Глава 5. Дети зеленых холмов

Фэйри не только мстительны, но и крайне надменны, они никому не позволяют вмешиваться в свой

издревле установленный порядок.

©Франческа Операнда Уайльд. Старинные легенды, магические заклинания и суеверия Ирландии

(1887)

Никого на свете не было прекраснее, чем он… Волки попрятались, стихли морозные ветра, и тайный народ вышел из волшебных холмов, и повсюду зазвучала музыка, и началось веселье.

©Элла Янг. Кельтские сказки (1910)

Проснулась она на удивление отдохнувшей и даже посвежевшей. Не стала давить сладкий зевок — прикрыла рот ладонью. С любопытством осматриваясь по сторонам, Рин не смогла сдержать восхищенного вздоха. Комната была выполнена в зеленых, синих, фиолетовых тонах, но складывалось такое ощущение, будто она не в помещении, а посреди леса. Живые гирлянды цветов свивались вокруг постели, диван в углу был искусно выполнен в виде чаши-лепестка, а может — кто знает? — и был им. Несколько гибких длинных корней изображали ножки стола и пары кресел. Вместо огня мягко освещали полутьму магические светильники. Вместо стекла в проеме окна пузырилась радужная пленка, тут же разошедшаяся в стороны от прикосновения руки. В лицо пахнуло свежим теплым ветерком, согрело, заставляя улыбнуться.

Оказывается, она находилась довольно высоко — видимо, почти на самой высокой точке холма. Она видела вересковые поля, хотя, на самом деле, их не должно было быть видно. Окно прямо в толще холма или магия? Трудно сказать. Рин тихо рассмеялась, слыша, как словно в ответ вторит внизу чей-то смех-колокольчик, мелькают огни-светлячки, гудят просыпающиеся холмы и их хозяева, доносятся отголоски флейтового мотива, от которого ноги хотят пуститься в пляс.

— Ты тоже проснулась? Рада, что с тобой все в порядке, — звонкий голос разрезал тишину, заставляя невольно вздрогнуть, поспешно оборачиваясь. В проеме, которого ещё мгновение назад не было видно, стояла спасенная девушка. Рин узнала бы её, даже если бы не запомнила роскошные золотые волосы — фэйри была очень похожа на своего отца, но, в отличие от Владыки, юным у нее было не только лицо. Кажется, она действительно была по возрасту ровесницей Дейирин. Чуть бледная, но и сейчас настолько совершенная, что невольно точит коготком кошка-зависть. Быть настолько красивой просто неприлично…

— Прости, — искренний смех наполнил комнату, — давай мы и из тебя сделаем сейчас настоящую красавицу. Да, я тоже немного умею читать мысли, особенно, когда ты так громко думаешь. Но мой дар слабенький, с магами, даже адептами, такое уже не пройдет. Отец обещал подарить тебе амулет защиты, пока не научишься сама блокировать чужие способности. Я Лэйрили. Можешь звать меня просто Лэи. И я безмерно благодарна тебе за то, что не побоялась спасти мне жизнь. Я была бы счастлива назвать тебя и сестрой, и подругой, — прижатая к сердцу ладонь легкий церемонный поклон.

Мгновение они обе внимательно разглядывали друг в друга. Оценивали. Взвешивали. Там, за порталом, у нее уже была одна подруга. Так себе, прямо сказать, подруга, а уж после того, что она сделала… Трудно доверять, но, когда столько чужаков начинают о тебе заботиться, невольно пытаешься понять, чем же ты это заслужила.

Ей очень хотелось доверять. Хотелось настоящих друзей. Большую, дружную компанию. Семью. Достойное место в жизни. Почему бы не начать воплощать свои планы?

— Дейирин Атран. Можно просто Рин. Или Рин-э, как меня назвал твой отец.

Она протянула руку и легонько сжала ещё слабую, чуть дрожащую от усталости ладонь Лэи.

— Рада назвать тебя своей подругой.

Та моргнула раз, другой, засияла зеленющими глазами с серебристой окантовкой зрачка и сделала неуловимо-изящный жест рукой — словно выписывала невидимый узор.

— Благодарю, сестра моего сердца.

