Глава 8 · НАДЕЖДА В ГЛАЗАХ

Магия крови — своеобразный раздел магического искусства. Кто-то выделял ее в отдельную дисциплину, кто-то считал частью целительства и не был так уж и не прав — между этими двумя направлениями существовала тесная связь. Барес, как и многие до него, затруднялся в определении, но это не мешало ему учиться.

Сейчас все внимание парня занимал предстоящий ритуал, заставляя то и дело прислушиваться к себе и окружающему миру. Отыскать по крови кого-то, находящегося неподалеку, несложно, но Бесу-то требовалось охватить весь мир! Чтобы раз и навсегда закрыть для себя этот вопрос, не дающий спокойно жить. А для этого своих сил явно недоставало, требовалось призвать на помощь общемировые магические потоки. То есть подключиться к ним на циклическом пике силы или близко к нему, лучше всего сезонном, но можно и ежемесячном, каковой как раз подходил. До нужного момента оставалась пара дней, и Барес все больше нервничал. Наверное, если бы не учеба и другие отвлекающие факторы, совершенно извелся бы, не выдержал и провел ритуал раньше, и Змея знает, чем бы это закончилось.

Но были друзья, были молодые змееныши, которым старшие старались помогать, — их, собственно, именно для этого и взяли. Был новоиспеченный брат, который вызывал любопытство и живое участие. Было так до сих пор и не раскрытое убийство, которое не давало покоя и заставляло постоянно перебирать в голове известные факты. И жалеть, что сам Барес пока еще никакой не следователь и не может придумать, что делать в сложившейся ситуации, в этом тупике, куда зашли поиски.

А еще была Тори — тихая, незаметная на фоне деятельной сестры, с ласковой улыбкой и бархатным, глубоким взглядом, который непривычно волновал и который было до дрожи приятно то и дело ловить.

Барес всегда старался не обманывать себя и потому сознавал, что это не просто дружеская симпатия, что Торика привлекает его гораздо сильнее, чем все знакомые девушки, вместе взятые. С ней рядом постоянно тянуло улыбаться, говорить или делать какие-то глупости, чтобы очаровательная змейка тоже улыбнулась.

Но предпринимать решительные шаги Бес не торопился: предпочитал повнимательнее прислушаться к ощущениям, присмотреться к Тори, чтобы не ошибиться. Да и мысли о ритуале слишком беспокоили, поэтому парень решил разобраться сначала с ним, а потом уже полностью сосредоточиться на личном.

Которое этим утром вдруг налетело на него само.

Бес как раз возвращался с пробежки в компании Рори и Лейма, когда навстречу им промчалась очень странная компания: трое старших змеев, вместе с ними — близняшки, следом — Фалин и еще пара учеников. Барес успел поймать заплаканную девушку.

— Тори, что?! — резко спросил он, удерживая ту за плечи.

— Мар! — Торика вцепилась обеими руками в рубашку на его груди, и не думая вырываться. — На него напали!

Трое змеев переглянулись, одновременно ругнувшись, и ринулись за остальной компанией. Как-то само собой получилось, что ладошка Тори оказалась в руке Беса. Освобождать ее девушка не стала — ни сразу, ни на внутреннем дворе, ни потом, когда они спешили за целителем и Норикой с ценной ношей.

— Что они не поделили? — возмутился Рагрор, когда Аспис заперся с раненым в ближайшем кабинете, а задиру увел еще кто-то из учителей.

— Кому-то войны мало было! — зло, очень по-взрослому процедила сквозь зубы Дори.

— Он напал на Мара только потому, что тот человек! И хотел его убить! — всхлипнула ее сестра, поднимая на Бареса заплаканные глаза.

С легким удивлением тот обнаружил, что обнимает девушку за плечи и бездумно перебирает пушистые волосы, — как-то уж слишком естественно и просто все получилось. Внутри от этого ощущения, несмотря на тревожные обстоятельства, было тепло и сладко. Бес с иронией заключил, что важное личное дело, похоже, решилось само собой еще до ритуала: уж слишком доверчиво жалась к нему Тори, чтобы можно было списать это на простые последствия испуга и желание поддержки.

— Не бойся, отец его вылечит, — твердо ответил Барес.

— Если найдет нужным лечить человека! — рвано вздохнула Дорика.

— Глупости! — отмахнулся Рори. — Аспис такой занудно-правильный, да он никогда в жизни не оставит раненого умирать! Тем более к людям он хорошо относится. Да и с Иреймом совершенно непонятно, что случилось, он же всегда нормальный был…

— Странная нормальность! — огрызнулась Дори.

— У него младшая сестра — человек, и у них были замечательные отношения, — поддержал друга Бес. — Это, конечно, не оправдывает его поведения сейчас, но раньше он ничего такого не творил и даже не высказывал. Мы его не очень хорошо знаем, но это действительно странно. Зачем он тогда сюда приехал? Чтобы начать убивать людей? Не думаю, что наставники пропустили бы настолько ненормального ученика!

— Еще скажи, что Мар сам виноват и спровоцировал! — возмутилась Дори, метнув на Бареса гневный взгляд.

— И не думал даже, — спокойно ответил тот. Злость Дорики не задевала: он прекрасно понимал, что говорил в ней сейчас не разум, а страх за брата. — Но что-то же заставило Ирейма так поступить!

— Будем надеяться, хоть с этим учителя справятся! — проворчал Рагрор. — С расследованием убийства у них не очень получается… Интересно, почему они так и не позвали профессионала? Тот капитан выглядит не очень-то толковым.

