ЧАСТЬ 2. Интерлюдия 1. О новом преступлении и думах повелителя фэйри

Где слабый ненавидит — сильный уничтожает.

Грин А. С.

Тихое, полуденное время. Мертвый итор, когда под ярко сверкающим солнцем никто предпочитает не появляться. Зимой одно из пяти светил этого мира могло быть довольно опасным. К счастью, лишь в небольшой промежуток времени с полудня до двух иторов. У иршасов облучение светила вызывало лишь отток магических сил и головокружение, но иногда лучше не рисковать.

Самое тихое время города. Самое спокойное. Никто не хотел рисковать своей шкурой, зная, что для многих других рас облучение может быть смертельным. Наследник зевнул, обнажая длинные хищные клыки, которые тут же прижались плотно к небу. Мало кто знал, насколько обманчиво такое вот показательно-ленивое поведение ал-шаэ.

Негромкое шипение, шуршание хвостов, лишенные мимики лица. И опаска, смешанная со страхом — в чувствах. Все как обычно, все, как всегда. Ну разве что за вычетом тех умников, что умудрились приобрести подпольные ментальные щиты, экранирующие от считывания. Надо будет поручить это дело Иршарру, хотя Эрайш и будет снова недовольно шипеть. Нильяр медленно шевельнул хвостом и улыбнулся, не размыкая губ. Ближайшие придворные осторожно попятились в разные стороны, но, как ни странно, не от него. Просто подошли Илшиарден с Эрайшем. Приветственный наклон головы, кивок и улыбка — уже настоящая, глазами.

— Развлекаеш-шься?

Из соседнего зала донеслась бодрая музыка, под которую большинство присутствующих расползлось потанцевать.

— Так заметно? Пытался, пока вас не было, — по голосу говорящего не понять, забавляет ли его происходящее или наоборот — раздражает.

— Змеюшник… прелестное место. Как я люблю эти скромные опущенные взгляды милых дам, натачивающих мысленного когти и клыки и откапывающих в полупрозрачных нарядах флакончик с ядом или приворотным… — мшисто-зеленые глаза Эрайша блеснули злым весельем.

— Ну что вы, шианнэ Ръятэ, — карриар выглядел осунувшимся и уставшим, но глаза блестели даже, наверное, слишком весело. Словно за этим пытались что-то скрыть, — не обижайте наших милых дам.

— Они сами обидят кого хочешь. Вон та, — кивок в сторону довольно молодой иршассы с золотисто-фиалковым отливом чешуи. Тоже ментальный маг, но довольно слабый — женщины иршасов в принципе были более слабыми магами, чем мужчины, — прелестнейшая особа всего пару дней назад со всех сторон продемонстрировала мне… свои выдающиеся данные, — улыбочка Щита стала по — настоящему неприятной, — она так страстно мечтала познакомиться поближе с наследником, но, отчего-то, решила начать знакомство с моей постели. Даже не могу сказать — с чего бы.

— И что? — голос ал-шаэ Нильяра был по прежнему равнодушным, только хвост с силой хлестнул по полу, чуть не выбив камень.

— Просто дура, мечтающая о славе, известности и власти, о которой имеет сама слишком слабое представление. За ней никто не стоит.

— Еще не ус-стал от своих подвигов? — Илшиарден покачал головой. В глазах иршаса, где-то на дне, промелькнули грусть и беспокойство. Нарочито беззаботное поведение фэйри… волновало.

— Служу моему ал-шаэ, — издевательский поклон. Любил Раш эпатировать благодарную публику…

— Хватит, — одно негромкое слово — и оба побратима замерли, тут же выпрямившись и замолчав.

Спустя пару рий наследник едва уловимо качнул головой.

«Идемте, нас ждут. Похоже, появились недобрые, хоть и долгожданные вести, мои даны».

Подчиняясь ментальному приказы оба его собеседника мгновенно затерялись в толпе, чтобы спустя некоторое время оказаться в совершенно другом месте — одном из уютно обставленных и абсолютно изолированных от внешнего мира кабинетов ИСБ. Молодой иршасс с серебристой чешуей и выделяющимися золотыми полосами на хребте тут же активно зашуршал хвостом, склоняясь в поклоне покорности и признания власти — он низко опустил голову, подставляя вошедшим незащищенную шею.

