Глава 14 · СЧАСТЬЕ НА ЛАДОНИ

— Нет, ну как же это все-таки здорово! — с умильным видом вздохнула Дорика, когда вся компания сидела за столом в обед.

— Что именно? — озадачилась ее сестра, которой в этот момент было не до окружающего мира: Барес помогал разобраться с заклинанием пузыря — простейшими защитными чарами магии воды, которые могли укрыть от дождя. С них обычно начиналось обучение, и Торике они пока не давались совсем.

— Ты вообще по сторонам не смотришь, что ли? — фыркнула Дори. — Ты глянь, какая сегодня Нори!

— А какая? — заинтересовались уже даже парни.

— Ну… прическу поменяла, ей так хорошо, — осторожно заметил Мангир, покосившись на учительский стол.

— Мужчины! — Дори со страданием в голосе закатила глаза. — Счаст-ли-вая она! Прическа… Ну неужели не видно, а? Они же так друг на друга смотрят! Тьфу!.. — махнула она рукой, когда парни только выразительно пожали плечами и скорчили недоуменные гримасы. — Какие вы все-таки невнимательные. А еще здорово, что она оказалась вашей мамой. Ну то есть мамой Беса, но можно считать, что вашей. А когда мы закончим учебу и поженимся, то и нашей будет! Здорово же, ну?

— Дори! — Ее близняшка, вспыхнув от смущения, попыталась призвать сестру к порядку. — Может, давай мы сначала доучимся?!

— Ой, да что тут осталось!.. — легкомысленно отмахнулась та.

— То есть «пузырь» у тебя уже получается легко и непринужденно? — с иронией спросил Мангир.

— Ты зануда, — вздохнула Дорика. Но тему продолжать не стала, потому что проблема у сестер была общей.

После обеда все привычно обосновались в комнате парней — там было просторно и вполне уютно. Даже Кергалу было там на удивление хорошо, хотя, как оказалось, просторные помещения он не любит: когда взамен прежней комнаты ему выделили совсем крошечную каморку без окна, куда едва влезли кровать и стол, молодой змей почувствовал себя в ней прекрасно. Впрочем, скорее всего, дело было в том, что в собственной комнате Кель спал, а здесь — бодрствовал.

Но вскоре ряды их поредели: Рагрору быстро надоело «тратить лучшие годы на зубрежку», и он отправился на поиски развлечений, подбив на это Лейма, который не очень-то и сопротивлялся. Неожиданно, кажется, даже для самого себя с ними отправился Мангир, и в комнате осталось четверо.

За болтовней и уроками время до вечера прошло быстро. Благодаря присутствию Беса, который все это уже проходил, остальным было проще — есть у кого спросить совета. А Барес в помощи не особенно и нуждался, для обучения ему вполне хватало книг. Иногда только возникали вопросы, требовавшие помощи старших, но далеко не на все из них могли ответить имевшиеся в школе учителя — другая специализация. Поэтому приходилось вгрызаться в учебники с особенным упорством, обращаться к дополнительной литературе и тоже разбираться самостоятельно.

Здесь их вечером и нашел нежданно нагрянувший старший родственник в сопровождении не очень-то довольного такой радостью Асписа.

— Дед? — искренне удивился и обрадовался гостю Бес. — Привет! Ты какими судьбами?

— Привет-привет, — усмехнулся тот, обнимая внука. Притихших девушек окинул цепким, но вроде бы одобрительным взглядом, улыбнулся и второму внуку: — Иди и ты сюда. Ишь, похож-то как, тоже наша порода!

Кергал от объятий уклоняться не стал.

— Хорошо, что ты все-таки приехал, — сказал он.

— Все-таки? — озадачился Аспис. — То есть он был в курсе?

Кель виновато опустил глаза, но продолжил улыбаться, а Витол насмешливо хмыкнул.

— Мальчишка до меня по шумке достучался. Сообразительный — жуть, даже странно, в кого. — Он бросил ехидный взгляд на сына. — Интересно ему было. Очень уж, говорит, похожи.

— Погоди, по шумке?! — еще больше растерялся целитель. — Кель, а где ты ее взял?

— У Зарка. — Тот пожал плечами. — Ему-то она не нужна.

— И сейчас она где?.. — спросил Аспис осторожно.

— В комнате, — также спокойно отозвался молодой змей. — А что?

— Да уже ничего. — Целитель со смешком махнул рукой. — Ты очень удачно ее стянул. То есть одолжил. Вовремя. Значит, в гости тебя позвал Кель? — обратился он к отцу.

— От тебя-то разве дождешься! А парню моя помощь кстати придется. Да и вообще у вас тут такой бардак — Змея знает что происходит! Надо же было поставить над школой мало того бабу, так еще и змеелова! Я им сразу говорил: ничего хорошего не выйдет…

Барес озадаченно нахмурился, Аспис устало вздохнул и явно вознамерился возразить, но не успел.

— Не смейте так говорить про Норику! — резко поднялась с места Дори.

— Это еще почему, милое дитя? — с иронией спросил Витол. И девушка совершенно вскипела.

— Потому что это ее и наша школа! А всяких пресмыкающихся сюда никто не звал!

