5

Попробовала встать. Получилось, но не в полный рост. Подпол был неглубокий, может, метра полтора всего в глубину или даже меньше. Оттого, наверное, и лестницы наверх не было, только деревянный чурбан стоял прямо под люком. На нем и устроилась, придвинув к стене, чтобы можно было к ней прислониться спиной. Так и просидела до вечера, наблюдая за тем, как менялся и перемещался луч света в моем темном царстве.

Когда на улице стемнело, я уже не знала, куда себя деть. Маялась и телом, и духом. А еще очень хотелось есть. Что меня кормить и не собирались, я уже поняла. Поэтому решила о себе позаботиться сама. Еще когда можно было рассматривать припасы Серого под светом перемещающегося солнечного луча, присмотрела себе банку с овощным ассорти, а теперь нащупала ее, сняла с полки и стала колдовать над крышкой. Намаялась с ней изрядно, но своего добилась. Открыла и стала жадно поглощать маринованные огурцы, помидоры и патиссоны. Съедала все, что попадалось в руку. Ела и роняла слезы на земляной пол. Зачем расплакалась? Сама не знала. Просто так получилось.

— Эй, ты! — эти слова раздались над головой в дыре почти сразу, как только резко открылся люк.

Я вскинула голову вверх интуитивно, среагировав на звук. В глаза попал свет лампы, висящей в комнате под потолком, и я как ослепла на некоторое время. Но Лихой не стал ждать, когда приду в себя и поднимусь. Ко мне протянулась рука, ухватила за волосы и потащила вверх. Вскрикнув от боли, поспешила выпрямиться и очутиться на ногах, а потом встать на чурбан, чтобы скорее подтянуться из люка в комнату вслед за беспощадной рукой.

— Нам пора, Серый. Спасибо тебе за приют. Еще обязательно свидимся, я думаю. Так что, бывай…

— Рассчитываю на тебя, Лихой. Не хочу, чтобы хоть кто знал, что вы сегодня у меня были.

— Мы тоже забудем об этой встрече. Вот, выйдем сейчас, сядем в машину и сразу же все и забудем.

— Бывайте.

Расставание трогательным не получилось. Серый даже проводить нас не вышел. Захлопнул дверь за Бородой, шедшим последним, и больше мы его не видели. Погрузились и поехали. Рядом со мной теперь сидел Бородатый, а Лихой рулил. Мне было все равно, куда едем, как быстро и кто сидел рядом. В голове стучала мысль, что это мои последние минуты жизни, и как метроном в ускоренном темпе отсчитывал их.

Даже не заметила, когда достигли города. Очнулась только от того, что машина остановилась в темном переулке. Похоже, это был центр города, какого не знала, но была склонна думать, что находились в его административном центре. Бросив машину под раскидистым деревом, мужчины пошли по узкому тротуару вдоль домов, жавшихся друг к другу. Я, разумеется, шла рядом с ними. За поворотом перешли на другую улицу, много шире первой, и уже через пять минут достигли площади.

Выглядела она нарядно. Было много рекламы, ярко светили фонари, от витрин магазинов тоже исходил свет. Я невольно взглянула на себя и попятилась в тень. Как было показываться в таком месте? Среди нарядной публики, прогуливающейся в этот вечерний час. А я в грязных бриджах и футболке. И еще подозревала, что лицо и прическа были под стать моей одежде. Но с другой стороны, подумала, что лишняя головная боль насчет моего внешнего вида девушки подземелья, моим мучителям очень даже вовремя. Оттого и передумала прятаться за их спинами и решительно шагнула в круг света от фонаря.

— Нам не туда, — дернул меня за руку Бородатый и поволок под арку ближайшего дома.

Мы снова оказались в темноте. Колодец двора освещался только светом зажженных окон да тусклыми лампочками под козырьками нескольких подъездов. Я насчитала их пять. Лихой направился к четвертому, что был наискосок справа. Бородатый меня поволок туда же. Дергая за руку и бурча себе под нос сомнения в моей пригодности к общему делу.

— Взломали бы замок на входной двери, и дело с концом. Все ты мудришь.

— Зачем тогда было добывать ключи от сейфа и шифр замка? Тоже можно взломать. Но если все получится, как задумали, то на нас никогда никто не подумает. Вся вина ляжет на того, чьи ключи. Соображаешь?!

— А как же открытая форточка? Что на это скажешь?

— Это не наша забота. Тот, кто это все придумал, сам обо всем потом позаботится. У него будет время, пока полиция приедет на вызов. И закрыть ее по-тихому успеет и подчистить за нами, если где наследим.

— Выходит, что дело верное?

— А, ты, что думал?!

Пока они обсуждали свои воровские дела, мы дотопали до верхнего этажа жилого здания и даже успели выйти на крышу. Она граничила с соседней, а та еще с одной. Отделяли их вполне преодолимые ограждения, через которые мы и перелезли, чтобы оказаться в итоге на четвертой по счету крыше. Вот на нее попасть было немного труднее. Пришлось прыгать. Я перелетела через узкую щель и приземлилась на пол этажа ниже той поверхности, на которой недавно стояла. Хоть и прыгала не по своей воле, а по принуждению, но обошлась без новых травм. И немного порадовалась появившейся у меня ловкости.

— Давай готовиться. Время то, что надо.

— Уверен? Это именно здесь?

— Да. У меня есть ориентир. Все сходится.

К моим ногам снова упала спортивная сумка. Только теперь Борода сам достал из нее приспособление для спуска с крыши и закрепил его у меня на талии.

