Глава 30.

Орлаг ждёт нас в неспокойном океане в сопровождении своей дочери и стада рыцарей, сидящих на тюленях, акулах и всевозможных морских существах с острыми зубами. Она сама сидит на касатке и одета так, словно готова к битве. Её кожа покрыта блестящими серебристыми чешуйками, которые кажутся одновременно металлическими и частью её кожи. Шлем из костей и клыков скрывает её волосы.

Никасия рядом с ней, на акуле. У неё сегодня нет хвоста, её длинные ноги покрыты бронёй из ракушек и костей.

По всему краю пляжа лежат водоросли, выброшенные словно от шторма. Я думаю, что вижу и другие вещи в воде. Спина большого существа плывёт чуть ниже волн. Волосы утонувших смертных, развевающиеся, как морская трава. Подводных сил больше, чем кажется на первый взгляд.

— Где мой посол? — требует Орлаг. — Где твой брат?

Кардан сидит на своём сером коне в чёрной одежде и алом плаще. Рядом с ним два десятка конных рыцарей, а также Миккель и Нихуар. По дороге они пытались определить, что планировал Кардан, но он скрыл свой план от них и, что ещё более тревожно, от меня. Узнав о смерти Балекина, он мало что сказал и старался не смотреть в мою сторону. Мой желудок сжимается от беспокойства.

Он смотрит на Орлаг с холодом, который, как я знаю по опыту, рождается от ярости или страха. В этом случае возможно и то, и другое.

— Как вы уже знаете, он мёртв.

— Это была ваша обязанность — обеспечить его безопасность, — говорит она.

— Разве так было? — с преувеличенным удивлением спрашивает Кардан, прикасаясь рукой к груди. — Я думал, что моё обязательство состояло в том, чтобы не идти против него, но точно не держать его от последствий своего собственного риска. Он устроил небольшую дуэль, насколько я слышал. Поединок, как я уверен, вы знаете, опасен. Но я его не убивал и не поощрял. На самом деле, я совсем озадачен этим.

Я пытаюсь не показать ни одно чувство на своём лице.

Орлаг наклоняется вперёд, как будто она чувствует кровь в воде.

— Вы не должны допускать такого непослушания.

Кардан небрежно пожимает плечами.

— Может быть.

Миккель ёрзает на коне. Ему явно неловко от того, как Кардан небрежно говорит, как будто они просто ведут дружескую беседу, и Орлаг не пришла, чтобы забрать у него власть, чтобы ослабить его власть. И если бы она знала, что Мадок ушёл, она могла бы напасть прямо сейчас.

Глядя на неё, глядя на насмешку Никасии, странные, мокрые глаза селки и мерфолка, я чувствую себя бессильной. Я отказалась от командования Карданом, и вместо этого у меня есть его брачная клятва. Но без ведома других это кажется все менее и менее незначительным, как будто это никогда и не происходило.

— Я здесь, чтобы требовать справедливости. Балекин был моим послом, и если вы не считаете, что он находился под вашей защитой, я считаю, что он под моей защитой. Вы должны отдать его убийцу в море, где она не найдёт прощения. Отдайте нам своего сенешаля, Джуд Дуарте.

На мгновение я чувствую, что не могу дышать. Как будто я снова тону.

Брови Кардана поднимаются. Его голос остаётся лёгким.

— Но она только что вернулась с Подводного мира.

— Значит, вы не оспариваете, что она — убийца? — спрашивает Орлаг.

— А почему я должен делать это? — спрашивает Кардан. — Если она та, с кем он проводил дуэль, я уверен, что она победила; мой брат считал себя мастером меча — что является большим преувеличением способностей. Но она принадлежит мне, и наказывать её или нет, решать только мне, как мне кажется.

Ненавижу, когда обо мне говорят так, как будто я не права, когда у меня есть обещание. Но королева, убивающая посла, кажется потенциальной политической проблемой.

Орлаг не смотрит на меня. Я очень сомневаюсь, что она заботится обо всём этом, кроме того, что Кардан отказался от моего возвращения, и, угрожая мне, она верит, что сможет получить больше.

— Король земли, я здесь не для того, чтобы сражаться с твоим острым языком. Моя кровь холодная, и я предпочитаю лезвия. Когда-то я считала тебя подходящим мужем для моей дочери, самой дорогой вещицы в море. Она бы заключила настоящий мир между нами.

Кардан смотрит на Никасию, и, хотя Орлаг ждёт его ответа, он долго не говорит. А потом он попросту отвечает:

— Как и ты, я не так хорош в прощении.