Кергал, совершенно не понимающий, что происходит и почему девушка вдруг так вспылила, осторожно поймал ее за локоть, пытаясь привлечь внимание. Напрасно. Когда это получилось, ничего хорошего не вышло, Дорика вырвала руку и прошипела уже ему:

— Вот ты его позвал, с ним и обнимайся! — рывком захлопнув тетрадь и подхватив сумку, она выбежала прочь, не обратив внимания на оклик сестры, и громко хлопнула дверью.

— Я пойду догоню ее. — Тори виновато улыбнулась Аспису, избегая смотреть на его отца, торопливо собрала вещи и, быстро клюнув Беса губами в щеку, тоже убежала.

В комнате повисла тишина.

— Прекрасно, — устало вздохнул белый змей. — Ты сюда за этим пришел?

— Попытаться навести порядок? — желчно усмехнулся Витол. — Разумеется. Дисциплинка…

— Тогда лучше уходи прямо сейчас. Этим детям нужны знания и спокойная жизнь, а не твое брюзжание. А Норика… Она мать Беса и женщина, которую я люблю. Тебе лучше поскорег свыкнуться с этой мыслью.

— Тебе что, мало было змееловов в жизни? — почти сплюнул старик.

— Змееловов больше нет. И к этому тебе тоже стоит привыкнуть, — спокойно возразил Аспис. — Спасибо, Витол, я оценил попытку принять участие в моей жизни и жизни парней, можешь заканчивать. Нет, в самом деле, твое беспокойство понятно, и Келю твоя помощь как специалиста пригодится. Как целитель, ты можешь помочь и остальным детям, кое у кого из них есть проблемы, пусть и не такие выраженные. Но и только. Я не хочу тебя выгонять, но прежние ошибки повторять не буду. Если ты станешь упорствовать и вести себя в том же духе, я не постесняюсь применить силу, чтобы выставить тебя прочь.

Несколько мгновений они стояли друг против друга. Молодые змеи в разборки старших не лезли, Кель вообще смотрел на них почти испуганно, не понимая происходящего. А Барес удрученно хмурился, почти в точности копируя гримасу отца, и сейчас любой сторонний наблюдатель легко заметил бы, как эти двое похожи.

— Старика на улицу выкинешь? Отца? — усмехнулся Витол.

— Нет. А вот хама, который полезет не в свое дело, — легко.

— Я тебя услышал, — хмыкнул старший змей. — Пойду найду этого… как его? Мрон, что ли? Устал что-то с дороги, отдохну. Кель, с тобой утром поговорим, хорошо?

Змееныш кивнул, напряженно следя за старшими. Когда дверь закрылась за спиной Витола, облегченно выдохнули все трое.

— Почему?.. — вопросительно уставился Кергал на отца, напряженно хмурясь. Что именно «почему», он вот так с ходу сформулировать не сумел, но этого и не требовалось.

— Витол — сложный и неуживчивый змей, — медленно, подбирая слова, проговорил Аспис. — Он все пытается сейчас наверстать то, что упустил в моем детстве. Занятый пациентами и своей работой, на меня он почти не обращал внимания, растила меня мать. Потом она умерла, и для Витола боль потери оказалась очень неожиданным и сильным ударом. А тут еще эпидемия, война… В общем, он попытался сблизиться со мной, но получилось плохо. Мне тогда было примерно как вам сейчас, только характер другой, вспыльчивый и упрямый… ну почти как отец, да, только более горячий. Конечно, мы разругались, наговорили друг другу много всякого и несколько лет не виделись вовсе. Потом уже помирились, когда я с Бесом перебрался туда, к водяным. Только годы Витола не смягчили, Бес вон не даст соврать. Но зато я немного поумнел и теперь хоть понимаю, что он это не со зла, а просто заботу по-другому выражать не умеет.

— С дедом проще всего молча слушать, а потом делать по-своему. — Барес со смешком поделился жизненным опытом.

— Тактика хорошая, но у меня не всегда получается. — Аспис выразительно развел руками. — Вообще поразительно, как такой талантливый и даже почти гениальный мозгоправ, знаток душ, может иметь столько проблем в общении с окружающими. Наверное, правильно говорят, что у тех, кто долго работает с душевнобольными, тоже свои болезни проявляются. — Он покрутил рукой у виска.

— И что теперь? — Нельзя сказать, что Кергал понял все до последнего слова, но главное усвоил и немного успокоился.

— Да все будет нормально, не волнуйся. Он остынет и потихоньку привыкнет.

— А Дори? — грустно нахмурился Кель.

— Дори тоже остынет, — ободряюще улыбнулся старший змей. — Просто извинись перед ней завтра за деда. Она не на тебя разозлилась — на него.

— Извиниться? — Кергал вопросительно выгнул брови. — Но я же ничего не сделал…

Аспис с Баресом переглянулись и одинаково рассмеялись.

— Все равно извинись, — фыркнул Бес. — С девушкой это никогда не будет лишним.

— Почему?

— Потому что девушки — существа эмоциональные и чувствительные, — терпеливо объяснил Аспис. — Сейчас она расстроена и обижена, причем на тебя тоже, хотя ты просто сидел рядом. Тут извинения будут… В общем, если ты извинишься — это будет значить, что ты сожалеешь, что ей было грустно и обидно. Ты же сожалеешь? Ну вот. А просьба прощения — это такой способ сказать приятное и успокоить.

