Глава 29.

Верховный король возвращается в свои покои, чтобы отдохнуть. Я скармливаю окровавленное платье огню, надеваю халат и строю планы. Если бы никто из придворных не увидел моего лица до того, как Балекин отослал их, а затем пока я заворачивала его в плащ, меня бы не опознали. И, конечно, я могу солгать. Но вопрос о том, как избежать вины за убийство Подводного посла, бледнеет рядом с вопросом, что делать с Мадоком.

Когда половина армии ушла вместе с генералом, если Орлаг решит нанести удар, я понятия не имею, как его отразить. Кардану придется выбрать другого Верховного генерала и побыстрее.

И ему придется сообщить нижестоящим дворам о дезертирстве Мадока, чтобы убедиться, что известно, что он не говорит голосом Верховного короля. Должен быть способ отвезти его обратно в Верховный двор. Он горд, но практичен. Возможно, ответ кроется в чем-то, связанном с Оуком. Возможно, это значит, что я должна высказаться более определенно о надеждах на правление младшего брата. Но все зависит от того, что его не считают предателем, хотя он и предатель. Я думаю обо всем этом, когда в мою дверь стучат.

Снаружи посыльный, девушка с сиреневой кожей в королевской ливрее.

— Верховный Король требует вашего присутствия. Я провожу вас в его покои.

Я делаю прерывистый вдох. Никто не видел меня, но Кардан не может не догадаться. Он знает, с кем я встречалась и как поздно вернулась с той встречи. Он увидел кровь на моем рукаве. «Ты командуешь Верховным Королем, а не наоборот», напоминаю я себе, но напоминание кажется пустым.

— Дай мне переодеться, — говорю я.

Посланница качает головой.

— Король ясно дал понять, что я должна просить вас немедленно явиться.

Когда я попадаю в королевские покои, я нахожу Кардана одного, одетого просто, сидя на стуле как на троне. Он выглядит бледным, и его глаза все еще блестят, как будто яд задержался в его крови.

— Пожалуйста, — говорит он. — Присядь.

Опасливо присаживаюсь.

— Однажды ты сделала мне предложение, — говорит он. — Теперь у меня есть для тебя. Верни мне мою волю. Верни мне мою свободу.

Я делаю глубокий вдох. Я удивлена, хотя, наверное, не должна. Никто не хочет быть под контролем другого человека, хотя баланс сил между нами, на мой взгляд, шатается туда-сюда, несмотря на его обет. Мое командование им было похоже на балансирование ножа на его острие, почти невозможное и, вероятно, опасное. Отказаться от него означало бы отказаться от любого подобия власти. Это означало бы отказаться от всего.

— Ты же знаешь, что я этого не сделаю.

Кажется, он не особенно смущен моим отказом.

— Выслушай меня. Чего ты хочешь от меня, так это послушание больше года и дня. Больше половины твоего времени прошло. Ты готова посадить Оука на трон?

Я молчу, надеясь, что он сочтет вопрос риторическим. Когда становится ясно, что это не так, я качаю головой.

— И поэтому ты рассчитываешь продлить мою клятву. Как ты себе это представляешь?

Опять же, у меня нет ответа. По крайней мере, разумного.

Его очередь улыбаться.

— Ты думала, я не смогу с тобой поторговаться?

Неумение верно оценивать Кардана всегда было моей проблемой. И боюсь, я столкнулась с нею снова.

— О каком торге идет речь? — спрашиваю я. — Когда я хочу, чтобы ты снова дал обет, по крайней мере еще на год, если не на десятилетие, а ты хочешь, чтобы я полностью отменила сделку?

— Твои отец и сестра обманули меня, — говорит Кардан. — Если бы Тарин приказывала мне, я бы знал, что это не ты. Но я был болен и устал и не хотел отказывать тебе. Я даже не спросил почему, Джуд. Я хотел показать тебе, что ты можешь доверять мне, что тебе не нужно отдавать мне приказы. Я хотел показать тебе, что верю, что ты все продумала. Но так править нельзя. И это даже не доверие, когда один может приказывать другому.

— Фейриленд страдает от того, что мы держим за горло друг друга. Ты пытаешься заставить меня сделать то, что, по твоему мнению, должно было быть сделано, и если между нами несогласие, нам остается только манипулировать друг другом. Все это не работает, даже взаимные уступки — не выход. Мы не можем так продолжать. Сегодняшний вечер тому доказательство. Мне нужно принимать собственные решения.

— Ты сказал, что не возражаешь, слушая мои приказы. — Это жалкая попытка пошутить, но он не улыбается.

Вместо этого он отворачивается, как будто не может встретиться со мной взглядом.

— Тем больше у меня причин не позволять себе такую роскошь. Ты сделала меня Верховным Королем, Джуд. Позволь мне быть Верховным Королем.

Я складываю руки на груди, защищаясь.

