Глава 7 · ЗАНОЗА В СЕРДЦЕ

Когда через неделю после начала учебы в класс, где под руководством Фалина занималась младшая — не по возрасту, по опыту — группа, через пару минут после начала вошел Кергал, почти все поначалу опешили. Его в школе не пытались задирать, но сторонились. Привыкли к странному парню, который всегда держался особняком и в основном прятался в каком-то дальнем углу, и попросту не воспринимали, как такого же ученика.

Дети сидели кружком на полу на нескольких разномастных коврах. Здесь царил приятный полумрак, а по периметру комнаты были расставлены чаши с водой и несколько раскидистых комнатных растений — они наполняли окружающее пространство зримым проявлением нужных стихий, облегчая неопытным магам взаимодействие с собственной силой. Для человеческих детей на таких уроках зажигали свечи, потому что воздуха и без того хватало везде.

— Доброе утро, — улыбнулся юноше Фалин, стоявший рядом с учениками и наблюдавший со стороны. — Я очень рад, что ты все-таки решил к нам присоединиться. Садись.

Правда, тут обнаружился неловкий момент: круг был плотным и сесть оказалось попросту некуда.

— Иди сюда, — решился Шелет и, потеснившись, приглашающе похлопал по ковру рядом.

Мальчик все-таки успел помириться с этим змеем и искренне извиниться за свой поступок. Он и сам давно убедился, что к Оташе молчаливый парень относится очень бережно, без всякой задней мысли, как… к сестре.

Сидевшая рядом Дорика подвинулась охотно, в ней этот странный тип будил жгучее любопытство.

Кергал благодарно кивнул и осторожно втиснулся на освободившееся пространство, неловко скрещивая в непривычной позе длинные ноги.

— Я Дори, а это моя сестра Тори, — с улыбкой заговорила девушка.

— Кель, — после короткой неуверенной заминки парень представился тем именем, каким его называли Оташа и Аспис.

— Давайте вы потом перезнакомитесь, — с улыбкой перебил Фалин. — Кергал, тебе же Аспис рассказал основы? Отлично, — сказал он, когда парень кивнул. — Тогда присоединяйся.

Говорить Кергалу по-прежнему не нравилось, и он старался обходиться без этого. Но перемены были, причем молодой змей не просто их чувствовал, но даже сознавал. Воспринимать окружающий мир стало легче, он уже не так пугал и беспокоил. Люди начали отчетливо делиться не только по привычной, а теперь еще и понятной степени безопасности, но и по приятности.

Последняя категория вызывала тревогу, потому что ее змей не понимал. Опасность легко объяснялась не только прежним опытом и чутьем, но чаще всего — простейшими рассуждениями: маленький ребенок в сравнении с самим Кергалом — слабый, поэтому не нужно его бояться, а взрослый сильный мужчина может причинить вред, особенно если хорошо владеет магией. С симпатиями было куда сложнее.

Безопасная Оташа ему нравилась. Безопасный Шелет — нет. Вроде бы опасный Аспис казался интересным и приятным. Не менее опасный Зарк не нравился совсем. Причем появлялось это чувство обычно сразу, вдруг, без каких-либо действий со стороны нового человека.

Например, сейчас Кергалу по непонятной причине сразу понравилась эта девушка, Дори, которая сидела рядом и косилась на него с тем же любопытством, что и остальные ученики. При этом сестра ее, вроде бы почти такая же, неприязни не вызвала, но не вызывала и других эмоций.

Аспис уверял, что это вполне нормально, и даже объяснял, как это происходит и почему, но для Келя пока было слишком много новостей и открытий, чтобы все это могло вот так сразу уложиться в голове и стать привычным.

Но вскоре Кергал заставил себя отвлечься от посторонних мыслей и сосредоточился на уроке, на том, чтобы почувствовать магию.

Отношения с этой субстанцией у него складывались сложные. Раньше он вообще не понимал, что это такое; теперь, когда мысли стали легче и… подробнее, обнаружил, что ею объясняется множество вещей, которые он раньше просто принимал как данность и не пытался осознать. Например, невидимые стены, которые куда-то не пропускали или даже больно жалили, какие он неоднократно встречал во время своей прошлой жизни. Или летающие тарелки в столовой, которые окончательно перестали привлекать внимание.

Со слов Асписа Кель уже знал, что многие вещи, которые он сам делает, — это тоже магия. Например, умение прятаться от тех, кто его ищет, считалось сложным, постигалось далеко не всеми и уж точно не сразу. Кергала, как объяснил белый змей, подстегнули страх и желание выжить — жестокие, но самые лучшие учителя. Да и изменение собственного тела для превращения в змею тоже было проявлением магии, просто куда более глубоким и естественным, чем прочие чары.

А вот осознанное управление энергиями молодому змею не давалось точно так же, как и всем остальным необученным змеенышам. Именно поэтому его отправили сюда.

Задание звучало просто: почувствовать потоки магии и собрать их в шар над ладонями. И если чувствовать Кергал уже научился, это казалось простым, то влиять не получалось вовсе.

— Ты не спеши и кисти расслабь, — прозвучал рядом участливый голос Дори. Тонкая горячая рука ухватилась за его запястье, сжав пальцами с двух сторон, потрясла. — Ты не думай, что я умничаю, просто я вот точно так же делала.

Кергал замер от неожиданности. Сказанного он почти не слышал, все внимание захватило это вроде бы простое прикосновение. Шее и ушам вдруг стало горячо, а руки сами собой напряглись еще больше, сжимаясь в кулаки.