— Это сложно, — поморщившись, вздохнул Кергал.

— Ну… добро пожаловать во взрослую жизнь! — опять засмеялся Аспис.

— Да, па, раз ты здесь! — опомнился Барес и заодно постарался перевести тему. — Я тут думал над поиском по мертвой крови, и есть у меня одна идея. Только мне кажется, я просто чего-то не понимаю и не учитываю, а то уж слишком просто все выходит…

Когда в дверь кабинета постучали, я в первый момент удивилась — все-таки ждала я только Асгшса, а он вряд ли стал бы утруждать себя подобным. Но тут же вспомнила, что в школу прибыло несколько новых змеев и им наверняка что-то от меня понадобится. Поэтому, когда дверь открывалась, ждала именно их. Когда в кабинет шагнул хмурый и сосредоточенный Витол Чарит, чутье подсказало, что пришел он решать совсем не рабочие вопросы.

— Еще раз добрый вечер. Чем могу помочь? — проявила я вежливость.

Но змей молча подошел к моему столу, уселся в кресло напротив и вперил в меня тяжелый, колючий взгляд. Я торопить не стала, молча разглядывала его в ответ — первый раз в сознательном возрасте видела пожилого змея. После пятой, а уж тем более шестой линьки они не умеют полностью восстанавливать человеческий облик, поэтому во время охоты на змеев им было сложно спрятаться. И сил у стариков, конечно, меньше — физических, и магические потоки «деревенеют», сложные или мощные чары даются с большим трудом. Боевые в том числе.

Глаза у Витола были уже совершенно змеиные, желтые, с тонкой пленочкой третьего века в дополнение к обычному. Узор желто-коричневой, песчаного цвета чешуи покрывал лоб, виски, нижнюю челюсть; брови целиком состояли из мелких золотисто-коричневых перышек. Светлые, совсем как у Келя, коротко подстриженные волосы кое-где серебрились — поседел он своеобразно, не целиком и неравномерно. Среднего роста, сухой и жилистый, одет неприметно и удобно — высокие ботинки, плотные темные штаны, серый свитер с геометрическим узором.

Если немного отрешиться от цвета и большего проявления во внешности змеиных черт, несложно заметить семейное сходство — и с сыном, и с обоими внуками. Но больше всего — с Кергалом, тот оказался почти копией деда.

— Вот ты, значит, какая, — нарушил молчание змей. — Ну, Аспис себе не изменяет — хороша. А если еще подкрасить и приодеть — то вообще ух какая! Неудивительно, что клюнул.

— Вы пришли предложить мне услуги портного и парикмахера? — вежливо удивилась я, хотя уже стало понятно: пришел он ругаться. — Благодарю, но меня и так все устраивает.

— Ах да, госпоже змеелову форма привычнее, — ухмыльнулся старик.

— В ней определенно удобнее, но так тоже неплохо. — Я пожала плечами. — Давайте уже к делу. Вы зачем пришли? Не обсудить же мои предпочтения в одежде, верно?

— Что тебе нужно от Асписа? — кажется, предложение говорить прямо змей принял с некоторым облегчением. — Мало ему вашей братии, недостаточно крови попортили?

— При всем моем уважении, это наше с Асписом дело — что и кому из нас от кого надо, — ровно отозвалась я.

Претензии и тон старого змея, как ни странно, совершенно не раздражали, даже немного забавляли. Однако какие новые и необычные ощущения… Конечно, никакого разнообразия в моей личной жизни никогда не было, и про опыт вообще говорить глупо, но что-то подсказывает: отец жениха, закатывающий невесте истерику, — это не совсем по канонам.

— Твое-то твое, но лечить его потом мне!

— А вам приходилось его лечить? — Я нахмурилась. Однако это новость, о таком Аспис не упоминал. Впрочем, о чем я, не стал бы он мне жаловаться!

— Так он и дался, — скривился змей. — Да только наблюдать за этим живым трупом тоже то еще удовольствие!

Я мгновение помолчала, оценивая сказанное. Да, наше с Асписом расставание ударило по обоим, и наверняка змей не так уж легко его пережил. Вот только…

— При всем моем уважении, господин Чарит, вы явно сгущаете краски или недооцениваете сына, — задумчиво качнула я головой. — Живым трупом он не был даже после допроса у Великого Змеелова. Тот, кто не хочет жить, не бежит от смерти.

— Так это была ты! — вдруг резко подался он вперед, а взгляд полыхнул ненавистью. — Та девка, которая его предала! Добить захотелось? — Он приподнялся с места. — Оставь его в покое, ты…

— Успокойтесь, господин Чарит! — осадила его резким окриком. Тон за годы практики был отработан на курсантах, сработал и тут. Змей неожиданно для себя самого запнулся, во взгляде мелькнула растерянность, но ее почти сразу вновь смыла злоба. — Я понимаю ваше беспокойство как отца, но могу только посочувствовать. Даже если бы я хотела прекратить отношения с вашим сыном, есть еще его мнение на этот счет, которое он высказал весьма однозначно. И вам не кажется нелепым пытаться уберечь взрослого мужчину от вероятной душевной травмы в будущем, нанеся ту же самую травму сейчас?

— Еще скажи, что тебя заботит его душа! Подстраховаться захотела, отмыться от крови! — процедил он, но на место сел. — Сколько я повидал тех, кто прошел через ваши руки!..