Что-то в манере королевы Орлаг меняется.

— Если ты хочешь войны, тебе было бы неразумно объявить это на острове, — вокруг неё волны становятся все более жестокими, а их белые шапочки пены больше. Водовороты формируются на краю земли, маленькие, углубляясь, только чтобы раскрутиться, как новые смерчи.

— Война? — он смотрит на неё, как будто она сказала что-то особенно странное, и это его раздражает. — Ты хочешь, чтобы я действительно поверил, что ты хочешь драться? Ты бросаешь мне вызов на дуэль?

Он, очевидно, специально злит её, но я не могу себе представить, в чём тут польза.

— А если бы так было? — спрашивает она. — Что тогда, мальчик?

На его губах растягивается чувственная улыбка.

— Под каждым кусочком твоего моря есть земля. Кипящая вулканическая земля. Если ты пойдёшь против меня, я покажу тебе, что сделает этот мальчик, моя леди.

Он протягивает руку, и, кажется, что что-то поднимается к вершине воды вокруг нас, как бледный призрак. Песок. Плавающий песок.

Затем, по всему дну Подводного мира, вода начинает вспениваться.

Я смотрю на него, надеясь поймать его взгляд, но он концентрируется. Какую бы магию он ни создавал именно, это имел в виду Бафен, когда говорил, что Верховный Король привязан к земле, что он его бьющееся сердце и звезда, на которой было написано будущее Эльфхейма. Это сила. И увидеть, как Кардан владеет ею, значит понять, насколько он бесчеловечен, насколько преображён, как далеко он находится вне моего контроля.

— Что это? — спрашивает Орлаг, когда вода прекращает пениться и начинает кипеть. Длинный океан пузырится и бурлит, когда Народ Подводного Мира кричит и убегает, выплывая из диапазона того, что происходит. Несколько тюленей появляются на черных скалах возле земли, призывая друг друга на своём языке.

Акула Никасии крутится в стороны, и она погружается в воду.

Пар поднимается от волн, воздух становится горячим. Огромное белое облако появляется в поле моего зрения. Когда оно расходится, я вижу, что новая земля появилась из глубин, горячие камни охлаждаются, пока мы наблюдаем.

Никасия стоит там, выражение её лица наполовину показывает изумление и наполовину ужас.

— Кардан, — зовёт она.

Он стоит перед ней, и уголок его губ приподнят в лёгкой улыбке, но его взгляд не сфокусирован. Он считал, что ему нужно убедить Орлаг, что он не беспомощен.

Теперь я вижу, что он придумал план, как сделать это. Так же, как он придумал план сбросить с себя мой контроль.

Во время того месяца, что я провела в Подводном мире, он изменился. Он начал придумывать планы. И он стал беспокоиться о них.

Я думаю об этом, когда смотрю, как растёт трава между пальцами Никасии, а полевые цветы всходят вдоль мягко поднимающихся холмов, когда я замечаю, как деревья и ежевика прорастают, и как ствол дерева начинает формироваться вокруг тела Никасии.

— Кардан! — кричит она, когда вокруг неё обвивается кора, закрывая её талию.

— Что ты делаешь? — кричит Орлаг, когда кора поднимается выше, разворачиваются ветви, распускаются листьями и ароматными цветами. Лепестки падают на волны.

— Будешь ли ты затоплять землю теперь? — спрашивает Кардан у Орлаг с абсолютным спокойствием, как будто он не заставил четвёртый остров подняться из моря. — Пошлёшь солёную воду, чтобы испортить корни наших деревьев и сделать наши ручьи и озера солоноватыми? Утопишь наши ягоды и отправишь своих мерфолков перерезать нам горла и красть наши розы? Сделаешь ли ты это, если это означает, что твоя дочь будет страдать так же? Давай, попытайся.

— Освободи Никасию, — говорит Орлаг с тяжёлым поражением в голосе.

— Я Верховный Король Эльфхейма, — напоминает ей Кардан. — И мне не нравится, когда мне приказывают. Ты напала на землю. Ты украла мою сенешаль и освободила моего брата, который был заключён в тюрьму за убийство нашего отца Элдреда, с которым ты заключила союз. Когда-то мы уважали территорию друг друга.

— Я допустила к тебе слишком большое неуважение, и ты переиграл это на свою руку.