— Ну не дурачься, я же помочь хочу, — совсем не обиделась девушка, перегнулась через его колени, дотягиваясь до второй руки. — Расслабься, говорю же! Руки разожми. Не пытайся направлять потоки руками, тут головой надо работать!

Парень разжал, но тут же рефлекторно опять стиснул кулак, поймав пощекотавшую ладонь прядь темных волос, и испытал странное удовольствие от этого прикосновения. И совсем растерялся. Свои собственные волосы Кергал трогал неоднократно, и никаких особых ощущений они не вызывали. Может, потому, что были более жесткими?

— Не вредничай и пусти! — развеселилась Дорика, освобождая волосы. Кель опомнился и, конечно, не стал удерживать, но выпустил с большим сожалением.

— Что тут у нас за бардак? — прозвучал над головами насмешливый голос Фалина.

— А у него та же проблема, что и у меня: расслабиться не может!

— Ты бы еще парню на колени села и удивлялась, — весело хмыкнул учитель. — Не все, знаешь ли, спокойно воспринимают, когда их хватают. Не отвлекаемся! — строго велел он зашушукавшимся и захихикавшим ученикам.

— Ой, прости! — слегка смутилась Дори и отпрянула. Кергал с явным сожалением проводил взглядом ее руки и кончик растрепанного хвоста, но постарался сосредоточиться на словах Фалина.

Объяснял тот, конечно, понятней. У Келя даже почти получилось собрать в руках энергию после того, как он по указанию учителя потряс кистями и размял пальцы, но… Парень бы очень хотел, чтобы Дори опять схватилась за его руки. Может, тогда бы удалось понять, что с этим прикосновением не так?

Несмотря на заметный сдвиг, дальше дело не пошло, и вовсе не из-за сложностей с пониманием. Просто Кергал постоянно отвлекался на соседку. То вместо того чтобы почувствовать нити силы возле себя, ощущал их лохматый клубок в ладонях девушки, то она, замечая замешательство парня, искренне пыталась помочь, кажется не видя, что от ее внимания становится только хуже.

Закончилось все тем, что уставший призывать деятельную Дорику к порядку Фалин просто поменял их с сестрой местами. И Кергал окончательно перестал понимать, что с ним происходит, потому что одновременно испытал облегчение — ему перестали мешать — и мучительное разочарование.

До конца занятия он просидел как на иголках, а в перерыве поспешил сбежать и забиться в облюбованный угол на чердаке. В человеческом теле — в последнее время он чувствовал себя одинаково спокойно в обоих обликах и не делал между ними разницы.

Однако на этот раз тишина и привычное убежище не принесли желаемого облегчения. Одолевали мысли. Молодой змей раз за разом прокручивал в голове события и свои ощущения. Он то и дело тер запястья и ладони, как наяву чувствуя горячее прикосновение девичьих пальцев и гладкую тяжесть каштановых волос. Тряс головой и сжимал виски, потому что по-прежнему видел зеленые глаза с золотистыми искорками и улыбку, от которой перехватывало дыхание.

Одиночество не просто не помогало, делало только хуже — отчаянно хотелось вернуться обратно и опять увидеть Дори на самом деле, не только в собственной памяти.

Кергал жалко всхлипнул, уткнувшись лицом в колени, и накрыл голову руками. Все это было непривычно, а потому неправильно и страшно.

Змея знает, сколько бы он просидел на этом чердаке и чем все могло закончиться, но вскоре одиночество парня оказалось нарушено. Шагов он, увлеченный внутренними переживаниями, не заметил, и потому от неожиданности шарахнулся в сторону, когда рядом прозвучал знакомый голос:

— Кель, что случилось?

Аспис опустился на корточки перед ним — не прикасаясь, но все же близко, чтобы дать понять: он рядом.

— Не знаю, — выдохнул тот, но почувствовал себя легче: этот змей одним своим присутствием вселял в него необъяснимое спокойствие.

— Фалин сказал, эта девочка, Дори, чем-то тебя обидела…

— Нет! — вскинулся Кергал, несколько раз мотнул головой. — Нет! Не обидела… Не знаю!..

— Попробуй рассказать, что случилось, — предложил Аспис, усаживаясь рядом на балку. — Я понимаю, что ты этого не любишь, но иначе я не смогу помочь. Или тебе не нужна помощь?

Кель опять качнул головой, потом кивнул, неопределенно пожал плечами и, наконец, сказал:

— Нужна. Она… тронула. Вот тут. Странно…

— Что именно странно? — Аспис вопросительно вскинул брови.

— Чувствую странно, сейчас…

Старшему змею понадобилась еще пара минут осторожных расспросов, чтобы уяснить картину происходящего, и это — с учетом магии. Глубоко заглядывать в чужой разум он не умел, да и не пытался научиться, а вот легкая эмпатия, помогающая уловить настроение собеседника, не требовала усилий и использовалась почти инстинктивно. Но прямо сейчас она оказалась удивительно бесполезной: в мыслях и чувствах парня царил полный сумбур, немало приправленный страхом.

Зато когда наконец понял, в смятении оказался уже сам Аспис.

Ясно, что девушка Кергала привлекла, причем сильно и во всех смыслах. Хорошенькая, живая, яркая — нетрудно было заинтересоваться. Понятно, почему подобного не случалось раньше и новые чувства так потрясли парня — не те прежде были условия существования, чтобы заглядываться на девчонок.