— Мне жаль, — ответила ровно и вполне искренне. — Но прошлое и будущее — в ведении Долгой Змеи, если вы желаете что-то изменить — обращайтесь непосредственно к ней. Что до крови на моих руках — отвечать за все это я буду не перед вами и не здесь, а там, — я показала глазами вверх, — у Создателя на суде.

Змей устало выругался себе под нос, прикрыл глаза, потер когтистыми пальцами виски. Кожа рук у него почти полностью была змеиной, только на ладонях узор тусклый и едва заметный — кажется, там она тоньше и мягче.

Я тоже помолчала, потом проговорила ровно:

— Мне кажется, этот разговор зашел в тупик. Давайте попробуем подытожить сказанное. Оправдываться за прошлое и просить прощения не стану, перед вами лично я ни в чем не виновата. Я не откажусь, как бы вам этого ни хотелось, ни от Асписа, ни от Беса. Ни от Келя, если он этого захочет.

— Зачем они тебе? — почти выплюнул старик.

— Какая разница, если вы уже ответили себе на этот вопрос, а меня просто не услышите? — я пожала плечами.

— А ты попробуй.

— Я люблю Асписа и полжизни мечтала только о том, чтобы наш сын оказался жив, даже когда считала ребенка мертвым. Но я же чудовище и лицемерная тварь и не могу просто хотеть семью, правда? — Я не удержалась от улыбки.

И сама удивилась, как легко дались эти слова, как приятно было сказать это вслух.

Да, люблю. Каким бы неправдоподобным безумием это ни казалось спустя все годы, обиды и тоску. Несмотря на то что считала погибшим, по-прежнему люблю и, наверное, любила всегда, так и не поверив до конца ни в предательство, ни в смерть.

Да, мой сын. Пусть ни он, ни я пока в это до конца не поверили, но никуда нам от этого открытия не деться. И мы обязательно научимся быть ближе и наверняка подружимся. Время упущено, и, конечно, как бы ни хотелось, по-настоящему родными мы вряд ли станем, но видеть его, знать, что он жив и счастлив, — уже прекрасно.

Да, семья. Теплое, полузабытое слово. То, чего у меня не было большую часть жизни. То, о чем я никогда не решилась бы даже мечтать.

Отказаться от всего этого по прихоти незнакомого старика? Ни за что. Один старик уже испортил мне половину жизни, второму я этого не позволю.

Ответить и вообще как-то отреагировать на эти слова собеседник не успел: дверь распахнулась, и на пороге появился Аспис.

— И почему я совсем не удивлен? — нахмурился он. — Нори, что бы он ни…

— Все в порядке. — Я с усмешкой оборвала белого змея. — Мы мирно обсудили школьные дела.

— И почему я тебе не верю? — качнул головой Аспис, но недовольная складка на лбу разгладилась, и вообще он заметно расслабился. — И что же вы обсудили?

— Твой отец интересовался, чем может помочь ученикам. Мне кажется, такой опытный целитель, да еще и специалист по разуму, лишним не будет, но пока сложно поставить конкретные задачи. Кроме того, есть ощущение, что растрачивать его время на наши проблемы — это как иором орехи колоть. Даже Кель уже вполне идет на поправку без более серьезных мер. Но господин Чарит обещал обдумать все до завтра.

— Да, — кашлянул тот, не сводя с меня взгляда. Уже не злого, но какого — непонятно. — До завтра.

— Доброй ночи, господин Чарит, — кивнула я.

Под напряженным взглядом сына старший змей вышел, аккуратно прикрыл за собой дверь. Только после этого Аспис окончательно успокоился, подошел ко мне и присел на край стола.

— Ругаться приходил? — спросил понимающе. Я только развела руками: опять врать не хотелось, но и ябедничать по таким пустякам — тоже. Но змей истолковал все правильно. — Да можешь не отвечать, я и так знаю. Он…

— Он просто беспокоится, — перебила я, слегка сжав колено змея, которое как раз оказалось под рукой. — Все в порядке, правда.

Аспис поймал мою ладонь, потянул, заставляя подняться, и, расставив ноги для удобства, крепко обнял.

— Наверное, это даже здорово, что мы с тобой оба такие взрослые, серьезные и умудренные опытом, — проговорил он со смешком. — Все понимаем, на мелочи не обижаемся, точно знаем, чего хотим. Были бы молодые-горячие — уже несколько раз разругались бы, а?

— Твой отец тем более немолод, но ругаться ему это совсем не мешает, — улыбнулась я в ответ, не поднимая головы с крепкого плеча. — А мы… Не знаю. Но уже совсем не хочется вспоминать, что было, и предполагать, как бы оно могло повернуться. Хочется просто жить. С тобой. И даже можно немного ругаться, если очень надо.

— Это значит «да»? — За показной иронией отчетливо слышалось напряжение, вопрос действительно его волновал.

— Конечно. А что, были варианты?

Змей промолчал, видимо не желая развивать тему. Мы немного так постояли — молча, обнявшись; уж очень не хотелось шевелиться и нарушать это чувство умиротворения и покоя. А потом пошли на ужин — рука об руку, на ходу обсуждая прибывших змеев и прикидывая, к чему на самом деле можно привлечь Витола.

