Глава 13 · ИСТИНА В КРОВИ

Ночные приключения заставили Бареса подумать о многом. Имелись общие, философские вопросы вроде степени виновности Сверты. Она ведь была больна и едва ли могла отвечать за свои поступки. Но в какой мере ответственность за эту трагедию ложится на Вигола, который лечил ее и посчитал здоровой для такой поездки? Или как Зарк, умный и не склонный к беспричинной жестокости мужчина, мог ввязаться в это дело и почему не сумел найти другой выход? Был ли он вообще, этот «другой выход»?

Были вопросы личные. Ради чего сам Бес мог бы пойти на убийство? Защищаясь — наверное, а еще?

Были простые, практические. Например, кого им пришлют в качестве учителей теперь?

А еще не давал покоя предстоящий ритуал. До него оставалось всего несколько часов, Барес хотел провести его после занятий, и с каждой минутой становилось все больше не по себе. Мучила неуверенность. А получится ли? А надо ли вообще ему что-то выяснять? Конечно, это все были мгновенные слабости, и от своей идеи Барес не отказался бы ни за что, но неизвестность… тревожила.

Змей опять, как много раз до этого, пытался представить себе мать, как будто может увидеть ее уже сегодня, как будто она жива — и не мог. Она неизменно оставалась размытым тусклым пятном неопределенной наружности, попеременно похожим то почему-то на деда, то на каких-то случайных знакомых. Если бы еще отец предпочитал какой-то определенный тип и Бес знал, какой, было бы проще. Но, сколько он себя помнил, никаких близких женщин в жизни того не случалось. Сейчас-то он знал причину, а до этого… честно говоря, не очень-то его занимал этот вопрос.

Причина, кстати, намекала на скорые изменения в ближайшем окружении, и об этом тоже не получалось не думать. Конечно, в его возрасте уже было бы странно ревновать отца, и Бес даже был готов искренне за него порадоваться. Но волновался. Потому что никогда прежде не видел Асписа таким рассеянно-взъерошенным, и речь, конечно, не о внешнем виде. Потому что Норика — змеелов в чине ястреба, и хотя ее жестокость и безжалостность оказались явно преувеличены, но звание-то она получила не просто так! Вряд ли она, конечно, ночью тихо прирежет змея, такого варианта Барес не рассматривал даже в шутку: видно было, что чувства у них взаимные, да и не производила госпожа Неро, как ни крути, впечатления фанатички или лицемерной дряни. Но именно теперь бороться с предубеждением было особенно трудно.

Наконец, Бес совершенно не представлял, имеет ли право рассказывать что-то о ночных событиях друзьям. Да и хочет ли, честно говоря? Конечно, тянуло поделиться кое-какими мыслями, да и подразнить скучающего Рагрора собственным приключением, но… Слишком горький у всех этих событий привкус. И не лучше ли просто перевернуть эту страницу, сделав вид, что ничего не произошло?

— Бес, ты все еще с нами? — легко толкнула его в бок Тори.

— Да, извини, — виновато улыбнулся Барес. — Задумался.

Приобнял за талию, коснулся губами виска — не столько приласкав, сколько пытаясь вернуть себя в реальность.

— Ну Бес! — шикнула змейка, вспыхнув от смущения. Но убрать руку парня даже не попыталась, только метнула быстрый взгляд на сидящего напротив брата: сегодня был первый день, когда Мангиру разрешили покинуть лазарет.

— Извини, — повторил змей и нехотя убрал руку.

— Как я, оказывается, много пропустил, — с усмешкой заметил старший брат, поочередно обведя выразительным взглядом сестер.

— Не доверяешь? — уточнил Барес вроде бы весело, но подобрался. Беспокойство Мара, который привык нести за девочек ответственность, можно было понять, и ссориться с ним не хотелось, но упускать Тори он точно не собирался.

— Нет, почему? Тебе-то точно доверяю. — Он покосился на Кергала и нервно хмыкнул. — Но как-то неожиданно…

— Не переживай, мы и тебе хорошую девочку найдем, — легкомысленно отмахнулась Дорика, не обратившая на беспокойство брата никакого внимания.

— Уже страшно. — Мангир передернул плечами, а сестра его тем временем продолжила:

— Вот смотри, например…

Дальше пошло перечисление сокурсниц, к сватовству откровенно смущенного темой Мара с удовольствием подключились и Рори с Леймом, и все это окончательно превратилось в балаган.

— Бес, ты в порядке? — тихо обратилась к нему Торика, хмурясь. — Ты какой-то взвинченный и помятый.

— Волнуюсь, сегодня же подходящее время для ритуала, — со вздохом признался он. Правда, только в одном из своих переживаний, так и не определившись, что делать с остальными. Мгновение помолчал и все же предложил: — Составишь компанию?..

— Конечно, — с готовностью отозвалась Тори, смущенно улыбнулась и добавила: — Я сама хотела предложить, мало ли что. Но думала, может, посторонние на такие обряды не допускаются или тебе будет неприятно.

— Спасибо, — просто ответил на это Барес. На душе у него сразу стало заметно легче.

Все-таки хорошо, что отец занят и вряд ли найдет время понаблюдать: его присутствие Беса, скорее всего, смутило бы и заставило куда больше нервничать, опасаясь допустить малейшую ошибку. А вот поддержка девушки была как нельзя кстати.

Как все-таки хорошо, что он нашел здесь Торику! Стоило приехать уже хотя бы ради этого.

Вскоре молодого змея избавили и еще от одного вопроса: что говорить и говорить ли вообще друзьям. За завтраком Норика вкратце рассказала о произошедшем, не скрывая ни имена виновных, ни их цели и мотивы. Невозмутимо ответила на каверзные вопросы «из зала», а все рассуждения в духе «не заговор ли это змееловов» быстро пресек Аспис одним простым вопросом — а какая роль в заговоре отведена ему? Обвинять целителя язык не повернулся ни у кого, так что на этом обсуждение идеи прекратилось.

Правда, школа гудела от новостей весь день, а поскольку занятия вели те же учителя, на всех уроках из них, конечно, пытались выудить подробности. Предсказуемо интересовали всех два вопроса: как так получилось и что теперь будет со школой. Старшие, как могли, старались успокоить взбудораженных учеников, но пока получалось плохо: требовалось время, чтобы все переварить и принять.