Вроде бы естественный порыв и нет повода для беспокойства, но не в этом случае и не с его проблемами. Физически Кель уже совсем не ребенок, и, хотя он не понимает слишком многих вещей, об этом ни в коем случае нельзя забывать. Да, скорее всего, никакого вреда этой девочке Кергал не причинит: при всех своих странностях он очень осторожный и, скорее всего, не осмелится и тронуть ее лишний раз, даже если будет очень хотеться. Но Аспис не был готов за это поручиться.

К тому же и без учета возможных опасных последствий было непонятно, что следует предпринять. Сам Кергал явно тяготился непривычными порывами, и Аспис смутно представлял, какая именно тут требуется помощь, и, главное, требуется ли вообще. Да, вспыхнувшая вдруг страсть — слишком новое и сильное чувство для того, кто столько лет вел, мягко говоря, затворнический образ жизни. Но плохо ли это? Или наоборот, пойдет на пользу, подстегнет восстановление?

— Что со мной? — тоскливо уставился на Асписа Кель.

— Все в порядке, — постарался успокоить его белый змей. — Помнишь, мы с тобой разговаривали про симпатии? То, что ты ощущаешь сейчас, имеет почти ту же природу. Просто порой это чувство бывает очень сильным, даже болезненным.

— У всех? — не поверил Кергал.

— Почти, — осторожно ответил Аспис. — Это называется влюбленность. — Для себя самого он мог бы употребить менее возвышенное понятие, но применительно к сыну решил немного придержать цинизм. — Такие чувства бывают у мужчины к женщине или наоборот. Это… естественно, особенно в молодости.

— А у тебя?

— И у меня было, — уверил белый змей как мог спокойно. Сейчас явно неподходящий момент, чтобы вдаваться в детали и сложности его личной жизни.

— Но как?.. — пробормотал Кергал потерянно. От разговора и общества старшего змея ему стало лучше, но полностью беспокойство не прошло, и новые желания никуда не делись. — Это… трудно! Страшно…

— Тебе очень мешают эти ощущения? И хочется от них избавиться? — с внутренним опасением все-таки спросил Аспис. Не мог не спросить: вдруг Кель своим умом умудрится дойти до этой мысли и станет искать способ? Долгая Змея знает, что найдет, но вряд ли это будет что-то хорошее.

— Да! — выпалил Кергал. Потом прислушался к ощущениям и вдруг понял, что не может припомнить, было ли в его жизни что-то хоть вполовину такое же приятное, как волнующие прикосновения девушки, и нетвердо возразил самому себе: — Нет, — вздохнул протяжно, мотнул головой, опять сжал ладонями виски и потерянно решил: — Не знаю…

— Ясно, — вздохнул Аспис. — Пойдем. Не волнуйся, тебе ничего не грозит. Я хочу спросить совета одного опытного старого змея, прежде чем совершать какие-то шаги. Есть несколько идей, как можно облегчить твое состояние, но я не уверен, что тебе действительно нужна помощь.

Кергал безропотно последовал за старшим, испытывая громадное облегчение: появился кто-то, способный решить эту сложную непривычную проблему. И это тоже было ново и странно — чувство неодиночества, наличия рядом кого-то, кто примет, поймет и поможет. Зачем ему это чувство и зачем Аспису во все это лезть? Вопрос был пока слишком сложным, и Кель хоть и задавал его себе, но предпочитал не сосредоточиваться на нем, полагаясь на чутье и инстинкты, разрешавшие полностью довериться белому змею.

— Кель, а ты ничего не вспомнил о том вечере? — дежурно спросил Аспис. И не удержался от усталого вздоха, когда тот лишь равнодушно тряхнул головой.

С памятью у парня все было… сложно.

Кергал стремительно развивался. Его разум жадно впитывал все, что касалось адаптации в окружающем мире, — про общение и мотивы окружающих, про магию, про писаные и неписаные правила. Оказалось даже, что он умеет читать и писать, хотя почерк при этом оставлял желать лучшего. Но Кель продолжал полностью игнорировать, безжалостно отметая, все, что никак не касалось его самого. То есть где-то в подсознании, конечно, отпечатывалось все, с чем змей сталкивался, но выудить это не получалось. Да Аспис пока толком и не пытался, боясь сделать хуже, и потому терпеливо ждал и надеялся, что по мере выправления общего состояния пропадет и избирательность памяти.

Змеи пришли в незнакомую комнату. Кергал настороженно огляделся, прислушиваясь к собственным ощущениям. Опасности вроде не было, но…

— Мы в покоях Зарка, — правильно истолковал его беспокойство Аспис. — Просто у него хранится переговорный артефакт, шумка. Зарк единственный из нас умеет с ним ладить, когда нужно подстроить или сделать что-то еще более серьезное.

Он уже давно заметил, что Кергал понимает гораздо больше, чем можно предположить после первого знакомства, и потому не видел смысла излишне сюсюкать с парнем. Объяснял все подробно, простыми словами, но без снисходительности. И, кажется, Келя такая линия общения полностью устраивала.

Артефакт выглядел как большая витая ракушка, розовато-кремовая, с зелеными узорами. На вид — вполне обычная, а вот на энергетическом уровне она представляла собой плотный клубок линий — Кергал это почувствовал и даже вздрогнул от неожиданного успеха, отчего потерял концентрацию и упустил это ощущение.