Говорят, Долгая Змея по своей воле способна изменить прошлое. Так, может, если очень захотеть, и у нас получится? Немного, совсем чуть-чуть. Только для нас двоих.

Решиться на разговор было трудно. И хотелось, и нужно было, но все равно — так странно и тревожно, что даже представить начало этого разговора не получалось. Барес с иронией сознавал, что Норика испытывает, похоже, те же затруднения, но это понимание не помогало, и легче от него не становилось.

Дошло до того, что Бес поймал себя на чувстве зависти к Торике и ее сестре, а вернее — к той легкости, с которой они общались с госпожой змееловом. А сам он, к собственному стыду, никак не мог переступить через мысли о прошлом и представление о ее репутации.

Но именно эти чувства окончательно дали понять, что так дальше нельзя, и Барес улучил момент после занятий, когда Норика была одна в кабинете. Застыл перед дверью на несколько мгновений, глубоко вздохнул и отрывисто постучал, отрезая себе путь к отступлению.

В первый момент на лице ее проступило удивление, потом она нерешительно улыбнулась и поднялась. Пару секунд оба смущенно помолчали, потом Норика нашлась:

— Привет. Проходи…

— Добрый вечер, — взволнованно ответил Барес. Собственная неуверенность злила, он не привык к таким чувствам, но побороть ее пока не получалось.

Они сели, разделенные письменным столом, неловко помолчали, не зная, с чего начать и что вообще говорить. Первой не выдержала Норика.

— Может, пойдем прогуляемся? — предложила напряженно. — Снегопад вроде бы закончился, а от холода можно защититься магией.

— Пойдем, — с облегчением согласился Бес.

До ближайшего выхода в парк шли молча, украдкой косясь друг на друга. Молодой змей пытался смотреть на женщину, которая шла рядом с ним, отстраненно, временно отложив все воспоминания, как будто только что увидел.

Все-таки то обстоятельство, что они разобрались и помирились с Асписом, благотворно сказалось на обоих. Заметно повеселели, ожили, пропало напряжение из глаз, даже словно помолодели, что ли? За них Барес был безусловно рад. Да и за себя, наверное, тоже, просто… еще не до конца.

Столкнувшись в какой-то момент взглядами, они одинаково смутились и поспешно сосредоточились на дороге под ногами.

Солнце зимой не баловало эти края, над парком висели тяжелые тучи. Вокруг очищенных магией дорожек высились нешуточные сугробы. Но холод действительно не ощущался: Норика, как и обещала, защитила от него магией, отчего видение заснеженного парка стало еще более необычным.

— Снег такой странный, — заговорил Барес. — Умом понимаешь — замерзшая вода, видишь белый мягкий пух, а на ощупь он холодный и твердый. Тори смеется, а я никак привыкнуть не могу.

— Там, где вы жили, снега нет? — спросила Норика.

— Нет, там всегда тепло. Я видел его в детстве, но давно, плохо помню.

— Тебе нравилось там, в другом мире?

— И да и нет. — Молодой змей неопределенно пожал плечами. — Мир хороший, красивый. Водяные… Тоже красивые, но они слишком чужие. Рагрор говорит, что я просто зануда. А по мне они уж слишком легкомысленные и необязательные, с ними тяжело. Неприятно, когда взрослые существа думают только о себе. Конечно, среди змеев и людей такие тоже есть, но их не так много и не в такой степени.

— Ты очень рассудительный, — с легкой улыбкой в уголках губ заметила Норика, задумчиво качнув головой. И добавила негромко: — Действительно странно, в кого.

— Может, в тебя? — мгновение помолчав, осторожно предположил Бес, решившись и на продолжение серьезной темы, и на переход на «ты».

— Сомнительно, — усмехнулась она. — Я ведь боевой маг. Я всегда была порывистой, эмоциональной и даже немного сумасбродной. Иначе вряд ли бы так легко поддалась обаянию твоего отца. — Улыбка стала немного грустной, но это была светлая грусть.

— Значит, в кого-то из более дальних родственников, — со смешком предположил Барес. — Может, в бабушку? Отец говорит, что она как раз была спокойной и доброй. А твои родители?..

— Я их почти не помню, — неуверенно пожала плечами Норика. — Наверное, это странно, потому что мне было почти тринадцать, когда они заболели. Они, старший брат и младшая сестра. Но все это какими-то обрывками помнится, смутно. Наверное, у нас с Келем похожие проблемы, только ему досталось сильнее. Я помню, что мы вроде бы хорошо жили, дружно, и родителей я любила. Только нет какого-то цельного образа.

Несколько секунд они шли молча, но сейчас тишина тяготила уже не так сильно, как в самом начале. Словно взведенная внутри пружина тревоги ослабла, и дышать стало легче.

— По-моему, у многих такая проблема, — заметил Барес. — Тори тоже почти не помнит родителей. Но она и вспоминать не хочет. Для них с Дорикой ты, кажется, гораздо ближе…

— Их можно понять, — задумчиво пожала плечами она. — Когда мать без сожалений отправляет тебя на костер, лучше и не знать такой матери.

— Наверное, — рассеянно кивнул Бес. — Это, оказывается, очень сложно представить.