— А теперь я покажу тебе платье, которое мы приготовили на праздник. Поверь, мало кто удостаивался чести в здравом уме и твердой памяти присутствовать на празднике детей зеленых холмов. После вчерашнего происшествия охрана долины усилится втрое — теперь Рыцари Повелителя не пропустят никого из смертных, пока не найдут виновного, — немного грустно улыбнулась зеленоглазая красавица, тут же мотнув головой, будто отгоняя плохие мысли.

Рин не стала спрашивать, что девушка помнит о происшествии. Все равно она скоро уйдет отсюда, да и слишком мало знает, чтобы играть в следователя, а будить плохие воспоминания — не лучшая идея.

Оказывается, здесь была ещё одна смежная комната, отделенная той самой радужной пленкой — и в ней находилось настоящее девичье сокровище — ворох ярких, завораживающих одежд, которые не стыдно было бы надеть и императрице.

Девушки всегда девушки, во всех мирах и измерениях, даже если это бессмертная фэйри и полукровка без роду и племени. Выходя из комнат, Рин чувствовала себя королевой. Легкое, летящее платье из неизвестной ткани облегало тело второй кожей, струилось вниз, расходясь полукругом. Зеленое с алым оно вовсе не выглядело вульгарным или смешным. Шпильки в волосах мигали изумрудами.

Под ноги ложилась тропинка, пространство вокруг словно расширялось, сверкали гирлянды огней, вились лозы, шелестели невиданные кустарники. Столько прекрасных и ужасающих существ она не видела никогда, даже на рисунках в книгах. Здесь были высокие создания с длинными тонкими ногами шиворот-навыворот и маленькими головами, карлики с уродливыми лицами и злобой в глазах, серокожие малютки с сияющими радугой крылышками и огромные пушистые шары светло- сиреневого оттенка. Другие более походили на людей, высокие и совершенные лорды и леди в воздушных одеждах, многие из них были вооружены клинками и кинжалами, другие были в доспехах.

— Это Рыцари моего Короля, — тихо шепнула ей Лэйрили, легко раскланиваясь с ними и иногда представляя и свою гостью. Впрочем, ей тоже кивали достаточно дружелюбно, иногда чуть щуря сверкающие в полутьме глаза — словно все они видели что-то, что ей самой было никак не доступно.

Лорды и леди в бархатном шелке,

В мире иллюзий, как нитка к иголке

— Рыцари? Как это?

— Самые сильные из волшебного народа, самые преданные своему Королю и традициям. Если кто- то из Народа совершит нечто по-настоящему героическое — его наградят по заслугам.

У некоторых рыцарей завивались назад длинные рога, другие обладали волосами-перьями, третьи

— длинными извивающимися хвостами, и все же они были прекрасны. Прекрасны и ужасающи.

Волшебные дети зелёных холмов,

Те, что вовеки не знали оков…

Они танцевали и пели, позволяли пригубить себе медового напитка и вино из нектара, переговаривались, смеялись. И были невыразимо чужды и почти пугающи.

— Слишком человечное дитя, — эхом отдался в ушах чей-то шепот. Сердце судорожно забилось.

— Что-то не так? Сестра, тебе что-то не нравится? — тревожно спросила её Лэи, крепко вцепившись казалось бы слабой ладонью в руку.

— Все в порядке, — Рин сумела выдавить из себя улыбку, подавляя невольную дрожь.

Ты мечтала о сказке, девочка? Ты не любила людей? Как тебя не-люди? Они не скрывают свою природу, они вольны как ветер и, кроме воли их Повелители, их не сдерживает ничего. Пугающая, соблазняющая, ослепительная вседозволенность. И хочется сбросить свои оковы, забыть и про честь, и про долг, навечно пускаясь в пляс вслед за смеющейся скрипкой, свистящей дудочкой.

Они углубились в коридор из переплетенных стволов, музыка стала чуть тише, гвалт продолжался где-то вдали. Рин замерла, чувствуя, как тревога растекается по венам, как сердце сжимает страх и восторг.

Впереди мелькнул свет. Раздался резкий смех, разрезающий воздух тысячами острейших лезвий. Сжавшая губы фэйри хотела было что-то сказать, но промолчала, ступая невесомо. Где-то вдалеке залаяли собаки.

— Сегодня эта красавица моя, Ардалин, даже твои соколы её не нашли, видишь, как умело она спряталась?

На поляне высокий темноволосый Рыцарь с холодными глазами крепко прижимал к себе молоденькую женщину, забравшись рукой под подол её платья. Второй стоял рядом, чуть раздраженно морща нос. Не по нраву? Самому хочется? Впрочем, милая человеческая девушка вовсе не выглядела запуганной и обиженной — разве что пьяной и от того шальной.

