Глава 7. Опасные дары

Раскачивай грань

Пусть придет за тобой темный ветер Не можешь, но встань Оперевшись на руку смерти Всего только шаг, улыбка скользнет по клинку

А я помогу…. ©Джем. Гоань

В целительском крыле под присмотром строгих найлири — зеленых дев-целительниц — она провела почти три дня. Впрочем, первые два она проспала под обезболивающими заклинаниями, а оставшийся день отлеживалась, откармливалась и ни о чем не тревожилась — просто было ни к чему. Рин уже рассказали, что все её знакомые поступили, не провалился ни один. А вот в соседних группах было пять случаев смерти. Два шпиона и трое несчастных, переоценивших собственные силы и волю.

Сегодня утром её наконец должны были выписать. О произошедшем в аудитории все дружно молчали — лишь передали приветственные записки от Лэйри и — неожиданно, но приятно — от братцев-близнецов.

Серьги в ушах таинственно мерцали в оконном стекле, но молчали. Здесь она была отрезана от всего мира. Что вообще произошло? Что за мерзкий, страшный дар? Внутри заворочалось знакомое нечто — прохладное, чуть обжигающее. Недовольное таким пренебрежением.

«Ну уж прости, дорогой. Это было неожиданно… и пугающе, что уж тут говорить. Ты ведь чуть не убил меня. Знаю, что с тобой я нынче, кажется, по-настоящему оказалась в серьезном переплете. Теперь мной заинтересуются слишком влиятельные личности. Вопрос лишь в том — хорошо это или же плохо?»

Все маги стараются наладить контакт со своим даром — без этого жить невозможно и дорога только одна — на рудники или в Обитель выгоревших. А то и вовсе смерть. Но выдержит ли она? Внутри — как натянутая струна, все звенит от напряжения и страха. Трудно быть сильной, а ещё труднее — одинокой.

Дверь распахнулась, резко стукнув створкой о косяк. Ворвался запах свежести, тепла и ещё какой- то незнакомый, дразнящий ноздри аромат. Она уже и так точно знала, кого увидит.

— Данэ Дейирин, рад, что вы так быстро поправились, у вас отличная регенерация! — на долю мгновения показалось, что в глазах мужчины плещется расплавленное серебро, но это ощущение пропало так же быстро, — ждете разговора? — уже серьезно добавил он, останавливаясь напротив.

Сам разведчик выглядел не в пример лучше прежнего, следы магического истощения и усталости сошли на нет, только остались едва заметные мазки теней под глазами. Волосы были тщательно уложены в косу, губы чуть подрагивали, но все равно не отпускало это странное ощущение какой-то искусственности, неправильности.

— Благодарю, мастер. Жду непременно, ведь вы мне его обещали, — церемонно склонилась в ответ.

Пусть она сама и не слишком любила этикет, но более чем осознавала его необходимость, как и важность воинского устава.

— Очень хорошо. Тогда идемте за мной, — мужчина распахнул ещё одно окно портала, тут же подав ей руку.

Совершенно естественный жест. Он привык так делать и не видел в этом ничего особенного. Один этот жест многое ей рассказал. Впрочем, она ведь и так догадывалась, что декан не простой вояка. Аристократ. Возможно, Высший аристократ. Даже наверняка, ведь он змей.

Чужие пальцы были сильными и прохладными.

Портал вывел их в тот самый кабинет, в котором он принимал их с Лэйри впервые. Риян дан Шасс чуть склонил голову, будто к чему-то прислушиваясь, отошел к окну.

— Присаживайтесь, — она так ушла в свои мысли, что едва заметно вздрогнула от внезапно раздавшегося голоса.

Сердце судорожно забилось, смешались мысли. Что такого он должен ей сообщить, что не решается начать? Пальцы побарабанили по подоконнику.

— Все, что будет сказано в этом кабинете, не должно выйти за его пределы. — Сухо, безэмоционально, почти равнодушно. — Я надеюсь на ваше благоразумие, инар Атран. В любом случае, по окончании нашего разговора я возьму с вас кровную клятву о неразглашении, к какому бы итогу мы не пришли, но хочу сразу предупредить, что, по сути, выбора у вас нет.