Дорожка уперлась в небольшую изящную беседку и там закончилась. С неба опять посыпался снег, пока еще редкий и мелкий, и они, не сговариваясь, шагнули под низкий свод. Остановились с той стороны, где беседку не занавешивал полог прикрытого снегом плюща. Барес плечом привалился к столбу, рассеянно глядя на сад снаружи, Норика принялась бездумно выводить пальцем узор на снегу, покрывавшему широкие перила, — кажется, просто пыталась занять руки.

— Что — это?

— Таких родителей. Когда я представлял, что нахожу мать, когда думал о ней… о тебе, — запнулся он, раздраженно тряхнул головой и продолжил: — Я понимал умом, что это может оказаться совершенно любая женщина, что она могла сознательно меня бросить, по какой-то причине не прервав беременность раньше. Но только умом. В глубине души всегда верил, что если мать жива, то найдется какая-то весомая, убедительная причина… Правда, дальше этого в своем воображении все равно не заходил. Страшновато, — нервно хмыкнул он.

— Да уж, Аспис прав, у нас с тобой схожая проблема, — неуверенно улыбнулась Норика, поднимая на него взгляд. Рассеянно качнула головой. — Ты очень на него похож. Не только лицо — мимика, жесты. Странно даже, как я сразу не обратила внимания… Забавно, насколько у нас с близняшками оказались схожие вкусы. — Улыбка стала шире, Норика повернулась уже всем корпусом. Но руку с перил не убрала, словно без этого не могла стоять.

— Да, интересно совпало, — весело отозвался Бес. — За Келя радостно: Дори его растормошит, даже если будет сопротивляться.

— Эта может, — хмыкнула Нори.

Потом сделала короткий шаг вперед, кажется затаив при этом дыхание. Улыбка померкла, а взгляд наполнился непонятной тревогой и напряжением. Она подняла руку, но опять замерла и тихо, даже робко спросила:

— Можно?

Бес не понял, что именно она хотела сделать, но растерянно кивнул — вряд ли что-то плохое.

Норика прерывисто вздохнула и едва ощутимо коснулась кончиками неожиданно теплых после возни в снегу пальцев его щеки. Так же осторожно, словно боялась причинить боль, провела по коже от виска к подбородку. Пальцы ее едва заметно дрожали.

Молодой змей в первое мгновение замер в смятении, не зная, что предпринять в ответ на это движение, а потом решился и неуверенно накрыл женскую ладонь своей. Рука ее оказалась сухой и твердой, шершавой, совсем не женской. Глаза влажно блеснули, Норика нервно закусила губу и порывисто подалась вперед, крепко обняла парня, уткнувшись лбом в плечо.

Барес опять замер, растерялся, но все-таки в ответ неуверенно обнял вздрогнувшие от этого прикосновения плечи.

Это ощущение тоже было очень странным, и опять оно противоречило тому, что говорил разум. Последний напоминал, что госпожа Неро — опытный боевой маг, хладнокровный офицер ордена Змееловов, пусть и в прошлом. Вот только он не мог объяснить, почему этот офицер сейчас дрожит, безуспешно пытаясь сдержать слезы, а ощущения — как раз могли.

Почему-то Барес до этого момента совершенно не задумывался — применительно к поискам матери — о том, что он уже вообще-то здоровый лоб, и не предполагал, как будет при встрече выглядеть в глазах этой самой матери. А она, оказывается, совсем не строгая и ни капли не грозная и, несмотря на всю свою силу и прошлое, очень похожа на Торику — тонкая и хрупкая. И как же все-таки здорово, что они с отцом ее нашли…

Назвать ее мамой не то что вслух, но даже в мыслях пока не получалось. Но и прежние мысли и тревоги куда-то незаметно сгинули, оставив тепло и покой в душе.

Барес несколько раз задумчиво провел ладонью по мягким волосам. Приглядевшись, с удивлением понял, что не показалось, это не игра света, среди каштановых прядей действительно серебрились тонкие нити седины. А она ведь еще совсем молодая…

Молодой змей рассеянно подумал: наверное, хорошо, что отец — альбинос и по нему не видно. На нем эта война тоже наверняка оставила бы следы. Да, в общем, и так оставила, он тоже должен был сейчас выглядеть чуть иначе.

Стало горько и тошно. Хорошо, что самое плохое позади…

— Прости. — Через некоторое время Норика нашла в себе силы успокоиться, немного отодвинулась, чтобы утереть рукавом слезы. Выглядела она донельзя смущенной и растерянной и стеснялась поднять глаза. — Только Аспису не говори, что я тут расклеилась, а то он меня точно на постельный режим переведет, — попросила она, пытаясь за шуткой скрыть собственное смятение.

— Не скажу, — серьезно пообещал Барес и протянул Норике свой платок. Та приняла его с благодарным кивком. Промокнула покрасневшие глаза, выразительно шмыгнула носом. — Все будет хорошо, — зачем-то тихо сказал он.

— Теперь — наверное, — улыбнулась в ответ Нори. Глубоко вздохнула, окончательно успокаиваясь и беря себя в руки. — Спасибо!

Бес сразу понял, что речь сейчас совсем не о платке, и улыбнулся в ответ.

— Тебе спасибо. Пойдем? А то ужин пропустим.

— Пойдем, — кивнула Норика.

В школу они вернулись в молчании, но молчание это было совсем другим — спокойным, уютным. И Бес чувствовал — не просто верил, а точно знал — что теперь действительно все будет хорошо.