— Они звали, только король никого не прислал, — проворчала Дори. — Там в столице волнения какие-то, каждый надежный человек на счету. Норика упоминала, — пояснила она, не дожидаясь вопросов, откуда знает. — Создатель, ну почему они так долго?! — Девушка с тоской поглядела на дверь.

— Все будет в порядке, Аспис — отличный целитель, — попытался приободрить ее Рори и обнять за плечи, но та резко ускользнула от его ладони и недовольно насупилась.

Оставить девушек наедине с напряжением и страхом ожидания парни, конечно, не могли, но потом вышла Норика и всех прогнала, а спорить с ней не рискнули.

Остаток первого и второе занятие прошли на тревожной ноге. Сбежать и отыскать кого-то из близняшек возможности не было, Аспис на глаза не показывался, а Зарк, который вел оба занятия, сразу убил надежду на новости резким и категоричным «без комментариев».

Занятия в старшей школе традиционно длились по полтора часа с коротким перерывом в середине — считалось, что больше ученикам сложно высидеть, а меньше — учитель не успеет дать достаточно информации. Между занятиями Барес удрать не успел, пришлось отвлечься на срочную доделку домашнего задания. А вот потом, когда Зарк отпустил свою изрядно поредевшую группу, Бес помчался искать хоть кого-то — то ли Асписа с Норикой, то ли девочек.

— Барес, ты не знаешь, где твой отец? — наткнулся на него в коридоре хмурый Фалин.

— Да вот сам пытаюсь найти. А что?

— Я не могу найти Кергала, и меня это беспокоит. Он ушел после первого занятия и пропал.

— Если встречу — скажу, — кивнул Бес.

Пропажа Келя не понравилась ему еще больше, чем отсутствие новостей о Маре. Потому что последним занимался отец, а тот почти не терял пациентов, если те попадали в его руки более-менее живыми. Мангир, конечно, был плох, но вряд ли настолько. А вот исчезновение брата, с учетом опасения учителей за его жизнь, насторожило.

Решение нашлось быстро. Пользоваться магией крови так легко, как делал это отец, Барес пока не умел, ему всегда требовались ритуалы, пусть даже простенькие. И именно этим он решил заняться, наплевав на возможное опоздание.

Для импровизированного ритуала, который Бес решил проводить у себя в комнате, хватило ручки, ножа и листка бумаги — не рисовать же прямо на столе, не тот случай. Схема чар, тонкий порез на запястье, чтобы добыть пару капель крови, — все аккуратно и точно, словно на уроке. Кровавые штрихи и знаки в нужных местах, и Барес кожей ощутил, как рисунок наливается силой. Потом — добавить немного магии воды, и простейшее поисковое заклинание по крови готово. Почти такое же, какое ему предстояло повторить через пару дней в чрезвычайно усложненной форме.

Осталось сосредоточиться и попытаться привязать собственные ощущения к мысленной карте особняка. Первая точка, куда тянуло почти с непреодолимой силой, — конечно, отец. Кажется, в одном из классов на первом этаже. Обычно он ощущался гораздо слабее, но обдумывать подобные тонкости было некогда — может, дело в том, что отец активно колдует. На таком фоне второй вектор почти терялся, но Бес все-таки сумел его уловить.

Судя по всему, Кергал опять прятался на чердаке. Хорошо, что его маскировка не распространялась на магию крови. Теоретически от нее вообще нельзя укрыться, но мало ли какие в нем могли проснуться таланты!

Пару секунд, убирая со стола следы ритуала, Барес колебался, стоит лезть к беглецу или нет. Кель явно хочет побыть один и вряд ли обрадуется компании. Но ведь опасность-то ему тоже грозит вполне реальная, и не очень умно прятаться в одиночестве в пустынном месте.

В итоге соображения безопасности перевесили чувство такта и Бес направился на чердак вразумлять брата — младшего если не по возрасту, то уж по жизненному опыту — точно.

На чердаке было как всегда — тихо, пыльно и пусто. В сизом ковре отчетливо выделялись цепочки следов, ведущих в единственном направлении дальнего угла.

— Кель? — окликнул Барес брата. — Ты здесь?

Конечно, тот не ответил. Пришлось идти, сверяясь с внутренним магическим компасом, который еще действовал. Маскировался Кергал настолько хорошо, что рассмотреть его удалось только на расстоянии нескольких шагов — смутный человеческий силуэт, внимание вокруг которого буквально расплывалось.

— Кель, что-то случилось? — опять позвал Бес.

Змей дернулся от неожиданности — кажется, приближения постороннего он не заметил, — отчего маскировочные чары пропали, облик проступил отчетливо. Парень сидел, обняв колени, сжавшись. На пришельца вскинул напряженный, недоверчивый взгляд и сжался еще больше, словно ожидал от него какой-то гадости.

— Кель, тебя кто-то обидел? — предположил Барес и медленно, стараясь не делать резких движений, чтобы не спугнуть, уселся на соседнюю балку напротив брата, на некотором — безопасном — расстоянии.

— Ты можешь рассказать, я тебе помогу. Обещаю! — попытался он еще раз, но Кергал только продолжал напряженно коситься и молчать. — Пойдем отсюда, а? К Аспису. Он-то точно со всем разберется… — зашел парень с другой стороны.

Без толку, Кель явно не был настроен на разговоры. А Барес с тоской понимал, что зря сюда сунулся: никак помочь и повлиять на беглеца, не испортив при этом многодневный кропотливый труд отца, он не мог. Ну не умел он лечить, и уж тем более — лечить разум! Никогда не испытывал к этому склонности и интереса. Но не мог и бросить в одиночестве брата, явно пребывающего не в себе, особенно когда существовала угроза его жизни.