В общем, учеба весь день не ладилась с обеих сторон — и ученикам было не до того, и учителя никак не могли утрясти изменения и понять, кто, кого и чему теперь будет учить. В итоге на это безобразие махнули рукой и просто отменили на сегодня последние два занятия. Завтра предстоял выходной, и, наверное, за оставшееся время они надеялись навести порядок.

Барес решил, что это судьба, и не стал откладывать проведение ритуала на вечер. Все нужное он припас давно, да и подходящую комнату присмотрел — их было несколько в поместье, очищенных от всего лишнего кабинетов разных размеров, предназначенных для проведения практических занятий поодиночке и в группах. Для Торики Бес заботливо принес из соседнего кабинета стул и поставил его чуть в стороне. Девушке при виде этой картины почему-то стало смешно. Наверное, нервное: беспокойство змея передалось и ей.

Кропотливая и долгая подготовка выглядела, с одной стороны, обыденно, а с другой — было в этом что-то зловещее. В том, как ровно ложилась на гладкий белый мрамор пола — интересно, что было в этой комнате раньше? — вязь непонятных значков и запутанных линий, нанесенных специальным угольным карандашом. Издалека казалось, что линии имеют бурый оттенок свернувшейся крови. И отделаться от текущего по спине холодка никак не получалось, пусть Тори умом понимала, что все это видимость, что любой ритуал для любого другого направления магии начинался бы так же — будь то построение портала неопытным магом, еще не способным проделать все нужные манипуляции «на лету», или наполнение силой сложного артефакта, или призыв урагана. Эти полосы и символы — просто основа для силовых линий слишком сложного или слишком мощного для создателя заклинания. Но в сочетании с кровью все это пугало.

А вот Барес, наоборот, сосредоточившись на деле, незаметно для себя полностью успокоился. Недавнее волнение было вполне естественным, но на самом деле молодой змей прекрасно знал, что нужно делать. Стоило сконцентрироваться, и даже усталость после бессонной ночи отступила, вытесненная предвкушением.

На рисунок ушло не меньше получаса, еще столько же — на его проверку и привязку к большой карте мира, разложенной тут же, на полу. Окинув все это внимательным взглядом, Бес решительно вздохнул и подошел к Тори. Опустился перед ней на корточки.

— Заскучала? — улыбнулся напряженно, взял ладони девушки в свои.

— Волнуюсь, — отозвалась она. — Выглядит зловеще, и ты такой сосредоточенный… Все получится! — добавила твердо и, подавшись вперед, осторожно коснулась губами его губ. И тут же отстранилась, пылая красными щеками. Невиданная смелость! До сих пор Торика даже обнимать его первая не решалась, даже наедине.

Бес широко улыбнулся, быстро поцеловал в ответ — гораздо увереннее, чем это вышло у девушки, — и только после этого поднялся.

— Теперь точно получится!

Напитанный силой узор зачаровывал. Баресу некогда было любоваться его красотой, а Тори, наблюдая со стороны, забыла и о своем смущении, и о беспокойстве. Она уже умела видеть магические энергии — да, получалось это пока не всегда, и совсем не получалось со слабыми чарами, но тут, скорее, сложно было не заметить. Сила водной стихии текла искрящимися бирюзовыми потоками по линиям узора на полу, поднималась высокими арками от символа к символу, собиралась в огромный кружевной шар, в центре которого стоял спокойный и сосредоточенный молодой мужчина. И всю комнату пересекали сверху вниз, тускнея к потолку и полу, дымные, широкие, полупрозрачные следы — часть энергетических линий, пронизывающих и питающих собой мир. Уже не страшно, не зловеще, но захватывает дух.

Не стало страшнее даже тогда, когда Бес полоснул себя по руке загодя приготовленным ножом, капли крови упали на рисунок, и энергетический шар обрел пульсирующую багряную сердцевину.

Но Бесу для восхищения и трепета вполне хватало того, что он ощущал. Лежащая под ногами карта вдруг обрела объем и жизнь, словно смотрел змей не на кусок бумаги с высоты собственного роста, а на саму Твердь с макушки небесного купола.

Стоило подумать об этом, и он въяве ощутил давящую прохладу небосвода, почувствовал его легкую дрожь от прикосновений катящегося по поверхности солнца. И вдали, за волнующимся морем, проступило невообразимо огромное змеиное тело, свернутое кольцом. От осознания мощного потока силы, текущего по этому кольцу и, кажется, порождающего те линии, что пронизывали весь мир, вздыбились волосы на затылке.

Потрясенный и до глубины души пораженный этим не то реальным, не то построенным в воображении зрелищем, Барес далеко не сразу собрался и вспомнил, что происходит и зачем все это затевалось. А очнувшись, поспешил потянуть нужную ниточку, пока еще оставались силы.

Разобраться в получившейся картине удалось далеко не сразу. Но в конце концов Бес решил, что несколько тусклых, едва заметных точек на карте, разбросанных по всей Тверди, — это отдаленная родня. Поскольку ни одной яркой точки там не было, Барес предположил, что, кроме Келя, братьев у него больше нет — во всяком случае, в этом мире.

Расстроиться оттого, что мать так и не удалось найти, он не успел, потому что отчетливо ощутил не две, а три теплых и ярких точки совсем рядом. Отец и Кергал ощущались похоже, они вдвоем находились где-то совсем близко, буквально за стеной. А вот третья…

В этот момент Барес понял, что сил почти не осталось. Еще немного — и либо в расход пойдет жизненная энергия, либо он просто потеряет сознание. Пришлось спешно сворачивать ритуал.

Перед глазами на мгновение потемнело, навалилась тяжесть. Но почти сразу змей сообразил, что это не от усталости: просто до сих пор, в том странном состоянии всевидения, не было ощущений тела.

— Бес? Ты как? — окликнула его Тори, не решаясь переступить странно посеревшие, похожие на пыль нити рисунка.

— Немного не рассчитал силы, но все в порядке, — поспешил заверить он. Подвигал плечами, ощутив, что они затекли, и, на ходу разминая онемевшие руки, шагнул к змейке — просто чтобы ее успокоить.

— Это было… впечатляюще, — облегченно улыбнулась она. — А ты… нашел что-нибудь?

