Глава 13.

Живой Совет собирается в огромных покоях Верховного Короля вокруг стола, на котором вырезан символ семьи Гринбрайр, — цветы и шипы с витыми корнями.

Нихуар, Рандалин, Бафен и Миккель сидят, а Фала стоит посреди комнаты и поёт маленькую песенку:

Рыбы. Рыбы. На ноги встали.

Женись на рыбе и жизнь будет сладка.

Обжарь её на вертеле и кости отбери.

Кровь рыб на вершине трона будет холодна.

Кардан с драматическим вздохом опускается на ближайшую кушетку, игнорируя стол.

— Это нелепо. Где Никасия?

— Мы должны обсудить это предложение, — говорит Рандалин.

— Вы предлагаете согласиться? — усмехнулся Мадок, садясь за стол. — Как это будет выглядеть? Не уверен, что это не будет так, будто он женится на девушке из-за угроз, потому что земля боялась моря и капитулировала перед его требованиями.

— Может, это было немного жестко, — говорит Нихуар.

— Время готовиться, — говорит Мадок. — Если она жаждет войны, мы можем дать ей это. Я лучше вытащу каждую крупицу соли из моря, чем позволю Эльфхейму дрожать от гнева Орлаг.

Война — именно то, чего я и боялась, что Мадок может принести её нам, и всё-таки теперь она пришла сама, без его вмешательства.

— Ну, — говорит Кардан, закрывая глаза, будто собирается просто вздремнуть. — Тогда мне не нужно ничего делать.

Губы Мадока изогнулись. Рандалин выглядел немного расстроенным. Так долго он хотел, чтобы Кардан появился на заседаниях Живого Совета, но теперь он и не уверен, что делать с его присутствием.

— Вы могли бы взять Никасию в качестве консорта, не жены, — говорит Рандалин. — Чтобы она родила вам наследника, который будет править и сушей, и морем.

— Теперь я не должен вступать в брак по приказу Орлаг, только плодить наследников? — требует Кардан.

— Я хочу услышать, что думает Джуд, — говорит Мадок к моему огромному удивлению.

Остальная часть Совета поворачивается ко мне. Они, кажется, совершенно сбиты с толку из-за слов Мадока. На встречах моя единственная ценность — связь между ними и Верховным королём. Теперь, когда он был прямо здесь и говорил за себя, я могла бы быть всего лишь одной из маленьких деревянных фигурок на доске для стратегии из-за всего, что они ожидают от меня.

— Зачем? — хочет знать Рандалин.

— Потому что мы не обращали внимание на её слова раньше. Она сказала нам, что Королева Подводного мира собиралась действовать против земли. Если бы мы прислушались к ней, то сейчас бы не начинали быстро разрабатывать стратегию и спорить.

Рандалин морщится.

— Это достаточно справедливо, — говорит Нихуар, как будто пытается придумать как объяснить этот знак компетентности.

— Возможно, она расскажет нам еще что-то полезное, — говорит Мадок.

Брови Миккеля поднимаются.

— Есть еще что-то? — спрашивает Бафен.

— Джуд? — зовёт Мадок.

Я взвешиваю свои следующие слова.

— Как я уже сказала, Орлаг общается с Балекином. Я не знаю, какую информацию он ей передаёт, но море отправляет народец на землю с дарами и сообщениями для него.

Кардан выглядит удивлённым и подавленным. Я понимаю, что забыла рассказать ему о Балекине и Подводном мире, хотя рассказала Совету.

— А ты знала о Никасии? — спрашивает он.

— Я… — начинаю я, хотя, кажется, провалилась.

— Ей нравится рассказывать секреты только Совету, — говорит Бафен с хитрым взглядом.

Как будто это моя вина, что никто из них меня не слушал.

Рандалин начинает злиться:

— Ты никогда не объясняла, как узнала об этом.

— Если вы спрашиваете, есть ли у меня секреты, я могу спросить вас о том же, — напоминаю я ему. — Раньше вас не интересовали мои.

— Принц земли, принц волн, — говорит Фала. — Принц заточения, принц мошенников.

— Балекин не стратег, — говорит Мадок, и это очень близко к признанию того, что он стоял за казнью Элдреда и его семьи, как никогда. — Хотя он амбициозен и горд.

— Однажды отвергнешь море, мы возьмем твою кровь, — говорит Кардан. — Это об Оуке, как я понял.

Мы с Мадоком быстро переглядываемся. Мы согласны в одном: Оук должен быть в безопасности. Я рада, что он отсюда далеко, внутри страны, и шпионы, и рыцари присматривают за ним. Но если Кардан прав на счёт того, что означает эта строка, мне интересно, понадобится ли ему больше защиты, чем уже есть.