Оставалось только сидеть рядом и заговаривать зубы, тем более когда-то Бес слышал, что это неплохой способ первой помощи в подобных обстоятельствах. И ждать, пока отец закончит с раненым и спохватится.

Случилось это, на счастье Беса, быстро, он еще даже охрипнуть не успел, рассказывая какие-то байки и воспоминания.

— Барес? А ты что тут делаешь?

— Сторожу. — Молодой змей развел руками. — Я же помню, ты упоминал, что на него может охотиться убийца, а об этом его убежище только ленивый не знает. Я бы увел, но не могу — что-то с ним совсем не то, — доложил он, с интересом поглядывая на замершую неподалеку Норику, которая прибежала вместе с отцом.

Аспис приблизился к Кергалу, опустился рядом на корточки. От него парень шарахаться не стал, но все равно смотрел испуганно и недоверчиво, как дикий зверек.

Белый змей результатами осмотра пациента явно остался недоволен: тихо ругнулся под нос, нервным жестом взъерошил себе волосы пятерней.

— Что с ним? — не утерпела Норика.

— Он пережил какое-то сильное потрясение и опять замкнулся. Не представляю какое, только если сам расскажет потом. Пойдем, Кель, нечего тут сидеть, — мягко велел белый змей, положив руку парню на плечо. — Что ж тебе так это место-то понравилось, хоть запирай… Кстати, мысль. Нори, сможешь?

— Без проблем, — пожала плечами та.

— Нет! — вдруг вскинулся Кергал. — Не надо! Тут безопасно!

— Ничего подобного, — с явным облегчением возразил Аспис: если заговорил — это хороший знак. — Здесь ты куда более уязвим, потому что один, а защищаться от сильных, взрослых магов не умеешь. Бес прав, вся школа знает об этом твоем «укромном месте», никакое это не укрытие. Так что придется найти другое, и лучше бы — в твоей комнате. Если хочешь, Норика поставит защиту, чтобы туда не совался никто посторонний.

— А кто — свой? — напряженно-враждебно спросил молодой змей.

— Пожалуй, все, кто сейчас здесь, — проговорил Аспис задумчиво, бросив непонятный, испытующий взгляд на женщину.

— А Фалин? — Кель весь подобрался, глядя на старшего очень напряженно, — для него от ответа на этот вопрос явно зависело очень многое.

— Как скажешь, — легко разрешил белый змей. — Если не захочешь — он не пройдет. Фалин тебе не нравится?

— Он был там, — нехотя признался Кергал.

Пояснения не потребовались никому.

— Неужели он? — хмурясь, растерянно качнула головой Норика. — Но зачем?!

— Может, все-таки личная неприязнь именно к этому стражнику? — пожал плечами Аспис. — На идейного змеененавистника он совершенно не похож… Ты поэтому сюда ушел?

— Мне нравится Фалин. Но он убил, значит, опасен. Как?!

— Так бывает, — осторожно ответил Аспис. — Хорошие люди тоже иногда убивают. Или только кажутся хорошими, ошибаться в симпатиях могут все.

— Кель, ты уверен? — Норика подошла ближе и села рядом с Баресом. — Ты хорошо его разглядел? В нем не было ничего странного?

— Не знаю, — неуверенно пробурчал тот. Нахмурился. — Наверное…

— Пожалуйста, постарайся вспомнить, это очень важно. Что именно ты видел? Как он убивал?

— Нет, — качнул головой молодой змей. — Бежал за тем, на расстоянии. Тихо.

— А он разве умеет тихо двигаться? — удивился Бес.

— Это ничего не значит, — отмахнулась Норика. — И ничего нам не дает. Это с одинаковым успехом может быть и личина на убийце, который так удачно подстраховался, и, как ни обидно это признавать, сам Фалин. Владея воздушной стихией, очень просто приглушить звуки.

— Звуки убрал, а внешность не скрыл? — не поверил Барес. — Мне кажется, это глупо.

— Пойдем, нечего тут сидеть, — пресек разговоры Аспис и поднялся, потянув за локоть Кергала. — А ты, Бес, вообще занятия прогуливаешь, давай быстро к Зарку. Вы же сегодня весь день в его полном распоряжении? Вот и вперед. Хвост тут, голова там.

— Я же помочь хочу!

— Уже помог, молодец. А теперь — бегом.

Пререкаться дальше Бес не стал, только вздохнул тяжело, укоризненно и действительно поспешил на занятия. Успокаивал он себя тем, что отец вряд ли станет скрывать от него результаты сегодняшних размышлений.

А еще запоздало отметил, что Аспис все-таки взял себя в руки и больше не пытался по-детски сцепиться с госпожой Неро. И смотрел на нее уже безо всякой враждебности, даже с интересом, да и она как будто не злилась. Неужели разобрались со своими недоразумениями?

Обосноваться решили в моем кабинете. Туда же я позвала капитана: все-таки именно он ведет расследование, пусть и сам недоволен этим обстоятельством. Аспис то и дело нервно поглядывал на часы — два утренних занятия он уже пропустил, предстоящее четвертое — тоже рисковал, до него оставалось всего полчаса. Я свое пропускала прямо сейчас.

Сожри их всех Змея, это не учеба, а безобразие какое-то! Мало было убийства, а ведь теперь еще и с дракой надо разбираться!

— Фалин — убийца? — недоверчиво уточнил капитан, когда мы ему все рассказали. — Да еще при такой тщательной подготовке, ни оставив ни одной улики, не догадался спрятать лицо от случайных свидетелей?