— Запомни, Манька! — приблизился вплотную ко мне Лихой. — Если сейчас все сделаешь чисто, я подумаю над тем, чтобы тебя отпустить. Если нет… умирать ты будешь долго и мучительно. Ты меня знаешь.

— Мы тебе руки и ноги оторвем и только потом голову, — встрял бородатый, завязывая последний узел.

Я была уверена, что мне не жить в любом случае, но обсуждать это с ними не стала. В моем мозгу звучала и многократно повторялась пословица, что спасение утопающего — дело рук самого утопающего. А эти двое, наверное, забыли, что недавно говорили о моей предрешенной участи Серому. Или они решили, что у меня отшибло память и разум после очередного тумака?

— Готова?

— Угу.

— Постараешься?

— Угу.

— Тогда, давай. Задача легкая. Спускаешься. Оказываешься на балконе. Всех и дел, что немного раскачаться и обогнуть выступающую над ним плиту. Там будет открыта фрамуга. Влезешь в нее и откроешь мне балконную дверь. Я спущусь следом за тобой. — Он достал из сумки еще трос и начал сам готовиться к спуску. — Поняла?

— Да. Могу уже спускаться?

— Борода, закрепи ее веревку, чтобы не повторить недавнюю историю. Не думаю, что станет дурить, раз хочет выжить, но на всякий случай не помешает подстраховаться.

— Хорошо. Готово.

— Я пошла.

Мой вид, полный решимости, убедил их, что горю желанием немедленно выполнить поставленную передо мной задачу. Оставалось убедить себя, что мне это по силам. Подошла к раю крыши и чуть не лишилась чувств от созерцания внизу выглядевших маленькими, точно букашки, людей, прогуливающихся группами, парами и поодиночке. С дурнотой справилась, надо было лезть.

До верхней плиты добралась, просто спрыгнув. Взяла и соскочила на нее с крыши. Приземлилась на корточки. Сразу распрямляться не стала, посидела так, отдышалась и присмотрелась.

— Вот, дура сумасшедшая! — шипел на меня сверху Борода. — А веревка тебе ни к чему? Все фокусничаешь, циркачка!

— Заглохни, придурок, — огрызнулась на него, и вроде легче стало.

Начала натягивать на себя веревку, готовясь на ней повиснуть, и затем спуститься на предполагаемый балкон. Что собиралась делать дальше, не знала. Так далеко решила не заглядывать. Мне и этого спуска за глаза хватало. Это возможно для Маньки он был легче легкого, но только не для меня. Я даже припомнить не могла, когда последний раз лазила по канату. Наверное, еще в школе это было, никак не позже. А тут все надо было проделать без подготовки, с израненными руками и с ушибленными ребрами и на высоте, сорвавшись с которой шансов выжить не было совершенно.

— Мама моя дорогая! — пискнула, как пойманная мышь и повисла над бездной.

Уже в следующую секунду поняла, что долго в таком положении не продержусь. Или мои ладони непроизвольно выпустят веревку, или веревка разрежет их до кости.

— Сейчас. Секундочку только, — сцепила я зубы.

Заставить себя сместиться вниз мне помог страх. Ведь, понимала, что терпеть боль в ладонях надолго сил не хватит. И вот я оказалась висящей над тротуаром и снующими по нему людьми где-то на высоте девятого этажа. Как раз оказалась напротив нужного балкона. Только до него надо было еще добраться. От моих ног до его парапета было сантиметров тридцать. Кто-то мог бы сказать, что это всего ничего. Для меня это показалось ужасным.

— Что эти придурки мне там говорили? Раскачаться? — простонала я, не разжимая стиснутых зубов. — Надо пробовать. Мама моя дорогая!

Чуть шевельнулась и услышала странный звук сверху. Пришлось вывернуть шею, чтобы посмотреть, откуда он мог взяться. Когда глаза обнаружили источник, меня бросило сначала в жар, а потом в холод. Дело было дрянь. Веревка была повреждена. И я вспомнила, что сама и пилила ее недавно в этом месте ножичком, надеясь освободиться от пут в той самой квартире, где Лихой добыл ключ и шифр от сейфа. Теперь же поврежденное место пришлось, как раз, на ребро бетонного выступа, и это грозило тем, что очень скоро могло перетереться совсем. А мне еще и раскачиваться надо было, если все же хотела попасть на балкон, что непременно усиливало бы трение.

— А, а, а! — начала тонко подвывать своим движениям, раскачивающим меня из стороны в сторону.

С испугу приблизиться к парапету никак не удавалось. Меня вело в разные стороны и даже иногда крутило, но все было не то, что нужно. А вот страшные звуки сверху все усиливались. Мое положение виделось мне отчаянным. И подозреваю, именно безысходность придала сил и сноровки заставить себя качаться правильно. И вот мои ноги зацепили край балкона. Радости не было конца. Но страх промахнуться и сорваться не давал разжать руки. Именно поэтому я продолжала раскачиваться и держаться за веревку, пока она окончательно не перетерлась.

На мое счастье это случилось, когда мои ноги в очередной раз оказались над балконом. Я так и рухнула на пол, держа в руках кусок троса. При падении здорово приложилась к парапету боком, ободрав с него кожу, но это было сущим пустяком по сравнению с тем, что со мной было бы, окажись сейчас за бортом. Об этом думать и не хотелось, и было некогда. Потому что в следующий момент я подняла голову и увидела сначала ноги, а потом и всего целиком спускающегося ко мне Лихого.