— Найти-то нашел, — вздохнул он. — Но не представляю, что с этой находкой делать и как это вообще возможно. Пойдем поймаем моего отца. Может, он что-нибудь прояснит.

Долго искать Асписа не понадобилось, он обнаружился в соседнем зале для практических занятий, почти таком же, как только что покинутый молодыми змеями. А вот подождать пришлось: по иронии судьбы он проводил тот же ритуал, какой закончил сейчас Барес.

Намного лучше чувствовать себя целитель не стал. Плотно перевязанная правая рука не просто не зажила, но еще и постоянно болела, и это ноющее ощущение не добавляло хорошего настроения. Сказывалась бессонная ночь, и потраченные на бесплодную попытку вытащить Сверту силы не спешили восстанавливаться в полном объеме. Сейчас бы не проводить сложные ритуалы, а проспать сутки кряду.

Вот только одно дело — не помочь прямо сейчас Нори. Это грустно, обидно и очень неприятно заставлять ее ждать еще месяц, но силы свои Аспис оценивал здраво. Но совсем другое — не выполнить данное Кергалу обещание. Парень едва только выбрался из своей скорлупы, начал верить окружающим, начал общаться и даже дружить… Кто знает, как он воспримет отказ и просьбу подождать? Поймет ли, не посчитает ли обманом? И целитель решил не рисковать доверием сына, а выжать из себя еще немного пользы для окружающих. В конце концов, основную часть сил для ритуала можно позаимствовать из окружающего пространства, а остатки уж как-нибудь наскребет.

Когда хмурый, сосредоточенный Барес и встревоженная его настроением Торика тихо вошли в комнату, ритуал уже был в разгаре. Только в центре начертанной символами фигуры сейчас находились двое — колдующий целитель и со спокойным любопытством озирающийся по сторонам Кель, который совсем не выглядел взволнованным. А чуть в стороне маялась, меряя шагами гладкий пол, Дори.

— А вы что тут делаете? — шепотом спросила она, когда сестра с Бесом приблизилась.

— Мы к отцу, — дернул головой Барес.

— Благословения просить? — захихикала Дорика, пытаясь таким образом избавиться от охватившего ее нервного напряжения. Ее близняшка тут же смущенно вспыхнула и метнула на сестру обиженный взгляд, а Бес невозмутимо ответил:

— Можно подумать, у него найдутся какие-то возражения! Но нет, пока не за этим. — Он выделил голосом «пока» и приобнял Тори, отчего та застеснялась еще больше.

Однако вместо того чтобы отстраниться, спрятала пылающее лицо на плече пария. Потому что это все, конечно, жутко смущало, но… приятно же! И объятия его, и вообще то, что он рядом — такой большой, сильный, теплый и надежный, красивый, добрый и самый замечательный. И мягкая, но недвусмысленная опека, и эта его непрошибаемая уверенность в будущем, причем совместном…

— А вот напрасно! — назидательно сообщила Дори.

— Ты сейчас дошутишься до того, что вас тоже благословят на радостях, — с иронией заметил Бес. — Вам-то по тому же адресу предстоит обращаться.

— Ну нет, мы еще маленькие, — фыркнула змейка, которую, в отличие от сестры, смутить было сложно. — Вот сначала доучимся, и вообще. Это ты у нас взрослый!

За этой бестолковой болтовней они не заметили, что ритуал уже закончился: у Асписа он вышел гораздо короче, чем у сына.

— Ну надо же, какая группа поддержки, — раздался усталый, насмешливый голос старшего змея, что заставило всех остальных умолкнуть и обернуться.

— Ну что? — Тут же посерьезнев, Дорика устремилась навстречу.

— Боюсь, ничем порадовать не могу, — качнул головой Аспис и ободряюще сжал плечо сына. — Больше никаких близких родственников среди живых я не нашел. Увы.

Кель, который все видел сам во время ритуала и, конечно, понял показанную отцом картину, задумчиво хмурился, но особенно подавленным не выглядел. Наверное, где-то в глубине души он всегда знал правду. Может быть, даже помнил — где-то там, за белой пеленой, отделяющей прошлое.

Дори шагнула к парню, поймала его ладонь.

— Ну и ладно. У нас вот вроде есть, а толку? — недовольно проговорила она. — Не расстраивайся!

— Все в порядке, — уголками губ улыбнулся Кергал и сказал вслух то, что думал: — Кажется, я с самого начала это знал.

— Я, собственно, по этому вопросу и пришел, — вставил Бес и рассеянно взъерошил волосы на затылке. — Родственник есть, только с ним все сложно. С ней.

Очень хотелось спать, но вместо этого я прихлебывала крепкий кофе, изучая переданные из столицы документы. Змеи решили вопрос с похвальной быстротой, и мне уже предоставили бумаги сразу на четырех будущих учителей, до приезда которых оставалось продержаться всего пару дней: прибыть они должны были не из столицы, а из соседнего мира. Конечно, хоть сколько-нибудь полным досье меня никто не обеспечил, там даже изображений не было. Но зато указали возраст, направление и опыт работы, очень краткую биографию в духе «родился там-то, попал в другой мир тогда-то при таких-то обстоятельствах, работал тем-то». А еще привели словесные портреты, причем сложилось впечатление, что составлял их какой-то опытный следователь: сухо, емко, кратко, с указанием особых примет и очень знакомыми оборотами.

По всему выходило, что змеи действительно настроены дружелюбно и хотят искупить свой промах: прислать обещали исключительно опытных учителей, психически устойчивых и не помышляющих о мести. Правда, Зарк тоже на первый взгляд казался таким. Надо бы показать эти имена Аспису, вдруг он хоть кого-то знает и сможет добавить пару более достойных доверия слов, чем утверждения незнакомых мне змеев из делегации.

Но это все второстепенно, а пока я занялась перекраиванием расписания под новых коллег, благо их профессиональные качества были указаны более чем подробно. И по всему выходило, что жизнь школы скоро станет похожа на жизнь нормального, полноценного учебного заведения.

Интересно, почему змеи не прислали такую отличную команду сразу, а отделались прежней троицей? Тоже небось происки заговорщиков. Куда смотрели остальные, конечно, интересно, но вопрос этот стоило задать и королю, который тоже прислал одного Фалина. Или они для начала хотели посмотреть, как вообще уживутся дети и уживутся ли?