— Все совершают ошибки, — пожал плечами Аспис. — Мне тоже сложно поверить в виновность Фалина, но как минимум проверить эту информацию надо. Хотя бы расспросить его самого, что скажет. И еще раз поговорить с Оташей, действительно ли он весь вечер провел с девочкой. Не думаю, что она так уж пристально следит за временем, алиби Фалина действительно выглядит шатким, и возможность убить он правда имел. Только мотив по-прежнему вызывает большие вопросы. Нори, у тебя есть личные дела персонала? Наших, понятно, нет, но все остальные?

— Есть, но информация в них скудная, никаких зацепок там нет, я уже смотрела. Ладно, я согласна, поговорить с ним действительно стоит, посмотрим, что скажет. Власт, допросишь?

— Лучше бы не один на один, — вмешался змей. — Если рыжий действительно виновен, то это может плохо кончиться для капитана. Поместье убийца, конечно, не покинет, потому что защита тут действительно отличная, но вполне может озвереть и постараться забрать с собой побольше противников. Составишь ему компанию?

— Я хотела еще с Иреймом поговорить, а ты тоже не боевой маг…

— Ирейма лучше попытаться расспросить мне, он скорее расскажет правду знакомому. А вы разберитесь с Фалином.

На том и порешили. Кергала Аспис оставил под нашим присмотром, тем более кабинет парню почему-то нравился больше собственной комнаты. Молодой змей устроился на сундуке, который до сих пор стоял в кабинете: недосуг было убрать, хотя места он занимал изрядно.

Рыжий появился в перерыве, при виде змееныша искренне улыбнулся.

— Ага, нашлась пропажа! Надеюсь, с ним ничего не случилось? Зачем ты меня звала? — полюбопытствовал Фалин, усаживаясь на свободный стул.

— Ты ведь знал мертвого стражника, да? — спросила задумчиво. — Вы встречались раньше?

— Ну если и встречались, я этого не помню, — пожал плечами рыжий. — Может, только совсем мельком. У него не настолько запоминающаяся внешность, как у Асписа. А к чему вопрос?

— Кергал вспомнил, кого он видел в парке той ночью. Тебя, — не стала я ходить кругами. — Мне кажется, старые счеты — более правдоподобный для тебя мотив, чем все остальное.

Если рыжий и играл, то профессионально. Удивился, во всяком случае, очень убедительно и естественно.

— Ты серьезно? Впрочем, да, вряд ли стала бы так шутить. — Он задумчиво качнул головой и растерянно, немного по-детски улыбнулся. — Но я не знаю, что еще сказать. Я действительно допоздна просидел с Оташей и никого не убивал.

— У тебя, случайно, нет никаких травм? — с надеждой поинтересовалась я.

— Если нет — будут? — усмехнулся рыжий. — Увы, я абсолютно здоров. А что?

— Если бы ты не мог бегать, это здорово помогло бы тебя оправдать, — ответила честно. — А пока… Кель, ты ничего больше странного не вспомнил?

Змей неловко повел плечами, отрывисто кивнул, напряженно глядя на Фалина. Потом нахмурился, чуть склонил голову к плечу.

— Не знаю, — не оправдал он надежд. — Ничего.

— Ясно.

На несколько долгих секунд повисла тишина.

— Что будем делать-то? — кашлянув для привлечения внимания, спросил капитан.

— Не знаю, — устало вздохнула я в ответ. — Не думаю, что есть смысл запирать Фалина, все равно с территории поместья не выбраться. Ты же не начнешь теперь убивать направо и налево учеников, даже если это действительно был ты, правда?

— Ну да, — хмуро кивнул рыжий. — Теперь мне лучше бы не оставаться одному, да? Потому что если что-то случится, то я буду первым подозреваемым, и мне стоит заранее озаботиться алиби.

— Боюсь, что так. Извини.

— Да нет, я все понимаю. — Он вымученно улыбнулся. Бравировал и старался не показать волнения, но обвинение в убийстве — не самый приятный жизненный поворот, даже если тебя прямо сейчас не волокут в темницу без суда и следствия. — Спасибо, что у вас хотя бы есть сомнения в моей виновности! Все, я могу идти?

— Да, конечно.

Фалин поспешил на следующее занятие, стараясь не унывать и не терять присутствия духа. Глядя на рыжего сейчас, я окончательно перестала верить в его виновность. Если только у него какие-то серьезные проблемы с головой и под рыжей шевелюрой уживаются разом две личности. Глупость, конечно, но — тоже версия.

— И что теперь? — вопросительно уставилась я на капитана.

Тот усмехнулся.

— Ты меня опередила, я хотел задать тот же вопрос. Ну… Даже моих знаний хватит, чтобы понимать: доказательств против Фалина в любом случае недостаточно. Свидетельство мальчишки, который явно не в себе, не примет никто, и будет прав. Так что мы по-прежнему стоим на месте.

— Не совсем. У нас остается двое подозреваемых. Ну то есть трое, но Сверту я не могу всерьез рассматривать. Кель, скажи, пожалуйста, силуэт Фалина не расплывался, когда ты на него смотрел? Не менялся его рост, не было никаких других… странностей?

Змей задумался, потом медленно качнул головой.

— Ну вот, что и требовалось доказать. Поддерживать сложную иллюзию в движении очень трудно, особенно если двигаешься быстро. Есть способы маскировки более сложные, но они точно не позволят изменить рост и сложение, а Фалин, к счастью, небольшого роста, даже молодые змеи почти все выше него. Так что мог сделать это только кто-то очень опытный и сильный. Получается, если виноват не рыжий, то, скорее всего, Зарк.

— Почему не Аспис?

