Глава 34. Диктатор

Ульяна

В одну секунду я расплываюсь от удовольствия, в груди становится тепло-тепло, улыбка сама собой наползает на губы. Арсений так яро рассказывает, как ревнует меня, что это не может не вызывать во мне эмоций. Но следом он припечатывает своим «категорически против», и во мне мгновенно вспыхивает гнев.

С какой стати он собирается мне ставить условия? Если мы с ним пара, это ещё не значит, что я не могу самовыражаться и уж тем на работу свою не ходить. Что это вообще за такое деспотичное заявление?

— Арсений, — говорю я и пронзаю серьёзным взглядом. — Так не пойдёт. Это моя работа, и мне нужно будет туда сходить. Это важно.

— Похрен, — рычит он, вжимая меня в себя ещё сильнее.

Чувствую, на моих ляжках останутся синяки не от падения, а от его пальцев. Вцепился так, что уже искры из глаз готовы лететь. Но я даже не обращаю на это внимания, потому что возмущена до глубины души.

Это что за ответ такой? Я ж сказала, что «важно»!

— Эй, полегче, — шиплю я и пытаюсь выкрутиться.

Он перемещает руки на талию, но отпускать меня явно не намерен.

Делает глубокий вдох-выдох, пока я трепыхаюсь в его сильных руках. Вырваться возможности никакой нет. Он скала, а то и хуже. Вот же терминатор непробиваемый. Обидно, что он так со мной.

— Уля, — тянет Арсений чуть спокойнее. — Давай договариваться.

Я хлопаю ресницами и снова поднимаю на него взгляд.

Только что, секунду назад, мне казалось, он готов разорвать меня на части за то, что я заикнулась про какой-то клуб, а сейчас смотрит так, будто реально готов идти на компромисс.

Невозможный лис, он действительно ведёт себя слишком хитро!

Мне то хочется целовать его и обнимать, то — быть его или убегать. И так постоянно. Он защищает меня, ограждает от опасностей, создаёт вокруг меня безопасную обстановку...

А потом мне чудится, что это только ради того, чтобы я всецело принадлежала ему одному, чтобы у меня не было ни хобби, ни работы, ни интересов, чтобы танцевала только для него одного, чтобы я была всецело его. Будто всё, что ему хочется, — это запереть меня в золотой клетке.

Но сейчас, оттого что он снова готов идти на диалог, внутри меня расползается опять это что-то тёплое, то самое, что пытается вытеснить всё остальное, то, что закрывает глаза на то, что он избалованный мажор, что он предлагал меня купить, что он пытается затащить меня в постель.

И это тёплое, кажется, вот-вот пересилит всё остальное. Выключит мой разум окончательно.

— Давай, — аккуратно произношу я. — И как же мы это будем делать?

— Я могу помочь тебе найти работу по твоей специальности, и тебе не нужно будет танцевать.

— Нет, Арсений, — я качаю головой, пытаюсь сдержать эмоции внутри. — Ты не понимаешь, мне нравится танцевать.

— А твои танцы могут быть более приличными? — спрашивает он хмуро, а потом не даёт мне даже ответить: — То, что было на свадьбе Тени, это, конечно, охренеть как круто… Но вместе с этим ещё и вся мужская часть зала успела перевозбудиться. Понимаешь, они смотрят на тебя и хотят присунуть. Мне это нихрена не нравится.

Чёрт. Я краснею снова и радуюсь, что вокруг уже довольно темно. Он не видит, как его слова меня смущают. Хотя думаю, что он догадывается.

Как-то раньше я с этой позиции не думала. Мне просто нравились танцы, нравились движения, музыка. Нравилось, что моё тело такое гибкое. Но после сегодняшнего дурацкого «кастинга» впервые в голове крутится мысль, что это действительно слишком.

Ведь и правда после выступлений ко мне частенько кто-то клеился. Вот как на свадьбе Тенина. Если бы Лис тогда не появился, я бы не унесла ноги. Никто бы мне не помог. Так зачем рисковать? Я сегодня так перепугалась, что никакого желания больше нет появляться на сцене.

Лис прав, пора завязывать с этим делом.

