Глава 11 · СНЕГ НАД ГОРОДОМ

— Во имя Создателя, вот это сюрприз! — изумленно воскликнул Язод Самос, открыв нам дверь. — Проходите, пожалуйста. Не ожидал, госпожа ястреб, что вы почтите своим визитом старика. Чем могу быть полезен?

— Я пришел за теми зельями, о которых мы договаривались, — напомнил Аспис. — Они готовы?

— Да, разумеется, уже несколько дней дожидаются, — опомнился алхимик. — Но это, как я понимаю, не все?

— Не все. Еще нужен теневой состав наивысшей степени, который вы сможете создать прямо сейчас. Если, конечно, ничего подобного нет в наличии, — спокойно продолжил змей.

— Как интересно! — Брови старика удивленно приподнялись, и он махнул рукой. — Давайте пройдем в лабораторию, я посмотрю, что есть из ингредиентов. Разумеется, на «Апогей тени» рассчитывать не приходится, он должен долго выдерживаться, да и кое-каких ингредиентов не достать…

— А еще его производство незаконно, — со смешком вставила я.

— Да? Надо же. Законы так быстро меняются, старику сложно за всем поспеть, — легкомысленно отмахнулся алхимик. Я не стала напоминать, что незаконным оно считалось и в годы власти змееловов: надо думать, орден с удовольствием пользовался всем тем, что запрещал простым смертным, и Самос в своей практике готовил куда более страшные составы. — Садитесь, не стойте в дверях. Вот снадобья, юноша. Я позволил себе наглость добавить пару укрепляющих составов, вашему пациенту они наверняка придутся кстати. По моему разумению, выздоровление для него должно быть сложным делом, тут любая помощь организму будет полезна, а?

— Я даю ему кое-что, но это тоже будет нелишним, — кивнул змей, прочитав бирку на флаконе из темного стекла.

— Что до теневого состава… Пожалуй, «Вуаль» я вам за час соображу, такой вариант устроит?

— Вполне. — Аспис кивнул. — Это даже лучше, чем я мог рассчитывать.

— Вот и замечательно. Как ваша школа? Как ребята, осваиваются? — участливо спросил Самос и принялся споро собирать ингредиенты, заготовки и посуду на рабочий стол.

Змей вежливо поддерживал разговор, ограничиваясь общими фразами. Я не вмешивалась, с интересом озираясь: алхимические лаборатории всегда вызывали у меня необъяснимое благоговение. Шкафы с разными температурными условиями внутри, предназначенные для хранения ингредиентов и готовых составов. Блестящие колбы самых невообразимых форм, трубки, подставки, посуда, несколько толстых фолиантов на отдельной полке. И стойкий, резкий, никакими силами не выводимый, очень специфический дух.

Теневые составы, о которых говорил Аспис, являлись одним из многочисленных семейств алхимических снадобий. Эта наука обожала все группировать по разным признакам и густым переплетением своих классов, групп и семейств тоже завораживала, почти как видом лаборатории.

Теневыми составами назывались средства неиллюзорного типа для изменения видимых свойств предметов. То есть не те, которые изменяли внешний вид, превращая его во что-то другое, а те, которые делали его невидимым, отводили окружающим глаза и тому подобное. Ими с одинаковым успехом пользовались как воры, так и те, кто желал от них защититься, — спрятать сейф или, например, кошелек. Какие-то подходили только для неподвижных предметов, какие-то могли скрыть идущего человека.

Я плохо разбиралась в вопросе, но про «Апогей тени» знала: легендарное, очень сложное зелье, способное на несколько часов сделать человека полностью невидимым и неощутимым для многих видов магии. Запрещенным оно числилось не столько из-за эффективности действия, сколько из-за ингредиентов: в их число входил один из сильных наркотиков, а еще — чистая человеческая и змеиная желчь. Запретили его сразу же, как обнаружили рецепт и казнили создателя (не за сами зелья, конечно, а за многочисленные убийства), но все же сведения просочились в народ.

«Вуаль тени» в этом отношении была неплохим компромиссом между качеством и законностью. Она подходила для того, чтобы спрятать человека при неярком освещении, и была любима в воровских кругах. Но запрещать ее, конечно, не стали: это примерно то же самое, что запретить ножи под предлогом, что ими иногда убивают.

— Кстати, а вы слышали? Порталы опять открылись, — сообщил вдруг Язод.

— Какие порталы? — не поняли мы.

— Так межмировые же, — охотно пояснил он. — Буквально вчера сведения стали поступать, мне сообщил один коллега, живущий неподалеку от двери в Озерный Край. Мы с ним давно уже совместно ведем несколько исследований. Доложу я вам, отличный алхимик, но до чего же упрямый и вздорный старикашка! Никак не хочет признать…

— Господин Самос, а порталы открылись все разом? — одернула его я.

— Не могу знать. — Он развел руками. — Я, так сказать, во избежание осложнений даже не пытаюсь связываться со знакомыми в столице, а друзей там не завел. Ну вы же знаете мои обстоятельства! Да и вы, я бы сказал, в схожих… Кстати, госпожа Неро, вы так и не решили взять мое успокоительное? Напрасно, очень напрасно! — укоризненно качнул головой алхимик, когда я недовольно скривилась.