— Если Подводный мир планирует украсть Оука, то, может, они обещали Балекину корону, — говорит Миккель. — Безопаснее, чтобы кровных наследников оставалось только двое, когда один нужен для коронации второго. Третий уже лишний. Третий опасный.

Что является очень хорошей причиной, чтобы убить Балекина, прежде чем он попытается убить Кардана.

Я была бы только «за» увидеть Балекина мёртвым, но Кардан упорно выступал против смерти своего брата. Я думаю о словах, которые он сказал мне во Дворе теней: «Я, может быть, и гадкий, но у меня есть одно достоинство — я не убийца».

— Я приму это к сведению, советники, — говорит Кардан. — А теперь я хочу поговорить с Никасией.

— Но мы всё еще не решили… — говорит Рандалин, но умолкает, когда видит горящий взгляд Кардана, устремлённый на него.

— Джуд, приведи её, — говорит Верховный Король Эльфхейма. Еще один приказ.

Я встаю, скрипя зубами, и направляюсь к двери. Призрак уже ждёт меня.

— Где Никасия? — спрашиваю я.

Оказывается, её отвели в мои комнаты, где оставили с Тараканом. Она в своём серо-голубом платье устроилась на моём диване, будто позирует для картины. Интересно, причина, по которой она так быстро умчалась, — новое платье?

— Посмотри, куда ударил ветер. — Говорит она, когда видит меня.

— Верховный король хочет тебя видеть, — говорю я ей.

Она странно улыбается мне и встаёт:

— Если бы только это было правдой.

Мы идём по коридору, и рыцари наблюдает за нами. Она выглядит величественной и несчастной одновременно, и когда огромные двери в покои Кардана открываются, она входит внутрь с высоко поднятой головой.

Пока меня не было, слуга принёс чай. Чайник стоял в центре низкого стола. Чашка источала пар в сцепленных тонких пальцах Кардана.

— Никасия, — протягивает он. — Твоя мама прислала сообщения для нас обоих.

Она хмурится, замечая других советников, отсутствие приглашения сесть и выпить чаю.

— Это был её план, не мой.

Он наклоняется вперёд, уже не выглядя сонным и скучающим, а как ужасающий фейри, с пустыми глазами и безмерно могущественный.

— Возможно, но ты знала, что она сделает это, я уверен. Не играй со мной. Мы слишком хорошо знаем друг друга для подобных хитростей

Никасия опускает взгляд, ресницы касаются щёк.

— Она хочет другого рода альянс.

Может, Совет видит её кроткой и униженной, но меня не выйдет обмануть.

Кардан встаёт, швыряя чашку об стену, и она разлетается на кусочки.

— Скажи королеве Подводного мира, что если она вновь будет угрожать мне, то её дочь станет моей пленницей, а не невестой.

Никасия выглядит поражённой.

Рандалин наконец обретает голос:

— Эта встреча не для того, чтобы бросать вещи в дочь Подводного мира.

— Маленькая рыбка, — говорит Фала, — возвращай свой плавник и уплывай.

Миккель смеётся.

— Мы не должны спешить, — беспомощно говорит Рандалин. — Принцесса, Верховный Король уделит больше времени на размышления.

Я переживала, что Кардан будет удивлён, польщён или искушён. Вместо этого он в жгучей ярости.

— Позволь мне поговорить с моей матерью, — Никасия осматривает комнату, глядя на советников, на меня, прежде чем решает, что не собирается уговаривать Кардана нас отсылать. Она решает сделать лучше: смотрит только на него, говоря так, будто нас там нет.

— Море сурово, как и методы королевы Орлаг. Она требует, когда должна предложить, но это не значит, что в том, чего она желает, нет мудрости.

— Тогда ты выйдешь за меня? Привяжешь море к земле и свяжешь нас вместе в страданиях? — Кардан смотрит на неё со всем презрением, которое он когда-либо показывал мне. Такое ощущение, что мир вдруг перевернулся с ног на голову.

Но Никасия не уступает. Вместо этого ступает на шаг ближе:

— Мы были бы легендами, — говорит она ему. — Легенды не должны заботиться о чём-то таком мелочном, как счастье.

И затем, не дожидаясь разрешения, она разворачивается и уходит. Не получив приказа, стражи расступились, пропуская её.

— Ах, — говорит Мадок. — Она уже ведёт себя так, будто королева.

— Нет, — говорит Кардан, а затем, когда никто не реагирует, делает дикий жест в воздухе. — Прочь. Прочь! Я уверен, что вы хотите продолжить обсуждать так, будто меня нет в комнате, так что идите туда, где меня действительно нет. Идите и не беспокойте меня больше.

— Прошу прощения, — говорит Рандалин. — Мы только имели в виду…

— Вон! — говорит он, и в этот момент даже Фала идёт к двери. — Кроме Джуд. — зовёт он. — Ты останься ненадолго.