— Всс-тань. Хватит. Тебе больше нет нужды унижаться… брат мой.

Нильяр шэ Льяшэсс отстранил недовольного Эрайша и подполз к съежившемуся иршассу, подавая руку. — Ты достаточно искупил свою вину за покушение на мою жизнь, сделанное по глупости и неосмотрительному подчинению чужой воле.

Короткий рваный вздох в ответ был едва слышен. Илшиарден прищурился, осторожно выпуская силу, но та лишь сыто заурчала, стремясь свернуться темным клубком у сердца. Младший брат Яра полностью искупил вину за покушение на жизнь своего брата и наследника, которое произошло так давно по меркам других рас, и о котором не знал почти никто, кроме принцев, Щита и самого карриарша. И, конечно же, тех, кто юношу на это сподвиг. Одурманенный зельями, туманящими разум, Иршарр — тогда еще совсем юнец, вздорный, порывистый и ревнующий внимание отца и раздаваемые им привилегии к старшему брату, позволил яду чужих речей отравить свой разум. И, вроде бы чужие, эти мысли вдруг быстро стали его собственными, а тот, кто играл с ним в детстве в свободное от государственных забот время, — стал врагом.

Они бы не сумели его остановить… но за миг до того, как вонзить кинжал в спину доверчиво обнимающего его старшего брата, младший принц смог очнуться от дурмана. Или, быть может, ему помогла клятва. Та самая клятва, о которой не знает никто, кроме императора, его детей и Судьи, ее фиксирующего. Даже императрица, к счастью, не знает. Младшие дети клянутся подчиняться во всем наследнику престола, отказываясь от малейших притязаний на него за себя и своих потомков, они не имеют права и не могут причинить вред наследнику. Иршарр чуть было не стал исключением, и, если бы о случившемся узнал император… Илшиарден не питал иллюзий — Шелларион бы уничтожил угрозу. Даже если этой угрозой является его собственный сын. Или, быть может, особенно из-за этого? Но они скрыли происходящее. Увы, даже такому прирожденному менталисту, как Нильяр, не удалось найти в памяти брата ничего, чтобы свидетельствовало против императрицы напрямую. Исполнителей ее воли найти смогли, но эти концы были мастерски обрублены — каждый был мертв, а его мозг и душа — уничтожены так, что никакому некроманту не допросить.

Младший встал, настороженно кося глазами на нехорошо ухмыляющегося Эрайша — еще помнил, как тот его отделал чуть не до смерти.

— Мой ал-шаэ. Даны. Новое убийс-ство, — хвост щелкнул по полу в воцарившейся тишине, — на этот раз квартал трау. Мы опоздали… ненамного, но опоздали, ритуал уже был завершен, но… мы успели заметить того, кто его проводил, прежде, чем он скрылся в портале, — Иршарр шэ Льяшэсс тронул воздух раздвоенным языком, выдыхая. Когти нервно теребили наруч.

Да что он там такое увидел?

— Это был иршасс. Но… его магия была мертвой, на нем не было ни знаков рода, ни меток Клана. И чешуя… она была черной, как смоль.

Эрайш смотрел задумчиво, но явно непонимающе, последние слова ему, так же, как Илшиардену, ничего не сказали. А вот Нильяр понял, что так смутило его брата. Вот только… давно этого не было, очень давно. На его памяти — никогда, так же, как и на памяти его отца. Остались только древние и жуткие легенды, как предупреждение потомкам.

Наследник прикрыл глаза, чувствуя, как сжимает голову налобный наруч, и пульсирует боль в висках. Все гораздо серьезнее, чем он думал…

— Похоже, мертва у него не только магия. Он сам — живой мертвец. И мертвец, жаждущий вернуться к жизни и отомстить. А вот кому и за что — это хороший вопрос. Боюсь, нам необходимо вмешательство сил, превосходящих наши с-собственные, — хвост свернулся кольцами, распрямившись — это вам не заговор, — клыки ощерились в усмешке, — а посему повелеваю связаться с повелителем народа холмов Ис-Тайше — голос иршаса прозвучал глухо и устало. Он не смотрел в сторону Раша — не было смысла извиняться, да и не за что, все равно тот не признается, — это будет на тебе, Илш. У меня будет еще задача к твоей дочери, но время терпит. Очень кстати очнулся древний, хотя и не думал, что скажу подобное… — когти побарабанили по столу.