— Успокоительное? — озадаченно глянул на меня Аспис, но я не собиралась обсуждать с ним все сейчас и здесь, поэтому только отмахнулась.

— Значит, порталы вновь работают, — проговорила задумчиво. — Знать бы, с чем это связано!

— Мы можем только гадать, — охотно отозвался Самос. — Но знак добрый. Я думаю, можно уже выдохнуть с облегчением и сказать, что период очищения и гибели позади, впереди — долгие годы расцвета. Минимум на пару-тройку поколений, а то и дольше, если что-нибудь в мире поменяется.

Почему вы так думаете? — растерянно переглянувшись со змеем, спросила я. — И откуда это странное название — период очищения?

— А как его еще назвать? — Самос вопросительно глянул через плечо, не отрываясь от возни со склянками. — Мир очищался от всего ненужного, обновлялся, теперь ему стало легче.

— Ненужными вы называете убитых в гражданской войне? — еще больше растерялась я.

Язод несколько секунд помолчал, потом все же ответил — спокойно, уверенно.

— Наш мир очень мал. Конечно, есть и меньше, тот же Озерный Край. Но его жителей… мало. Они живут почти вечно и очень редко заводят детей. Здесь же… Вы, наверное, слишком юны, чтобы помнить, но незадолго до зеленой гнили стало очень тесно. Поселения ютились уже на болотах, Твердь и Бездна с трудом могли прокормить столько голодных ртов. Вот боги и освободили место для новых поколений.

— И порталы закрыли они же, чтобы паства не разбежалась? — скептически хмыкнул Аспис.

— А вы зря иронизируете, юноша! — назидательным тоном возразил Самос. — Не задавались прежде вопросом, как и кто сумел одновременно закрыть все порталы, да так, что маги мира так и не смогли ничего с этим поделать? А ведь барон пытался!

— Но почему тогда остался портал, благодаря которому части змеев удалось спрятаться в другом мире? — хмуро уточнила я.

— Вероятно, боги решили сохранить знания. Змеи ведь не перестанут рождаться, как бы ни мечтал добиться этого даже очень одаренный алхимик Яреб Ворик. Их рождение, как и рождение людей, — закон этого мира, заложенный при его создании, и не смертным править то, что дано свыше. А если бы всех взрослых перебили, кто пестовал бы детей? Пришлось бы начинать все заново. Зачем, если можно сохранить большую часть знаний?

— И после этого вы продолжаете уверять, что не являетесь Перстом? — кривовато улыбнулся змей.

— Буду. Куда уж мне! — рассмеялся алхимик. — Вот Великий Змеелов — тот был. И его величество, наверное, тоже. А я… просто умею думать, смотреть по сторонам и слышу чуть больше, чем остальные. Мир ведь не изменится от того, что я вам тут наговорил? Не изменится, не сверкайте так глазами! Вот уж точно — идеальная пара, даже глядите одинаково. Просто несколько ваших маленьких вопросов получили свои не самые приятные ответы. А Персты вершат судьбы, пусть даже и не всего мира, а окружающих людей.

— Когда вспоминаю наш прошлый разговор, мне сложно в это поверить, — заметил Аспис.

Алхимик только загадочно улыбнулся, но продолжать обсуждение не стал, сосредоточился на работе — она, похоже, подошла к самой сложной и ответственной фазе. Мы тоже умолкли, погрузившись в собственные мысли.

Сказанное Самосом было настолько просто, цинично и логично, что, кажется, не могло не оказаться правдой. И это выбивало почву из-под ног. Мы привыкли считать Создателя заботливым отцом. До змееловов полагали Долгую Змею нежной и ласковой матерью, которая укроет от невзгод, всегда примет и поймет. Даже те, кто вроде меня редко обращался к богам, думали так. Эта мысль успокаивала, помогала жить и верить в лучшее. А теперь… Как можно считать родителями тех, кто хладнокровно обрек на смерть собственных детей?

Впрочем… Если вспомнить времена правления змееловов, так ли уж далеко дети ушли от своих создателей? Многим было проще добровольно отдать родных чад на смерть, лишь бы обеспечить собственную спокойную жизнь. Отдать и забыть, как будто их не было. Так почему боги должны быть лучше? Тем более тогда, когда они заботятся о мировом благе.

Великий Змеелов тоже о нем заботился.

Распрощались мы с алхимиком в итоге ровно и прохладно — не из-за обиды, а… Не до расшаркиваний как-то. И Самос это, кажется, понимал.

На выходе я задержалась, остановившись на укрытой навесом террасе. Вдоль ограды вытянулся тоскливый строй кованых стульев; мокрый вьюнок, занавесивший пологом добрую треть периметра, пожух и потемнел от холода и напоминал выброшенные штормом водоросли. Зато отсюда открывался отличный вид на серый, затянутый снежной дымкой Океан с белыми черточками волн — величественный и равнодушный к земной суете.

— Развеялись. — Аспис рядом скептически хмыкнул и пояснил на мой озадаченный взгляд: — Хотелось немного отвлечься.

— Да уж, — вяло улыбнулась я в ответ. — Ну что, давай отойдем вон туда, к берегу? Буду портал строить, а на открытом пространстве это проще, нет риска прихватить что-то лишнее.

— А может, прогуляемся?

— Да вроде бы погода не располагает. — Я пожала плечами. — Даже будь у меня плащ.