Воодушевляющее начало.

— У вас весьма необычные магические способности, которые будут крайне ценны для Империи. Ваш дар Слышащей уникален, без сомнения, но для нас даже не он самое главное. Отличные способности к ментальной магии. Высот магистра не достигните, но мастер из вас выйдет, к тому же у вас есть задатки эмпатии, — сердце забилось, сбиваясь от волнения с ритма, губы пересохли. Эмпатия и дар Слышащей для них не самое главное? За окном, словно вторя тревожным мыслям, забарабанили крупные капли дождя, заставляя ветки деревьев скрести высокие стекла, оглаживая их бархатистыми листами-промокашками, — но самое важное для нас иное, — разведчик резко подался вперед, глубокие, темные его глаза блестели от сдерживаемых эмоций и азарта, чуть двигались крылья носа, как у вставшей на след гончей, — у вас есть дар Судьи. Знаю, что вы сейчас не понимаете, но полностью объяснять не стану — позже возьмете в библиотеке нужные материалы и сами прочтете. Этот же дар есть у карри Илшиардена, Верховного Судьи Империи. Верховного… Палача.

Он ждал криков и ужаса? Крик с губ не сорвался, только внутри все словно оледенело. Да, она читала кое-что в газетах. Верховный Судья, каким-то образом точно знающий, кого осудить на смерть, а кого пощадить, определяющий меру наказания, и… иногда сам выносящий приговор. Даже смертельный. Неженская, жестокая работа. Участь того, у кого нет союзников, кого боятся и ненавидят все, от простолюдинов до аристократов.

Значит… Она не успела додумать, не успела сорваться в истерику, увидев больно хлестнувшее презрение в холодных змеиных глазах. Будто он и не ожидал иного, будто точно знал, что малолетка устроит сцену.

— Вы… точно в этом уверены? Как это возможно? — голос позорно дрожал. Рин глубоко вдохнула, стараясь взять себя в руки.

Опозориться перед этим человеком было невыносимо. Да и откуда такая истерика, словно ей сказали, что вот сейчас она должна кого-то собственноручно убить? Вспомни, ты ведь уже вынесла один приговор. Что, если их будет сотни? Тысячи?

— Хотел бы Я знать, как это возможно, — не лицо — древняя маска, которую вновь невозможно прочесть. — Одно могу сказать точно — либо вы берете себя под контроль и учитесь контролировать свой дар, а после… служите на благо Империи, либо… — волна холода. Не угроза, а констатация факта, — придется вас устранить или полностью уничтожить вашу магию, тем самым превратив вас в пускающую слюни куклу, — жестко закончил мужчина.

И снова смотрит — почти с исследовательским интересом. Вот так вот, Рин. Сказки хотела? Счастья и добра? Хотя, кто сказал, что это невозможно? Нужно лишь наступить себе на горло и выполнить приказ. Ты сама сюда пришла, никто не тянул. Империя готова тебя обеспечить, но за это придется заплатить. Цену, которая она едва ли пока в состоянии осознать.

— Я дала клятву. Я буду служить Империи, — пусть голос звучал глухо и неверно, но хотя бы не дрожал, — могу я узнать, что меня ждет?

— Можете.

И снова ничего по его лицу не прочесть, не узнать.

— Вас зачислят на особый факультет, созданный под личным патронажем ал-шаэ. Этот факультет создан специально для обучения магов с уникальными способностями. Они — будущая элита империи. Вам будут предоставлены лучшие преподаватели и условия проживания, практика, все, необходимое для развития вашего дара. Обучение будет оплачиваться империей.

Не все так радужно, верно?

— Только после окончания обучения все выпускники приносят присягу на крови императорской семье. Вы будете личными вассалами Императора, либо наследника, — он говорил, словно читал давно набивший оскомину текст с листа. Равнодушие и усталость.

