — пробубнила себе под нос и начала подниматься с постели.

— Что ты там ворчала только что? — Павел стоял под дверью и с интересом поглядывал на то, как я выплывала в коридор с, почти что, закрытыми глазами и на ощупь искала дверь в ванную комнату. — Видела бы ты себя сейчас, Горе Луковое! Нет, ну, умеют же некоторые выглядеть так нелепо по утрам! Тебе что, и правда, все равно, какое произведешь на меня впечатление? Сознайся же. Хоть раз скажи правду.

— Все равно. И я всегда говорю правду и ничего кроме правды. Доволен?

— Недоразумение и есть! Умывайся быстрее, я яичницу пошел жарить. Слышала?

— Не глухая.

Жевали завтрак мы в полном молчании. Только взгляды бросали друг на друга по очереди, но подолгу рассматриванием не увлекались. Когда все было съедено, я вызвалась убрать со стола и помыть посуду.

— Это могло бы и подождать, — недовольно фыркнул Павел.

— Не положено оставлять грязь в доме!

— Училка до мозга костей!

У меня не было цели демонстрировать свою чистоплотность или правильность. Быть занудой я тоже не собиралась. Просто тянула время. Помыть две тарелки и две чашки могла бы за пару минут, а потратила на это минут пятнадцать. Павел даже успел утомиться ожиданием и снова возник на пороге кухни и привалился к дверному косяку со скрещенными на груди руками и с осуждающим взглядом на недовольном лице.

— Долго еще?

— Мы куда-то торопимся? — не спеша окинула последний раз взглядом помещение.

Было предчувствие, что больше здесь никогда не появлюсь, и кто же знал, что новенького уже приготовила мне судьба. А здесь все же было вполне комфортно и спокойно. Не хотелось перемен к худшему, поэтому и не спешила покидать этот дом, не простившись.

— Куда мы сегодня? — спросила, когда уже уселись в машину. — Снова в тот двор? Я права? Твой сотрудник еще вчера поздно вечером должен был вернуться из командировки.

— Это уже ни к чему.

— Что так? А, поняла. Вы успели выяснить, что ключи у него пропали.

— Я уже говорил тебе, что догадлива?

— Говорил. Так, куда мы теперь направляемся? Только не рассказывай, что тебе надо поработать немного в офисе, а я буду там сидеть за соседним столом и играть на дурацком планшете.

— Нет. Не в офис.

— Интересно. И куда же?

— Что ты раскудахталась?! Куда, куда… Удачи не будет!

— Должна же я знать, к чему стоит подготовиться.

— А, тебе обязательно надо ко всему готовиться?

— Зубы заговариваешь, да?

— У тебя научился.

Я покосилась на его профиль. Все не могла решить, что следовало дальше ждать от этого человека. Но его сосредоточенность на дороге нисколько мне не помогла, а больше ничего не увидела. Ну, прямой нос, упрямая линия губ и волевой подбородок. Что с того?

— Посмотри на ступени перед входом в кинотеатр, — сказал он мне, когда остановил автомобиль рядом с ними. — Видишь, там стоит мужчина средних лет в светлой рубашке и брюках?

— С залысинами? Вижу. И что?

— Ты его раньше нигде не видела?

— Нет. Он мне незнаком.

— Не торопись с утверждениями. Это очень важно. Присмотрись к нему внимательнее.

— Мы так встали, что не очень-то мне и видно его лицо. Можно передвинуться чуть левее?

— Что спрашивать? Сама же видишь, что там совсем нет места.

— Тогда не спрашивай меня ни о чем. Я только его затылок сейчас наблюдаю. До этого он стоял к нам боком, но тогда ты еще не сказал, что мне следует его пристально рассматривать.

— Вот. Смотри. Он развернулся.

— Всего на пару секунд. Я не успела присмотреться.

— Черт! Как с тобой трудно.

— Извини. Только я не набивалась тебе в компанию.

— Ладно. Не дуй губы. Сосредоточься лучше. Он сейчас может еще раз повернуть, теперь в обратную сторону. Точно, смотри!

— Нет.

— Что, нет?!

— Я его не узнала. Мне кажется, что раньше мы не встречались.

— Уверена?

— Скорее, да, чем нет.

— Это что значит?

— Что мне еще надо немного за ним понаблюдать. Бывает так, что не лицо напомнит о знакомстве, а какие-нибудь жесты человека.

— Это еще что за…

— Фильмы смотрю. Детективные сериалы. Я их очень уважаю. А ты? Вот, недавно показывали, как…

— Это тебе не кино. Сосредоточься на мужике, я тебя прошу. И не трещи.

— Ладно.