— Тогда пойдем поужинаем? Кажется, я видел тут неподалеку симпатичный ресторанчик.

— А чем тебя школьная столовая не устраивает? — искренне озадачилась я.

— Ладно, прямо так прямо, — усмехнулся змей. — Я просто хотел пригласить тебя на свидание. Но сейчас для этого не самый удачный момент, и даже погода, как ты заметила, не располагает. Поэтому решил совместить приятное с полезным и потащил тебя к алхимику. Та еще романтика, но все равно — возможность немного побыть вдвоем.

Я покосилась на Асписа, растерянно кашлянула. Неожиданно.

А потом попыталась вспомнить, когда вообще последний раз ходила хоть куда-нибудь просто так, для собственного удовольствия. По всему выходило — с этим же змеем двадцать лет назад…

— Ну веди, где там этот твой ресторанчик, — решилась я и подцепила мужчину под локоть.

Аспис, кажется, такого быстрого согласия не ждал и готовился уговаривать, но сориентировался почти сразу.

С местом, которое углядел змей, повезло. Это оказалось небольшое, очень симпатичное и уютное заведение с маленькими квадратными столиками и льняными салфетками вместо скатертей. Название «Мамин суп» очень ему подходило — с этими луковыми косами, неброско вышитыми занавесками на окнах и кисло-сладким духом свежего хлеба. Мы заняли укромное место в углу, благо народу было немного и имелся выбор.

Вид Асписа произвел на посетителей сильное впечатление, особенно на пару детей лет семи, которые сидели на другом конце зала рядом с матерью. Они настолько внечатлились экзотичной наружностью блондина, что шумный спор в мгновение стих, и обе девочки зачарованно уставились на змея. Взрослые глазели не столь откровенно, но косились, однако змея это только забавляло.

От цели развлечь и отвлечь Аспис явно не собирался отказываться и осторожно пытался меня растормошить. Надо отдать ему должное, не касался не только откровенно острых тем, но и вовсе не пытался разговорить, больше рассказывал сам о том, другом мире и жизни в нем.

Тамошние обитатели, как змеи, умели изменяться: под водой они жили в удобном для этого очень условно человекообразном облике, с хвостом вместо ног и плавниками, а для выхода на сушу превращались почти в людей. Но сушу не жаловали и до появления гостей выбирались на нее редко.

Водяных нельзя было назвать мирными и благостными существами, они часто воевали между собой. В обширном мелком океане существовало несколько государств, и даже внутри них среди жителей не было мира и единства: горячие, вспыльчивые, очень эмоциональные, они любили подраться, причем не просто почесать кулаки, а до смерти. Но, к счастью пришельцев, драться аборигены умели только в рыбоподобном облике, а на суше чувствовали себя неуверенно. Кроме того, чужаки вызывали куда больше любопытства, чем агрессии: до сих пор с выходцами из других миров водяным встречаться не приходилось.

Пока знакомились, конечно, было много проблем из-за непонимания. Темперамент местных проявлял себя не только в войне, но и в жизни: раскованные, любвеобильные, они не знали стыда в том, что касалось телесной близости. Постоянные пары для совместного выращивания детей тоже создавали, но далеко не всегда, и уж тем более редко — на всю жизнь. Обычным делом были и матери, и отцы-одиночки, которым при необходимости помогали даже соседи.

— Значит, у Беса и Келя еще и там пара братьев есть? — не удержалась от шпильки. Конечно, я прекрасно помнила слова Сверты о том, что в другом мире никаких романов у целителя не было, но не очень-то в это верила.

Змей понимающе усмехнулся, но отрицательно качнул головой.

— Там точно нет.

— Ты научился на ошибках? — предположила я с иронией.

Это вряд ли. Просто водяные все беловолосые, светлокожие и темноглазые, — рассеянно отозвался мужчина.

— При чем тут это?

С ответом Аспис помедлил, вместо этого накрыл рукой мою лежащую на столе ладонь и крепко прижал к теплому дереву, распластав пальцы. Рассеянно погладил запястье, внимательно разглядывая мое лицо, привычно чуть склонив голову к плечу.

— Не в моем вкусе, — протянул наконец медленно, с расстановкой.

Я под этим взглядом вдруг почувствовала себя неловко, да и в прикосновении таком, на первый взгляд совершенно невинном, мерещилось что-то провокационное. А Аспис, пару секунд помолчав, все же продолжил:

— Да и как-то не тянуло…

— Совсем? — зачем-то растерянно спросила я.

Хотя в свете недавних признаний Асписа нетрудно было догадаться, в какую сторону он клонит. Догадаться и перевести тему, пока не поздно, пока она опять не свелась к мрачному прошлому и тревожному, смущающему разум настоящему.

— Совсем, — усмехнулся змей. — Ни там, ни здесь. После нашего расставания первое время было не до того. Сначала выздоравливал физически, потом пытался забыться в множестве других проблем. Пришло понимание, что это все не игры и приключения, что все всерьез. Потом появился Бес, тем более стало не до романов. Потом понял, что женщинами я сыт по горло, и спокойно сосредоточился на работе. Так было даже удобнее: никаких лишних проблем и чувств. А потом встретил тебя. — Улыбка стала шире и насмешливей.

— И?