— Он целитель до кончика хвоста. — Я качнула головой, с удивлением ощущая, что белый змей больше не вызывает злости. Совсем. — При всех недостатках, он точно не убийца. Есть и более весомые аргументы. Если цель его — посеять смуту среди учеников и дискредитировать школу, то смерть Мара была бы на руку. Я почти не понимаю в целительстве, и, если бы он хотел, легко мог добить парня, чтобы накалить атмосферу еще больше.

— Значит, Фалин или Зарк? Или, менее вероятно, Сверта. Что, в общем-то, было очевидно с самого начала. — Цовер устало усмехнулся. — Не знаю, как действовал бы на нашем месте следователь, а мне, кроме военной хитрости, ничего в голову не приходит. Спровоцировать бы его как-нибудь!

— Дело за малым: решить, как, — усмехнулась я.

Однако даже начать думать об этом мы не успели. Дверь без стука распахнулась, на пороге появился взвинченный и напряженный Аспис.

— Что еще? — мрачно спросила я, уже не удивляясь тому, что опять стряслась какая-то гадость.

— Ирейм пропал. Сбежал.

— Куда? — хором спросили мы с капитаном, одинаково ошарашенные этой новостью.

— Из поместья не выйти, там слишком серьезная защита, — добавила я.

— Понятия не имею! — пробурчал змей. Подошел ближе, оперся о спинку одного из кресел.

— Погоди, но как-то же ты нашел Кергала даже тогда, когда наши поисковые чары не помогали! — напомнила я.

— Не сработает, у меня нет образцов его крови. Я уже сходил на место драки, но увы, Мангир его, кажется, так ни разу и не зацепил. А больше взять негде.

— А образцы Келя были? — Я озадачилась.

— С Келем… — Он странно поморщился, бросив задумчивый взгляд на притихшего на своем месте змееныша. — С Келем все сложно, его я могу найти по крови всегда. Он мой сын.

— О как! — крякнул капитан. — А мамаша-то где?

— Понятия не имею. Я даже не знаю, кто она, — недовольно отмахнулся Аспис.

А мое сердце на этих словах подпрыгнуло и затрепыхалось где-то в горле, заставив посмотреть на молодого змея уже другими глазами. Может ли быть, что?..

Не знаю, что я надеялась увидеть. Сходство с отцом, если подумать, было очевидным: да, другой оттенок кожи и волос, но Аспис — альбинос, это нормально. А со мной… сложно судить. Я нечасто смотрелась в зеркало и не могла вот так с ходу сказать. И никакой подходящей магии, чтобы определить родство, в моем арсенале нет… Знать бы точнее, сколько лет этому парню!

— Нори, ты тут? — окликнул меня капитан. Кажется, они со змеем уже успели что-то обсудить.

— Да, извините, — встряхнулась я, с усилием отрывая взгляд от Кергала. — Как он умудрился сбежать?

— Точно — не тут, — хмыкнул Цовер.

— Высадил замок, — терпеливо повторил уже для меня Аспис. Смотрел при этом ласково и грустно — настолько, что мне проще оказалось спрятаться за разложенными на столе бумагами, делая вид, что навожу в них порядок, чем достойно выдержать этот взгляд. — Зарк не стал запечатывать магией: не думал, что парень подастся в бега. Ему ведь и правда некуда деваться, да и смысла нет. Ну да, подрались, виноват, но никто бы его казнить не стал, уж как-нибудь решили вопрос! Власт проверил: поисковые чары его не видят. И это странно, потому что Ирейм не настолько талантлив в этом разделе магии, как Кергал.

— Его исчезновение само по себе странно, — заметила я хмуро, стараясь сосредоточиться на деле и не коситься напряженно на Келя. — Как бы нам не найти еще один труп.

— Не этот ли парень составлял алиби Зарка? — припомнил капитан.

— Этот, — подтвердила я. — Только это, сожри меня Змея, опять ничего не значит! С одинаковым успехом это и Зарк мог избавиться от лжесвидетеля, и настоящий убийца — попытаться подставить Зарка.

— Вы так говорите, как будто уже нашли его труп, — проворчал Аспис.

— А ты действительно веришь, что он просто сбежал, чтобы спрятаться на чердаке? — спросила я, покосившись на змея.

— В любом случае дверь ломал, кажется, он сам, и без применения магии. Никаких посторонних следов я не нашел. Поэтому давайте искать. Живого или мертвого, но нельзя же оставить все как есть, пока сам не объявится!

— Или кто-нибудь почувствует характерный запах, — мрачно пошутил Цовер.

Поиски ничего не дали. Ни те, которые мы организовали по горячим следам имеющимися силами, ни те, которые устроили после окончания занятий с привлечением остальных учеников. Обшарили, кажется, каждый сантиметр коридоров, комнат и парка, заглянули в каждую щель, куда мог бы забиться змей, — тщетно.

Когда стемнело, свернули поиски на улице. Ими занимались взрослые: за остальных учеников было неспокойно, да и погода совершенно испортилась — зима, как всегда стремительно, накрыла эти места. Похолодало, с неба сыпался снег вперемешку с мокрым льдом. Шквалистый ветер под прикрытием деревьев ощущался слабее, но они так кренились и стонали, что нагоняли жуть. К тому же это я не чувствовала холода, а змеи откровенно мерзли.

А к отбою я приняла волевое решение прекратить поиски и в школе.

То ли этот змей, живой или мертвый, испарился, то ли… здесь есть какие-то тайные переходы. К сожалению, кроме официального плана для учеников, выставленного на всеобщее обозрение, других карт у меня не было. По результатам обыска решили отправить королю соответствующий вопрос: если что-то и есть, то только у особого отдела. Обыскивать поместье повторно в надежде наткнуться на другую карту — пустая трата времени, все интересное уже откопали профессионалы.