Мне думалось, что никакая сила не смогла бы поднять меня с пола, так и осталась бы лежать. Ан, нет! Как только заметила своего врага, так и вскочила. А потом завертелась на месте, закрутила головой и стала лихорадочно соображать, что делать, чтобы не попасть ему в руки. И тут мой взгляд зацепился за соседний балкон. Оказалось, что на этом этаже лоджии шли сплошной линией, отделенные друг от друга перегородками толщиной в пятнадцать сантиметров. При некотором старании и ловкости можно было перебраться с одной на другую. Только и надо было, что самую малость повисеть на высоте, всего-то один шаг.

Долго я не думала. Ухватилась за шершавый бетон и вскочила на узкий парапет. Один миг, и была уже по другую сторону перегородки на соседнем балконе. Конкретного плана в голове не было. Просто меня гнал вперед страх. Хотелось максимально увеличить расстояние от ненавистного врага. И я продолжила бег по балконам. Где-то на третьем заметила, как Лихой соскочил со своего троса и начал меня преследовать. Это добавило мне сил, и смогла значительно ускориться. У него же вышла какая-то заминка уже у первой перегородки, как смогла заметить боковым зрением. А мой дух при этом окреп еще больше.

Но на пятом балконе у меня включились мозги, и смогла понять, что скоро мне некуда будет бежать. Оказалась бы в тупике, если немедленно что-нибудь не придумала бы. И тут удача снова мне улыбнулась. Оказалось, что стояла рядом с открытой балконной дверью. Решила положиться на судьбу и дальше и шагнула в комнату. Дверь захлопнула за собой немедленно и только после этого осмотрелась по сторонам. И то недолго. Почти сразу продолжила действовать. В помещении горел свет. Это было очень плохо. С балкона все хорошо просматривалось, а значит, Лихой мог меня моментально здесь заметить. Первое, что пришло в голову, опустить жалюзи. На этом не остановилась, заметалась по помещению в поисках выключателя. Помня, что обычно он расположен рядом с входной дверью, кинулась в том направлении. Нашла и нажала клавишу. Темнота привела меня в победный восторг.

— Что это вы себе позволяете? — испортил все незнакомый мужской голос.

Раздался он совсем рядом, всего в нескольких шагах. Прозвучал тревожным набатом в моей душе. А в голове, как выстрел, прогремела мысль, что если нас и не видно, теперь вполне могло быть слышно, приди охота этому голосу и дальше звучать.

— Тихо. Пожалуйста, тихо, — взмолилась я шепотом.

Но соображала только то, что мне грозила смертельная опасность. Поэтому мои действия и не поддавались обычным объяснениям. И как было понять, что я, не колеблясь, устремилась на звук, и в темноте, найдя его источник, зажала незнакомцу рот. Тот не стал с этим мириться и начал отрывать мои руки от своего лица. Завязалась борьба, но длилась она недолго. В результате я оказалась сидящей у кого-то на коленях, стиснутая крепкими руками так, что не могла пошевелиться.

— Ты что, сумасшедшая?!

— Нет, — сдавленно зашептала в ответ. — Умоляю, помолчим минуту. Потом все объясню.

Только тот, на ком я в тот момент полусидела, полулежала, не собирался бездействовать, хоть и замолчал. Теперь он решил подняться, для чего и стал меня спихивать на пол. И все это, как я догадывалась, чтобы встать и зажечь свет. Допускать это было никак нельзя. Оттого и принялась ему препятствовать. Новая возня в темноте позволила протянуть еще пару минут. И то, потому, что я изо всех сил цеплялась за спинку и подлокотники кресла, в котором мы барахтались.

— Кошка дикая! — успел он меня обозвать и при этом сам шипел не меньше моего.

Я же изловчилась и вновь запечатала его губы своей ладонью, хоть сделать это было и нелегко. И все потому, что он уже вскочил с кресла и крепко встал на ноги, оказавшись значительно выше меня.

— Тихо! Вот, он!

Как раз в этот момент на балконе появилась тень. Я знала, что это был Лихой. А тот, на ком висла и хватала за лицо и руки, ничего знать и понимать не мог. Но он замер и превратился, как и я, в зрение и слух.

— Кто это был? — вернул меня к действительности мужской голос.

К тому моменту тень покинула этот балкон, перебравшись на следующий. Я же стояла, ни жива, ни мертва, опустив плечи и руки, но все еще прислушиваясь и присматриваясь.

— Мой враг.

— Уже можно зажечь лампы?

— Подождем еще немного, пожалуйста. Он может сейчас появиться снова.

— Почему?

— Что, почему? — я уселась прямо на пол, а он снова опустился в кресло.

— Почему появится снова?

— У него трос остался на балконе слева, на самом первом в ряду.

— Ничего не понимаю.

— Потом. Я все объясню потом. Обещаю. Этот человек очень опасен. И ему обязательно надо меня поймать.

— Зачем?

— Теперь уже точно, чтобы убить… Сколько там, справа, еще расположено балконов в ряду? Вы знаете?

— А должен?

— Вы же здесь работаете. Это вообще что, офис?

— В некотором роде.

— Так много там еще балконов? Два, три, больше?

— Может быть, что три. Не считал. Там территория другой фирмы.

— Тогда скоро.

— Что, скоро?

— Тихо! Возвращается. Вот он.

Тень снова появилась на балконе. Теперь справа и перемещалась налево. Около окна задержалась. Мне сделалось так жутко, что усидеть не смогла, начала приподниматься и нечаянно схватила того, кто сидел в кресле, за руку. Наверное, я ее сжала в страхе, потому что почувствовала, как мужчина напрягся.