Приложив раковину к уху, как ребенок, слушающий «шум моря», Аспис на несколько секунд замер с очень сосредоточенным видом, потом вздохнул и отложил артефакт на стол.

— Его нет на месте. Пару минут подождем, если не отзовется — я дам тебе успокоительного эликсира, чтобы немного притупить чувства, и пойдем на занятия. А вечером еще раз попробуем.

Но едва он договорил, как раковина слабо засветилась голубым и по комнате поплыл громкий шелест.

— Надо же! — хмыкнул Аспис себе под нос и активировал артефакт, жестом предложив Кергалу садиться.

— Ну что там у тебя опять стряслось? — донесся из раковины сварливый старческий голос.

— У меня — ничего, — честно ответил змей. — Один сложный ученик, хочу проконсультироваться с тобой как со специалистом по болезням разума.

С этими словами белый змей положил раковину на бок, раскрытыми створками к себе, и сплел заклинание. Между ним и устройством возникло облако пара, в котором отчетливо, очень контрастно проступило изображение.

В большом, мягком и бесформенном кресле, напоминающем неплотно набитый мешок, расслабленно сидел крепкий старик. Резкие черты лица, еще больше подчеркнутые глубокими прямыми морщинами, строгий взгляд. В изображении было слишком много сине-зеленых оттенков, поэтому разобрать цвет глаз и волос не получалось, и вообще лицо выглядело странно. Но Кергала посетило смутное ощущение узнавания: он точно где-то видел этого мужчину. Не с этими приметными перьями вместо бровей и чешуей, обрамляющей лицо, но точно видел! Может, в прошлой жизни, в столице? Может, даже до канализации… Было же там что-то, верно?

— Это он? — задумчиво уточнил сине-зеленый мужчина из артефакта, рассматривая Келя. Тому очень захотелось подняться и спрятаться подальше от взгляда, но к стулу придавила тяжелая ладонь сидевшего рядом Асписа, которая легла на плечо.

— Он.

— И ты даже можешь дать внятное объяснение, почему он так на меня похож? — Голос старика зазвучал откровенно язвительно, а губы скривила желчная ухмылка.

— Давай потом, а? — поморщился Аспис.

— Ну да, пороть тебя надо было определенно раньше, сейчас-то уже что! — хохотнул старик, но все-таки вид его стал сосредоточенным. — Ладно, что там еще с бедным парнем, помимо дурной наследственности?

Кергал, внимательно слушавший разговор, окончательно перестал понимать, о чем идет речь и почему незнакомец должен был пороть белого змея. Но спрашивать, конечно, поостерегся, больше озадаченный словами старика об их сходстве. Пока Аспис рассказывал, Кель, продолжая вполуха слушать, тихо поднялся со своего места и отошел в угол, где стоял широкий резной комод, а над ним висело зеркало. Как раз последнее молодого змея и интересовало.

Несколько секунд он пристально разглядывал свое отражение, то и дело косясь на увлеченного разговором старика, — сравнивал. Хмурился, похоже копируя выражение лица, пальцами стягивал кожу, чтобы изобразить складки. Но даже без этих ухищрений было понятно: да, действительно, сходство немалое. Вот где он видел лицо того мужчины и вот почему оно показалось знакомым: напоминало собственное. Его Кергал знал не очень хорошо — не имел привычки разглядывать, да и негде особо было, — оттого и не понял сразу.

Теперь бы понять, что делать с этим открытием…

— Да оставь ты парня в покое. — Голос старика ворвался в размышления Келя, привлекая внимание. — Если ты не напортачил с диагностикой и все именно так, как говоришь, то лечение подобрал верное и делаешь все, что можешь в этих обстоятельствах. Я бы еще кое-что смог, но мозги — не твоя сильная сторона. — Он хохотнул, довольный собственной шуткой. — А дальше можно только ждать. Общение со сверстниками ему точно на пользу, а что до той девчонки… ну объясни ему, откуда берутся дети, и ладно. Ты уже большой, вон на практике разобрался. Неоднократно. Или сам до сих пор не понял, как такое получилось? — Ухмылка стала донельзя гнусной.

— Спрашивается, и зачем Змея дернула меня за хвост к тебе обратиться? — риторически пробормотал Аспис.

— Можно подумать, у тебя есть выбор! — фыркнул собеседник. — Бес как?

— Осваивается. — Белый змей развел руками. — Да сам знаешь, он рассудительней нас обоих, вместе взятых, уж с ним точно ничего не случится.

— Тоже верно, — согласился старик. — В кого только пошел… А этого — береги, и так парню досталось. Если наворотишь дел — хвост оторву. И еще что-нибудь.

— Отрывалку не сломай, — равнодушно отмахнулся Аспис. — У вас там как? Тихо?

— Тихо, — спокойно подтвердил тот. — Хотя у местных какие-то странные волнения, не нравится мне все это. И предчувствие дурное. Может, нам все-таки начать перебираться домой, а?

— Рано еще. Здесь тоже слишком неспокойно. Надеюсь, король успеет навести порядок, а мы — разберемся с убийцей…

— С каким еще убийцей?

— Зарк разве не доложил? — удивился белый змей.

— Он, может, и доложил, но до меня пока не дошло. Давай-ка подробнее…

Разговор из-за этого затянулся, а Кергал заскучал. Слушать про чужую смерть и ее причины было неинтересно, поэтому парень побродил по комнате, с интересом осмотрел ракушку, не прикасаясь. Потом подошел к окну и выглянул в парк. Сейчас, при свете дня, тот казался чересчур пустым и открытым, поэтому никакого желания прогуляться не вызывал: слишком ненадежно, слишком опасно. То ли дело ночью!