— И совсем они даже не лишние, чувства эти, — тихо засмеялся он. — Главное — женщину выбрать правильно.

— Да уж, с этим у тебя проблема. — Я наморщила нос, пытаясь за насмешкой спрятать собственное замешательство.

Аспис лишь задумчиво качнул головой, продолжая улыбаться, и от его взгляда, такого знакомого, но одновременно — совершенно другого, внутри сладко и тоскливо заныло. Я никак не могла привыкнуть к вертикальным зрачкам и этим перьям, слишком чужеродными оии казались на знакомом лице. Когда мы встречались в прошлом, он, конечно, скрывал змеиную наружность. Однажды показал ради удовлетворения моего любопытства, но и только, да и был он тогда менее… змеиным. А теперь приходилось привыкать. Вообще привыкать к змеям в их настоящем облике, но с посторонними было проще.

— Почему алхимик предлагал тебе успокоительное? — резко сменил тему змей.

Памятливый…

— Да ничего стоящего внимания, — отмахнулась я.

— А все-таки? — Аспис решил настоять на ответе.

— Кошмары, — ответила коротко. — Мы оказались в одной каюте на черве, Самос был свидетелем моего пробуждения и с тех пор навязчиво предлагает успокоительное собственного изобретения для борьбы с совестью.

— Давно с тобой такое? И как часто? — продолжил допытываться Аспис.

— Ну еще ты начни меня лечить! — вышло, наверное, слишком резко, но змей не обратил на это внимания.

— Если ты помнишь, это моя профессия. И — да. Буду лечить, невзирая на капризы и упрямство пациента, — говорил он спокойно, твердо, таким тоном, что… В общем, запал ругаться иссяк так же быстро, как появился.

Но я все же попыталась настоять на своем:

— Аспис, это просто сны.

— И что именно тебе снится? — невозмутимо продолжил змей.

— Ты хочешь обсудить это прямо здесь и сейчас? — предприняла последнюю попытку.

— Потом и в другом месте ты попытаешься найти иную отговорку. Думаешь, это первый раз в моей практике, что ли? — Он обезоруживающе улыбнулся. — Нори, нас никто не слушает, и глазеют на нас не потому, что окружающим интересны твои проблемы, а из-за моей физиономии. Ты не любишь жаловаться, я это прекрасно помню и понимаю, но тут другой случай, согласись. Так что тебя мучает?

— Разное, — устало вздохнула я, сдаваясь. — Раньше просто всякая муть была — огонь, или темные улицы, по которым убегаешь от чего-то страшного, или кровь — на руках, на стенах. А большую часть я и не запоминала, просто утром просыпалась с пониманием, что снилось что-то мерзкое, или вскакивала вдруг среди ночи с колотящимся сердцем. Сейчас появились воспоминания.

— Сейчас? — Змей слушал, напряженно хмурясь и продолжая машинально поглаживать мою ладонь.

— В школе, — ответила нехотя. — Когда… В общем, с момента встречи с тобой.

Выспрашивать подробности он, к счастью, не стал. Только поднял мою руку, прижался губами к ладони и, опуская, чуть крепче сжал.

— Я придумаю, что с этим можно сделать.

— Попробуй, конечно, но вряд ли получится. — Я поморщилась. — Я уже пробовала это лечить, никакие зелья и прочая ерунда не помогают.

— Сама пробовала? — понимающе усмехнулся змей.

Я только неопределенно передернула плечами — как будто были другие варианты! К орденским целителям, что ли, с этой проблемой идти?

— Разберемся, — уверенно кивнул он, потом как-то виновато и немного криво улыбнулся и добавил задумчиво: — Как-то неправильно у нас с тобой свидание проходит. И веселить тебя у меня получается плохо…

— Видимо, возраст уже не тот, чтобы так развлекаться, — философски хмыкнула в ответ.

— Что за навязчивое желание прибавить себе лет? — улыбнулся он. — Просто импровизация оказалась неудачной, но у меня есть пара идей, как исправиться.

— Моего мнения ты, я так понимаю, не спрашиваешь?

— А зачем, если я и так знаю, что ты продолжишь дергаться и нервничать по поводу и без? — Аспис пожал плечами. — Разберемся. Надеюсь, сегодня получится покончить со всеми неучебными делами и наконец насладиться рутиной. А завтра проведем ритуал. Впрочем, о чем я! Для этого же не надо искать по всему миру, достаточно пары капель крови. Можно не откладывать на завтра, прямо сегодня и проверить, сравнить тебя и парней. И потом уж, если ничего не выйдет…

— Нет, давай все-таки завтра, — ответила ему после заминки. — Когда будет спокойно, мы разберемся со смертями и… В общем, завтра.

Я понимала, что это малодушие, что откладывать проверку заставляет совсем не желание закончить дела, а банальный страх. Да, я хотела найти сына и совсем ничего не имела против Келя или Беса. Но боялась. Узнать, что это кто-то из них, и еще больше — что его среди них нет. Что его… вообще больше нет. И я цеплялась за малейший повод.

— Ну что, пора? — предложила скомканно, еще немного помолчав.

Несмотря на то что свидание и впрямь получилось какое-то не такое, уходить, возвращаться в школу не хотелось. Хотелось вот так сидеть рядом в пахнущем сдобой тепле и наслаждаться ощущением того, что всего остального мира не существует.