— Идемте. Илш, ты остаешься. Раш, Ир — со мной. Пора, пожалуй, осмотреть место преступления прежде, чем сотрутся все следы…

При выходе из портала в лицо дохнуло смертью. Сладковатый запах, пока едва уловимый, мешался с солоноватым запахом крови. Нильяр на несколько мгновений полностью закрылся ментальными щитами, позволяя себе передохнуть от вспыхнувшего в голове пожара. Слишком много здесь разлито боли и отчаянья, настолько, что оглушает даже его. Особенно, его. Словно тот, кто здесь был, осознавал в полной мере уровень способностей наследника Императора, хоть этого и не могло быть.

Выдохнул, сквозь стиснутые зубы, искоса наблюдая, как неприметные нелюди под руководством брата ставят полог невидимости, отрезая место преступления от остального мира. Сосредоточенный Эрайш обследовал место, откуда преступник исчез — да, его народу всегда проще давались порталы.

Изломанная, изрезанная фигура жертвы лежала на алтаре. Когти коснулись шеи — погибший еще не успел остыть. И руны — нанесенные руны здесь были куда виднее, чем на прошлых телах, сейчас убийца не успел затереть следы.

— Обратите внимания вот на это… — Иршарр подполз незаметно. Было видно, что брат нервничает, как и всегда, когда им приходилось общаться с того злополучного дня.

Неожиданно даже для себя Нильяр протянул руку, касаясь в ритуальном жесте покровительства и прощения щеки младшего, чувствуя, как греется под ладонью чешуя от того, как тот смутился и изумился.

— Чтобыло, то было. Я ведь давно сказал. Я все еще твой брат, Иррэ, и простил тебя, потому что твое искупление вины было искренним и полным, но если подобное случится еще раз — ты умрешь. Пока же ты рядом со мной — тебе не о чем беспокоиться. Ты меня понимаеш-шшь? — вертикальный зрачок расширился, пульсируя.

Молодой иршасс замер, чувствуя, как его укутывают, словно в одеяло, в чувства брата. Всегда закрытый, непредсказуемый и холодный — сейчас он был открыт перед ним. Он доверился тому, кто предал его — и это было настолько бесценно, что Иршарр сбросил все щиты, открывая свой разум полностью. Все мысли, чувства, страхи и ощущения.

Казалось, это длилось вечность, хотя не прошло и нескольких тари. А потом братья резко разорвали зрительный контакт. Будто ничего и не было.

— Так что ты хотел показать мне? — Нильяр перекинул волосы, уложенные в толстую белую косу на грудь, чтобы их не испачкать.

— Смотри, — тон младшего стал деловитым и сухим, змей подобрался, полностью сосредоточившись, — во-первых, раньше жертвами чаще всего были женщины. Сложно говорить о мести, или зацикленности, они были разного возраста и социального положения, но ни одна не была аристократкой. Этот убийца очень осторожен, он не желал дать даже призрачных зацепок охранкам знатных родов.

— Женщ-щины… более сильный источник энергии, — Нильяр кивнул, продолжая осматривать тело и считывать ментальный след.

— Первые тела были буквально истерзаны — просто из прихоти, — один из охранников шумно сглотнул, заработав неодобрительный взгляд Эрайша, — но последние два — нет. Что это может значить?

На мгновение повисла вязкая тишина, прерываемая только сухими почти неслышными командами боевиков, магов-аналитиков и проклятийников из отдела по особо тяжким преступлениям. Предположения были, но… трудно предсказать поведение того, кто находился на самом дне пропасти отчаянья, испив эту чашу до дна. Нильяр даже почти не удивился, услышав негромкий голос своего Щита, только сдвинул защиту плотнее. Не хочу знать, каким путем ты пришел к своим истинам, брат мой…

— Возможно то, что-тот, кто это сделал, начал приходить в себя. И если первые убийства были совершены тем, кто стал почти зверем, то после чужая энергия заставила его очнуться. И она, и что-то еще… Обычно, в таких случаях помогают воспоминания о чем-то дорогом. Или о ком-то, — тонкие бледные губы исказила злая усмешка.