Аспис наблюдал за ним вполглаза, просто на всякий случай. Рассказ об убийстве много времени не занял, да и в лишние подробности белый змей не вдавался — толку! Витол — целитель, а не следователь, только потешить старика детективной историей без конца.

— Ну что, Кель, пойдем? — позвал он сына, завершив разговор.

— Почему я на него похож? — тут же спросил тот.

Ожидаемо…

— Потому что это был твой дед, — глубоко вздохнув, признался Аспис. Когда-то следовало все рассказать, почему не сейчас?

— Дед? — озадаченно уточнил Кергал. — А… мама? И папа?

— О твоей маме я, увы, ничего не знаю, остается надеяться — ты сам что-нибудь вспомнишь. А отец твой — я.

— Почему? — совсем растерялся Кель.

— Я чувствую в тебе родную кровь, так что сомневаться не приходится.

— Нет. Почему… только теперь? — нахмурился парень.

Очень справедливый вопрос, да. Барес его в свое время не задавал — слишком маленьким был, а потом все как-то само собой решилось. Но Змея не помиловала, пришлось его услышать. От взрослого парня, который пережил такое — врагу не пожелаешь…

— Я не знал, что ты появился на свет. Не знал, что ты существуешь и что тебе нужна помощь. Просто не мог предположить, — ровно, веско заговорил Аспис, стараясь ничем не выдать волнения. — Почувствовал только здесь, когда ты оказался рядом. Но сразу говорить не стал, ты был не в том состоянии.

— А теперь?

— Теперь ты уже здраво рассуждаешь, чтобы воспринимать эту информацию. Тем более подвернулся удачный повод.

Несколько секунд они шли молча. Кергал задумчиво смотрел под ноги, Аспис — косился на него, ожидая реакции и продолжения. Ждал чего угодно, но готовился к худшему — к тому, что парень потребует больше никогда к нему не приближаться.

— И что теперь? — повторил Кель.

— То есть? — не понял белый змей. — Поясни, что ты имеешь в виду.

— Теперь ты уйдешь? — наконец сформулировал он.

— Нет.

— Но уже есть Барес, он настоящий. Правильный.

— Ты тоже настоящий, — немного нервно усмехнулся Аспис. — Да, сейчас ты болеешь, но это значит только, что тебе куда больше нужна помощь, чем Баресу. Если бы я только мог знать, что ты оказался в беде…

— Нашел бы? — недоверчиво покосился Кергал.

— Да.

От этого разговора было не по себе, он казался наигранным и неестественным — идут два мужика и обсуждают столь странные вопросы. Но змей отчетливо понимал, что все так и должно быть. Что Кергал, несмотря на наружность, пока еще подросток, а не взрослый мужчина. Даже в чем-то ребенок. И разговаривать с ним нужно именно так — прямо, просто и как можно более откровенно, пусть даже речь идет о чувствах и душевных привязанностях — то есть о том, о чем Аспис совершенно не умел и не любил говорить.

До нужного класса, завернув по дороге за успокоительными каплями, они опять шли в тишине. Старшего змея приободряло уже то, что сын не ругался и не спешил в чем-то обвинять отца, — может, понимал, что тот говорит правду и не мог помочь раньше, а может, просто не задумывался о том, что эта помощь была ему нужна. Он ведь выживал, он привык так жить и потому не осознавал еще, насколько все это было… чудовищно.

— А мама? Ее можно найти? — тихо спросил Кель уже возле нужной двери.

— Мы постараемся, — после короткой паузы все-таки пообещал Аспис. — Через несколько дней будет удачный момент для ритуала, попробуем выяснить хотя бы, жива она или нет и как далеко находится.

— Спасибо, — еще тише выдохнул парень. Потом вдруг подался вперед, порывисто обнял ошарашенного таким неожиданным проявлением чувств родителя и еще до того, как тот сумел среагировать, отстранился.

— Пожалуйста. Кель, будь осторожен, хорошо? Если возникнут еще какие-то проблемы, сомнения — приходи сразу ко мне, договорились?

— Да.

Остаток учебного дня Кергал провел в глубокой задумчивости. Выполнять задания у него получалось через раз, но его это не заботило. Все внимание молодого змея занимали последние новости, на фоне которых даже немного померкли впечатления от знакомства с очаровательной девушкой Дорикой.

Кель ощущал удивительную легкость.

Он не один. Есть настоящая семья, которой он нужен. Он больше не наблюдает за чужой жизнью через прозрачную завесу защитных чар, которую нельзя преодолеть. Он — живет, он — настоящий! Это немного страшно, очень волнующе, в груди от этого появляется странное колюче-приятное ощущение, а еще почему-то хочется улыбаться.

Надолго ли? Помогло ли снадобье, или он просто устал бояться, или внутри что-то продолжало меняться — в лучшую сторону? У Келя не было ответа на этот вопрос, да и искать его не хотелось. Хотелось жить, несмотря на то что он плохо понимал — каково это. Но желал узнать. И это было приятно.

С того момента, как я твердо решила поговорить с Асписом серьезно, минуло уже семь дней, и я по-прежнему цеплялась за любой повод этого не делать. При встрече сразу же ощетинивалась колючками и норовила поскорее сбежать, если шансов на это не оставалось — язвила. Понимала, насколько глупо это выглядит со стороны, но ничего не могла с собой поделать. Злилась — уже больше на себя, чем на него, — но при встрече все повторялось вновь.