— Не бойтесь. Он не может вас видеть и открыть дверь или окно тоже не сможет.

— Уходит, — выдохнула я, еще не веря в свое спасение.

— Уже можно зажечь свет?

— Я бы просила вас еще немного посидеть в темноте. Мне все кажется, что он может вернуться. Тот тип, имею в виду. Вы его не знаете, а я уверена, что ни перед чем не остановится, чтобы убрать свидетелей.

— Свидетелей чего?

— Это неважно, опасно, и все. Что вам стоит еще немного посидеть в темноте?

— Убедили. Я посижу. Но я считаю, что вы должны мне все объяснить. Иначе…

— Что иначе? — насторожилась я. — Сдадите меня полиции?

— Тоже вариант, конечно. Но сначала мне хотелось бы вас выслушать. Отчего-то ваш голос настроил меня вполне миролюбиво. Возможно даже, что захочу вам и дальше помочь. Вы же не станете отрицать, что уже оказал вам немалую услугу? Так, ведь?

— Конечно, не стану! Спасибо вам огромное. Да, вы меня просто спасли. В смысле, ваша открытая дверь на балкон. Сначала она, а потом и вы, когда позволили погасить свет и остаться тут.

— Допустим, не очень-то вы меня и спрашивали… — хмыкнул он.

— А что это вы оказались в офисе так поздно? Все другие сотрудники давно разошлись, а вы тут засиделись. Вовремя с работой своей не справились?

— Так, так. Кто кого спрашивает, хотел бы я знать?

Его кресло скрипнуло и стало разворачиваться в мою сторону. Мне показалось, что он стал пристально всматриваться в мое лицо в темноте. Это вряд ли ему удалось, так как сама я совершенно ничего не различала, только общие очертания, не более. А вот его доверие ко мне грозило пойти по ниспадающей, если совсем не удовлетворила бы ответами. Поэтому посоветовала себе собраться с мыслями. А это было непросто, потому что никак не могла решить, с чего начать и где остановиться.

— Меня зовут Елизаветой. А вас?

— Павлом.

— Я — учительница младших классов.

— Что вы говорите?! — по голосу поняла, что ему стало со мной очень весело.

— Понимаю, что мой рассказ обязательно покажется вам странным. И это еще мягко сказано, — совершенно растерялась, как продолжать, чтобы совсем не лишиться его доверия.

— Точно. Не представлял, что учительницы могут бегать по балконам, на высоте перескакивать с одного на другой, да еще убегать от беспощадного убийцы, который не оставляет свидетелей.

— Да, так и знала, что будет трудно излагать мою историю. Но чтобы так! Вы мне и слова сказать не даете.

— Извините. Давайте, еще раз попробуйте. А я обещаю не перебивать.

— Слушайте, а у вас попить, ничего нет?

— Попить?

— Да. Воды, например. Или еще чего. Мне все сгодится. Я часа три назад съела банку маринованных огурцов с помидорами и патиссонами. А пила только маринад из-под них. И это все за последние почти двое суток.

— Это какая-то новая модная диета?

— Угу. Называется «подвальная». Меня два дня подряд держали в погребе. Вот там я и поживилась за счет хозяина заведения, так сказать. Беда в том, что выбор был невелик. Одни соленья стояли на полках.

— Мне все больше и больше хочется поскорее зажечь свет. Умеете же вы, однако, заинтересовать слушателей.

— Зря, ничего интересного не увидите… Так есть, что попить?

— Должен быть где-то на столе чай. Секретарша приносила перед самым своим уходом домой, а я забыл выпить.

— Это хорошо, что забыли. Где же он?

— Сейчас, пошарю. Нет, нет, нет. Вы не тяните сюда руки, непременно разольете, раз не знаете, где искать. А у меня здесь лежат разные бумаги. Лучше я сам сейчас найду стакан. Минутку. Вроде, здесь был. Точно. Вот он.

— Дайте скорее.

— Стойте же, опрокинете. Кому говорю?!

— Я нащупала. Держу. Можете отпустить. Да, пустите, вам говорят!

Пила я, забыв о приличиях: глотала спешно и сильно хлюпала. Но ничье мнение на этот счет меня тогда не волновало совершенно. И жалела только об одном, что чай быстро закончился.

— Ах, как вкусно! Но мало. Почему у вас такой маленький стакан?

— Обыкновенный.

— Многие сейчас любят держать на работе большие чашки. Такие, вроде как на пол-литра. А ваш стакан такой маленький.

— Не расстраивайтесь. Мы можем, кстати, пройти в комнату секретаря. Это прямо за вон той дверью. Там у нее, возможно, в чайнике осталась вода, и сможем заварить вам еще чаю. На крайний случай, если пожелаете, сможете выпить ту воду, что она отстаивает в пластиковой бутылке для полива цветов. Она у меня очень любит комнатные растения. Так что, выбор возможно будет. Как, идем?

— Конечно, идем, — я вскочила на ноги.

Он тоже поднялся и взял меня за руку. А объяснил это тем, что не хотел, чтобы я в темноте на что-нибудь налетела. В отличие от меня, сам он хорошо знал расположение мебели и разных предметов и обещал благополучно довести до соседней комнаты. И отлично все исполнил. Секретарской комнаты мы достигли без происшествий.

— Сейчас напьетесь. Чайник обычно стоит около вон того шкафа.