— Да, пойдем, — точно так же нехотя согласился змей, выкладывая на стол деньги в оплату ужина.

— Аспис, а откуда у тебя местные деньги? — запоздало сообразила я.

— Ну ты даешь! — рассмеялся он. — Нори, а ты вообще в курсе, что нам зарплата в школе полагается? И Таврик очень аккуратно ее выплачивает. А в первый раз Самос охотно принял у меня в оплату жемчужину, я прихватил с собой горстку, они в том мире вместо денег.

— Да? — удивилась я. — Надо спросить. Я как-то… не задумывалась об этом прежде. Вообще сложно помнить о деньгах, когда почти ими не пользуешься.

— Как это?

— Ну… Форму в ордене выдавали, питалась я там же, книги брала в библиотеке. А больше тратить, считай, и не на что было. За квартиру вот только платила, а сейчас и этой необходимости нет.

— И все эти годы ты носила исключительно форму? — с непонятной интонацией спросил мужчина.

— Она была удобной. — Я развела руками.

Змей вздохнул, но ничего не сказал, а расспрашивать подробнее уже не было возможности: мы свернули в небольшой пустой переулок, и пришла пора плести чары портала.

Если кто-то и заметил наше с Асписом отсутствие, то промолчал. Да и не сказалось оно ни на чем: к счастью, за это время никакой катастрофы не случилось, школа жила нормальной жизнью — и не поймешь с ходу, что здесь произошло уже два убийства.

Вернулись мы, несмотря на все задержки, вовремя, даже удалось немного повозиться с документами до того, как в кабинете начали собираться работники. Причем первым прибыл капитан, и мы с ним успели обменяться мнениями и планами.

Идею провокации он всесторонне одобрил, вслед за нами посетовал, что приходится привлекать ученика, но всерьез не протестовал — и отсутствие других вариантов признавал, и, кажется, не считал Бареса таким уж ребенком. Вполне справедливо, пожалуй.

Еще капитан дал понять, что не сидел все это время без дела: он умудрился составить очень подробный распорядок последних двух суток не только троих основных подозреваемых, но и остальных взрослых обитателей школы, включая даже себя, Асписа и меня. Последний список пестрел наибольшим количеством многозначительных пробелов: похоже, я единственная оставалась неопрошенной.

Пришлось почти поминутно вспомнить минувшие дни, да только это совсем ничего не прояснило: ночи-то я проводила в одиночестве, никто засвидетельствовать это не мог.

Зато обнаружилось любопытное обстоятельство: обе предыдущих ночи Сверта провела с Фалином. Причем, как поделился Власт, последний старательно все отрицал и настаивал на отсутствии у себя всяких свидетельств — берег репутацию женщины в ущерб собственному алиби. А вот змея, хоть и смущалась, но созналась почти сразу.

С одной стороны, это вроде бы шло ей в плюс, потому что Сверта не боялась признать отношения с человеком, просто смущалась, и я даже готова была порадоваться за рыжего. Но с другой — я не могла отделаться от мысли, что таким образом она отводила подозрения не только от мужчины. Тем более все остальные взрослые обитатели школы скучно проводили ночи в собственных постелях без свидетелей.

Да и алиби такое было шатким. Если это именно змея вкладывала нужные мысли в головы учеников, то она неплохо поднаторела во влиянии на чужое сознание, а значит, могла немного подтолкнуть разум рыжего к нужным мыслям. Например, начать вечер вместе, вместе уснуть — или сделать вид, что уснула. А потом внушить мужчине уверенность, что проспала у него под боком до самого утра и никуда не выходила, и тихонько ускользнуть на час-другой.

В конечном счете получилось, что работу капитан проделал огромную, но никаких подвижек в расследовании это не вызвало. Понятно теперь, почему за идею с провокацией Цовер ухватился с не меньшим пылом, чем мы. Не было у нас другого способа выявить убийцу.

Каждый следующий, входя в кабинет, начинал свой визит с вопроса о ходе расследования и желания узнать подробности, и каждому мы одинаково отвечали, что проще подождать всех, чем пять раз повторять одно и то же. Чтобы охватить даже тех, кого мы с Асписом не подозревали, просто пригласили всю взрослую часть школьного населения, не считая второго прибывшего с капитаном стражника: просто потому, что повода позвать еще и его не нашлось.

Когда собрались, слово, по общему согласию, взял Цовер. Доклад вышел кратким и емким. С ходу подхватив нашу с Асписом идею, капитан очень аккуратно выкинул из рассказа те детали, которые могли вызвать у убийцы ненужные подозрения. И результат его доклада получился неутешительным.

— Что же получается, подозреваемых нет? — мрачно спросил Зарк, бросив недовольный взгляд на рыжего.

— Нет. Или одинаково подозреваются все, — развел руками капитан. — Я сразу предупреждал, что я не следователь.

— Мне это надоело! — резко бросил змей. — Сколько можно подвергать детей опасности? Сегодня же свяжусь с Советом, надо прекращать это. Я изначально утверждал, что в этом мире никто нам рад не будет!

— Погоди, завтра доложишь, — отмахнулся Аспис. — День ничего не изменит, а у меня есть идея, как можно найти следы.

— Какая еще идея? — хмуро уточнил черный змей.