Когда в дверь постучали, я все еще возилась с расписанием, но уже была близка к финалу: на третий раз это далось проще, да и учеников у нас не так много, если разобраться, а значит — и классов. Подняв взгляд от исчерканного листа черновика, я рассматривала вошедшую компанию с возрастающим недоумением: близняшки и Аспис с обоими сыновьями, причем все одинаково безуспешно пытались скрыть веселье.

— Это что за процессия? — обратилась я к самому старшему, который вошел последним и прикрыл дверь.

— Это группа морального давления, — непонятно ответил змей, обошел стол и невозмутимо присел на его край рядом с моей правой рукой.

— Аспис? — Я настолько растерялась, что даже не смогла возмутиться. Откинулась на спинку кресла, быстро обвела взглядом рассевшуюся у стола молодежь. — Что происходит?

— Ну, если совсем вкратце, я пришел сообщить, что свадьба назначена через две недели.

— А не рановато ли им? — Я хмуро уставилась на близняшек, но те совершенно не устыдились, только переглянулись заговорщицки и пакостно захихикали. Даже Тори. — Или что, там уже выбора нет?

— Не обижай детей, — фыркнул Аспис. — Они ведут себя исключительно прилично. Откуда только такие мысли?

— Ну, для начала — из истории появления части их на свет, а с наследственностью не поспоришь.

— Хм. Ладно, уела, — обезоруживающе улыбнулся целитель. — Но вообще речь не о них, а о нас с тобой.

— Если ты находишь эту шутку остроумной, то у меня плохие новости! — Дурачество змея начало откровенно раздражать.

— Какие уж шутки! Но согласись, внебрачные дети, тем более двое, — это как-то совсем неприлично для директора школы.

— Дети? — переспросила я, окончательно перестав что-то понимать. — Двое?!

— Ну, Бес родной, а Кель — тоже родной, но через нас. Двое же лучше, чем один, а?

Я опять обвела взглядом молодежь. Девчонки продолжали веселиться, их происходящее приводило в восторг, Кергал весело улыбался, но, скорее, за компанию, и не было похоже, что все это сильно его трогает. А вот Барес смотрел внимательно, напряженно и улыбался несколько виновато и нервно.

— Создатель! — выдохнула я, прикрыв лицо ладонями и пытаясь хоть чем-то заполнить возникшую в голове сосущую пустоту. Тщетно: мыслей не было вовсе. — И чья была идея сообщить новости вот в такой форме?

— Коллективная, — поспешил Бес перебить готового высказаться отца. — Мы…

— Строго говоря, мы не придумали как, — махнул рукой посерьезневший Аспис. — Решил попробовать пошутить, разрядить обстановку, но… Глупо получилось, согласен. Извини. Наверное, я просто устал, в голове вата.

— У меня теперь тоже, — пробормотала я растерянно.

— Ладно, в таком случае я… попробую исправиться. Идите погуляйте, родителям надо поговорить, — обернувшись, велел он.

— Но… — начала Дори, однако сестра толкнула ее локтем в бок.

— Мы пойдем, — за всех решил Бес.

Я проводила молодого змея напряженным, жадным взглядом, но, к счастью, оглядываться тот не стал. Дверь открылась и закрылась, повисла тишина.

— Прости, — еще раз повинился Аспис. — Мы, пока шли, так хорошо все распланировали, идея показалась отличной. Но, похоже, взяли с места в карьер, не надо было это на тебя так вываливать.

— Да уж, это было… неожиданно, — судорожно вздохнула я, поежилась и подняла укоризненный взгляд на змея. — Ты все-таки провел ритуал? Почему не начал с простого?

— Бес сам прекрасно справился, — уголками губ улыбнулся Аспис. Несколько секунд помолчал, собираясь с мыслями и давая возможность собраться мне.

— Если он не стал скрывать, пришел, значит…

— Он не держит зла и настроен подружиться, — без труда понял недосказанное Аспис. — Я вкратце объяснил, как все получилось и что ты не виновата в случившемся. Мне кажется, он принял эту новость с облегчением. Бес действительно очень хотел знать правду. Парню, конечно, как и тебе, нужно привыкнуть, но, по-моему, он даже рад, что это оказалась именно ты.

— Почему? — растерялась я.

— Потому что сбудется его мечта, вполне нормальная для любого найденыша и сироты: настоящая семья. Бес, конечно, уже взрослый, чтобы не слишком нуждаться в материнской заботе и нежности, но мечта ведь не всегда поддается здравому смыслу.

— То есть про свадьбу через две недели ты не шутил? А ты не слишком гонишь коней? Аспис, это…

Пока я говорила, змей поймал мои руки и настойчиво, сильно потянул к себе, заставляя встать. Обнял.

— А какой смысл ждать, Нори? Я уже говорил тебе, что в любом случае не отступлюсь. Чем не повод, согласись? Я воспитываю твоего ребенка, так что ты, как честная женщина, обязана выйти за меня замуж, — опять развеселился змей.

— Безумие какое-то, — пробормотала я и устало ткнулась лбом в его плечо.

— Просто нам надо наверстать двадцать лет жизни. Не так-то это легко! — В голосе змея звучала теплая, ласковая насмешка. — Нори, пойдем, ну его в Бездну это твое расписание.

— Куда пойдем? — Я запрокинула голову, чтобы взглянуть ему в лицо.

— Ко мне.

— Наверстывать?

— По сути возражений не имею, — улыбнулся целитель, — но ты переоцениваешь мои физические возможности. Наверное, старею, но я предлагаю скучно лечь спать, потому что ни на что больше я сейчас не способен. А вот как начнется утро — это мы с тобой узнаем завтра, по обстоятельствам.

— Иди, конечно, — опомнилась я. — Мне тут…

— Нори, я не просто хочу лечь спать — я хочу лечь спать с тобой.

— Почему ты все время меня перебиваешь? — должно было прозвучать возмущенно, но получилось вяло и тоскливо.

— Не все время, а когда ты пытаешься от меня сбежать. Пойдем. Тебе тоже нужно отдохнуть, это я как целитель говорю.