С появлением новых учителей в школе стало гораздо больше порядка, это заметили все уже к концу первой недели. Набор предметов расширился и вполне соответствовал представлениям о нормальном образовании, у учеников день был полностью занят уроками и вечер — домашними заданиями, а у учителей оставалось время на нормальную подготовку к занятиям, причем по тем предметам, которые были ближе к их специальности.

Решив этот насущный вопрос, начали задумываться о наведении еще большего порядка, а именно — найме счетовода, за которого отдувался Мрон, секретаря, обязанности которого пока лежали на Норике, и помощника целителя, который мог бы дежурить в лазарете. Вопрос встал тем острее, что в выходной должна была прибыть еще группа учеников — змеенышей, собранных по столице и окрестностям, частью беглецов, а частью — сознательно спрятанных родителями. Среди них предполагалась и пара взрослых везунчиков, и тут уже было самое время порадоваться присутствию Витола Чарита. Конечно, проблемы у них наверняка менее острые, чем у Кергала, но это не значит, что помощь не нужна совсем.

Да и на Келе присутствие деда сказалось благотворно: он стал не только осваиваться в настоящем, но и вспоминать прошлое. Совсем не радостное, потому что детство было нищим и голодным, и в канализацию он попал отнюдь не из хорошего дома и не тогда, когда обрел змеиные таланты. Еще до того они вместе с матерью ютились в какой-то ночлежке после смерти официального отца Кергала. Судя по всему, женщина и сама не знала, что у ее сына был другой отец. Во всяком случае, вспоминала она только мужа, и больше никаких мужчин.

Но эти воспоминания сейчас, к счастью, не причиняли такой боли, какую могли бы. Сложно всерьез страдать о прошлом, когда в настоящем все хорошо, есть родные, друзья, любимая девушка и интересное занятие. Тем более помнилось все это через какую-то дымку, картины прошлого словно выгорели за минувшие годы.

В результате Аспис переживал куда сильнее сына: он так и не сумел вспомнить женщину, которая родила Келя. Ему не давала покоя мысль, что, если бы он знал, все могло обернуться иначе.

Может, если бы он раньше попытался найти мать Бареса или задумался о какой-то другой родне… Впрочем, до серьезного самобичевания не доходило. Целитель отдавал себе отчет, что «если бы» — плохой аргумент для жизни и для истории.

И даже несмотря на эти неприятные открытия и мысли, белый змей чувствовал себя совершенно счастливым.

Именно сейчас об этом, впрочем, Аспис не думал. Выдалось «окно» между занятиями, и змей тратил это время с пользой, проверяя самостоятельные работы самых маленьких учеников, с которыми он изучал биологическую энергетику. Физическое устройство живого и неживого дети проходили в младшей-школе, а с обретением магии добавляли еще одну точку зрения на эти вещи. Приходилось, правда, повторять многое из пройденного прежде, но это было нормально даже для благополучных детей.

От занятия отвлек короткий быстрый стук в дверь. Дожидаться разрешения визитер не стал.

— Привет. — Аспис удивленно поздоровался с отцом. — Какими судьбами? — все-таки спросил, отчаявшись угадать самостоятельно. Явно ничего страшного или срочного не произошло, слишком Витол спокоен, а зачем еще он мог явиться, белый змей не представлял.

— Поговорить, — пожал тот плечами, подтащил стул к учительскому столу, за которым сидел целитель, устроился на нем вальяжно, немного развалясь. — Что я, с сыном поговорить не могу?

— Что-то случилось? — еще больше озадачился младший змей.

— Это еще почему?

— Потому что это единственный повод нам поговорить. Разве нет? — вопросительно вскинул брови альбинос.

— Попусту болтать не любим, да, — хохотнул гость.

— Ну и? — подбодрил Аспис.

— Расскажи, что было со Свертой, — хмуро попросил Витол.

Белый змей понимающе кивнул: в общих чертах отец эту историю знал и, наверное, сильно переживал происшествие, если только теперь решился выспросить подробности.

Много времени рассказ не занял. Старик не задавал никаких вопросов и лишь угрюмо молчал, все больше хмурясь.

— Да. Не хотел же я ее отпускать… — тяжело вздохнул он, когда после рассказа повисла тишина.

— Так зачем?..

— Ну не запирать же! — развел руками Витол. — Сама рвалась. А я, старый дурак, даже порадовался. Думал, зря волнуюсь, вон как девчонка хорошо себя чувствует, возвращаться не боится. Поработал хорошо, да… Будет мне за самоуверенность.

— Почему она вообще на такое пошла? — спросил Аспис, хотя предположения на этот счет у него имелись.

— Да уж не своим умом догадалась, — проворчал отец. — Это все Белес, старая сволочь. Был бы человеком — небось с Великим Змееловом под ручку ходил бы, та же порода.

Ответ не удивил. Речь шла об одном из тех членов Совета и змеиной делегации, которых арестовали в столице. Под его руководством Сверта училась, Белес был лучшим из оставшихся в живых специалистов по магии времени. Наставник являлся одним из тех, кто имел наибольшее влияние на молодую змею, а значит, мог убедить ее в чем угодно.