— Ценная, — уголками губ улыбнулся блондин. — Зарк, учитывая, что подозреваемый, скорее всего, находится в этой комнате, как-то неразумно делиться подробностями плана вслух, согласись.

— Я-то хоть могу узнать, что будет происходить в школе? — вмешалась я, поддерживая игру.

— Вот завтра и узнаешь, — безмятежно отозвался Аспис. — Из учеников никто не пострадает, вообще никто не пострадает. Зато есть шанс выйти на убийцу или хотя бы найти… впрочем, не буду вдаваться в подробности.

— Значит, будем считать эту твою идею последней точкой, — вздохнула я. — Если и в этот раз ничего не получится… Глупая ситуация. Никогда не ощущала себя настолько бесполезной.

Понимающе нахмурились все, включая основных подозреваемых. Но я слишком хорошо знала: притворяться не так уж сложно, было бы желание, особенно если убийца тщательно подготовился заранее. Да, с учетом особенностей характера кому-то это дается проще, кому-то — сложнее. Но все в итоге упирается в силу желания. У меня же получилось через себя переступить, так почему не получится у кого-то еще?

— Ладно, давайте теперь, что ли, к насущным делам, раз мы все тут собрались. Как наши младшие?

Разговор о делах начался вяло, всех куда больше интересовали трагические события и их окончание. Но потом собрались, увлеклись, и встреча превратилась в обыкновенное совещание.

На удивление — и, наверное, к досаде убийцы, если мы правильно догадались о его мотивах, — разжечь серьезные расовые конфликты среди учеников не удалось. Приезжих уж слишком тщательно и удачно отобрали, а наши… Может, они бы и пытались вслед за взрослыми ругать змеев, но сложно продолжать упорствовать в этой мысли, когда объекты осуждения не просто окружают тебя и сидят за одним столом, но ты сам — уже один из них. Если поначалу случались мелкие стычки, то сейчас начались перегибы в другую сторону. Одна из приезжих юных змеек, например, так сдружилась с соседкой по комнате, что была полна решимости уговорить родителей ту удочерить.

Конечно, не все шло гладко, дети ссорились, но — совсем по другим поводам.

Все время, пока обсуждали рутину, я наблюдала за присутствующими. На то, что убийца себя выдаст, надеяться не приходилось, но я толком и не пыталась никого вычислить. Просто смотрела, слушала, спрашивала, обсуждала со всеми по очереди разные мелкие вопросы.

И под конец стало нестерпимо тошно. Потому что на совести кого-то из них, вроде бы искренне пекущихся о благе учеников, два трупа, два совсем молодых еще паренька, один из которых как раз принадлежал к числу воспитанников.

Я не благородная невинная дева, на моих руках много крови. Далеко не всегда я убивала в бою, приходилось обрывать жизни и безоружных, и беззащитных. Однажды убила даже ребенка, змееныша лет тринадцати. Его лицо до сих нор стояло перед глазами, хотя с того момента прошло уже лет десять. Я пыталась доказать себе, что не было другого выбора, что тогда я была не одна и мальчика просто не позволили бы отпустить, что в противном случае он сгорел бы на костре, а так — не успел ничего почувствовать. Но он все равно пополнил список моих кошмаров. И окончательно заставил понять, что так дальше жить нельзя.

Все мое дальнейшее существование было посвящено попыткам искупить вину и смыть кровь со своих ладоней. И я прекрасно сознавала, что именно чувство вины определяло мое поведение, и только потом уже — жалость, протест против идей и власти змееловов и другие высокие мотивы. И будет определять еще долго, до самой моей смерти, потому что искупить все это невозможно.

Да, я могла понять убийство стражника — как врага, которых не щадят. Но — Создатель! — кем нужно быть, чтобы хладнокровно зарезать доверившегося? Не того, к кому ты втерся в доверие, чтобы уничтожить, а мальчишку, которого учил, которого знал много лет?

Из всего ордена моя рука поднялась бы только на нескольких старших змееловов, начиная с магистра, — жестоких чудовищ, которых очень просто было ненавидеть. Но вот так, своего собственного воспитанника, не сделавшего ничего плохого? Глядя в глаза? Да потом еще так надругаться над телом, пытаясь свалить вину на другого…

Мне кажется, для этого надо быть не просто сволочью — сумасшедшим.

И вот этот… это сейчас сидит рядом. Улыбается, что-то говорит об остальных учениках, изображает участие к убитым и желание поскорее узнать правду об их смерти. Создатель! Когда же эта война закончится?! И закончится ли вообще?..

С этими мыслями окончание совещания и уход коллег я встретила с облегчением. Теперь мне следовало потянуть время, сидя здесь, заодно поставить незаметный магический капкан из той основы, которую успел накидать Аспис: драться с убийцей насмерть в тесном кабинете в мои планы не входило. Потом закрыть кабинет, уйти к себе и незаметно вернуться, чтобы устроить засаду у сундука. Просто для подстраховки, вдруг мы не угадали и виновным окажется кто-то третий.

Самая ответственная часть дальнейшей подготовки ложилась на Асписа. Змею предстояло поделиться своими идеями с капитаном так, чтобы убийца мог подслушать, но не понял, что ему это разрешили. Я смутно представляла, как это возможно, но вслух сомнения не высказывала. Главное, чтобы знал белобрысый.