Сказал мне это и щелкнул клавишей выключателя. Моментально вспыхнул свет. Он резанул нас по глазам, и мы оба зажмурились, а я еще и прикрыла глаза ладонями. Когда убрала руки от лица, то заметила, что Павел быстрее пришел в себя и уже некоторое время стоял и меня разглядывал.

— Да-а, — раскачивался он на пятках, держа руки в карманах брюк. — Не ожидал.

— Чего не ожидали? — меня лично больше интересовал электрический чайник и вода в нем, которую принялась выхлебывать прямо через край. — Извините, что я так… не культурно совсем.

— Ну, что вы, Лиза. Я же понимаю… соленья.

— Это хорошо, что понимаете.

Заглянула вовнутрь чайника, чтобы убедиться, что воды там совсем не осталось и, вздохнув глубоко, поставила его на место. Сама при этом начала с томлением посматривать на подоконник, где стояла пластиковая бутылка.

— Все же, я решусь и той водой воспользоваться. Вы не против?

— Я, нет. Только бы вы не лопнули.

— Это вряд ли. Я ее сейчас вскипячу и заварю чаю. Вы ведь меня все равно не отпустите без разговора, так хоть совместим приятное с полезным.

— Как желаете. Но я чай не буду. Мне только разговор.

— Как скажете.

И вот мы сели за стол переговоров. Я и Павел. Перед собой поставила стакан с дымящимся горячим чаем и начала неспешно свою печальную повесть. Не с самого начала. Зачем этому мужчине было знать о моем похищении из электрички. Я подумала, что ему гораздо важнее узнать о том, как в его фирме собирались вскрыть сейф. Лишние подробности о всех моих злоключениях могли его только запутать. Поэтому рассказ начала с того, как меня заставили влезть в форточку в чужую квартиру. Ну, и до самой нашей с ним встречи, конечно.

— Форточка, говорите… Тот крайний балкон… Свой человек… Заметет следы до приезда полиции. А шифр и ключ? Ну, да, конечно, — Павел все больше хмурился, потом вскочил и стал мерить шагами прямоугольную комнату. — Идем!

— Куда? — немного испугалась, когда он схватил меня за руку и поволок из комнаты секретаря в коридор.

— В тот офис.

— А ключи?

Он подошел в угол за шкаф, достал из кармана связку ключей, выбрал на ней один и им открыл ящик тумбочки. Там у них хранились, как поняла, ключи от всех комнат. Найдя нужную бирку, Павел извлек из ящика ключ и показал его мне.

— Вот он. Пошли.

— Хорошо, — я поднялась и пошла за ним, сначала за дверь, потом по коридору до нужной двери. — А что мы хотим там увидеть? Ну, за этой дверью?

— Трусишь? — принялся он ее открывать. — А я подумал, что ты совершенно ничего не боишься. Ничего, что я перешел на «ты»?

— Ничего, — кивнула головой. — Только я совсем и не смелая. Боялась постоянно. Трусила, как ты сказал. Ничего, что и я на «ты» к тебе обращаюсь?

— Нормально. Я зайду первым. Ты немного постой тут.

— С большой радостью, — перешла я на шепот, почему-то. — Ну, что там?

— Ничего подозрительного не вижу. Сейф закрыт. Все на месте, и ничего подозрительного.

— А форточку видишь? — отважилась и я зайти в комнату.

— И что с ней не так?

— Открыта. Видишь?

— Это не преступление, оставить приоткрытой форточку, чтобы помещение проветривалось. Тем более что на дворе лето.

— Вот она, людская доверчивость и беззаботность. Именно в нее я и должна была влезть.

— Она же совсем маленькая. В смысле… а ты разве смогла бы?

— Еще пару недель назад я бы с уверенностью сказала, что, конечно, нет, не смогла бы. И очень удивилась бы подобному вопросу. Но только не теперь. У меня появились такие знакомые, что их желания и требования не обсуждались. Если Лихой сказал бы прыгать с крыши, пришлось бы прыгать.

— Лихой?..

— Не веришь, — вздохнула, рассмотрев выражение его лица. — Тогда смотри. Ох!

Подошла к окну, подтянулась на подоконник, открыла шире форточку, собираясь просунуть туда голову и плечи.

— Ладно, ладно. Поверил. Убедила.

— Нет, ты заметил, как легко прошли в нее мои плечи? В предыдущей форточке, в той, что на квартире, это сделать было труднее, — соскочила я на пол и уставилась на него, ожидая, что станем делать дальше.

— А где эта самая квартира была, адрес ее, сказать сможешь?

— Откуда? Я не местная. Я — москвичка. Рассказывала же.

— Да, да. Помню. Но, может быть, хоть что-то запомнила?

— Нет. Темно было. И вообще, они подвезли меня с той стороны, где нельзя было увидеть названия улицы и номер дома. Уверенно могу лишь сказать, что того человека, что там живет, хотели подставить. И вчера он был в командировке. У тебя есть мысли, кто это может быть? У него должны быть ключи от этого сейфа и шифр. Мне кажется, что информации достаточно, чтобы уже завтра узнать тот адрес.

— Согласен. Завтра во всем разберусь. А больше ты ничего не помнишь?

— Имеешь в виду сведения о том человеке, что вредит твоей компании? Я правильно поняла, что ты здесь начальник? Понятно… Нет. Больше ничего не смогу рассказать. Лихой не любитель трепаться.

— Опять эта кличка. Что он за человек? На сколько серьезен?

— Не знаю. Похож на цыгана. И для него ничего не стоит убить.

— Убить?

— Опять не веришь? Ладно. Смотри.