— Мразь, — тихо вздохнул Витол. — Не пожалел ведь девочку…

Аспису оставалось только согласно промолчать. Непонятно, на что рассчитывал Белес? Участие в таком преступлении не могло не сказаться на психике Сверты. Даже если оставить за скобками моральную сторону вопроса, полагаться на нее было откровенно глупо. Неужели никого более подходящего не нашлось? Или он просто не поверил заключению Чарита-старшего? Вообще неудивительно — эти двое друг друга недолюбливали еще с тех пор, как вместе преподавали в столичном университете. Аспис толком не знал, с чего начался их конфликт, но прекрасно помнил, что они при каждой встрече обменивались колкими замечаниями.

— За что Белес так тебя не любит? — пользуясь случаем, спросил он.

— За твою мать, — отозвался Витол. — Мы за ней оба ухаживали, но выбрала она меня.

Пару минут помолчали. Аспис не торопил, но все больше недоумевал: вроде бы все выяснили, старик никогда не был сентиментален и вряд ли желал продолжить обсуждение своей покойной пациентки. Да, не самый светлый момент его жизни, но трагедии случались в ней и раньше, и переносил мозгоправ их стойко.

Тогда что его до сих пор здесь держит?

— Я еще про эту твою птицу поговорить хотел. — Старший змей поерзал, устраиваясь поудобнее, сцепил пальцы в замок.

— Птицу? — Брови альбиноса озадаченно приподнялись.

— Да директрису нашу, — поморщился старший.

— Норику. — Аспис медленно кивнул. Разговаривать сразу окончательно расхотелось, но выставлять отца ему наглости не хватило — тот пока слишком прилично себя вел, что было странно.

— Ну да.

— И что ты нового можешь про нее сказать? — спросил, потому что отец умолк. — Я, кажется, ясно выразил свое отношение к этому вопросу.

— Да ясно, ясно, — отмахнулся старик. Окинул задумчивым взглядом классную доску, сел ровнее, оглядел свои руки. — Ты скажи своей птице, чтобы ко мне зашла.

— Зачем? — Аспис совершенно потерял нить разговора.

— Кошмары ей снятся? Спит плохо? — с другой стороны зашел Витол. — Совесть-то беспокоит…

— Какое твое дело? — грубо оборвал целитель.

— Да я не о том! — Старый змей раздосадованно поморщился. — Есть у нее там кое-что по моей части. Поправить бы надо. Она и так не помрет, но само когда еще пройдет, если вообще пройдет. А поправить несложно, по чуть-чуть в несколько приемов.

— Ты хочешь ей помочь? — Аспис в изумлении уставился на отца, решив в первый момент, что ослышался. Но тут же нахмурился, потому что в голову закралась другая, куда более здравая мысль. — Если ты хочешь так до нее добраться, и после этого твоего вмешательства она…

Да не собираюсь я ей мозги сжигать! — недовольно дернул щекой Витол. — Помочь… не то чтобы очень хочу, но помощь ей пригодится.

— Погоди, — осознал целитель наконец то, что можно было понять с самого начала. Только поверить сложно, проще отрицать очевидное. — Ты что, мириться пришел?

— Помочь хочу, — неопределенно пожал плечами отец, продолжая разглядывать доску.

Младшему змею очень захотелось съехидничать, тем более повод такой благодатный, но сдержался. Не стал обострять, настаивать на извинениях, на признании ошибок. То, что отец пришел, было красноречивее всех покаяний, а требовать большего… Не тот характер. Он и сейчас уже переступил через себя, и это дорого ему стоило. Если подумать, Аспис никогда не видел отца таким взволнованным, смятенным и неуверенным. Тот, конечно, не железный и не чужд нормальных чувств, только прятал все это обычно очень глубоко. А сейчас вот волнение прорвалось наружу, и это впечатляло.

Но от вопроса все-таки не удержался:

— И что заставило тебя изменить мнение о Норике?

Тот опять повел плечами и нехотя ответил:

— Ну прошлое не отмоешь, конечно, но… Не врет она. Уж в этом-то я понимаю. Да и на тебя хорошо влияет. Гляди — остепенился, веселый, довольный. С мальчишками она нормально, да и девочки эти ее… забавные.

На несколько секунд повисла тягучая, неловкая тишина. Аспис не затягивал паузу намеренно, он просто боролся с растерянностью и пытался подобрать слова.

— Хорошо, я с ней поговорю, — только и смог сказать в итоге. — Думаю, не откажется.

Витол удовлетворенно кивнул и несколько расслабился. Но опять повисла неловкая тишина: оба мужчины не привыкли обсуждать какие-то личные, семейные вопросы в тоне, отличном от обмена язвительными замечаниями. Кажется, старший змей хотел сказать что-то еще, но так и не подобрал нужных слов, потому что, поднявшись, кивнул на прощанье и двинулся к двери.

Но на пороге все же замер, обернулся, смерил сына немигающим взглядом и тихо сказал:

— Я рад, что у вас с этой птицей все ладится.

— Спасибо. А птица-то почему?

— Так ястреб же. — Витол снова пожал плечами и вышел.

А Аспис с рассеянной улыбкой откинулся на спинку стула, бездумно глядя в окно. На душе было удивительно спокойно и мирно. И, что бы ни случилось в прошлом, жизнь, похоже, только начинается — хорошая, настоящая. Правильная.