Все прошло неплохо, и за это во многом стоило поблагодарить Власта: идею он понял прекрасно и всячески помогал ее реализовать. Местами переигрывал, но Аспис предпочел не заострять на этом внимания. С молодежью капитан не сошелся — ни с пришлыми, ни с местными, предпочитал общество кухарки и хозяйственника, так что никто из основных подозреваемых не мог уличить его в неискренности.

Конечно, демонстративно пересказывать весь план в подробностях, да еще несколько раз, было бы глупо, поэтому мужчины ограничились намеками, полагаясь на сообразительность убийцы. Власт удивлялся, как это у змея получится искать по мертвой крови, расспрашивал про месячный пик силы и его особенности применительно к его магии. Ничего странного в таких расспросах не было: детали знали только те, кто работал с мировыми потоками, а остальные обычно довольствовались общими сведениями.

За это время мужчины успели пройтись до лазарета, где Аспис навестил своего единственного пациента, как раз очнувшегося. Заглянули в импровизированный морг, где из-за отключенного отопления, открытых окон и неприятного соседства находиться не хотелось вовсе. Конечно, не лучшие условия, но это позволяло замедлить естественные процессы в трупе.

Думать о недавно еще живом молодом парне как о вещи было, наверное, очень цинично и неправильно, но Аспис и в юности не отличался особой сентиментальностью, а уж теперь — тем более. Не первый встреченный покойник, не последний, что толку дергаться и кусать локти, если ничего не изменить?

К тому же, несмотря на все неприятности, у змея было слишком хорошее настроение, чтобы какие-то посторонние размышления могли его испортить. Да, много проблем, убийца еще не пойман, и не факт, что будет пойман ночью. Да, предстояло ответственное и рискованное дело, причем ладно бы только ему одному, но ведь еще и Бесу, который ждал приключения с большим нетерпением. Да, слова алхимика про волю богов, спровоцировавших резню среди своих детей, засели занозой и нервировали. Но Аспис все равно чувствовал себя довольным жизнью. И долго гадать о причинах подобного не приходилось, все дело было в Нори. В ее поведении и словах, в ее беспокойстве и сомнениях, в ее неравнодушии. Главное — неравнодушии, потому что в этом случае у него — у них — есть шанс.

Змей и сам удивлялся той легкости, с которой получилось вновь принять свои чувства, изменить отношение к женщине. Как будто не было всех этих лет и этих обид. О них напоминала только горечь в уголках глаз и губ Норики, залегшие там усталые складки. При этом перед глазами все равно отчетливо стояла ее улыбка — тогдашняя, теплая и открытая. И ее отсутствие сейчас, пожалуй, сильнее всего омрачало жизнь.

Аспис вернулся в свою комнату и пытался сосредоточиться на завтрашних уроках, когда в дверь постучали. Не дожидаясь разрешения, в комнату шагнул хмурый и очень недовольный Зарк.

— Что-то случилось? — искренне озадачился блондин, поднимая взгляд от собственных записей.

— Ты не брал шумку?

— Нет, — качнул головой альбинос и тут же нахмурился. — Зарк, мы же договорились подождать до завтра.

— И ты решил так подстраховаться? — едко спросил гость.

— Не говори ерунды, — поморщился Аспис. — Сказал же, это не я. Впрочем, если бы знал, что ты побежишь ябедничать, несмотря на обещание, может, и забрал бы артефакт. Но предупредил бы об этом, не волнуйся.

— Ябедничать?! То есть труп ученика и бродящий по школе убийца, на твой взгляд, совершенно рядовая ситуация, о которой не нужно сообщить? И бездействие местных, и то обстоятельство, что госпожа змеелов покрывает этого убийцу?

— А ты считаешь, что она покрывает? Полагаешь все-таки, что убийца Фалин? — Белый змей чуть склонил голову к плечу. — Что он пошел по стопам брата?

— А ты думаешь, нет? — Зарк угрюмо сложил руки на груди. — Думаешь, это сделал кто-то другой?

— Важно не то, что я думаю, а то, что мы можем доказать. Пока — ничего. Подожди до завтра, — миролюбиво попросил Аспис: он тоже уже давно научился держать лицо в любых обстоятельствах. — Завтра я сам помогу тебе в поисках шумки, если она так и не отыщется. Ты у Сверты спрашивал?

— Нет еще, — скривился тот. — Ладно. Завтра, значит. Спокойной ночи.

Аспис неопределенно кивнул, проводил гостя задумчивым взглядом, прислушиваясь к собственным ощущениям.

Для себя целитель только что все выяснил, но ловить собеседника на маленькой нестыковке не стал: просто оговорка, которая сама по себе ничего не доказывает. Мало ли, где черный змей мог слышать о почившем Вилоре-старшем и узнать о родстве с ним Фалина.

То есть, конечно, мало. Это было слишком давно, к подобным делам мира Зарк в то время уже не имел никакого касательства, сведения об учителях и обитателях школы им выдавали не столь подробные, чтобы в них вошли все умершие родственники. Нет, он наверняка тщательно готовился заранее и совсем не к преподавательской работе, знал о Карателе в родне рыжего и, значит, мог попытаться скопировать манеру фанатиков, пытаясь подставить Фалина.

Но это домыслы, а нужны улики. Потому что все это проделать мог не только он.