— А кем я буду? Твоей служанкой? — Я ненавижу, что его слова имеют смысл, потому что я не могу дать ему то, что он просит. Я не могу отойти в сторону, не с Мадоком, не со столькими угрозами. И все же я не могу не вспомнить, что Бомба сказала о том, что Кардан не знает, как вызвать его связь с землей. Или то, что сказал Таракан — о том, что Кардан думает о себе как о шпионе, притворяющемся монархом.

— Выходи за меня, — говорит он. — Стань Королевой Эльфхейма.

Я чувствую, как меня охватывает холодное потрясение, как будто кто-то рассказал мне особенно жестокую шутку. Как будто кто-то заглянул в мое сердце и увидел там самое смешное, самое детское желание и использовал его против меня.

— Но ты не можешь.

— Я могу, — говорит он. — Короли и королевы не часто женятся по причине, отличной от политического союза, так что можешь принять такую версию. И будь ты королевой, тебе бы не понадобилось мое послушание. Ты могла бы издавать все свои собственные приказы. И я был бы свободен.

Я не могу не думать о том, как всего несколько месяцев назад я боролась за место во дворе, отчаянно надеясь на рыцарство и даже не получила этого.

Ирония в том, что Кардан настаивал на том, что я вообще не принадлежу к фейри, и это предложение ещё более шокирующим.

Он идет дальше.

— Кроме того, раз уж ты собираешься заставить меня отказаться от престола ради твоего брата, то мы не будем женаты вечно. Браки между королями и королевами должны длиться столько, сколько они правят, но в нашем случае это не так долго. Ты можешь получить все, что хочешь, просто освободив меня от моего обета послушания.

Мое сердце колотится так сильно, что я боюсь, что оно остановится.

— Ты это серьезно? — тихо спрашиваю я.

— Ну конечно, конечно. И не шучу.

Я ищу подвох, потому что это, должно быть, одна из тех волшебных сделок, которые звучат как одно, но оказываются чем-то совсем другим.

— Так. Дай угадаю, ты хочешь, чтобы я освободила тебя от клятвы за твое обещание выйти за тебя замуж? Но тогда брак состоится в месяц Никогда, когда Луна взойдет на Западе и приливы потекут вспять.

Он качает головой и смеется.

— Если ты согласишься, я женюсь на тебе сегодня, — говорит он. — Даже сейчас. Прямо здесь. Мы обменяемся клятвами, и все будет сделано. Это не смертный брак, требующий, чтобы им руководили и свидетельствовали. Я не могу лгать. Я не могу отказать тебе.

— Скоро клятва закончится, — говорю я, потому что мысль о том, чтобы взять то, что он предлагает — мысль о том, что я могу быть не только частью двора, но и его главой — так заманчива, что трудно поверить, что это не ловушка. — Конечно, мысль о том, что еще несколько месяцев ты будешь связан со мной, не может быть такой трудной в отличие от той, что ты захочешь связать себя со мной на долгие годы.

— Как я уже говорил, многое может произойти за год и день. Многое произошло за это время.

Мы сидим молча, пока я пытаюсь думать. Последние семь месяцев меня преследовал вопрос о том, что произойдет через год и день. Это решение, но оно не кажется практичным. Это абсурдные грезы, воображаемые во сне в замшелой лощине, слишком неловкие, чтобы признаться сестрам.

Смертные девушки не становятся королевами Фейриленда.

Я представляю, каково это — иметь свою корону, свою власть. Может быть, мне не придется бояться любить его. Может быть все будет хорошо. Может быть, мне не придется бояться всего того, чего я боялась всю свою жизнь, быть униженной, слабой и ничтожной. Может быть, я поверю в волшебство?

— Да, — говорю я, но мой голос подводит меня. Оно выходит изо всех сил. — Утвердительный ответ.

Он наклоняется вперед в кресле, брови подняты, но он не носит свою обычное высокомерное выражение. Я не могу прочесть выражение его лица.

— На что ты согласна?

— Хорошо, — говорю я. — Я сделаю это. Я выйду за тебя замуж.

Он злорадно улыбается мне.

— Я понятия не имел, что это будет такая жертва.

Расстроенная, я плюхаюсь на диван.

— Я не это имела в виду.

— Брак с Верховным Королем в значительной степени считается наградой, честью, которой достойны немногие.

Я полагаю, что его серьезность не может длиться так долго. Я закатываю глаза, благодарная ему за то, что он снова ведет себя привычным образом, так что лучше притвориться, что меня не пугает то, что сейчас произойдет.

— Так что же нам делать?

Я думаю о свадьбе Тарин и той части церемонии, которую мы не видели. Я думаю о свадьбе моей матери, о клятвах, которые она, должно быть, дала Мадоку, и внезапно меня охватывает дрожь, которая, я надеюсь, не имеет ничего общего с предчувствием.