— То есть закончишь обучение — и посадят на поводок? — дерзкий вопрос сам сорвался с губ. Слишком многого она не знала, чтобы вот так просто ограничивать свою свободу. — И что же, Верховный Судья тоже… — пес на поводочке? Марионетка?

Но озвучивать нелестное не понадобилось. На нее посмотрели снисходительно и чуточку насмешливо, как на несмышленого ребенка. В темно-карих глазах собеседника мелькнула застарелая грусть и боль, словно разъедающая изнутри. Что-то слишком личное.

— Карри Илшиарден лично принес присягу наследнику и сделал это совершенно добровольно. Он умереть готов за ал-шаэ, хотя тот никогда не прикажет своему лучшему другу и первому вассалу ничего подобного. Он знает свой долг, вот и все. Так же, как знает его наследник и сам император. Вы ещё слишком юны, данэ, чтобы все понять. Поймете чуть позже. Но, как один из ваших будущих преподавателей, я должен отметить, что вам в срочном порядке необходимо выучить историю и законодательство Льяш-Таэ, а также подтянуть этикет, — уже значительно прохладнее заметил дан Шасс, — я выделю вам куратора и назначу дату экзамена.

Щеки залил румянец стыда. Змей первородный, что же она несет? Взгляд зацепился за полку шкафа, уставленную толстыми тиснеными томами.

— Устав академии. Это тоже придется изучить, — с едва заметной поддевкой ответил мужчина. Только в глубине глаз мелькнули и пропали искорки смеха, — что же касается вашего дара — в общих чертах — это способность узнать о том, как именно произошло преступление. Не только убийство, ограбление или насилие. Любой грешок. Ложь. Предательство. Молчание тогда, когда нужно было говорить. Попустительство. Судья видит человеческую сущность насквозь. Так, по крайней мере, говорил мой… хорошо знакомый карри.

— Это ужасно… как они выносят это?

Липкий ужас. Не бывает идеальных людей, но, как можно жить, точно зная, какие все вокруг подлецы? Неудивительно, что этот дар так редок и так востребован императором!

— Я познакомлю Вас с верховным Судьей и с… ещё одним существом, обладающим этим даром. Думаю, они сумеют вам помочь. Не все так страшно, как кажется, данэ. Поверьте, тот же ментальный дар ничуть не лучше. Те же пороки и грехи, грязь и ложь вокруг. И лишь изредка чистые ясные души, что дороже любого золота и власти.

В негромком голосе звучала такая скрытая тоска, что хотелось выть. Но жалеть… нет, жалеть этого мужчину не хотелось. Не потому, что не был достоин жалости, а потому, что он бы её не принял. Он привык быть сильным в любой ситуации. Да и о чем она вообще думала, ведь он прав во всем. Она не знает ни этой страны, ни обычаев, ни самых элементарных порой вещей. Эти люди всем обязаны своему императору, они готовы отдать жизнь за свои идеи, свою страну! Она не стоит их, не знает. Остается только завидовать тому, кто, видимо, заслуженно получает такую преданность и постараться влиться в это общество самой.

— Я готова служить Империи, дан! Прошу простить меня за дерзкие и необдуманные слова, — короткий резкий поклон. Толстая коса хлещет по бедру, извиваясь змеей.

— Прощаю, — взмах ладонью, — вы слишком мало знаете и слишком испуганы, но впредь и при других преподавателях настоятельно советую держать язык за зубами. Сейчас я выпишу вам пропуск в академию и в общежитие, оно у учеников факультета Шайн отдельное. Для всех — вы учитесь на гражданском отделении на архивариуса.

— Что? — абсурдность происходящего зашкаливала.

— На архивариуса. Очень полезная профессия, — невозмутимый тон и снова сверкающие искорки в глубине глаз. Вертикальный зрачок дрожит в неверном слабом свете, — ваших одногруппников вы узнаете по серьгам в ушах, как и их специальность. Серьги вам сделают чуть позже. Посторонним рассказывать о факультете запрещено, все это будет входить в текст клятвы. Обучаться будете в отдельном корпусе, у каждого инара будет отдельная программа занятий помимо общих лекций, — мужчина наклонился над столом, что быстро подписывая. Видимо, обещанные направления, — инар Киоран и инар Лэйриа также будут учиться на Шайне, с ними говорить можно.