Только рядом на земле валялось тело, раскроенное надвое мечом. К горлу подкатила тошнота — прямо на виду у переговаривающихся фэйри у тела уже кто-то копошился.

Дикий, пугающий прекрасный волшебный мир. Сказка не закончилась, но оказалась не такой уж доброй. Впрочем, едва ли Рин питала какие-либо иллюзии. Видимо, второй участнице «забега» повезло далеко не так сильно, как первой, если участь игрушки, конечно, можно назвать везением.

В этот момент рыцари увидели их, неприятно улыбнулись, переглянувшись.

— Ты притащила нам развлечение, подкидыш?

Лэи сжалась, словно уменьшилась в росте, мигом растеряв свою уверенность.

«Никогда не прикословь Рыцарям, не спорь с ними, не смотри им в глаза, — говорила она в комнате — они очень опасны, жестоки и своевольны».

Вот только слушать, как оскорбляют её подругу… первую и единственную. Как сальные насмешливые взгляды раздевают её, да и руки второго, кажется, готовы проделать это наяву?

Рука невольно потянулась к острым шпилькам, Лэи стояла, замерев, и напоминая равнодушную статую. Неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы позади не раздался голос, который возник, казалось, прежде чужих шагов:

— Не соблаговолят ли доблестные Рыцари вложить клыки в рот и заткнуться? — Рин побоялась обернуться, потерять опасных нелюдей из виду, когда позади раздался уже настоящий рык, отозвавшийся головной болью, — Молчать! Я не позволял вам рта раскрыть, Рыцарь Ардалин, Рыцарь Карден!

Незнакомец вышел вперед, и стало заметно, что это высокий, тонкокостный фэйри с бледно-серой кожей и длинным тонким хвостом, покрытым жесткой чешуей. Его серебристо-желтые большие глаза сверкали на узком лице ярче солнца. Он был нескладным, некрасивым на первый взгляд, но от этого мужчины повеяло такой силой, что сравнивать с ним этих рыцарей было все равно, что сравнивать щенка и волкодава.

— Уберите свои игрушки. И вон отсюда на дальние дозоры, чтобы я вас больше не видел! О вашем поведении Повелитель узнает сегодня же после пира!

Самоуверенные засранцы в мгновение ока преобразились в угодливых лизоблюдов, а лорд с серебристыми глазами повернулся к ним и, изящно поклонившись, поцеловал руку сперва Лэйрили, а после и Рин. Прикосновение прохладных губ к коже оказалось неожиданно волнующим. Может, потому что в Райлдорте было не принято целовать девушкам руки. Разве что в припадке любовной страсти.

На сердце стало тепло и капельку тревожно — она все больше понимала, почему мать после исчезновения отца осталась ему верна. Любовь кроется в мелочах, которые привыкшие к ней люди часто перестают замечать, воспринимая как должное.

Ресницы на мгновение дрогнули, фэйри повернулся к дочери Повелителя. Рин и сама не могла сказать, почему вдруг резко вскинула голову, обернувшись в сторону напугавших их стражей. Тот, которого назвали Карденом, поспешно поправлял рукав рубашки. Слишком поспешно. На запястье отчетливо блеснула синевой татуировка — скалящийся череп, на котором сидела черная птица, сверкая злобным, налившимся кровью глазом. Сердце сжало, тело продрал озноб, заставляя зябко поежиться. Она отвела взгляд, сделав вид, что рассматривает цветущий кустарник напротив — почему-то казалось, что попытайся она сейчас заговорить, прямо при них, дай только понять, что увидела — и все они здесь останутся, даже этот серокожий воин.

«Мир нашептал» — всплыла в памяти странная фраза.

Спаситель оказался командиром Рыцарей и одним из ближайших друзей Повелителя. Он и проводил их назад, твердо сказав, что на сегодня веселье закончено.

— Станете сильнее и увереннее в себе — вернетесь, — жестко ответил мужчина — пока вы слишком легкие жертвы для нашей хищной натуры. — Я уже давно говорил моему Королю, что его младшую дочь пора отправить на обучение в большой мир, но он слишком боялся за нее.