Разозлиться и возненавидеть Зарка не получалось. Было противно и хотелось помыть руки, но и только. Даже неинтересны были мотивы и оправдания, просто хотелось поскорее закончить это грязное дело и оставить оценку поступка убийцы судьям.

Еще присутствовало чувство облегчения: все же хорошо, что Сверта оказалась невиновна. Эту девушку было жаль, да и Витола ее участие в подобном расстроило бы. Старик и так сварлив без меры и страшно тоскует о прошлых, довоенных временах, а если бы выяснилось, что он промахнулся в своих оценках, уверенный, что змея здорова и неопасна…

С этой проблемы мысли перескочили на вопрос, с которым явился Зарк, а именно — на пропажу артефакта связи. Правда, ничего путного змей надумать не сумел, даже никаких совсем фантастических версий, тут он был искренен с самого начала. Ну разве что действительно Сверта взяла артефакт безо всякого злого умысла, чтобы поговорить с кем-то из знакомых.

Как следить за своим «подопечным», Аспис прикинул уже давно. Зарк занимал комнату неподалеку, поэтому смысла сидеть под его дверью всю ночь белый змей не видел. Несколько простеньких следилок — тонкие ниточки магии, пересекающие проход, — должны были предупредить белого змея, когда кто-то проходил мимо. Никакой больше информации они не давали, были одноразовыми и имели маленькую дальность работы, но зато обладали одним неоспоримым достоинством: обмануть их почти невозможно, для этого требовалось не просто точно знать о наличии таких нитей, но к тому же примерно представлять их расположение.

Чтобы избавить себя от ложных срабатываний, Аспис протянул нить заклинания непосредственно перед дверью Зарка — когда тот вернулся к себе, кажется так и не найдя артефакт. А дальше оставалось только ждать.

Впрочем, недолго: сигналка сработала через пару часов. На всякий случай проверив поисковым импульсом, не явился ли кто-то из учеников с неотложным делом, Аспис понял: началось. Магия обнаружила только мирно спящих обитателей соседних комнат, а вот Зарка не увидела вообще: лучший и исчерпывающий ответ, куда и зачем он направился.

В несколько больших глотков осушив фляжку, куда заблаговременно перелил половину «Вуали тени», Аспис тихо открыл дверь и бесшумно выскользнул наружу уже в змеином обличье.

На ночь свет в коридорах не выключали, но стеклянные сферы, наполненные энергией огня, светились через одну и тускло-тускло — достаточно лишь для того, чтобы не натыкаться на предметы. Они реагировали на приближение кого-то по коридору усилением света, но маскировка обоих мужчин была хороша, чтобы их активировать.

Смена облика на хладнокровный помогла скрыть тепло тела — температура изменялась за считаные секунды после оборота, зелье спрятало длинное змеиное тело от случайных глаз, оставив лишь размытый нечеткий силуэт, совершенно исчезающий в мгновения покоя. А от универсальных следящих чар укрыла магия.

Боги будто изначально предполагали, что мирное сосуществование змеев и людей рано или поздно закончится такой резней: именно змеиные чары лучше всего помогали укрыться от любого поиска. Конечно, это было не так уж просто и требовало определенной выучки, но Аспис за годы в подполье освоил навык в совершенстве.

Как оказалось, не он один, потому что Зарк демонстрировал не худшую подготовку, разве что теневым составом не озаботился. Значит, оценил его целитель правильно: черный змей не только владел мощными боевыми чарами, но и умел плести куда более тонкие.

Без малейшего удивления Аспис проводил Зарка до кабинета директора, гадая, что тот намерен предпринять. С безопасного расстояния проследил, как аккуратно он вскрывает защиту Норики, а после восстанавливает ее, уже скрывшись за дверью. Все это выдавало немалый и весьма специфический опыт.

Аспис уже собирался перекинуться, но перед этим машинально проверил, где находится Барес. К собственному огромному удивлению, обнаружил сына совсем рядом, в этом же коридоре. И едва успел отдернуть невидимый хвост, на который чуть не наступила спешащая к тому же кабинету Сверта.

В первое мгновение белый змей оторопел и просто не поверил своим глазам. Мелькнула даже мысль, что это какое-то нелепое совпадение и женщина просто пройдет мимо.

Но, конечно, не прошла. С защитой она обошлась не менее изящно, чем Зарк. Однако сколько неожиданных талантов обнаруживают школьные обитатели…

Аспис подался вперед, ближе к двери, но замер в нерешительности. Такой вариант, как появление сразу нескольких подозреваемых, они не рассматривали и не договаривались, как действовать в подобных обстоятельствах. И хотя внутри подняла голову тревога — все-таки противостоять одновременно двоим сложно даже очень опытному магу, — слабость эта была мгновенной. Аспис быстро наступил на горло собственному волнению и желанию срочно броситься на выручку. Нори — сильный боевой маг с большим опытом прямых столкновений, ей его участие скорее помешает, чем поможет.

— Бес, ты тут? — негромко позвал Аспис.

— Тут, — растерянно отозвался тот, справившись с замешательством. — А…

— Зарк тоже там. И я тоже озадачен.

— И что будем делать?

— Ждать, — твердо велел старший змей.

— Но…

— Мне тоже не очень-то нравится идея оставаться в стороне, но Нори такой «помощи» не оценит. Поэтому ждем.