«Ты». Я поворачиваюсь к нему, унижение ночи всё еще горит на моей коже. Я думаю обо всех своих секретах и планах, а также о том, что будет значить война с Подводным миром — о том, чем я буду рисковать и что уже потеряно.

Я позволила остальным уйти, ожидая, пока последний из Живого Совета не выйдет из комнаты.

— Прикажешь мне снова, — говорю я, — и я покажу тебе настоящий позор. Игры Локка и близко не будут стоять с тем, что я заставлю тебя сделать.

С этими словами я ухожу прочь вместе с остальными.

…

Во Дворе Теней я раздумываю о том, какие ходы теперь возможны.

Убийство Балекина. Миккель не ошиблась, что Подводному морю так будет труднее вырвать корону из рук Кардана.

Свадьба Кардана еще с кем-то. Я думаю о матери Мэрроу и почти жалею, что вмешалась. Если бы у Кардана была невеста — дочь старухи, возможно, Орлаг и не начинала бы такие действия.

Конечно, тогда у меня были бы другие проблемы.

Голова начинает кружиться. Я потираю пальцами переносицу.

Так как скоро свадьба Тарин, Оук будет здесь через пару дней. Мне не нравится мысль об этом, когда Орлаг так открыто угрожала ему, так нависла над всем Эльфхеймом. Он слишком ценен на доске стратегии, слишком необходимый Балекину и слишком опасный для Кардана.

Я вспоминаю момент, когда в последний раз видела Балекина, и влияние, которое он оказывал на стражей. То, как он вёл себя — будто он был королём в изгнании. И все мои сообщения от Вульсибера говорят, что ничего не изменилось. Он требует роскоши, развлекает гостей с моря, которые оставляют за собой лужи воды и жемчуг. Интересно, что они ему говорили, какие обещания он дал им? Несмотря на убеждение Никасии в том, что он им не нужен, он должен был надеяться на обратное.

А потом я вспоминаю кое-что еще — женщину, которая хотела рассказать мне о моей матери. Она была там всё время, и если она хочет рассказать это ради своей свободы, она может рассказать и еще что-то.

Размышляя над тем, что я хотела бы узнать, мне приходит в голову насколько более полезным было бы сказать ложную информацию Балекину, а не получить правдивую от него.

Если бы я позволила заключённой поверить, что временно освободила её, чтобы она рассказала о моей матери, то могла бы сказать какую-то информацию ей. Что-то об Оуке, о его местонахождении и уязвимости. Она не будет лгать, когда расскажет об этом принцу; она бы поверила в мои слова и думала, что это правда.

Я ломаю голову над этим планом, но понимаю, что еще слишком рано для этого. Сейчас мне нужно предоставить заключённой более простую информацию, которую она может продать, информацию, которую я смогу контролировать и проверить её, чтобы я могла быть уверенной, что заключённая является хорошим источником.

Балекин хотел отправить Кардану сообщение. Я найду способ позволить ему сделать это.

Двор Теней уже начал оформлять документы на обитателей Эльфхейма, но ни один из свитков не имеет никакой информации о заключённых в Башне, кроме Балекина.

Идя по коридору, я направляюсь в недавно появившийся офис Бомбы.

Она там — бросает кинжалы в картину заката.

— Тебе не понравилось искусство? — спрашиваю я, указывая на холст.

— Мне очень понравилось, — говорит она. — Но теперь нравится даже больше.

— Мне нужно узнать о заключённой из Башни Забвения. У нас есть форма для наших новичков? Рыцари видели моё лицо. Вульсибер мог бы помочь сгладить ситуацию, но я бы не стала рисковать. Лучше подделать пару приказов и преподнести кого-то с меньшим количеством вопросов.

Она хмурится, задумавшись.

— О ком ты хочешь узнать?

— Есть одна женщина, — я беру лист бумаги и рисую схему расположения темниц на нижнем этаже, вспоминая, что могу. — Она была рядом с лестницей. Вот тут. Как мне показалось.

Бомба хмурится.

— Можешь ли ты описать её?

Я пожимаю плечами.

— Вытянутое лицо, рога. Достаточно красивая, наверное. Вы все красивы.

— Какие рога? — спрашивает Бомба, наклонив голову в сторону, как будто она что-то обдумывает. — Прямые? Изогнутые?

Я показываю на место где, по-моему, они были.

— Маленькие. Козлиные, наверное. И еще у неё был хвост.

— Таких фейри в Башне не так много, — говорит Бомба. — Женщина, которую ты описываешь…

— Ты её знаешь? — спрашиваю я.

— Я никогда не говорила с ней, — говорит Бомба. — Но я знаю, кто она такая или кем была: одна из любовниц Элдреда, которая родила ему сына. Это мать Кардана.