Глава 30
Если вы подумали, что я про ректора, то вы точно ошиблись! В тот самый миг я совершенно забыла о нём, как и обо всём остальном. Цветок…
Стоило мне произнести это слово, как прямо передо мной, словно разрывая пространство и время, возникло это чудо…
Воздух завихрился разноцветным магическим туманом, будто неведомый фокусник колдовал своей волшебной палочкой, показывая на маленькой сцене перед нами поэтапное возведение прямоугольного мраморного постамента. Его невозможно было не заметить, и, скорее всего, пока он был невидим, мы проходили сквозь, но сейчас он обрёл явные отчётливые очертания, которых можно было коснуться. Однако не это было сейчас самым главным. На его плоской вершине, под стеклянным колпаком, окружённым всё той же магической дымкой, в невысоком горшке рос невиданный цветок, то и дело менявший свою сущность — вот только что я видела розу, а через секунду уже нарцисс, который почти сразу становился ирисом. Конечно, эти названия приходили мне в голову спонтанно, здесь они могли носить какие угодно имена, но зрелище и впрямь завораживало.
И вот, пока я, раскрыв рот, любовалась этим великолепием, игрой света и красок, Арес приблизился к постаменту, сорвал стеклянный колпак, под которым стоял чудо-цветок, и с блеском в глазах потянулся к нему. И лишь в последний момент я заметила блеснувший в его руке нож.
— Стой! — не знаю как, но я успела перехватить его запястье, не позволив срезать такую красоту.
— В чём дело? — раздражённо огрызнулся лекарь. — Разве не за этим мы сюда пришли⁈
— Может и за этим… Но так нельзя, Арес! Сейчас ты срежешь этот цветок, и всё волшебство развеется…
Тот воздел глаза к потолку.
— Катя, лечебное дело требует жертв. Иногда, — попытался образумить меня он. — Если мы сейчас не заберём цветок Мираниды отсюда, то твоей ноге придётся восстанавливаться очень много времени!
Это тоже было проблемой, но… Вновь взглянув на это великолепие, я осознала простую истину: нога рано или поздно заживёт (как и моё самолюбие), но отнятую жизнь цветка уже будет не вернуть.
— Арес! Да где моя нога, и где этот цветок… Чувствуешь разницу⁈ — воскликнула я, теперь собравшись защитить его во что бы то ни стало. — Я думала, артефакт, который ты имеешь ввиду, это какая-нибудь коробка с рухлядью — ну там, бусики или монетки. Не знаю что! Но этот цветок… Ты только взгляни! Это же настоящее чудо! Нельзя его вот так взять и загубить из-за какой-то там повреждённой ноги…
— Хочешь сказать, что всё то, что мы сейчас совершили, должно пойти дракону под хвост? — тот отступил, явно разочаровавшись в моём решении. — Ты же воин, Катя! Боец! И вдруг решила вот так бездарно упустить свой шанс…
— Ну, если бы речь шла о моей жизни, а нога… Арес! Прости, что втянула тебя во все это! Я ещё плохо шарю в тонкостях этого мира, но знаю одно: сорви я сейчас этот цветок, и буду жалеть о том всю свою оставшуюся жизнь. И к тому же, мне уже ужасно стыдно перед ректором Тууром. Я теперь даже не представляю, как буду смотреть ему в глаза…
— Всё это глупости, Катя! Это ректору Тууру должно быть стыдно за то, что он прячет редкие артефакты у себя дома…
— Может быть! — тут же нашлась я. — Но, ради справедливости, об этом мне тоже ничего неизвестно. Я не могу обвинять человека, то есть, дракона, голословно, опираясь только на чьи-то слова!
— Неужели ты мне не веришь⁈ — нахмурился Арес.
— Дело не в этом, — возразила я. — Верю. Но верю и Флинну. Мне нужно время, чтобы разобраться, кто прав, кто виноват. Хотя я думаю, что не вправе кого-либо обвинять или судить. Я здесь всего пару дней, и не мне решать…
Я смотрела на таинственный цветок, что продолжал мерцать в такт одному ему слышимой музыки и радовать мой совсем не привыкший к таким чудесам взор.
Арес, надувшись, взъерошил волосы и сейчас совсем не напоминал того умного и рассудительного старшекурсника, каким он показался мне, когда я увидела его впервые.
— Тогда нам пора… — он произнёс это усталым голосом, словно окончательно разочаровался во мне.
Я же совершенно не испытывала угрызений совести, даже если бы потеряла Ареса сейчас в качестве друга. Ведь настоящие друзья всегда найдут способ помириться. И ключевым здесь было слово — «настоящие».
Пожав плечами, я в последний раз взглянула на цветок Мираниды, и отправилась обратно к лестнице, ведущей из подвала наверх. Не знаю, что меня заставило обернуться в ту секунду, но краем глаза я зацепила тот момент, когда блестящий нож лекаря лязгнул по стеблю цветка, и…
Я, ахнув от неожиданности, зажала рот ладонями, ожидая увидеть самое плохое. Но произошло то, чего я точно никак не могла ожидать. Цветок остался невредим, а вот Ареса отнесло от него невидимой, но такой мощной волной, что он врезался в один из книжных стеллажей, вызвав тем самым книгопад на свою бестолковую голову!
— Арес!
Я только успела визуально убедиться, что с этим цветком всё в порядке, как он начал обратный процесс растворения в воздухе, вместе с защитным колпаком и постаментом, на котором он стоял.
Но вместо этого завыла самая что ни на есть настоящая сигнализация, поднимая в и без того натерпевшейся моей душе настоящую панику!
— Бежим! — парень уже был на ногах.
Он подскочил ко мне, крепко ухватив за руку, и потащил меня к выходу. Я действовала скорее по наитию, доверившись ему полностью, хотя с ужасом осознавала, что боль в ноге возвращается ко мне прямо сейчас! А вместе с ней и хромота, вызванная невозможностью встать на больную конечность.
В конце концов, я всё же споткнулась, упав на колени. Благо, это уже было за пределами дома ректора, из которого мы выскочили как нашкодившие коты, осмелившиеся покуситься на обед хозяина. Мы успели добраться до ближайших кустов, в которые Арес меня затащил буквально на себе, и где, зажав рот рукой, плотно прижал к себе. В иной ситуации я бы подумала на домогательства, но сейчас наблюдения за сценой, в которой прямо в воздухе открылся портал и из него буквально выпрыгнул ректор Туур, направляясь бегом к дому, объяснили мне многое.
И я замерла, боясь даже пошевелиться.