Я приподняла футболку с той стороны, где тело особенно болело, подозревая, что увиденное там поможет мне доказать правдивость моих слов. Павел впечатлился, но сто процентного доверия ко мне в его глазах по-прежнему не наблюдала.

— У него легко поднимается рука на беззащитную женщину. Это тебе теперь понятно. А еще, грозился меня убить. Я почему-то ему верила, — развела руки в стороны, не находя больше убедительных слов. — Что станешь дальше делать? Ты меня отпустишь?

— А с руками у тебя что? Он тебя пытал, что ли?

— Это я их веревкой порезала. У меня же нет привычки, лазать по крышам и спускаться по тросам на балконы. Учительница я. Вот и повредила руки. Что непонятного?

— Много чего. Как оказалась в этом городе, например. Почему именно тебя Лихой стал принуждать заниматься всем этим?

— Ох, жизнь моя тяжкая! Если стану все это тебе рассказывать, ты точно мне не поверишь. Я и сама сначала во все это не верила, думала, что спала и видела страшный сон. Только проснуться никак не удавалось.

— Все же, придется тебе рассказать.

— Да поняла я уже, что придется. Только это долго получится.

— Ничего. Время есть. Сядем. Здесь нам удобно будет.

— А потом ты меня отпустишь? Пожалуйста!

— А вот время тянуть не стоит. Садись, давай.

— Воля твоя. Слушай, коли охота.

Я поведала ему о том, как меня спутали с Маринкой. Только отказалась назвать имена Витьки и Славки. И о той «работе», что проделала через воздуховод, тоже умолчала. Остальное рассказала довольно подробно.

— Вот и все. Теперь ты меня отпустишь?

— Все?

— Все.

— Почему не хочешь назвать имена тех двоих? Жалеешь их?

— Отказываюсь, и все.

— Ладно, сам разберусь.

— Так ты меня отпустишь теперь? Я, честное слово, все тебе рассказала. Мне в Москву надо. У меня скоро отпуск заканчивается.

— Не могу. Ты, пока что, мне здесь можешь понадобиться. В этом деле еще только предстоит разобраться.

— Я тебе свой адрес оставлю и телефон. Понадоблюсь, позвонишь, и я приеду, если очень надо станет. Отпусти меня. Пожалуйста! Я домой хочу.

Из моих глаз непроизвольно полились слезы. Нос тоже захлюпал. В общем, я стала представлять собой жалкое зрелище.

— Так! Началась психологическая атака! — заерзал он на стуле. — Посмотри на себя. Куда пойдешь в таком виде? Футболка и штаны грязные и в пятнах крови. На виске ссадина, руки изрезаны и в запеканках. А деньги у тебя есть? Наверняка…

— Нет, есть. Вот, — я достала из глубокого кармана бриджей смятую купюру.

— Что это? Ты смеешься? На эти деньги только по городу проехаться из конца в конец. А тебе в Москву надо. Документов тоже нет.

— Это ничего. Я справлюсь. Только отпусти.

— Глупости говоришь. Да ты даже из этого здания без моей помощи выйти не сможешь. Поверь на слово. А там еще тебя по-прежнему поджидают враги. Думаешь, Лихой, твой, домой отправился? Сомневаюсь. Сама сказала, что ты ему, как ненужный свидетель, теперь совсем ни к чему. Уразумела? Затаился где-то рядом и стережет, чтобы сцапать и потом убрать, прикопав в лесочке.

— Что же делать? — от испуга слезы высохли моментально.

— Придумаю что-нибудь. Как раз, как свидетель, ты мне теперь очень нужна. Поедешь сейчас ко мне домой. Не ночевать же нам здесь. Час-то совсем уже поздний.

Он провел меня коридором к лифту. Мы спустились на минус первый этаж и очутились в подземном гараже. В дальнем углу стоял одиноко Лексус. Именно в него мы сели и скоро поднырнули под поднявшийся на выезде шлагбаум.

— Может, мне спрятаться, чтобы не заметили в твоей машине? Могу пригнуться, — заволновалась я, как только увидела впереди огни фонарей.

— Как хочешь, — он меня и взглядом не удостоил, все свое внимание обратив на улицу.

Через двадцать минут мы уже тормозили возле многоэтажного дома. Такие здания я и в Москве видела, мне они были очень симпатичны, и немного завидовала тем, кто мог купить квартиру в таком шикарном доме. А вот теперь имела возможность, наконец, и внутрь попасть, чтобы рассмотреть планировку. Хоть какое, да развлечение за последние две недели.

Въезд во двор и сам подъезд охранялись. И это мне понравилось. Все меньше надо было беспокоиться, что враги застанут врасплох. В помещении еще заметила камеры. Мы поднялись на лифте, и механический голос оповестил нас в кабине, что достигли десятого этажа. Павел подошел к двери и стал отпирать ее своим ключом.

— Иди сюда. Что встала так далеко? Поверь, сбегать не в твоем интересе.

— Я и не думала. Вот, здесь я, рядом.

— Проходи.

Он прежде вошел сам, распахнув шире дверь, и включил в прихожей свет. Налицо передо мной предстало богатство. Таких квартир еще не видела. Все было супер, и во всем чувствовалась, если не рука дизайнера, то забота женщины с высоким чувством прекрасного. И дорогого. А тут и сама эта женщина предстала перед нами.

— Явился? — вышла она из ближайшей двери.

Старше меня была точно, но не намного. Волосы платиновые и красиво уложены. Хоть сама она и куталась в длинный халат, но выглядела очень ухоженной и знающей себе цену. Мазанула по мне взглядом и сосредоточилась потом целиком на Павле.