— Все просто, — говорит он, сдвигаясь на край кресла. — Мы обещаем хранить верность друг другу. Я начну первым — если ты не хочешь подождать. Возможно, ты представляла что-то более романтичное.

— Нет, — быстро говорю я, не желая признавать в себе ничего общего с браком вообще.

Он снимает с пальца мое рубиновое кольцо.

— Я, Кардан, сын Элдреда, Верховного короля фейри, беру тебя, Джуд Дуарте, смертную подопечную Мадока, в жены и королевы. Давай поженимся, пока мы не пожелаем, чтобы все было иначе, и корона не уйдет из наших рук.

Когда он говорит, я начинаю дрожать от чего-то среднего между надеждой и страхом. Слова, которые он говорит, настолько важны, что они сюрреалистичны, особенно здесь, в собственных комнатах Элдреда. Время, кажется, растягивается. Над нами начинают распускаться ветви, как будто сама земля слышит его слова.

Поймав мою руку, он надевает кольцо. Обмен кольцами это не ритуал фейри, и я удивлена этим.

— Твоя очередь, — говорит он в тишине. Он одаривает меня улыбкой. — Я верю, что ты сдержишь свое слово и освободишь меня от уз повиновения после этого.

Я улыбаюсь в ответ, что, возможно, компенсирует то, как я застыла после того, как он закончил говорить. Я до сих пор не могу поверить, что это происходит. Пока я говорю, моя рука сжимает его.

— Я, Джуд Дуарте, беру Кардана, Верховного Короля Эльфхейма, в мужья. Давай поженимся, пока не захотим иного, и корона не уйдет из наших рук.

Он целует шрам на моей ладони.

У меня до сих пор кровь его брата под ногтями.

У меня нет кольца для него.

Над нами распускаются почки. Вся комната пахнет цветами.

Отступая назад, я снова говорю, отталкивая все мысли о Балекине, о будущем, в котором мне придется рассказать ему, что я сделала.

— Кардан, сын Элдреда, Верховный Король Эльфхейма, я отрекаюсь от права приказывать тебе. Ты свободен от своего обета послушания мне, сейчас и навсегда.

Он делает вдох и стоит немного неуверенно. Я не могу полностью осознать, что я… я даже не могу думать словами. Слишком много всего произошло сегодня.

— Ты выглядишь так, будто почти не отдохнул. — Я поднимаюсь, чтобы убедиться, что если он упадет, я смогу схватить его, прежде чем он упадет на пол, хотя я и не так уверена в себе.

— Я лягу, — говорит он, позволяя мне вести его к огромной кровати. Оказавшись там, он не отпускает мою руку. — Если ты ляжешь со мной.

У меня нет причин возражать, но чувство нереальности усиливается. Когда я растягиваюсь на искусно вышитом одеяле, я понимаю, что нашла что-то гораздо более богохульное, чем валяться на кровати Верховного короля, гораздо более богохульное, чем красть печатку Кардана или даже сидеть на самом троне.

Я стала королевой Фейри.

….

Устав до изнеможения, мы целуемся в темноте. Я не собираюсь спать, но я засыпаю, сплетаясь с Карданом руками и ногами. Это первый спокойный сон с тех пор, как я вернулась из Подводного мира. Когда я просыпаюсь, то слышу стук в дверь.

Кардан уже встал, играет с глиняным пузырем, который принесла Бомба, перебрасывая его из рук в руки. Он оделся, помятость придает ему рассеянный вид. Я туго затягиваю халат вокруг себя. Мне неловко делить с ним постель.

— Ваше Величество, — говорит посыльный — рыцарь, судя по его резкому официальному звуку. — Ваш брат мертв. Была дуэль, из того, что мы смогли определить.

— Ах, — говорит Кардан.

— И королева Подводного мира. — Голос рыцаря дрожит. — Она здесь, требует справедливости для своего посла.

— Держу пари, что это так. — Голос Кардана сухой, резкий. — Ну, мы вряд ли заставим ее ждать. Ты. Как тебя зовут?

Рыцарь колеблется.

— Раннох, Ваше Величество.

— Что ж, сэр Раннох, я ожидаю, что ты соберешь группу рыцарей, чтобы проводить меня к воде. Вы будете ждать во дворе. Ты сделаешь это для меня?

— Но генерал… — начинает он.

— Не здесь, — Кардан заканчивает за него.

— Я сделаю это, — говорит рыцарь. Я слышу, как закрывается дверь, и Кардан с надменным видом показывается из-за угла.

— Ну, жена, — говорит он мне с холодком в голосе. — Похоже, ты сохранила хотя бы один секрет от своего приданого. Идем, нам надо найти тебе платье на наш первый совместный прием.

Так что мне остается только бежать по коридорам в халате. Вернувшись в свои комнаты, я приказываю принести свой меч и облачаюсь в бархат, все время задаваясь вопросом, что означает новоприобретенный статус и как теперь Кардан будет вести себя, избавившись от моей опеки.