А особенно злило мучительное осознание, что это все — результат моих страхов. К Аспису просто не получалось оставаться равнодушной, и я боялась того, что останется, если убрать ненависть и обиду.

Слава Создателю, имелась отдушина, которая не давала погрязнуть в личных переживаниях: ученики. Подготовка к занятиям и сами занятия отнимали кучу сил и времени, кроме того, приходилось решать чисто хозяйственные вопросы. Мрон, конечно, очень многое брал на себя, но я старалась хотя бы быть в курсе.

Наконец, не давали скучать постоянные мелкие происшествия, случавшиеся в школе. То один мальчик где-то найдет ежа и притащит, но зверек сбежит, напугает ночью девочку из соседней комнаты, и от визга весь коридор проснется. То двое ребят из-за девочки подерутся, и потом вдруг выяснится, что у них этот конфликт давно, еще с другого мира, но до этого как-то удавалось от старших скрывать. То на занятиях по обороту кого-нибудь заклинит в змеиной форме, и он с перепугу удерет из класса, пока учитель отвлекся на других, не менее перепуганных.

Да и про капитана с его расследованием забыть не получалось. Я наблюдала за коллегами и учениками, пытаясь понять, чего стремился добиться убийца, но так и не пришла ни к какому выводу. Со смертью несчастного парня в школе не изменилось ничего: здешние обитатели уже пережили происшествие, их куда сильнее занимала каждодневная рутина. Было горько, обидно и стыдно перед мертвым стражником, но выхода из этой ситуации я не видела.

В общем, на личное почти не оставалось времени. Днем. А ночью… Да и ночью, пожалуй, тоже: я слишком уставала, чтобы подолгу лежать без сна. Просто немного изменился состав кошмаров, теперь снилось прошлое, а не бессюжетная дрянь.

Проснувшись после очередного кошмара незадолго до общей побудки и выгнав из головы всяческую муть с помощью долгой пробежки, я возвращалась в свою комнату, уже безнадежно опоздав на завтрак, когда услышала приглушенный расстоянием, но все равно отчетливый в утренней тишине болезненный вскрик. Терзаемая отвратительными предчувствиями, со всей возможной скоростью припустила туда, откуда доносились звуки драки.

Все происходило за школой, на заднем дворе, и повезло, что шла я как раз с нужной стороны.

Выскочив из-за угла, я едва не запнулась. Сердце подскочило к горлу, в груди на мгновение разлился холодок страха: на открытой площадке происходило избиение, какой-то змей валял в ныли Мангира.

— Прекратить немедленно! — на бегу потребовала я, но змей то ли не услышал, то ли сделал вид.

Повторять не стала, сразу воспользовалась магией. Как бы ни хотелось швырнуть его побольнее, чтобы мозги встали на место, этого я себе не позволила, спеленала путами. Мар остался лежать.

В этот момент по ступенькам черного хода сбежала белая как полотно Сверта в сопровождении хмурых Зарка и Асписа. Следом выскочили близняшки и целая группа сопровождения из уже знакомых старших парней. Дори выглядела напряженной и сосредоточенной, Тори даже не пыталась утирать слезы, крепко держась за ладонь Бареса.

— Что тут происходит? — рявкнул черный змей, а я как раз упала на колени рядом с бледным избитым мальчишкой, нащупывая пульс.

— Мар! — вскрикнула Дорика, а ее сестра от страха, кажется, не могла выдавить ни слова.

— Стоять! — Зарк успел перехватить девочек за локти, чтобы дать дорогу своему товарищу.

Аспис опустился на колени напротив меня, одну ладонь опустил на грудь раненому, вторую — на лоб. Я поспешила отодвинуться, чтобы не мешать целителю. Профессиональные качества этого мужчины не вызывали сомнений даже у меня.

— Осколок ребра проткнул легкое и задел печень, внутреннее кровотечение. Сильное сотрясение, несколько переломов, — принялся за диагностику змей. Рядом сдавленно охнула Дори, ее сестра громко всхлипнула. Подоспели Фалин и еще несколько учеников.

— И? — напряженно уточнила я.

— Подлатаем, — бросил Аспис. — Не здесь, давай внутрь.

Я тщательно сплела кокон воздушного заклинания и аккуратно подняла пострадавшего.

— Фалин, Зарк, приглядите за этим! — попросила я. Мужчины синхронно кивнули, и мы заспешили внутрь.

В качестве операционной змей избрал первый попавшийся класс на первом этаже — столов там было предостаточно, Аспис без моей помощи рывком сдвинул два.

— Клади. Дай больше света и воду, — командовал он резко, отрывисто. От этого срабатывали орденские рефлексы — выполнять приказ точно и сразу, не рассуждая и не пререкаясь.

Под потолком вспыхнули несколько ярких огненных шаров, свет которых больно резанул по глазам. Зрачки змея превратились в узкие щелочки, но он удовлетворенно кивнул. За водой пришлось сбегать в ближайшую уборную и притащить большой шар в воздушном коконе.

Больше я ничем помочь не могла, только держала воду и наблюдала. Первый раз в жизни наблюдала за работой опытного целителя-змея и вновь поражалась, каким безумием была главная цель змееловов, сама их идея. Среди людей тоже попадались целители, и с подспорьем в виде алхимических средств они тоже многое могли, но… Создатель! По сравнению с тем, что сейчас делал Аспис, это был уровень школьников.