С минуту мы простояли неподвижно. Змей, высказавшись, никуда не тянул и не торопил, а я в очередной раз пыталась разобраться. В происходящем, в этом мужчине, а особенно — в себе.

Было заманчиво отдаться потоку, позволить Аспису все, что захочет. Но от перемен захватывало дух, было страшно, и все никак не получалось включиться в эту новую жизнь целиком. Я едва смирилась со стремлением змея сблизиться, еще только начала верить, что из этого может получиться что-то хорошее, а тут — опять… И новости о том, что Бес — оказывается, мой сын, и эти нелепые разговоры про свадьбу… Создатель, что вообще взбрело ему в голову?!

— Аспис, я понимаю, почему ты спешишь. Не понимаю, правда, почему спешишь так, ну да боги с ним. Но давай без вот этого «свадьба через две недели».

— Погорячился, да? — тихо хмыкнул он. — Самое забавное, я где-то в глубине души понимаю, что веду себя ненормально. Просто несколько… ошалел от радости. Я давно не чувствовал себя таким живым, это пьянит. И до смерти страшно потерять тебя снова.

— То есть не только у меня от этого вихря кружится голова? — спросила я с облегченной улыбкой. Как хорошо, что Аспис услышал и не продолжил упрямо гнуть свою линию…

— Не только, у меня тоже, — понимающе усмехнулся он. — И у Беса, наверное. А вообще, кажется, у всего мира — оттого что война кончилась. Хорошо, что сейчас не весна, иначе вообще сумасшествие было бы. Пойдем. Может, в чем-то я сейчас неадекватен, но про необходимость поспать — серьезен как никогда.

— А спать непременно вместе — это тоже целительское предписание? — с иронией спросила я, но позволила змею утащить себя к выходу.

— Почти. Мне просто очень этого хочется, пользуюсь случаем. Давно мечтал.

— Тогда же, когда хотел свернуть шею?

— Раньше, — коротко дернул головой змей. — Когда мы встречались украдкой и ты спешила удрать, пока не хватились наставники, — несколько мгновений помолчал. — Наверное, это тоже причина…

— Причина чего?

— Хочется обнимать тебя прилюдно, открыто жить вместе, всему миру показать, что ты — моя. Потому что никогда не мог себе этого позволить, а хотелось. Может, ты мне в душу поначалу так запала именно потому, что было нельзя…

— То есть теперь, когда станет можно, выпаду? — вроде бы спросила с иронией, но тут же поняла — ответ на этот вопрос меня всерьез заботит.

— Глупостей не говори, — отмахнулся Аспис.

Мы наконец дошли до его комнаты, и змей, пропустив меня вперед, запер дверь и замкнул магический контур защиты. Хорошей, надежной.

— Мне уже почти страшно, — сообщила со смешком. — Ты собрался держать осаду?

— Нет, я просто не хочу, чтобы кто-нибудь явился и испортил отдых, — хмыкнул он и на ходу стянул рубашку. — Надеюсь, ты не обидишься и не запишешь меня в неряхи, если я пренебрегу водными процедурами? Сил нет совсем.

— А? — Я вздрогнула, встряхнулась и медленно качнула головой, взявшись за пуговицы жилета. — Да ерунда.

Чешуя у мужчины имелась не только на лице, серебристо-белый орнамент змеиной кожи покрывал локти, широкой лентой тянулся вдоль позвоночника. До зуда в пальцах захотелось ее коснуться — там, где чеканный узор плавно переходил в светлую тонкую кожу. Мгновение подумав, я решила — а почему нет? Я же здесь, в конце концов, для этого тоже!

Аспис уже успел разуться и распрямился как раз тогда, когда я подошла. Замер, когда мои пальцы медленно двинулись от шеи вниз — частью по чешуе, частью по коже.

— Так странно, — проговорила я тихо. — Никак не могу привыкнуть. Ты вроде бы не изменился, но одновременно — совсем другой. Глаза, перья эти, когти…

— Тебе неприятно? — Змей обернулся, слегка хмурясь.

А я не стала гоняться за его спиной, точно так же осторожно, кончиками пальцев очертила контур лица вдоль мелких чешуек.

— Не знаю… — пробормотала рассеянно. — Нет, конечно нет, — добавила спустя пару секунд, тряхнув головой. — Это необычно, но красиво, и я рада, что змеям больше не нужно прятаться. Просто красиво — со стороны, и у меня никак не получается связать в мыслях этот новый облик с тобой. Закрываю глаза — и вижу тебя того. И во сне… — проговорила совсем тихо, но осеклась.

Наверное, не стоит говорить о том, что во сне он такой, каким я видела его в последний раз, — изможденный, злой, обреченный. Раз за разом исчезающий в языках пламени. Моего пламени.

— Могу убрать. — Аспис улыбнулся уголками губ.

— Нет! — поспешно возразила я. — Так лучше. Просто нужно привыкнуть, ко всему… Что ты делаешь? — спросила озадаченно, когда змей зачем-то поймал кончик моей косы.

— Расплетаю. По ним я тоже соскучился. А ты не отвлекайся! Или мне тебя раздеть? — Улыбка стала лукавой и хищной.

— Кто-то уверял, что способен сейчас только лечь спать? — не удержалась я от улыбки и блаженно прикрыла глаза, когда змей, расплетя косу, запустил мне в волосы обе ладони, одной протягивая пряди сквозь пальцы, а второй — слегка массируя затылок.

— Расстегнуть пару пуговиц я все же сумею. Змеиная кровь!.. — пробормотал Аспис, с шумом втянув ноздрями воздух. — Они даже пахнут так же… Как хорошо, что ты их не остригла. — Голос зазвучал приглушенно, чуть хрипло, и от этого звучания по спине прокатилась волна слабой дрожи, словно змей слегка коснулся туго натянутых струн где-то внутри моего тела.

Ответить я не смогла, почему-то перехватило дыхание. Вместо этого крепко обняла, огладила спину змея от талии вверх, к плечам широко раскрытыми ладонями.

Как и грозился, Аспис в итоге стащил с меня блузку, но на этом его помощь закончилась, дальше уже было удобнее раздеваться самостоятельно. Почему-то никакого стеснения я не чувствовала, хотя тогда, много лет назад, так и не прекратила до конца смущаться — слишком мало времени мы провели вместе, а с тех пор я донага раздевалась только наедине с собой.