— Я волновалась. Позвонить же ты мог!

— Зачем? Я был на работе. Иди спать. Завтра поговорим.

— И это все? Поговорим завтра?

— Что еще тебе надо? Не начинай снова. Будь хорошей девочкой и оставь меня до завтра. А сегодня у меня был трудный день. Поверь мне на слово.

— Хорош, ничего не скажешь! Заявился в половине первого. И это после вчерашнего разговора! Да еще с собой притащил, не поймешь кого.

В прихожей повисла гнетущая пауза. Но Павел, похоже, не собирался нарушать тишину, только и сделал, что подтолкнул ко мне чьи-то домашние тапочки. Пришлось заговорить мне.

— Елизавета, — представилась женщине, стараясь сохранить мир в этом доме.

Но та только дернула плечом и, развернувшись на пятках, покинула нас, удалившись за ту же дверь, откуда и вышла несколькими минутами ранее.

— Не обращай внимания, — отвлек меня от тревожных мыслей голос Павла. — Есть хочешь?

— Я бы скорее сполоснулась, если можно, и легла.

— Сознайся, что голодна.

— Самую малость. Я когда волнуюсь, то…

— Проходи на кухню. Сейчас чего-нибудь соображу. Так. Что здесь есть? Представь, у меня в доме почти пустой холодильник. Какая-то трава, кефир и прочая дребедень. Задолбала своими диетами!

— Жена?

— Что?

— Это сейчас была жена?

— Что-то вроде этого.

— Как это?

— В гражданском браке живем. Представь, если бы не ужинал в ресторане, помер бы с голоду.

— Значит, это вошло у тебя в привычку.

— Что?

— Не приходить домой на ужин.

— А ты что, и действительно, учительница?! — прищурил на меня глаза.

— Теперь похожа, правда?

— Вылитая. И кончай это, молчи. Вот, держи кусок сыра. Хлеб вон там лежит.

— Спасибо. Тебе сделать бутерброд?

— Давай. Я сегодня заработался, потом ты на мою голову свалилась, в общем, не поужинал совсем.

— Свалилась!.. — хмыкнула на его слова. — А что, ограбление и прочие неприятности тебе понравились бы больше?

— Так и ты вполне относишься к неприятностям.

— Вот и делай людям добро!

— Пока что, это я тебя спас. Что будет потом, еще увидим.

— Не желаю с тобой спорить. Мне бы чего попроще. В ванную пройти, например. А потом упасть в постель и выспаться.

— Пошли тогда. Покажу тебе, где ванна и где будешь спать.

Он встал и решительно направился вглубь огромной квартиры. Я за ним еле поспевала, пришлось скакать вприпрыжку. Очутившись в ванной комнате, просто остолбенела от ее великолепия. Такого видеть мне еще не приходилось. Когда в дверь ко мне постучали, все еще стояла посередине помещения и осматривалась.

— На вот. Взял у Алинки халат и ночную сорочку. А полотенца в шкафу лежат. Дверцу в углу видишь? Это там, да.

— Спасибо. Только неудобно мне брать чужие вещи.

— Своих у тебя нет. Совсем. Эти грязные тряпки, что на тебе, я выброшу. Снимай и бросай сюда, в угол.

— Еще чего! Я их постираю сейчас. К утру высохнут. Не смей трогать. Понял!

— Еще не отмылась, а уже норов показываешь, оборванка.

— Иди прочь, буржуй. Эй, эй! Постой. А где мне спать-то? Ты не показал.

— Потом. Я тебя дождусь. Лезь под душ. Только, недолго там возись, если не хочешь встретить утро в ванне.

Пришлось поторопиться с водными процедурами. Но удовольствие я все равно смогла получить, и еще в теле возникла приятная слабость после упругих струй душа.

— Закончила?

В конце коридора показался Павел, по всему, он тоже успел принять душ, так как волосы его были влажными и смотрелись темно-русыми от этого, хоть на самом деле и были светлыми. И еще он переоделся в домашние шорты и футболку. Выглядел вполне свежим и бодрым. Я надеялась, что тоже производила такое же впечатление. Как оказалось, напрасно.

— Что же ты такой заморыш-то? Посмотри на себя, — упер он руки в бока. — В этот халат тебя можно дважды обернуть. И сорочку подтяни, не дай бог, запутаешься в подоле и наступишь, свалишься и нос расшибешь. А у тебя, похоже, только нос цел и остался.

— К чему такое веселье? Что-то я не пойму? Смотри, спать станешь плохо.

— Ладно, извини. Пошли, покажу комнату. Вот эта. Нравится?

— Все равно. Спокойной ночи.

— Елизавета, вот еще что… Не думай сбегать. Квартира на охране. И внизу охрана. Тебя они не знают и без моего слова на улицу не выпустят. Поняла?

— Все я поняла. В новый плен попала. Только теперь комфортный.

— Вот и хорошо, что поняла. Спи, давай. Утром подниму, как сам встану. По квартире не шастай. Нечего Алинку зря нервировать.

— Это тоже поняла. С постели не поднимусь. Нервировать никого не буду. Все? Уже можно ложиться?

— Спокойной ночи.

Проснулась я от его «эй», раздавшегося из-за двери. Сонно осмотрелась вокруг, потянулась и приподнялась на локтях. Наверное, мне можно было подняться и совсем покинуть комнату. Что и сделала. Вышла в коридор и направилась в ванную, так как запомнила, как туда пройти. Только протянула руку к двери, как та распахнулась, и я чуть не столкнулась нос к носу с Алиной.