И в конце этого длинного, суматошного дня я нашла себя в одиночестве, в пустом кабинете и с твердым ощущением, что я не справляюсь с возложенными обязанностями. У хороших директоров не висят трупы на деревьях, ученики не пропадают и не избивают друг друга до полусмерти. Только самоотвод тут можно взять разве что к Змее в пасть: вряд ли у его величества много других желающих занять эту должность и хоть немного для нее подходящих.

Нет, я, конечно, утрирую, никто меня не казнит за отказ. Просто отвратительно ощущать собственное бессилие. Я ведь на самом деле хотела помочь…

На душе было тоскливо.

Помимо действительно важных, больших и общих проблем меня терзали и личные, совершенно неуместные сейчас. Хотелось поймать Кергала и сравнить его лицо с собственным отражением в поисках общих черт, но я старательно боролась с этим стремлением: слишком велик был соблазн выдать желаемое за действительное и найти то, чего нет.

А еще было страшно: и подтвердить, и опровергнуть, и найти своего сына, и особенно — снова узнать, что он мертв. Создатель! Ну какая из меня мать? И зачем вообще нужна такая родительница, по сути, взрослому уже мужчине?..

На беду, я вспомнила, что проверить родство по крови могут змеи. Не все, конечно, но Аспис, как целитель, наверняка умеет. Однако обратиться к нему с такой просьбой я не могла. Даже просто сказать, что у нас был общий ребенок, — это уже звучит безумно. А если вдруг подозрение подтвердится? Что делать тогда? Как жить дальше, как работать рядом, если это и сейчас — мучительно?

Помимо прочего, тяготил и неоконченный разговор с белым змеем. Я никак не могла объяснить себе его поведение и странную реакцию на мои слова. Да, Великий Змеелов был изрядной сволочью, и многие другие ему не уступали, но при чем тут, в самом деле, он? Виноват в том, что показал мне истинное положение вещей? Или он как-то умудрился исказить мое восприятие, внушить то, чего не было? О нет, я слишком отчетливо все помнила! Да и обман разума — прерогатива змеев, не людей. Максимум, что может дать алхимия, — увеличить внушаемость, заставить говорить правду или подменить реальность бредом. Явно не тот случай.

Тогда что? Что хотел сказать Аспис и как собирался себя оправдать? Ведь собирался же!

Только гордость и понимание несвоевременности таких расспросов удерживали меня от того, чтобы прямо сейчас найти змея и продолжить прерванный разговор.

В конце концов, покоилась эта история под слоем пыли столько лет, так какой резон ворошить ее вот прямо сейчас? Все это может подождать пару-тройку дней, пока мы не разберемся с действительно важными вещами.

И ведь, если подумать, разве это что-то меняет? Даже если окажется, что каким-то мистическим образом мои воспоминания не имеют ничего общего с реальностью и Аспис меня не предавал, это все — давнее, наглухо забытое прошлое. Да, наверное, мне станет легче и уж точно будет проще смотреть змею в глаза. Но на этом — все! Чувство давно и окончательно умерло. Или нет?..

Ощущая, что окончательно и бесповоротно тону в этих мыслях, я вышла из кабинета, едва удержавшись от того, чтобы хлопнуть дверью. Работать я в таком состоянии не смогу, уснуть тоже не получится, значит, надо на что-то отвлечься. В голову пришел единственный вариант — библиотека. Взять что-нибудь легкое и не обременяющее разум, должна же там быть хоть какая-то развлекательная литература! Надеюсь, это поможет. И, надеюсь, Ежина не запечатывает библиотеку на ночь какими-то смертоносными чарами.

Дорике было плохо. Не физически — все телесные страдания их маленькой семьи в этот раз взял на себя Мангир. А вот основная часть душевных, похоже, досталась ей.

Было обидно за брата и очень жаль его, но эти чувства к вечеру поутихли: жизни Мара больше ничто не угрожало, и пусть он за день не очнулся, но это целительный, хороший сон.

Гораздо горше и тяжелее было наблюдать за сестрой и Баресом. Дорика почти сразу начала замечать, что внимание симпатичного парня гораздо сильнее привлекает Тори, но до сих пор получалось закрывать на это глаза и убеждать себя, что просто так кажется и на самом деле все неоднозначно. А вот сегодня обманывать себя стало уже невозможно. Как нежно он ее обнимал, как смотрел, как вдруг разом доверилась ему обычно скрытная Тори…

Дорика завидовала сестре, не могла не обижаться и злилась на себя за это. Конечно, она ни за что не стала бы ссориться с близняшкой из-за парня, да и Барес, если откровенно, понравился ей просто потому, что хороший и симпатичный, влюбленной она себя не чувствовала. Но радости это все равно не добавляло, заставляло Дори нервничать, огрызаться по пустякам и отчаянно желать оказаться в одиночестве где-нибудь в дальнем углу, где ее никто не побеспокоит и где она никого ненароком не обидит под влиянием своего дурного настроения. Особенно тяжело было видеть сестру — рассеянно улыбающуюся, витающую в своих мыслях и не замечающую ничего вокруг. С одной стороны, Дорика безусловно радовалась счастью близняшки, но с другой… И это противоречие ужасно выматывало.

От тяжелых мыслей немного отвлекли поиски пропавшего ученика, Ирейма. И хоть это было недостойно и неправильно, но Дори даже немного надеялась, что с ним действительно случилась какая-то гадость. Что бы там ни говорили старшие, а девушка видела глаза этого типа и точно знала, что Мара он хотел убить. Не сразу, медленно, наигравшись вдоволь, как кошка с мышью.