— Это… откуда?

В какой-то момент, когда я повернулась спиной, змей поймал за плечо. По коже невесомо пробежались пальцы другой руки, заставляя терять связь с реальностью, и я не сразу поняла, о чем речь.

— Я ведь нарушила закон, спутавшись со змеем и покрывая его, — неопределенно пожала плечами, сообразив, что он про шрамы. Старые, белые, они много лет уже не доставляли проблем. Пусть змеев-целителей в ордене не было, но алхимики тоже способны на многое. А подыхать от воспаления меня не оставили — слишком ценили.

Рука на моем плече сжалась крепче. Пальцы вновь повторили узор линий на спине.

— Не слишком приятное зрелище?

Аспис сначала тихо выругался, потом прижался ко мне со спины, крепко обнял обеими руками.

— Даже думать такое не смей! Ты прекрасна. Просто… жаль, что эту мразь нельзя убить еще раз. Еще несколько раз.

Уточнять, кого он имеет в виду, было излишне — и так ясно.

— Пусть его. Зато мы живы, — тихо пробормотала в ответ, наслаждаясь близостью.

Аспис опять едва слышно ругнулся, но тему развивать не стал. Так и повалился на постель, не выпуская меня из объятий, и улегся, прижимаясь сзади.

Хорошо. Спокойно.

И я как-то вдруг поняла, что меня тоже уже не волнует, сколько прошло лет и что заставило нас расстаться. Какая разница, если живем мы сейчас, и в этом «сейчас» совпали так точно, что близость чужого тела совсем не беспокоит, а чувство омерзения, которое вызывали внутри чужие прикосновения, кажется просто нелепым сном.

От быстрого бега сердце колотилось в горле, мешая дышать. Ноги казались неподъемно тяжелыми, норовили подвернуться на каждом шаге, но я продолжала бежать — быстрее, вперед, петляя по узким черным улицам, раскрашенным алыми всполохами. А за мной по пятам, загоняя, текло злое рыжее пламя.

Огонь стелился по улицам, заполняя их собой. Горели не дома — горел сам воздух, и раскаленный вал с острым сухим треском катился по пятам, обдавая удушливо-жарким дыханием спину.

Я знала, чем это кончится, но продолжала бежать, на что-то еще надеясь. Отчаянно хотелось жить, и я не могла заставить себя остановиться и встретить опасность лицом к лицу: вперед гнал древний, животный страх.

В стену в конце короткого тупика я влетела с разгона и не почувствовала боли. Вжалась в нее и зажмурилась плотнее, ожидая, пока огонь лизнет спину.

А стена вдруг обняла прохладой, отгораживая от яростно ревущего пламени.

— Чшш, все хорошо, это просто сон, — ласково прошептала темнота.

Виска нежно коснулись губы, спину огладила твердая ладонь, и я провалилась в сон снова, на этот раз — без сновидений.

Пробуждение оказалось настолько приятным, насколько это вообще возможно: из объятий сна меня выманили запахи. Терпкий и горький — кофе, щекочущий нёбо предвкушением — яичницы с жареными колбасками. Еще до того как окончательно проснуться, я почувствовала, что голодна как Бездна, и только потом открыла глаза.

Где нахожусь — поняла не сразу, на это понадобилось несколько секунд. Поначалу удивилась вкусным запахам, а потом обнаружила полулежащего поверх одеяла Асписа, который наблюдал за мной с ироничной улыбкой.

— Ага, значит, со способом пробуждения я угадал, — весело заметил он и подался вперед, чтобы вжать меня в матрас и сладко, долго поцеловать. — Завтрак на столе.

— Кофе в постель? — насмешливо уточнила я.

— Могу вылить, — засмеялся змей. — Но вряд ли тебе это понравится. Нет, я понимаю, о чем ты, не надо на меня так смотреть. Но мне кажется, за столом удобнее завтракать, разве нет?

— Согласна, еще и умывшись предварительно.

— Ванная там.

Он еще раз коротко меня поцеловал и упал навзничь, позволяя выбраться из-под одеяла. Только теперь я обратила внимание, что змей полностью одет.

Впрочем, чему тут удивляться! Как бы иначе он добыл завтрак?

Сама я набросила блузку и босыми ногами прошлепала в указанном направлении. Странно, но смущение не появилось и теперь, словно я одна в комнате. Не захотелось прикрыться, надеть штаны.

Впрочем, нет, с одиночеством это было глупо сравнивать. Потому что сейчас, под пристальным взглядом мужчины, просыпались и совсем иные чувства. Знакомые, но стертые и приглушенные временем, которые, но странной прихоти судьбы, будил во мне только он.

От умывания прохладной водой в привычно тяжелой после долгого сна голове прояснилось. Например, вспомнились ночной кошмар и его финал. Не вызывало сомнений, что — или, вернее, кто, — послужило причиной столь неожиданного конца сновидения. И такой конец понравился мне несравнимо больше привычного.

А еще было странно и даже немного обидно: почему-то казалось, что разбудит меня Аспис… иначе. И, Змея меня сожри, я вчера прекрасно понимала это и уж конечно знала, чем закончится совместная ночевка. Но… Неужели змей настолько дотошно решил выполнить мою просьбу «не спешить»? Мелькнувшую тревожную мысль, что Аспис мог вообще передумать развивать отношения, я решительно отбросила. Страхи страхами, но не нужно ударяться в настолько уж дикие фантазии. Не за одну же ночь он передумал в самом деле! Да и не стал бы он меня в таком случае кормить завтраком и целовать.

В итоге из ванной я вышла немного напряженная и заинтригованная. Совершенно озадачило и то обстоятельство, что завтрак был накрыт на одного.

— А ты? — растерянно спросила я.

— А я уже, — улыбнулся змей, сидящий в кресле напротив, — их было два возле изящного круглого столика. — В отличие от тебя я завтрак не проспал.

— Я… что? — пораженно уставилась на змея. — А сколько времени?!

— Уже к полудню.

— Создатель! Надо было меня раньше разбудить!

— Зачем? — слегка пожал плечами Аспис. — Ничто не горит, никто не умирает, и нет никакого смысла куда-то срочно бежать и всех спасать.

— Но сколько можно дрыхнуть?