— Киоран?

— Тот юноша, которому вы уступили свою очередь на экзамене. Кстати… почему вы этот сделали, данэ? — темный, слишком докапывающийся взгляд. Зачем лезет в душу?

— Ему было нужнее.

Удивительно, но больше Риян дан Шасс ничего не спросил, только кивнул, словно в ответ на свои мысли.

— Вот пропуск, — в руки легла круглая пластина с гербом Академии и небольшой змеей в короне в углу, — деньги на расходы выдадут в хозяйственной части, у счетовода. Расписание будет ждать в вашей комнате в общежитии, как и форма. В город выход запрещен без разрешения куратора. Все понятно? — длинные когти кажутся золотистыми. Хищные, сильные…

— Так точно, данэ Шасс! — каблуки сапог звонко щелкнули.

— Идите, инар. Свободны. И… — раздалось вслед, когда Рин уже было открыла дверь, — вас ещё спросят о вашем происхождении. Советую отвечать только правду.

— Мне нечего скрывать, — выдохнула устала, — если б я сама знала…

— Вам помогут разобраться, — серьезно ответил иршас. Одной рукой он неосознанно массировал висок, смотря резко остекленевшим взглядом вдаль. Видимо, ему пришел ментальный зов.

Общежитие оказалось весьма уютным и кипело жизнью. Уже знакомый по экзамену светящийся шар — оказалось, что это интерактивная карта Академии — проводил до самого крыльца и завис, ожидая, пока Рин налюбуется. В голове после всего произошедшего царил сумбур, но паники не было. Странное, почти отрешенное спокойствие и смирение перед судьбой. Или даже не смирение, нет… просто едва уловимое ощущение, что все идет так, как надо. Ей было с чем сравнивать. И как бы сложно ни было — здесь она жила по-настоящему.

К тому же, если она настолько привилегированная персона в будущем… ей не откажут в маленькой просьбе о поиске матери. Вот пройдут первые дни занятий, станет понятно, кто их курирует, и она обязательно попросит. Знакомое чутье уверенно вещало, что мать здесь, если не в столице, то где- то поблизости.

— О, прекрасная воительница, снизойди своим вниманием до твоих скромных поклонников! — насмешливо-уважительный голос резко ворвался в сознание, заставляя дернуться.

От падения со ступеньки удержал хвост. Знакомый такой хвост, длинный, с пушистой кисточкой. А ещё уверенные, но наглые руки, втихую прошедшиеся по попе.

Рядом стояли знакомые по экзамену близнецы, один их которых тут же бережно отпустил её, удостоверившись, что больше девушка никуда не упадет.

— Зарг ахе Асгар, — представился тот фиолетоволосый, у которого были яркие черные глаза.

— Ардай ахе Асгар, — по-военному четко склонился второй близнец, сверкнув обаятельной зубастой улыбкой, — просим знакомства у юной данэ.

— Дейирин Атран…

Пауза. Ясно видимое удивление на лицах.

— И все? — негромкий вопрос.

— А нужно что-то ещё?

— Странно для иршаса, — задумчиво бросил Ардай. Почему-то четко чувствовалось, что он старший из братьев.

— Я сирота, — надо же что-то придумать. Пришлось сказать первое, что пришло на ум.

И стало почти стыдно под сочувственно-неверящими взглядами. Оказывается, обычно сироты все равно принимали имя того или иного рода, особенно после первого совершеннолетия, которое наступало в двадцать пять. Шокировать знакомцев тем, что она несколько младше, Рин не стала. И так слишком много внимания, все же с непривычки легенду она проработала довольно плохо.

— Ты способная, — задумчиво бросил Зарг, смотря прямо на невидимый другим знак факультета, — поздравляю, честно — не ожидал.