И это тоже неприятно было сознавать. Что старший брат, надежный и казавшийся самым сильным и замечательным, оказался гораздо слабее какого-то противного чужака. Умом Дорика всегда понимала, что змеи физически сильнее людей, особенно когда во второй ипостаси, но получить этому такое подтверждение было… горько.

А еще стыдно было за свою панику, когда началась драка. Но совсем немного, потому что она растерялась даже меньше учительницы — Сверта казалась вообще парализованной увиденным. Наверное, так и стояла бы неподвижно, если бы сама Дорика не сообразила позвать кого-то еще из старших.

В конце концов снедаемая дурным настроением девушка нашла себе подходящее место — в открытой галерее над парадным входом, куда можно было попасть из коридора второго этажа.

Когда поместье еще служило поместьем, здесь, наверное, располагалось прекрасное и уютное место для отдыха. Красивые вазоны с цветами, изящные кованые кресла и столики, дивный вид.

Сейчас чугунные витые прутья, не скрытые мягкими подушечками, покрывалами и скатертями, напоминали вывернутые ребра какого-то старого, почерневшего скелета. В углах виднелись кучки мусора, сорванные ветром листья, и какая-то труха покрывала и сиденья стульев, и голые столы. Цветы зачахли и очень соответствовали своим видом настроению Дорики, как и погода за балюстрадой.

Дори, кутаясь в куртку, подошла к перилам и облокотилась на них обеими руками, глядя в истрепанный ветром и дождем сад. Прикрыла глаза. Холод ее не беспокоил — на Чумных болотах это была обычная погода, та местность не баловала теплом и солнцем. На мгновение она остро захотела вернуться обратно, туда — к немногочисленным, хмурым, но по-своему добрым обитателям деревушки Большая Рассоха. Там было скучно, но удивительно просто. А здесь…

Но мысль промелькнула мимолетно. Стоило вспомнить чадящую печку, темную крошечную баню, которую топили раз в две недели, постоянный холод с сыростью и угрюмую бесцельность всего существования, и Дорика нашла свое настоящее увлекательным и приятно разнообразным. Ну подумаешь, парень выбрал другую. В конце концов, он ведь ничего самой Дори не обещал, да и выбрал — сестру! То есть кого-то явно не хуже нее самой, а это ведь не так обидно, да?

Свежий воздух, одиночество и воспоминания оказали на Дорику благотворное воздействие, она заметно повеселела. И даже почти собралась возвращаться в комнату, когда поняла, что уже не одна на балконе.

В первый момент испугалась — все-таки где-то по школе ходит не только убийца, но и, может быть, злой на весь мир Ирейм! — но потом узнала пришельца.

— Привет. Тоже захотелось воздухом подышать? — улыбнулась она Кергалу.

Молодой змей стоял на полпути между девушкой и дверью, как будто не знал точно, чего именно хочет — сбежать или подойти.

— Привет, — тихо ответил парень и осторожно приблизился, словно боялся — или самой девушки, или напугать ее. Остановился рядом, положил ладони на перила. — Чердак закрыли, — пожаловался он. — Наружу тоже нельзя. В комнате… плохо.

— Может, тебе просто в другую комнату перебраться, если эта не нравится? — предложила Дори, с любопытством разглядывая строгий профиль юноши. И рассеянно подумала, что он вообще-то даже ничего, только уж больно тощий.

— Поможет? — с сомнением покосился на нее Кель.

— Ну, попробовать можно, — философски пожала плечами Дори.

— А ты почему тут?

— Хотелось побыть одной. Ну, знаешь, бывает такое — все не так, как надо, и все вокруг раздражают. Хочется не то чтобы убежать от проблем, но хоть не портить настроение дальше.

— Мне уйти? — опомнился Кергал.

Чувства девушки были ему более чем понятны: она доступно объяснила то его состояние, какому он даже не пытался найти название. Сильнее всего озадачивало, что, оказывается, это нормально и бывает не только с ним.

— Нет, не надо, я уже успокоилась. Да и с тобой удивительно легко. Ты чудной такой, но хороший, — сообщила она. — Дай руку. Ну не так, дай я обопрусь…

Кель так и не понял, чего от него хотят. А девушка в итоге тяжело вздохнула и, подтащив его ближе за локоть, вскарабкалась на перила, одной рукой держась за них, а второй — опираясь на плечо змея. Да так и осталась сидеть, потому что Кергал показался надежней и устойчивей скользкого гладкого мрамора.

— Холодно, — полувопросительно заметил парень, хмурясь.

— Ну я же тут не жить собираюсь! — Дори легкомысленно поболтала ногами. — Так просто, посидеть.

— Зачем?..

— Не знаю. Если есть перила, почему бы на них не посидеть? Это приятно. Я бы еще ноги наружу свесила, но тут магия не пускает. Чувствуешь, совсем рядом?

— Да.

Обучение шло впрок не только близняшкам и остальным нормальным, ученикам, но и Келю — тоже. Он научился не просто ощущать магические преграды и инстинктивно их избегать, но понимать, насколько они действительно опасны. Какая-то просто спружинит и не позволит пройти, какая-то — испепелит на месте.

Чары не были живыми существами, и даже Келю никогда не приходило в голову их одушевлять, но сравнение их с животными, которое приводил на уроке Фалин, показалось молодому змею очень удачным. Ведь и правда, по некоторым зверям сразу можно видеть, готовятся они напасть или нет. Для этого даже не обязательно так уж хорошо знать повадки того или иного существа, достаточно довериться чутью и знать какие-то общие принципы. И точно так же, как с животными, есть шанс не угадать, и нападение последует мгновенно, без предупреждения: опасная ловушка может успешно прикидываться, например, безвредной сигналкой. Здесь уже требуется особая подготовка.