Воду он использовал для концентрации и напрямую, чтобы смывать грязь и кровь. Водил пальцами над кожей, аккуратно направляя силу, которую расходовал очень экономно, — привычка явно не мирных и благостных дней.

Собранный, спокойный, сосредоточенный, между бровей — короткая хмурая складка. Я вдруг рассеянно подумала, что таким Асписа никогда не знала: не приходилось видеть его за работой. О том, что он змей, узнала ближе к концу наших встреч, и о том, что целитель — тоже. Но не было случая. А теперь…

Как все же легко и стремительно меняется человеческое восприятие под действием внешних обстоятельств. Сейчас присутствие Асписа вызывало во мне не обычные злость и страх, а облегчение и надежду. И смотреть на него, думать о нем было гораздо проще, чем сознавать, что перед ним на столе лежит не просто некий абстрактный пациент с серьезными ранами, а Мангир.

Колдовал над парнем змей долго. Сначала — над грудной клеткой, потом прикрыл глаза и положил ладони на виски парня, очевидно закончив с самым опасным. И я позволила себе облегченно вздохнуть: кажется, самое страшное позади.

— Принеси из моей комнаты небольшой кожаный чемодан с деревянными ручками, стоит в шкафу слева, на средней полке, — не открывая глаз, отрывисто велел Аспис. — Воду можно убирать.

Я молча подошла к окну, чтобы открыть его и выплеснуть остатки наружу.

— Нори! — окликнул меня змей. — С парнем все будет в порядке.

— Спасибо, — ответила тихо.

Мужчина только коротко кивнул. Кажется, он прекрасно понял, что благодарила я не только и не столько за это известие.

Стоило ступить за порог, и на меня тут же с двух сторон насели близняшки:

— Как он?

— Все будет хорошо, — начала я с главного. — Мар поправится, не волнуйтесь. Аспис отлично его подлатал, уже скоро закончит. Шли бы вы на занятия, а?

— Нори, ну какие занятия, о чем ты?! — возмущенно уставилась на меня Дорика. — Мы же изведемся!

— Идите, нечего болтаться в коридоре, — не поддалась я. — Говорю же: с Маром все хорошо, ваша помощь не нужна. Потом я вас найду, расскажете, что у них там случилось и в чем причина ссоры. Давайте, давайте, шустрее. Чтобы к моему возвращению обеих тут не было. И не смотрите на меня глазами голодного котенка, брысь!

Они, может, попытались бы сопротивляться, но составлявшие девушкам компанию змеи, соседи Мара, оказались более дисциплинированными. Я на мгновение замешкалась, провожая озадаченным взглядом компанию учеников. Все бы ничего, но Барес, которого расхваливала мне Дори, уверенно и не скрываясь обнимал за плечи ее сестру. Девочки передумали?

Впрочем, лезть еще и в этот вопрос я не стала. Если никто ни от кого не прячется и не пытается обмануть, значит, постороннее вмешательство не требуется. А за поддержкой в случае необходимости близняшки и сами придут: знают, что у них есть такая возможность.

Остальные ученики разошлись на занятия еще раньше, так что до комнаты Асписа я добралась без происшествий. Мелькнула мысль, что это не очень нормально, — мне заходить в его спальню и что-то там искать, но я ее отогнала вместе со всеми неоформленными сомнениями и страхами. Не глядя по сторонам и не отвлекаясь, прошествовала прямо к шкафу, благо он был один. Потертый и очень тяжелый чемоданчик нашелся именно там, где сказали. Заглядывать внутрь я не стала, поспешила обратно.

К моему возвращению змей как раз закончил с головой пациента.

— Отлично, это он, давай сюда, — кивнул Аспис, принимая чемоданчик. — Будешь помогать.

В сумке, как и следовало ожидать, нашлись лекарства — батареи бутылочек, перевязочный материал, даже какие-то инструменты. Показалось, что внутри этот чемодан больше, чем снаружи. Приглядевшись внимательнее, поняла: не показалось, пространство было слегка искажено. Дорогая штучка, такие вещи очень сложно изготавливать.

Перевязка заняла немало времени. Аспис тщательно смазал каким-то резко пахнущим средством крупные гематомы, наложил шины на сломанные руки — одну в двух местах, но там обошлось трещинами, вторую — в одном, но серьезно, со смещением, пришлось вправлять. С переломами он действовал знакомым и привычным способом: выправлял, с моей помощью фиксировал, накладывал бинт, потом наносил сверху специальный состав, и повязка становилась твердой, прочной коркой. Разве что одновременно с этим щедро делился магией, сплетая сложнейшие узоры, — не восстанавливал полностью, но подстегивал исцеление. Через неделю, а может, и раньше, парень будет как новый.

Я работала парой дополнительных рук — подать, придержать, приподнять. И, наблюдая за работой целителя, вновь открывала для себя простую истину: создавать гораздо сложнее, чем разрушать. Подавляющее большинство боевых заклинаний просты по структуре, для них требуется только скорость управления широкими потоками энергии. То есть это, конечно, тоже требует и опыта, и определенных навыков, но… Создатель, как же грубо и примитивно это выглядит в сравнении!

— Можно переносить. У нас вообще есть лазарет? — вытирая руки обрывком бинта, устало спросил Аспис. Судя по всему, за жизнь и здоровье Мангира ему пришлось немало побороться.

— Есть, — не сразу вспомнила я.

— Пойдем посмотрим. Донесешь?