Про дар братья ничего не спросили — насколько Рин поняла, это было не принято — именно на Шайне. Только самые близкие братья-по-клинку не таились друг от друга, но они-то виделись всего второй раз.

— Сегодня ещё можно выйти в город, а завтра это будет уже запрещено без письменного свидетельства наставника, — негромкой заметил Ардай, — может, посмотрим столицу?

Рин ничего против не имела. Солнце жарко припекала, лаская лицо, и хотелось, как змее, свернуться кольцами, подставляя блестящую шкурку манящему теплу. А ещё — наведаться основательно в книжную лавку. Пособий по учебе они с Лэйри закупили на год вперед, но кое-какие книги по общему государственному устройству и традициям империи ей бы не помешали. И ещё несколько художественных романов… И пусть читать в академии будет наверняка некогда, ради хорошей книги можно и сном иногда пожертвовать.

— У вас очень мечтательное выражение лица, огненная данэ, — раздался неожиданном над ухом негромкий, какой-то по-теплому насмешливый голос, заставляя вздрогнуть.

Чешуя клятая! Воин, называется! Впрочем, в свое оправдание Рин могла сказать, что сейчас не чувствовала опасности, но… было неловко.

Особенно, когда на нее смотрели два изумрудных, как у кошек, глаза. Рядом стоял тот самый молодой иршас — Киоран, почти вплотную к ней. Он был высок, выше её на полторы головы, и поэтому сейчас наклонился, чтобы посмотреть прямо в глаза. Внутри, где-то глубоко, все обдало резко жаром, скрутилось в узел, спину прострелило болью, имеющей мало отношения к резко вспыхнувшему томлению.

Киоран резко отстранился, нахмурившись.

— Ты совсем не контролируешь свой оборот, да? Свою змеиную половину? Это очень плохо, потому что могут найтись негодяи, которые этим воспользуются, — сухо заметил он.

Братья, нахмурившись, сдвинулись так, что закрыли их собой от входа, к которому как раз подходила большая компания адептов, громко болтая между собой — похоже обсуждали проведенное лето.

— Я не понимаю, — она действительно не понимала. Голова кружилась, а во рту было сухо. Все тело заломило, словно она таскала тяжести без передыху весь день.

— Пойдем в комнату, — негромко сказал иршас.

Сильные пальцы обхватили талию, не давая упасть от слабости. Беспомощность и страх. Что это было? Ведь она общалась эти недели и с другими иршасами, они нередки были в столице, но никогда не испытывала такого мерзкого, почти животного желания. Хотелось, словно ребенку, спрятать голову под подушку, закрыться в комнате прочь от чуждых ей нелюдей и традиций. Вот только уже давно было поздно.

— Не нужно, — сказала чуть резковато, стиснув зубы. И выпутываясь из слишком тесных полуобъятий,

— я справлюсь сама. Идемте.

Он ничего не сказал. Только зрачки вытянулись на миг, глядя на мир вертикальными щелями, змеиными очами, заставляя чувствовать себя ещё глупее. До комнаты дошли в молчании, дождались, пока Рин активировала универсальный пропуск, заходя внутрь и позволяя им войти.

Здесь было более чем роскошно для общежития — довольно большая комната с постелью, отделенной ширмой, шкафами и уютным столом у окна и отдельная ванная. Она села на постель, Киоран в кресло, а братья остались подпирать стену, словно в одно мгновение молчаливо признав главенство темноволосого иршаса. Впрочем, раса каэрхов, как Рин удалось вспомнить, славилась именно этим — безусловной поддержкой иршасов, особенно, императорского рода, чьими прямыми вассалами они издавна были. Иных авторитетов у этих клыкасто-когтистых воинов не было.

— Данэ, ты хуже ребенка, Тьма забери, — Киоран взлохматил волоса, привычным жестом потерев переносицу, — на тебя любой идиот без мозгов, но с силой, приворот набросит, а таких среди аристократии много, очень много. Даже не чистокровных, но со змеиной кровью в жилах. Знаешь, чем обернётся?