— Ты знаешь, я сейчас в полном шоке, но я готова тебе сказать «да». Я не буду, пожалуй, выступать, — шепчу я, и сама не верю в то, что говорю. — Мне вполне нравится рисовать проекты и заниматься художественной деятельностью. А танцы… На танцы я готова ходить в студию. Чтобы не терять форму. И… всё равно мне нравится танцевать.

— В студию, да. Пожалуйста, ходи, — великодушно разрешает Арсений. — У вас же там мужиков нет.

Я смеюсь. Серьёзно? Неужели он действительно настолько сильно меня ревнует? Чувствую себя какой-то особенной. Из всех девчонок Лис обратил внимание на меня. А ведь я уже успела заметить за эти дни, что он очень даже котируется у женского пола, и, кажется, я тоже ревную.

Проклятье. Это так. Я так ревную, что только и думаю, где он пропадает вечерами, чем занимается. Общается ли с той девчонкой, которая на него вешалась в бургерной? А ещё мои подружки… Инна и Арина… вот же заразы, наверняка, к нему клеились.

И что насчёт Карины? Неужели она за моей спиной полезла к Арсению? Никогда не замечала за ней такого подлого поведения. Карина — единственная подружка, с которой я хорошо общаюсь. Поверить до сих пор не могу, что она так сделала, зная, что у меня отношения с Лисом.

Но зачем Арсению врать, зачем ему ссорить меня с подругой? Бессмыслица какая-то. Думаю, что он говорил правду.

Неприятное чувство скребёт по внутренним органам, но пока я отмахиваюсь. Слишком тяжело думать ещё и об этом, учитывая, что я пока так и не отошла от сегодняшних приключений.

— Хорошо, я перестану танцевать на публике. Но завтра мне придётся пойти в клуб, потому что я уже договорилась со Степаном.

— Да, чёрт побери, — ругается Лис. — Скажи, что ты не можешь.

— Нет, Арсений, так дела не делаются.

— А как делаются? А если кто заболел, замена-то у вас есть?

— Ну, я могла бы попросить девчонок.

— Вот и попроси, — обрубает он.

Я тяжело вздыхаю. Раздумываю о том, настоять или нет? Что-то всё это начинает попахивать жёсткой деспотичностью. Разрешу ему продавить меня в одном вопросе, потом в другом, в третьем, и сама не замечу, как уже буду у него на привязи.

Но возмутиться он мне не даёт.

Он снова притягивает меня к себе и резко наклоняется. Сладко целует, и я теряюсь в этих ощущениях. Из головы вылетает всё на свете. Я забываю про весь ужас этого дня, про то, что он настаивает на своём мнении, а я ведусь.

Сейчас я думаю только о том, как его язык скользит по моему, о том, как его ладони забираются под мою толстовку, пальцы бегут вверх по позвоночнику, вызывая во всём теле дрожь.

Я чувствую, как он упирается в меня своим возбуждением, и низ живота загорается нестерпимым ощущением. Хочется снова испытать это невероятное чувство, когда он… доводил меня…

В голову лезут совсем неприличные картинки. То, что он делал со мной на моей кухне, то, как он ласкал меня, и как мне было приятно. И, кажется, моя броня рассыпается в прах перед ним.

А что, если бы я пошла у него на поводу? Мы же встречаемся теперь. Да, слишком быстро. Но он вообще-то на первом свидании собирался заняться со мной сексом. А я… нет, я не могу. Определённо надо подождать, чтобы он не думал, что я очередная его куколка, с которой он поиграет и забудет, переключившись на другую.

Но как же он умеет ловко соблазнять. Его поцелуи и прикосновения сводят меня с ума. Я таю рядом с ним.

Одна рука Лиса остаётся на пояснице, чётко фиксируя меня и не позволяя отодвинуться ни на миллиметр, а вторая перебирается вперёд и накрывает грудь через лифчик. Меня ведёт всё дальше и дальше. По телу пробегают электрические заряды.

Мы целуемся как ненормальные, захлёбываясь, желая вдохнуть воздух. Его катастрофически не хватает в лёгких, но мы не может остановиться. Это какая-то сладостная пытка, но прервать её невозможно. Никак нельзя.

И тут в наше жаркое общение врываются знакомые голоса.

— Охуеть. И это наша Ульянка, — говорит Вэл.

— Эй, ребятки, вы вообще-то в общественном месте, — хмыкает Тимур.

Господи. Я отшатываюсь от Лиса и готова сгореть от стыда.