— Не говори, что я делал это зря, — низкий шелестящий голос окутал с ног до голову в чужую силу, заставляя невольно улыбнуться. Король Зеленых Холмов был все так же прекрасен, как ей и привиделось. — Но в одном ты прав, Лиаканиараший — моей дочери пришла пора отсюда уйти. Грядут перемены, — сощурил кошачьи глаза Повелитель фэйри.

Алым потоком брызнули волосы.

Уходили они на рассвете, когда пляски под холмом утихли, а фэйри разбрелись кто куда отдыхать от ночных игрищ.

Им обеим собрали два внушительных, но неожиданно удобных рюкзака. Два огромных коня танцевали перед крыльцом, склоняя к земле текучие, иссине-зеленые гривы. Их тела мерцали и переливались, на земле им явно было неуютно, но водяные кони терпели, кося злыми черными глазами на своего Короля. Их пасти были наполнены острыми, как кинжалы, зубами, способными и руку с легкостью перекусить.

Ис-Тайше с дочерью прощались. Они оба молчали, уставившись глаза в глаза, а если и говорили что- то, то мысленно — и взглядами, жестами. Вот мужчина порывисто вздохнул — не обнял, но коснулся кончиками пальцев щеки Лэи, а она прикоснулась легонько к его. Отвернулись резко, отошли друг от друга — и он уже смотрит на Рин.

— Возьми, змеиная дочь, — на ладони фэйри, вспыхивая алым огнем, лежал рубин, ограненный в медальон. Рядом с ним были две серьги с такими же камнями. — Я надену, — сказал в ответ на вопросительный взгляд и невнятную благодарность.

Прохладный металл оправы легко скользнул по коже, гнездясь где-то в районе груди, под курткой все равно не видно. Чужие когти легко царапнули уши, вдевая серьги.

— Не снимай их, — от чужого дыхания по шее пробежали мурашки. Что и говорить, Король был очень красивым мужчиной. И очень древним. Но не её. И не для неё. Они оба это хорошо знали. — Не грусти, Рин-э, твоя судьба уже близко. Иди. И не забудь про письмо, которое Лорд Крови тебе отдал. В столице вас встретят и за вами приглядят.

— Но разве фэйри живут в городах?

— Если на то будет Приказ и Воля, — и зелень глаз сверкает лукавством и насмешкой.

Шпионы… любопытно. По крови разбегался азарт.

— Я благодарна вам за помощь и гостеприимство. Ваша страна навсегда останется в моем сердце, Ис-Тайше. Я непременно отплачу вам за помощь.

— Мы всегда будем рады тебе, змеиная дочь. Приводи своего отца и избранника ко мне в гости, — обласкал её насмешливый взор, — а пока… я привык исполнять обещанное. Позови меня через медальон, коснись серег — я услышу тебя и стану твоими ушами, я приду на помощь. Когда поступишь в академию — жди. Я ведь обещал стать тебе вторым отцом и не отзываю своих обещаний назад. Но другим смертным путь сюда закрыт. Помни это.

И вновь Рин поклонилась, чувствуя, как на сердце воцаряется легкость. Может, ей стоило негодовать и пугаться. Но спорить с фэйри столь же бесполезно, как и с ветром. Они имеют это право — быть столь надменными. Король и так удерживает свой народ от крупных пакостей другим людям и нелюдям, а те, кто попал в Волшебную страну… их было жаль, но всех не спасешь. Если подумать, то сами люди и нелюди убивали друг друга куда чаще и изощреннее.

Рин сжала обледеневшую ладонь Лэйрили, коснулась гривы замершего коня — и запрыгнула на него, пусть не так легко и изящно, как сестра-подруга, но вполне сносно.

Водяной конь взвился на дыбы, замер на миг — и сорвался стрелой вперед. Все мелькало вокруг с головокружительной скоростью, расплываясь серой пеленой.

Уже к вечеру они должны быть в столице Льяшэсс.

Только когда они пересекли невидимую границу мира холмов, спину отпустил чужой взгляд, сверлящий не хуже прицельного заклинания. Кто бы ни прятался в густой листве — он умел это делать чрезвычайно искусно. При следующей встрече с повелителем ей стоит быть более откровенной. Здесь затевается нечто опасное, очень опасное. Безумное.

Это и пугает, и заставляет устремляться вперед, но не стоит быть излишне безрассудной, нет. Она ещё слишком многого не знает. У нее слишком много целей.