— Теперь, Королева Подводного мира, мы заключим перемирие, как было у тебя с Элдредом, как было у тебя с Маб. Мы заключим перемирие или начнётся война, и если мы будем сражаться, я буду жестоким. Ничто и никто из тех, кого ты любишь, не будет в безопасности.

— Очень хорошо, Верховный Король, — говорит Орлаг, и у меня перехватывает дыхание, я не совсем уверена, что будет дальше. — Давай заключим альянс, и больше не будем вгрызаться друг другу в глотки. Отдай мне мою дочь, и мы уйдём.

Я выдохнула. Он был достаточно мудр, чтобы подтолкнуть её к решению, хотя это было ужасно. В конце концов, когда она узнает о Мадоке, она может использовать своё преимущество. Лучше довести этот момент до самого конца.

И это сработало. Я смотрю вниз, чтобы скрыть свою улыбку.

— Пусть Никасия останется здесь и будет вашим послом вместо Балекина, — говорит Кардан. — Она выросла на этих островах, и многие любят её здесь.

Это стирает улыбку с моего лица. На новом острове кора отделяется от кожи Никасии. Интересно, во что он играет, возвращая её в Эльфхейм? Вместе с ней неизбежно придут неприятности.

И все же, может быть, это та проблема, которую он хочет.

— Если она хочет остаться, она может сделать это. Ты доволен? — спрашивает Орлаг.

Кардан наклоняет голову.

— Да. Я не буду во главе моря, независимо от того, как велика его королева. Как Верховный Король, я должен вести свой народ. И я также должен быть справедливым.

Здесь он делает паузу. И тогда поворачивается ко мне.

— И сегодня я совершу правосудие. Джуд Дуарте, ты отрицаешь, что убила принца Балекина, посла Подводного мира и брата Верховного короля?

Я не уверена, что он хочет, чтобы я сказала. Поможет ли отрицание? Если так, то, конечно, он не стал бы так говорить со мной — таким образом, чтобы было ясно, что он верит, что я убила Балекина. У Кардана был план с самого начала. Всё, что я могу сделать, это поверить, что у него есть план сейчас.

— Я не отрицаю, что у нас был поединок, и что я выиграла его, — говорю я, мой голос звучит более неуверенно, чем хотелось бы.

Все люди смотрят на меня, и на мгновение, когда я смотрю на их безжалостные лица, я остро ощущаю отсутствие Мадока. Улыбка Орлаг полна острых зубов.

— Услышь мой приговор, — говорит Кардан, в его голосе звучит властность. — Я изгоняю Джуд Дуарте в мир смертных, пока корона не простит её. До тех пор пусть она не ступает ни одной ногой в Фейриленд, а если ослушается, то потеряет свою жизнь.

Я задыхаюсь.

— Но ты не можешь этого сделать!

Он долго смотрит на меня, но его взгляд мягкий, как будто он ожидает, что я буду в порядке в изгнании. Как будто я не более чем одна из его подданных. Как будто я вообще ничто.

— Конечно, я могу, — отвечает он.

— Но я Королева Фейри, — кричу я, и на мгновение наступает тишина. Тогда все вокруг меня начинают смеяться.

Я чувствую жар на моих щеках. Слёзы разочарования и ярости появляются в моих глазах, когда как, слишком поздно, Кардан смеётся с ними.

В этот момент рыцари хватают меня за запястья. Сэр Раннох тянет меня с лошади. На какое-то безумное мгновение я думаю сражаться с ним, как будто двух дюжин рыцарей нет вокруг нас.

— Тогда отрицай это, — кричу я. — Откажись от меня!

Он не может, конечно, поэтому он не делает этого. Наши глаза встречаются, и странная улыбка на его лице явно предназначена только для меня. Я помню, каково это было — ненавидеть его всем сердцем, но я вспомнила слишком поздно.

— Пойдёмте со мной, моя леди, — говорит сэр Раннох, и я ничего не могу сделать, кроме как пойти.

Тем не менее, я не могу удержаться, и оглядываюсь назад. Когда я это делаю, Кардан ступает первый шаг на новый остров. Каждая его часть излучает власть его отца и вместе с тем отражает монстра, которым хотел стать его брат. Волосы цвета воронового крыла развиваются на ветру, как и алый плащ, кружившийся вокруг него. Глаза отражали плоскую серую пустоту неба.

— Если Инсвил — это Остров Скорби, Инсмир — Остров Могущества, а Инсмур — Остров Камней, — говорит он, его голос проносится по новой земле, — тогда пусть это будет Инсир, Остров Пепла.