Кергалу вообще нравилось, как рассказывал и держался Фалин. И тем сильнее потрясло его вдруг возникшее воспоминание — бегущий стражник, а следом за ним — рыжий учитель. Раньше Кель, конечно, не смог или, вернее, не стал бы связывать это событие с убийством, но после всех изменений, которые произошли в нем, и расспросов трудно было не сложить один плюс один. И горечь разочарования была еще одним очень новым, сокрушительно сильным чувством. На этот раз, увы, очень неприятным.

Правда, оказалось, что и такие ощущения, когда чудится, что мир рушится, — тоже проходящие. Сейчас Келю было просто обидно, но действительность в лице симпатичной девушки рядом волновала куда сильнее.

— Иди сюда, это правда приятно, — позвала Дори и похлопала ладонью по мрамору рядом с собой. О том, что без опоры на Келя сидеть вроде как страшновато, она уже и не вспомнила.

Молодой змей взобрался на предложенное место гораздо легче и проворнее Дорики, ловкости ему было не занимать.

— Ну? — подбодрила его девушка. На балконе было уже почти темно, фонари здесь не горели, и лишь слабо отсвечивали окна этажом выше. Этого не хватало, чтобы различить выражение лица собеседника, но Дори и так знала: Кергал выглядит очень сосредоточенным и собранным, как будто решает важную задачу.

— Неудобно, — решил Кель. — Неустойчиво. Опасно.

— Ты зануда, — хихикнула она и шутливо толкнула его плечом. Потом опять уцепила под локоть — для устойчивости. И так нахохлилась, прислушиваясь к собственным ощущениям.

Желание поругаться со всем миром пропало у нее еще раньше, а вот сейчас Дорика вдруг нашла себя в прекрасном настроении, как будто ничего неприятного не случилось — ни с ней, ни даже с Маром. И благодарить за это явно стоило случайного собеседника.

Почему-то с ним было хорошо и уютно. Странный и явно не вполне нормальный юноша не казался Дори смешным или жалким, лишь самую малость забавным и — очень милым. Конечно, было обидно, что парень не в себе, но ведь состояние его улучшалось изо дня в день, это бросалось в глаза! Очень хотелось бы прямо сейчас заглянуть в будущее и узнать, каким он станет, например, через год, когда уже вполне оправится от потрясений.

А Кель и вовсе замер, боясь не то что пошевелиться — глубоко дышать! Внутри все дрожало и обмирало от восторга: его особые чувства к Дорике никуда не делись, и сейчас это ощущалось особенно остро. Но, на удивление, никакого желания сбежать от столь сильных эмоций и спрятаться не было.

Наоборот, Кергал ловил себя на том, что сила и яркость собственных чувств начинают ему нравиться, и совсем не хочется уже возвращаться обратно.

Так он быстро привык к тому, что в этом большом доме всегда тепло и не нужно искать особого места, чтобы согреться. Привык не задумываться о том, где брать еду, и перестал таскать ее в комнату. Уже запасенные сухари, правда, не выкидывал, не настолько он еще доверял окружающим; но горячая, свежая и вкусная еда очень Келю нравилась, и он совсем не стремился назад, к прежнему выживанию с постоянными поисками объедков и страхом быть обнаруженным.

А теперь вот оказалось, что, помимо обычных бытовых удобств или неудобств и обеспечения себя всем необходимым для выживания, существует еще что-то. Знания, которые совершенно не нужны в жизни, все равно вызывают интерес и стремление выяснить побольше — о мире, о людях вокруг, о себе самом. И чувства — пугающе сильные, разные, — занимают в этом мире отдельное, большое, важное место.

Поэтому Кель сидел неподвижно, впитывая новые впечатления и ощущения. А потом, когда девушка зябко поежилась и отпустила его локоть, чтобы поплотнее закутаться в куртку, повинуясь не то наитию, не то смутным обрывкам воспоминаний, аккуратно обнял ее за плечи. Дорика на мгновение замерла настороженно, а потом подвинулась ближе и пристроила голову на остром плече парня. Жилистый и тонкий, он, однако, был на удивление теплым.

Сидели они так долго, пока совсем не стемнело, и никому не хотелось нарушать хрупкое ощущение уюта. Дори в итоге сдалась первой: сидеть на холодном камне было не очень-то удобно, и никакая куртка от этого не спасала.

— Пойдем внутрь? — неуверенно предложила она, не шевелясь. — Холодно…

Кель кивнул, соскользнул на пол и, не дожидаясь просьбы, подал девушке обе руки, помогая спуститься. И хотя необходимости в этом не было, Дори с удовольствием воспользовалась предложенной помощью.

К себе в комнату она вернулась очень рассеянной и задумчивой, прокручивая в памяти события вечера и копаясь в собственных чувствах. От вопросов сестры лишь невнятно отмахнулась расплывчатым «дышала воздухом».

Она не то чтобы хотела что-то скрыть или сердилась на сестру — нет, обида уже совершенно прошла, и Дори сама себе удивлялась, почему ее пару часов назад так волновал выбор Бареса; хороший парень, да, и это только повод порадоваться за близняшку. Просто… Она сама толком не понимала, что вообще можно сказать об этом вечере и почему у нее сейчас такое настроение.

Не могла же она влюбиться в Келя, правда? То есть он, конечно, забавный и даже симпатичный, хоть и чудной, но совсем не такой, в которого можно влюбиться.

Наверное.