— Господи! Чучело огородное. Послал же бог на мою голову это недоразумение.

— И я говорю, недоразумение, — послышался откуда-то голос Павла, предположительно с кухни.

Не стала я слушать их перепалку, юркнула за дверь и плотно прикрыла ее за собой. Когда снова вышла, в квартире стояла тишина. Даже испугалась, что все ушли по своим делам, а меня оставили тут одну. Кинулась на кухню и, к своей радости, обнаружила там Павла. Он пил кофе.

— За тобой поухаживать, Недоразумение?

— Давай, — его малоприятное обращение ко мне решила проигнорировать.

— Я тебе сыра оставил. Будешь?

— Конечно.

— Так и знал, что меня объешь. Ладно, на, держи.

— Спасибо. А где Алина?

— Ушла.

— А! А что мы после завтрака станем делать?

— Встретимся с одним человеком.

— Каким и где?

— Не много ли ты задаешь вопросов?

— А я люблю задавать вопросы. Не нравится, так отпусти меня домой. Дай денег на дорогу, еще лучше, посади в автобус или поезд на Москву. Деньги я тебе потом вышлю, не беспокойся. Договорились?

— Нет. Я еще с тобой немного помучаюсь. Может, и получу от тебя какую пользу.

— Ну, смотри. Хозяин — барин.

— Одевайся, иди. Через пять минут выходим.

— Хорошо. Только мне утюг нужен. У меня одежда не высохла, и, вообще, погладить ее после стирки надо.

— Не старайся вывести меня из себя. Это очень нелегко будет сделать.

— Я уже поняла.

— Откуда?

— Хватит болтать, собираться надо. Где утюг взять, я спросила.

— По коридору, третья дверь направо. Там и гладильная доска есть.

В его офисе мы были только через час. Прошли в кабинет, и сразу за нами там появился мужчина. Одет был в строгий костюм, не смотря на жару в двадцать семь градусов. Даже Павел предпочел нарядиться только в светлые брюки и рубашку с коротким рукавом, хоть и был в своей конторе примером для всех служащих. А этот человек, выполняющий у него обязанности начальника службы безопасности, предпочел соблюдать строгий офисный стиль. Ну, да это был его выбор.

Я же уселась в самом углу и затаилась там на все время беседы. Иногда их разговор касался и меня, и тогда они обо мне вспоминали и поворачивали в мою сторону головы. В основном же, оставляли мое присутствие без внимания. Где-то, через полчаса они закончили общаться. Мужчина в костюме ушел, а Павел раскрыл ноутбук и принялся с ним работать.

— Я тут немного делом позанимаюсь. А ты можешь пока вон за тот стол сесть и поиграть в игрушки на планшете. Договорились?

В ответ я только фыркнула. Но за тот стол села. Правда, не за тем, чтобы играть в игры. Просто расположилась в мягком кресле, ноги закинула на соседний стул и принялась себя раскачивать вправо и влево, а сама посматривать в сторону Павла. Ничего себе он так был мужчиной, симпатичным. Только очень скучным. Уставился в экран ноутбука, не оторвать. По всему, был трудоголиком. Вон, и Алина к нему имела претензии. Домой приходил поздно, никаких семейных правил не соблюдал. Бедняжка даже готовить перестала. И, правда, что было время и продукты впустую тратить, если этот субъект все равно на ужин мог и не явиться.

— Ты мне мешаешь, — пробубнил он вдруг, не отрываясь от своего занятия.

— Как, интересно? Сижу, молчу, с вопросами не лезу.

— А они есть?

— Что?

— Вопросы.

— Только один.

— Об этом одном я догадываюсь. А другие?

— Нет у меня других. Домой хочу.

— Вот, вот. Так и знал.

— И что?

— Ничего. Не смотри на меня так. Дыру во мне прожжешь.

— Надо больно! Я домой хочу. Хочу домой. Домой хочу.

— Не хулигань. Сейчас Семен Иванович кое-что выяснит, и мы с тобой кое-куда поедем.

— Ту квартиру смотреть, где мы ключи от сейфа добыли. Я права?

— Сообразительная. Ничего не скажешь.

— Как будто так трудно догадаться.

— Займись планшетом и не отвлекай меня.

Я сделала так, как ему хотелось. Только надолго меня не хватило. Уже через полчаса снова начала вертеться в кресле, отложив планшет.

— Что опять?!

— Пить хочу.

Он посмотрел на меня поверх экрана ноутбука, потом вздохнул и потянулся к клавише переговорного устройства.

— Вероника Григорьевна, принесите, пожалуйста, нам чаю. Или тебе кофе?

— Все равно.

— Два чая, пожалуйста.

Я выпила свой чай, а потом и его. Потому, что он опять про него забыл, так увлекся работой. Сидеть стало совсем скучно. Поднялась и прошлась несколько раз по кабинету. Сначала медленно отмеряла шагами комнату наискосок, потом ускорилась и изменила маршрут, обходя ее по периметру.

— Не маячь. Сядь.

— Не сяду, — позволила себе покапризничать.

К тому моменту я уже поняла, что имела дело с вполне нормальным средним статистическим мужчиной, каких вокруг много. В меру темпераментный характер, устойчивая к раздражителям психика, имел высокое о себе мнение, конечно, и не имел ни малейшего желания менять свой образ жизни. В связи с последним моим заключением, я очень сомневалась, что Алине удастся затащить его под венец. Ну, да это могло быть и скоропалительным выводом. И это меня совсем не касалось, поэтому постаралась изменить направление мыслей.