Не удовольствовавшись слабым кивком, продолжил.

— Ничем хорошим, данэ Атран. Лишитесь чести и окажетесь на рабском поводке, сильные маги нынче у всех в цене. А если это ещё и красивая женщина…

Стиснуть зубы. До боли, до скрежета. Сжало грудь так, что огнем горит. Он прав, прав во всем, вот только она оказалась не готова. Даже амулет фэйри не спас… Сережки резко нагрелись, раздался шум — но слышно ничего не было, словно на связи были помехи. Она умела защититься от физического нападения, но вот магия… та была слишком непривычна.

— Никогда. — Глухая ярость вырывается злобным шипением. — Никогда она больше не останется беспомощной! Никто не поссягнет на нее! Она свободна! Свой путь и своего господина она выберет только сама.

Треск — оглушительный — и резкая боль в челюсти. Руки дрожат он напряжения, а в глазах туман. Изумленный выдох на грани слышимости. Чьи-то руки плотно фиксируют туловище, не давая шевельнуться, а другие разжимают челюсти — перед глазами мелькает встревоженное лицо Лэйри

— она-то здесь откуда?

— Тише, тише! — шепот над ухом обдает прохладой, заставляя недовольно зашипеть и тут же прикусить язык клыками.

Что?

— Не паникуй. Все в порядке, все хорошо. Хвоста пока нету. Неужели в первый раз оборачиваешься? Красавица какая… — пудрил мозги мягкий голос, от которого голова становилась кристально чистой.

— Дыши глубже, огненная наша. Или пепельная? Коготки убери, иначе оставишь меня без важных органов. Нет, это не то, о чем ты подумала, судя по румянцу на щеках, ты мне просто дыру в животе проколешь, — любезное пояснение заставило негодующе фыркнуть.

Вот хитрец! Заставил-таки расслабиться! А примчавшийся с кухни Зарг тут же влил в горло остро пряный, обжигающий напиток.

Тело шибануло болью, скрутило, заставляя раздраженно шипеть и ругаться — и отпустило.

— Вот и все, — негромко заметил ставший прохладным голос.

Киоран отпустил её неожиданно резко, вставая. Так, что Рин чуть не опрокинулась на постель. Руки снова стали нормальными, когтей не было. Разве что ногти теперь заострились и зрение стало в разы четче.

— Если вы все ещё собираетесь в город, то советую приобрести защиту и подороже, — уже совершенно сухо заметил иршас, подходя к двери.

Да что с ним такое?

«Защиту… не нужно… извини, не подумал о таком раскладе, не учел твою неопытность, — едва слышно раздался прямо в голове знакомый голос Ис-Тайши, — но… учись оборачиваться. Куратору… объясни. Поможет. Защита теперь встроена в серьги».

Голос исчез, связь пропала, оставляя на душе свернувшееся клубочком тепло. Он заботился просто так, как и пообещал. Лэйри села рядом, молча обнимая и прижимая к себе. Это давало силы ответить надменному аристократу.

— Благодарю за помощь, инар Раонтэ и за неоценимые советы, — сказала, чувствуя, как устало звучит собственный голос, — я не забуду вашего благородства. 1439f7c

В сущности, он ничего не обязан был делать для нее, ведь так? Только на душе горечь, словно потеряла кого-то близкого.

— Вы ничего мне не должны, прощайте, — и вышел так поспешно, словно за ним гнались.

— Аристократ хваленый, — фыркнула, сверкая не менее зеленющими от ярости глазищами Ли.

— Ребята, так мы все-таки пойдем гулять? — спросила, отгоняя дурноту и беря себя в руки. Если у кого- то плохое настроение — это не повод портить свое собственное.

Близнецы, молчавшие все время, переглянулись и согласно кивнули — ей — друг другу.

— Конечно, данэ. Скользкой нам дорожки.

Рин с трудом удержалась от смеха. Кто бы подумал, что в империи это всего лишь пожелание доброго пути?

Остаток дня обещался быть куда более приятным.