— Сколько нужно. И это я тебе опять же как целитель говорю. — Тон его стал очень строгим, змей примерно так же командовал мной, когда оперировал Мангира. Потом он, похоже, опомнился и смягчился: — Нори, ты очень измотана. Постоянные кошмары — это не просто дурные сны, проснулся и забыл, а серьезная проблема. Ну а систематическое недосыпание тем более не полезно, оно истощает. Не веришь мне — внимательно посмотри в зеркало. Я тебя и сейчас-то разбудил только для того, чтобы нормально накормить, потому что есть тебе тоже надо.

— Боги, с кем я связалась! — вздохнула я.

— Правильно, их стоит за это поблагодарить, — невозмутимо кивнул змей, уткнулся в какую-то книгу — наверное, чтобы не отвлекать, и велел: — Ешь.

Я не заставила уговаривать себя дольше, за завтрак принялась решительно и разделалась с ним минут за пять, благо все остыло. Только кофе заглатывать не стала, предпочла растянуть удовольствие.

Аспис, будто почувствовав мой взгляд, отвлекся от чтения.

— Ну хоть с аппетитом проблем нет, — улыбнулся он.

— И никогда не было, — хмыкнула я. — Ладно, и что дальше? Пропишешь постельный режим и питание по часам?

— Заманчиво, — хищно сощурился он. — В конце концов, сегодня выходной или нет?

— Выходной сегодня у детей, а нам надо…

— Нори, ты стала ужасной занудной, — тихо засмеялся змей. Поднялся, наклонившись вперед, поймал мою руку за запястье и потянул. — Иди ко мне.

Сердце подпрыгнуло к горлу, а внизу живота в мгновение собрался теплый клубок предвкушения.

Аспис привлек меня в объятия, поцеловал — вдумчиво, изучающе, обещая, что это только начало.

— Мне нравится идея про постельный режим на весь день, — повторил он свою мысль, мягко, но настойчиво тесня меня к кровати. — Надеюсь, ты не собираешься удрать именно сейчас?

— И остаться без десерта? — улыбнулась я в ответ. — Вот еще! Ты чего? — спросила, потому что в этот момент змей вдруг замер, разглядывая меня с непонятным выражением лица.

Он медленно качнул головой, потом все же пояснил:

— Знаешь, я хоть и надеялся, что это временно, но все равно боялся, что больше ее не увижу.

— Кого?

— Твою улыбку. Вот эту, легкую и яркую. Я ведь в нее сначала влюбился и только потом — во все остальное. — Аспис кривовато улыбнулся, но как-то ответить на это признание не дал, поцеловал снова — жадно, напористо, тут же потянул наверх мою блузку.

Вдруг стало совсем не до разговоров, да и посторонним мыслям вскоре не осталось места. Мы целовались, ласкали друг друга — то исступленно и почти зло, словно мстя за прошедшие годы, то осторожно и трепетно, знакомясь вновь и позволяя телам вспомнить.

Если целовать его ключицы, а потом слегка прикусить тонкую кожу на горле, можно услышать тихий хриплый стон. И после этого какое-то время невозможно делать хоть что-то еще, потому что Аспис опрокидывает меня на постель, прижимает к ней руки и целует почти с отчаянием, долго, жадно, пока хватает дыхания.

Когда его ладони — твердые, шершавые — плавно и медленно скользят с моей груди вниз, по бокам к талии, словно пытаясь обхватить разом все тело, в голове и груди появляется звенящая легкость, и я выгибаюсь навстречу его губам, начинающим дорожку из поцелуев у солнечного сплетения.

Если сжать его локти, с силой провести вверх к плечам, наслаждаясь ощущением упругой твердости мышц, можно увидеть сверкнувшую в ярких глазах насмешливую улыбку. Мне всегда нравилось чувствовать, сколько в этих руках силы и какой ласковой она может быть, а его всегда забавляла эта мелочь.

Когда огня внутри становится столько, что одной уже невозможно с этим справиться, мои пальцы с силой впиваются в его плечи или бедра и с губ срывается не оформленная в слова мольба. Но змей, конечно, понимает, и… Создатель, какие у него делаются в это мгновение глаза! Жажда и нежность, удовольствие и предвкушение, восхищение — в темной глубине расширенных зрачков.

Больше нет одиночества, нет страхов и сомнений, только одно на двоих наслаждение и счастье обретения. И если для того, чтобы все-таки быть вместе, действительно надо было пройти через все эти годы… Кажется, я уже ни о чем не жалею.

А потом мы лежали на сбитой постели и жались друг к другу, словно от холода, хотя кожа еще блестела от пота, а дыхание все никак не удавалось восстановить.

— Так странно… — пробормотала я.

— Опять? — иронично хмыкнул змей.

— Постоянно, — возразила со смешком. — Странно оглядываться назад и понимать, какой была жизнь все эти годы. Как будто я лежала в сундуке со стазисом, но почему-то могла считать время. А сейчас оказывается, что мир совсем другой. Ощущения, вкус, краски…

— Хорошее определение, — задумчиво похвалил Аспис. — Очень меткое.

Конечно, весь день провести в кровати мы не смогли. Это только поначалу кажется заманчивым, и некоторое время удовольствие от близости затмевало реальность, но потом она осторожно постучалась в дверь — фигурально выражаясь. Незаметно завязался разговор о школе, я начала расспрашивать о тех змеях, которые должны были вскоре прибыть, потом мы начали обсуждать учебу и старших учеников, кто из них чем занимается и кому надо на что поднажать… В общем, через три часа мы, приняв душ, одетые и собранные, шли на обед.

И это тоже было странно. Нет, конечно, не то обстоятельство, что мы выбрались из постели или вообще вернулись в действительность, странными были ощущения. Вроде бы та же школа, те же коридоры, те же ученики, но словно кто-то смахнул с окружающего мира толстый слой пыли и заодно снял с моих плеч почти неподъемную тяжесть. Кроме шуток, я действительно ощущала, что дышится легче, а плечи расправляются сами собой, словно до этого я ходила сгорбившись, невзирая на выработанную в ордене безупречную выправку.

