Интерлюдия 2_2

Серо-серебристые глаза прищурились, затрепетали крылья носа, мужчина напрягся, словно натянутая тетива. Легко поднялся, скользнув к окну. Так и есть, он не ошибся. По дорожке вглубь сада поспешно шел некто в глухом темно-зеленом плаще. Если бы принц не чувствовал этого иршаса, то никогда бы его не смог обнаружить под сетью наложенных заклятий.

Неужели опять идет туда? Нагонять не было смысла, и Нильяр сотворил серебристую арку портала, выйдя неподалеку от нужного места.

Посреди зеленеющего сада стояла засохшая, глухая беседка, сплетенная из черных роз, чьи ядовитые стебли стали причиной болезни, а то и смерти многих неосторожных. Но того, кто пришел сюда сейчас, она пропустила. Да и могло ли быть иначе?

Пришедший опустился на колени перед могильной плитой. Нильяр не видел лица. Но чувствовал его боль, его слабость, которой не должно было быть. Которая была опасна…

Вот только проклятые цветы льнули к чужим рукам, обнимали за плечи. Вместо сгнившего цветка и протухшей воды появилась новая чаша и букет синих полевых колокольцев — откуда только взял? Он был настолько увлечен, что даже не заметил, что здесь есть кто-то ещё, пока наследник не подошел совсем близко, не пытаясь, впрочем, войти в беседку.

— Зачем ты снова здесь? — он не выдержал первым. — Отец?

Император медленно обернулся, и мужчина вздрогнул, нервно сцепив руки. Слишком пустой взгляд. Слишком много вины.

— Прекрати винить себя в его смерти! Сколько сотен лет прошло, а ты обвиняешь себя в том, что прошло! Он сам вызвался спасти нас, он погиб, как герой!

— Но он погиб… останься я — я мог бы уцелеть, — голос Золотого Императора звучал тихо и чуть надтреснуто, хотя уже вновь обретал силу, — не тебе судить, тебе не понять, сын. Ты пока не потерял ещё, слава Полозу, никого важного. А я даже сына его потерял…

Божественный иршас встряхнулся резко, поднимаясь с колен, облекаясь в невидимые доспехи властности и силы, превращающие отца в того, кем он и был — Правителя огромной страны, Великого Лорда Золотого клана.

Так редко Нильяр мог позволить себе видеть в нем именно отца, а не императора… Впрочем, он знал, что отец его любит, и этого было довольно. Но также прекрасно понимал, что вся его любовь не убережет от гнева, если он оплошает. Наверное, он поневоле ревновал внимание отца к тому далекому, ушедшему в небытие во имя того, чтобы выжили другие, змея. Он смутно помнил карри Ллиотарена, когда они покидали бывший когда-то родным мир, наследник был слишком юн. Его брат и сестра и вовсе родились уже здесь.

— У него был сын? — неохотно, сам не понимая почему, уточнил он. — Зачем Вы все же пришли сюда? Это место проклято. Оно должно быть забыто!

Всего один взгляд. Острее любых ножей. И шипение, заставляющее покорно замереть, склоняя голову.

— Мол-чшшшите о том, ч-шего не в сс-сосстоянии ос-сознать, Ал-шшаэ!

Он не чувствует. Не видит. Не понимает. Или не хочет понимать, мучаясь давней виной? Отец не обладал таким остро выраженным ментальным даром, а вот наследник чувствовал всей душой, что это место дышит ненавистью — её черные извивающиеся щупальца в ментальном поле расползались вокруг, цепляя походя существ. Не первый разговор. Опять бесполезный. Как и о Советнике. Как бы ни был мудр Император, иногда ему тоже хочется закрыть глаза и цепляться за иллюзии.

Как бы ни погиб Ллиотарен Ишардан шэр Нориш, умирая, он ненавидел тех, во имя кого погиб. И это было очевидно. Увы, только ему. Даже императрица не могла уговорить отца оставить прошлое прошлому.

— Как прикажете, мой Император!

Они разошлись в разные стороны — каждый по своим делам, но Нильяр поклялся поставить собственную сеть на клятые розы. Он бы сравнял их с лица земли… Подсознание упрямо сигналило о том, что он не замечает чего-то очевидного, но только вот чего?

Слишком много дел. Сейчас нужно сосредоточиться на убийствах и Академии. Прошлое подождет.

Если бы он только знал, как ошибается…