— Конечно.

Я магией аккуратно приподняла раненого, вернула на место столы. Руками сгребла в кучу разрезанную форму и активировала хозяйственный артефакт для уборки.

Шли молча. Аспис был сосредоточен на пациенте — кажется, состояние головы того по-прежнему вызывало беспокойство целителя. А я опять уныло копалась в себе, поглядывая на змея.

Создатель, ну почему в школу приехал именно он?!

Впрочем… Справился бы на его месте другой змей? Или впору благодарить богов за то, на что я все это время сетовала?

Идти, к счастью, было недалеко. Под лазарет отвели небольшую анфиладу из двух комнат, дальняя из которых предназначалась для пациентов. Теплая, солнечная, с окнами на юг. Стены, оклеенные светло-желтыми обоями в мелкий травянистый узор тусклого золота, высокий белый потолок с изящным ленным бордюром вокруг, на полу — золотистый паркет. Сюда уместилось по шесть коек и тумбочек, которые разделили легкими белыми ширмами безо всяких изысков, и большой прямоугольный стол посередине. Дверца в дальнем углу вела в роскошную уборную с мраморной ванной.

Лекарская, оформленная в зелено-золотых тонах, раньше тоже была гостиной. Здесь сохранилась большая часть обстановки — кресла, кушетки, несколько столиков и даже клавесин. Но добавились несколько тяжелых шкафов, похожих на книжные, неуклюже втиснутый в угол тяжелый сейф и стол — судя по всему, операционный.

— Неплохо, — одобрил Аспис, оглядываясь, пока я устраивала раненого, стаскивала с него штаны и сапоги, благо с магией это почти не требовало усилий. — Тут даже кое-что из лекарств есть, — добавил он, выходя из лекарской, и продемонстрировал мне широкий дымчато-серый браслет с несколькими прозрачными кристаллами. — И сигналка на случай, если кто-то из пациентов надумает удрать. Помочь?

— Да я уже все, — отмахнулась, собирая вещи. Надо принести парню новую одежду. — Теперь можно идти и разбираться, что они до такой степени не поделили.

— Думаю, стоит начать со Сверты, — заметил Аспис. — На нас наткнулась и позвала на помощь именно она.

— Согласна. — Я неуверенно замерла перед ним, сжимая в охапке грязные лохмотья. Предпочла бы сейчас снова сбежать, но только змей остановился в проходе. Скрестил руки на груди, привалился плечом к косяку и глядел на меня пристально, напряженно.

— Нори, почему ты тогда это сделала? — ровно, на удивление спокойно спросил Аспис. В глазах — только вопрос и желание разобраться; ни обиды, ни злости.

Почему?..

— Потому что я стерва, которая ненавидит змеев. Разве нет? — спросила резко. Мне такое самообладание сохранить не удалось.

— Нет.

И все. Без пояснений, без попытки развить дискуссию, без малейшего намека на то, что его что-то задевает, без какой-либо реакции на провокацию. И взгляд — спокойный, тяжелый, пробирающий до самой глубины души.

Я длинно, глубоко вздохнула и ответила, отводя глаза:

— Я не сдавала тебя змееловам. О том, что за мной следили, узнала только тогда, когда… ты был уже там.

— Но зачем тогда соврала? Зачем вообще пришла? — Змей протянул руку, кажется намереваясь поймать меня за подбородок и поднять лицо, вынуждая посмотреть в глаза. Но не дотронулся. Пальцы замерли в нескольких сантиметрах от моего лица, потом быстро сжались в кулак — и Аспис отвел ладонь.

— У меня не было другого способа прийти и помочь. А сказала… хотелось сделать тебе напоследок так же больно. — Я все-таки заставила себя выпрямиться и посмотреть на змея. — Отомстить. К тому же без этого никто не поверил бы в срыв. Я надеялась, что сильных ожогов удастся избежать, но, если бы их не оказалось вовсе, это было бы подозрительно. А так пострадали не только оковы и решетка…

— За что отомстить, Нори? — повторил он напряженно. — Объясни. Я правда не понимаю, чем мог тебя обидеть.

— За то, что для тебя я была случайным развлечением, щекочущим нервы. За то, что тебе просто забавно было трахать змеелова.

Я повторяла крепко засевшие в памяти слова со странным удовольствием, ловя себя на том, что улыбаюсь. Оказывается, это удивительно приятно — высказать вслух наконец то, что не давало покоя столько времени, засев в памяти болезненной, нарывающей занозой.

Несколько секунд змей продолжал смотреть озадаченно, как будто в самом деле не понимал. Потом на лице проступило какое-то совсем детское, обиженно-удивленное выражение — и Аспис рассмеялся. Нервно, немного истерически. Грязно выругался сквозь смех, запустив пятерню в волосы. Я озадаченно нахмурилась — реакция оказалась совершенно неожиданной.

— Твои учителя и командиры были на редкость хитрыми, расчетливыми мразями, — наконец высказался он.

Возразить по существу было нечего. Однако и спросить, как это оправдывает все сказанные им гадости, я не успела. Аспис вдруг переменился в лице — посерьезнел и нахмурился, и я отчетливо поняла: дело совсем не в нашем разговоре.

— Что? — выдохнула напряженно.

— Кель. Он явно не в себе, что-то случилось, — бросил змей и кинулся прочь из лазарета. Я, по дороге швырнув комок вещей в кресло, — за ним.

Неужели на бедолагу действительно напали, как мы боялись?