Я полностью развернулась к окну со своей стороны, отвернувшись от Павла. Прильнула к спинке кресла и замерла в таком положении. Мужчина не спешил показывать мне свое лицо и жестикулировать тоже не собирался. Он вообще перестал двигаться. Встал прочно на верхней ступени лестницы и отгородился от нас развернутым журналом.

Ждать у моря погоды никогда не было моим любимым занятием. Вот и сейчас, мне быстро наскучило бездействие. Поэтому надумала предпринять небольшую вылазку. Взяла и решительно открыла дверь. Еще пара секунд, и я уже покинула машину. Окрик и угрозу сзади, попросту, пропустила мимо ушей. А схватить и задержать меня в салоне Павел не успел, так стремительно я действовала.

Моей целью было подняться по ступеням и оказаться, как можно ближе, к объекту, за которым наблюдала. Это сделать было легко. Каких-то, два раза по пять мраморных ступеней, и уже стояла рядом. Но лица по-прежнему видеть не могла, все из-за того же журнала. Пришлось обратиться с вопросом, чтобы он опустил, наконец, руки и посмотрел на меня.

— Мужчина! Не подскажете, который час?

— Что? — убрал он от лица глянцевые страницы и взглянул на меня с непониманием.

— Время подскажите, пожалуйста… Спасибо.

Я развернулась и направилась, было, к машине. Но вовремя заметила, что тот мужчина продолжал следовать за мной взглядом. Чтобы не обнаружить Павла, решила изменить направление и неспешно прошлась по тротуару. В моем понимании, была похожа на девушку, ожидающую своего парня на свидание. Перемещалась туда, сюда и отправилась в сторону небольшого сквера со скамейками. При этом боковым зрением отметила, что знакомый мне Лексус тронулся с места и последовал за мной. Всего и отошла-то на несколько десятков метров в том направлении, когда на меня из-за дерева налетел Павел. Схватил за руку, развернул и увлек рывком за широкий и шершавый ствол.

— А, ну, иди сюда! Ты что вытворяешь? Удрать хотела? Что ты ему сказала? Говори быстро! Не то…

— С ума сошел?! Пусти! Мне больно! Я только хотела его поближе рассмотреть.

— Рассмотрела? Говори!

— Да. Хорошо рассмотрела. Мы с ним не знакомы.

— Точно? А, мне показалось иначе. И ты ему что-то сказала.

— Только спросила… Который час.

— Врешь! — сверкнул он на меня глазами.

— Я никогда не вру. Сколько можно повторять? Не прижимай меня так к дереву. Больно!

— Ладно. — Павел сделал усилие и успокоился. — Пошли к машине.

— Как скажешь.

Он ухватил меня за руку и потянул в сторону мостовой. Мне не оставалось ничего, кроме того, как следовать за ним. Уже подходили к машине, когда тот мужчина, за которым недавно наблюдала, снова попал в поле моего зрения. Глаза невольно задержались на нем. И тут увидела, что он дернулся в сторону, как если бы заметил кого в толпе людей, переходящих улицу в его направлении. Я проследила за его взглядом и тихо ойкнула.

— Что? — моментально напрягся Павел.

— Там Лихой.

— Где?

— Смотри правее. Тот тип с усами…

— На цыгана похож.

— Точно. Это он и есть. Лихой.

— Стой, где стоишь!

Я подчинилась. А Павел достал телефон и набрал номер. Говорил, скорее всего, со своим начальником службы безопасности. Так мне показалось. Весь разговор длился не более минуты. Из него поняла, что тот тоже где-то здесь рядом. И еще прозвучало, что кто-то теперь у них в кармане. Дальше события начали разворачиваться очень стремительно.

По-видимому, мужчина в светлой рубашке что-то заподозрил. Он явно занервничал. Начал крутить головой в разных направлениях. Как только Лихой к нему приблизился, его словно подбросило. Что-то тому сказал и заспешил вниз по лестнице. Лихой тоже задерживаться на месте не стал. Припустил в другом направлении и попытался слиться с толпой пешеходов.

— Быстро в машину, — скомандовал мне Павел. — Нам надо за ним проследить.

Дальше началось преследование. Оказалось, что Лихого поджидала машина. Она стояла за углом на соседней улице. Он с ней поравнялся и моментально юркнул на пассажирское сиденье. Нам не удалось рассмотреть того, кто был за рулем, так быстро автомобиль тронулся с места.

— Это может быть Борода, — выдвинула я предположение.

— Разберемся.

— Мы будем их преследовать?

— Попытаемся.

Скорости, их и наша, возрастали, а вместе с ними и число нарушенных правил дорожного движения. Больше нарушали они, но мы тоже были не без греха.

— Пристегнись немедленно!

— Ой, забыла.

— Горе Луковое!

Увлекшись преследованием, мы миновали черту города. За окном замелькали деревенские домики, потом еще пошли поля и перелески.