Ученики здоровались и поглядывали на нас с любопытством — не знаю уж, сказалось ли внутреннее состояние на внешнем облике и у нас на лице было написано что-то такое, или для удивления хватало моих расплетенных — впервые не то что за дни в школе, за годы! — волос. Я хотела собрать их в привычную косу, но Аспис столь проникновенно попросил оставить все как есть, что не поднялась рука.

В столовой за учительским столом нашлись только хмурый Фалин и Ежина, которая как могла развлекала рыжего. На мой взгляд, идея была неудачной и стоило бы оставить коллегу в покое. Он взрослый мужчина, а не пылкий юнец, способный свести счеты с жизнью по такому поводу. Однако лезть со своими советами не стала, только кивнула им приветственно и вместе с Асписом уселась с другой стороны стола, причем мужчина оказался спиной к залу.

— О чем ты задумалась с таким хмурым видом? — насторожился змей.

— О Бесе, — ответила честно. — Я не представляю, как с ним быть. Я хотела найти сына и рада, что с ним все хорошо, но… Мои представления об этом и мечты заканчивались на том, что я найду его и он не будет держать на меня зла. Но он уже большой мальчик, считай — взрослый мужчина. Зачем ему какая-то посторонняя женщина, пусть и родня по крови?

— Насколько понимаю, вы с ним в одинаковом положении, — ободряюще улыбнулся Аспис. — Барес очень хотел найти мать, но, по-моему, сейчас испытывает те же затруднения. Он мечтал найти, а вот что с ней делать дальше — не задумывался. Мне кажется, сейчас уже ты торопишь события: Все наладится. — Он ободряюще накрыл мою ладонь своей.

— Наверное. — Я неопределенно пожала плечами и улыбнулась. — Только я ничего не тороплю, я просто отвечаю на твой вопрос.

После обеда мы устроились в кабинете и, как ни странно, были в основном заняты делом. Аспис помог прибраться, снял пару разбитых дверей со шкафов, а больше мебель не пострадала. Мы расставили книги, разобрали бумаги, потом привели в порядок мои наброски будущего расписания. Было в этом особенное удовольствие — делать что-то вместе. Обсуждать, прижимаясь плечом к плечу, соприкасаться руками, обниматься, изредка отвлекаться на поцелуи… И уже казалось, что так было всегда, что вместе мы провели полжизни, а расставание было просто одним затянувшимся и пугающе правдивым ночным кошмаром, который утро изгладило из памяти.

А вот ближе к ужину ждал сюрприз: защита Стрелолиста сообщила, что на подъездной дороге стоит извозчик и просит дозволения проехать на территорию. Я разрешила.

— Ты чего? — уточнил змей, когда я отодвинула документы.

— Кто-то приехал. Шесть человек или змеев, включая, видимо, извозчика. Надо проверить. Могли наши будущие коллеги прибыть раньше?

— Почему нет? — пожал плечами Аспис. — Пойдем, мне тоже интересно.

— Замерзнешь, — протянула я с укором.

— Ну ты же меня погреешь? — широко улыбнулся змей, и я только махнула рукой. Куда денусь!

На улице опять снежило, но в этот раз — мелкой искристой пылью. Ветер дул, но нас от него защищало здание, а вот наверху вились и свистели белые вихри.

В этих краях вообще занятная погода. Теплое длинное лето, мягкая осень, а потом вдруг — короткая, вьюжистая и снежная зима, укрывающая толстенным одеялом не только горы, но и всю Твердь до самой воды. Лютых морозов не бывает, но ветры дуют такие, что лишний раз нос из дома не высунешь. Зимой почти не выходят на воду, корабли предпочитают переждать пору штормов: затишья редки и слишком коварны, чтобы рисковать.

А весна — долгая, мягкая и неторопливая. Снег тает, напитывает землю, и до следующей зимы приходит тепло, приносит обильные урожаи, которых за год успевают собрать два, а иногда и три. Благодатный край. Сонный, уютный.

Здесь, на крыльце, уже поджидал Мрон Таврик. С нами он поздоровался скупым кивком и продолжил наблюдать за приезжими.

Из большой крытой повозки, которую тянули две крепких мохноногих лошади, выгружались люди. Точнее, змеи: я узнала двоих из них, наиболее приметных, по словесному портрету. Долговязого, похожего на журавля мужчину с угольно-черными волосами и юркую, подвижную молодую женщину с двумя медными косами.

Странность состояла в том, что пришлых змеев было пять. Вопросы вызывал старик, который точно не значился в списке. Кажется, он прошел уже шестую, последнюю линьку, за которой следовало угасание. Но, видимо, прошел недавно, потому что был весьма бодр и еще крепок.

— Змеиная кровь! — с непонятной усталостью в голосе ругнулся Аспис. Он стоял рядом, укрытый от холода пологом моих чар, едва заметным по дрожанию воздуха вокруг. — А его-то зачем сюда принесло?

— Все плохо? — полюбопытствовала я, не спеша, впрочем, беспокоиться.

— А Змея знает! Зависит от цели визита. Просто это мой отец, — ошарашил змей.

— Ты не рад его видеть? — уточнила на всякий случай. А то отношения в семьях бывают разные, достаточно вспомнить Мангира с близняшками.

— Зависит от цели визита, — со смешком повторил Аспис. — Мы не враждуем, если ты об этом. Но он при желании может кому угодно испортить если не жизнь, то настроение точно. Тяжелый характер.

За это время змеи достали свои вещи, кто-то из них расплатился с возницей, и тот прикрикнул на лошадей, тронул поводья. Основную часть багажа подхватили двое младших мужчин, женщины взяли какую-то мелочовку и пару пухлых, но явно легких свертков. Свой небольшой чемодан старик нес сам.

Пока здоровались, настороженно смотрели друг на друга. Аспис сохранял невозмутимость и приставать к отцу с расспросами не спешил, я тоже делала вид, что все нормально. Прошли в дом, в тепло, обменялись там положенными вежливыми фразами. Я высказала радость оттого, что змеи сумели прибыть раньше, они вежливо заверили, что просто не могли бросить детей в беде. Дальше Мрон вызвался проводить всех в комнаты, никто возражать не стал.

Аспис последовал за ними, наверное желая все-таки поговорить с отцом, а я предпочла вернуться в кабинет. Змею расставание явно не слишком-то понравилось, но возражать он не стал и с благословляющим легким поцелуем отпустил.