— Ты хочешь их задержать? Скажи. Так гонишь, что точно решил догнать. А что потом? Их там двое должно быть. А ты один. Надеюсь, не думаешь, что я сумею тебе помочь? Может не стоит их и дальше преследовать? Мне страшно.

— Черт! Ты права. Увлекся гонкой.

К тому моменту он уже успел съехать с шоссе на проселочную, и мы пылили по совершенно разбитой дороге. А впереди, петляя по ней же, от нас уходила старая Нива, оставляя за собой ничуть не меньшие тучи песка и пыли. Павел поругался еще немного на свой азарт и при этом проехал вперед еще сотню метров уже по инерции. Только потом остановился. Стал осматриваться, чтобы найти удобное место для разворота. Все бы ничего, да с двух сторон от нас наблюдались преграды: очень глубокая канава и крутой берег реки. Поэтому решил проехать еще немного вперед, чтобы не сдавать задним ходом. Удобное место для разворота подвернулось за густыми кустами, спускающимися к самой воде. Только собрались это сделать, как неизвестно откуда перед нами возникла грязная Нива. Павел дернул руль, и наша машина встала поперек дороги, опасно повиснув над пропастью.

— Черт! Я идиот! Так подставиться!

— Что же будет? — пискнула я, еще не веря, что снова попаду в руки к Лихому.

А из Нивы, тем временем вышли не двое, как я предполагала, а трое мужчин. Бородатого узнала сразу, а третий мне был не знаком.

— Без глупостей, — крикнул нам Лихой. — Выходите из машины.

Павел не отрывал от них взгляда, а левой рукой попытался незаметно подтянуть к себе из-под сиденья какой-то предмет.

— Без глупостей, я сказал! Вышел и встал лицом к машине.

— Я сейчас выйду. А ты, оставайся сидеть. Заблокируй двери и ни за что их не открывай. Поняла?

— Да. А ты? Что потом?

— Разберемся. Главное, не открывай двери.

— Девка тоже пусть выходит. Меня что, плохо слышно? Вышли все, я сказал!

Мне было не до него и его злобного выкрика. Я лихорадочно жала кнопки стеклоподъемников и блокирующего двери устройства. Впопыхах нажала не на то, потом поправилась. Пока силилась разобраться, что к чему, снаружи завязалась борьба. Я видела только то, что на Павла накинулись двое, когда он не пожелал дать себя обыскать. Третий для меня как пропал, и была здорово напугана, когда он неожиданно возник рядом с моим окном.

— Ох! — только и смогла вскрикнуть, заметив, как тот ударами куска трубы по стеклу выбил его совсем. — Не надо!

Я закричала от отчаяния и боли, когда неизвестный тип вытаскивал меня за волосы из разбитого окна вон из машины. Он своего добился, а потом взял меня в тиски и приставил нож к горлу.

— Брось оружие, ты! Не то, порежу сучку на куски.

Оказывается, в руках у Павла был пистолет. Только он его не успел применить по назначению, когда я уже была в руках врага. Глянул в мою сторону коротко, помедлил несколько секунд и швырнул оружие в сторону. Тут Лихой и Борода бросились на него, как стая голодных волков на раненую жертву, и стали молча избивать. Третий бандит, что держал меня, удовлетворенно замычал и убрал нож от моего горла. Это его и сгубило. Прозвучал выстрел. Мне этот звук показался нереальным. Но понять, что это такое было не успела. На меня повалилась туша килограммов под девяносто. Я не устояла на ногах и упала на землю. Тяжелое тело придавило сверху. Особенно досталось ногам. Пока барахталась, пытаясь выбраться из-под гнета, вокруг творилось побоище.

Второй выстрел все прекратил. Пуля теперь сразила Бородатого. Тот упал как подкошенный. А Лихой замер на месте и даже руки поднял, что сдается. Хотя и не слышала, чтобы его кто-то просил об этом. И вообще, я совершенно не поняла, кто стрелял, и, похоже, в неведении оставалась не в одиночестве. Даже Павел крутил головой и пытался понять, откуда и кто стрелял. Ждать спасителя долго не пришлось. Оказывается, он действовал, прикрываясь зеленью раскидистых кустов.

— Сколько раз говорил тебе, Паша, что огнестрельное оружие существует для того, чтобы из него стрелять. Если ты со мной не согласен, то приобрети себе кастет, например. Им гораздо удобнее стучать по головам и мордам. А если уж достал пистолет, то надо и стрелять.

— Славка?! Ты… как здесь…

— Погоди. Эта туша сейчас раздавит мою маленькую. Как ты, дорогая? — Вячеслав легко сбросил с меня тяжесть и, ухватив под руки, помог подняться. — Испугалась? Но вижу, что не удивилась моему появлению.

— Все они, — кивнула я на Лихого и его подельника. — Столько раз повторяли, что ты обязательно пойдешь по нашему следу и поэтому меня надо скорее где-нибудь закопать, что мое подсознание просто обязано было впитать эту информацию.

— Вы знакомы? — насторожился Павел. — А кто-то клялся, что говорит только правду.

— Какие вопросы, такие были и ответы, — огрызнулась я, принимаясь отряхивать свою совершенно пыльную одежду.

— Что еще ты скрывала? — не хотел уняться он. — Про какой такой след ты сейчас сказала?

— Погоди, Паш. Сейчас о другом думать надо. Разве не видишь, что у нас многое еще не завершено?

— Нет, это не женщина, а…

— Тебя что сейчас волнует? — набычился на него Вячеслав. — Эта женщина? Или засланный казачок в твоей компании, и еще три бандита, тяжело раненные, заметь?

— Два! — подала я голос, не стерпев показать свои знания в арифметике. — Двое раненых. А может они… того, а?

— Вряд ли, — высказал сомнение Славка, окинув взглядом оружие в своих руках, я бы назвала его винтовкой с оптическим прицелом, если бы что-то в этом понимала.

— И все же их двое, — Не унималась я, хоть и ощущала подкатившую к горлу дурноту.

— Я так понял, что это вопрос времени, — глянул из-под лба на него Павел.

— Конечно. А ты как хотел?

— Стойте! Стойте! — заверещал Лихой и опустился на землю бесформенным кулем. — Я вам нужен! Не надо калечить или убивать! Я многое знаю и все расскажу.

— Дорогая, тебе лучше подождать меня в машине. Пойдем. А ты, присмотри тут…

Сама идти я не смогла: ноги сделались ватными, и дело было совсем не в том, что недавно мне их сильно придавили. Все мое самочувствие оставляло желать лучшего. Поэтому Вячеслав и подхватил меня под локоть, как только заметил нетвердую походку.

— Дыши глубже. Пройти надо всего ничего. Машина стоит за кустами. Тот бугай тебя не поранил? Нет? Вот и хорошо. Пришли. Где сядешь? Ключи не ищи. Все равно, они будут у меня. Поняла? Ни на шаг тебя больше не отпущу. Это и знай! А машину я заблокирую. Так надежнее будет. Договорились?

— Разумеется.

Интересно, мог ли он ожидать от меня отрицательного ответа? Что бы стал делать в таком случае? Связал бы ноги и руки?

— На что ты сердишься? По моему, это я должен сейчас тебе выговаривать. Ну, да у нас будет еще время обо всем поговорить. Я сейчас отлучусь. Но это ненадолго. Ничего не бойся. Просто посиди тихо и дождись меня.

— Хорошо.

На самом деле успокоенной себя не чувствовала. Да, из рук Лихого он меня вырвал. Но теперь я снова стала свидетельницей, теперь перестрелки. А еще был Павел со своим недоверием в мой адрес. Из первых минут их общения успела понять, что этих двоих что-то связывало. Уж знакомы были точно. Что из этого могло получиться? Было не понятно. И мысли мои все продолжали метаться между теми плохими дядьками, что лежали теперь в пыли, и недавними ночными похождениями. Было, отчего разболеться голове. И я так глубоко погрузилась в размышления, что не сразу заметила, как рядом остановилась машина Павла. Только звук разблокирования дверей вернул меня к действительности.

— Выходи, — позвал он, открыв дверь.

Я пребывала в нерешительности. Почему за мной пришел Павел?

— А Славка занят, — ответил на мой немой вопрос. — Долго ждать? Поднимайся, давай.

Павел открыл дверь шире и перекинул через меня на водительское сиденье ключи от этой Тойоты. Потом ухватил за руку и потянул за собой. Пришлось спустить ноги на землю, чтобы не упасть туда боком. Передо мной распахнулась дверь Лексуса.

— Забирайся. И не медли. Не то, сам подсажу сейчас.

Я сочла правильным не задавать вопросов. Просто подчинилась, и все. Машина тронулась моментально, как только Павел уселся за руль. И мы снова помчались. Только теперь в обратном направлении. Ехали молча. Если не считать его маленького выпада, когда снова оказались на шоссе.

— И так, ты мне врала!

Сказал он, ни к кому не обращаясь и устремив взгляд на дорогу. Я вздрогнула от звука голоса и повернула на него голову. Рассмотрела профиль. Увидела сведенные брови и сжатые губы. Злился, похоже. У меня не было сил выяснять, что снова пришло ему в голову, и толка в этом по-прежнему не видела. Мужчины играли свою игру, а я все никак не могла с нее соскочить. Оставалось только ждать. Что толку было в том, что пыталась им все объяснить, меня никто не слышал. Теперь, когда сложностей только добавилось, я дала себе совет сидеть и помалкивать.