О ком вспоминал ты, посвященный Хаоса? И как долго сможешь удержаться на этой грани? Смогу ли я тебя удержать?

Но Нильяр шэр Льяшэсс ничего это не сказал, лишь посмотрел внимательно, долго, и едва уловимо склонил голову. На улице было уже довольно прохладно, и пришлось плотнее закутаться в плащ. Он не любил такую сумрачную погоду, когда сереющее небо заполнено облаками и туманной дымкой, скрывающей очертания светил.

— Хочешь сказать, теперь он проводит ритуалы в здравом уме?

— Едва ли того, кто почти всем хвостом в могиле, можно назвать нормальным существом, — Эрайш за этот день сказал слов больше, чем за предыдущие недели, и явно предпочел бы теперь отмолчаться, — но жертва не страдала, если можно так выразиться.

— Да, он их усыпляет, — откликнулся Иршарр, чуть ли не нюхая изгвазданный ворот разорванной рубашки.

— Какой… сердобольный…

— Более чем. Все его жертвы — преступники или преступницы… и их прегрешения куда серьезнее, чем украденный браслет или кусок мяса.

Мертвец, вернувшийся из-за грани потому, что его жажда мести настолько велика. Мертвец, желающий с помощью древней кровной ворожбы вернуть себе жизнь. Мечтающий, скорее всего, отомстить. Могущественный и несомненно древний иршасс, так прекрасно осведомленный о некоторых особенностях императорской семьи…

Ал-шаэ оскалился, смотря на вихревые воронки в сереющем небе. Охота обещала быть интересной… тем более, что по другую сторону головоломки был заговор против правящего рода, и ему было очень любопытно, не связан ли таинственный убийца с заговорщиками.

***

Волшебные пустоши Кейджукайнен

Длинные острые когти почти ласково погладили по истерзанной коже, вот только принять этот жест за прощение Повелителя мог только самоубийца. Впрочем, любой, кто шел против власти Ис-тайше уже был самоубийцей, только в своей гордыне не осознавал этого.

Мужчина вздохнул, качнув головой. Сверкнули ровные заостренные зубы. Давящая, огромная аура обрушилась на скованных холодным железом бывших рыцарей, так, что они едва слышно застонали, униженно ползая по полу.

Повелитель брезгливо отер руки мягкой зеленой тканью, которая тут же осыпалась пеплом, впитываясь в землю.

— Больше они мне не нужны, — прозвучал приговор, — вы знаете, что делать, рыцари мои.

Ни крики, ни мольбы не могли поколебать того, кто когда-то во имя сохранения покоя своего народа не пощадил даже собственного сына. Он помнил его, ничуть не осуждал и по-прежнему любил, но позволить вернуться не мог, так же, как не мог оставить в живых и других пробуждающихся хаотиков. Слишком много вреда фэйри-отщепенцы могли нанести Пустошам. И пусть порядок сути любого фэйри противен, но и Бездну звать в гости не стоит.

— Мы выявили всех, и сейчас отслеживаем их связи, — трава у ног шелестнула, принося эхо чужого послания, и Ис-тайше довольно усмехнулся.

Длинные когти приласкали выглянувшего из зарослей зверька — небольшого перепуганного кролика, чье тельце сотрясала крупная дрожь. Но, почувствовав знакомую силу, зверь тут же успокоился, позволяя взять себя на руки.

— Продолжайте, — приказал, не отвлекаясь от нежданной находки, — зеленые глаза сверкнули ярко и безумно, и вслед понеслось — только, когда выйдете на цель, не с-с-смейте трогать наших милых заговорщиков… Столько веселья впереди, — лесной повелитель присел, выпуская кролика на волю и подпихивая под хвост в другую сторону, — я тоже хочу поучаствовать, даааа… С приходом малышки Слышащей не соскучишься.

По зеленому покрывалу леса, лентам искристо-голубых рек, волшебным пустошам, покрытым цветущим фиолетовым ковром, сияющим озерам и густым заросшим паркам — всюду несся, звеня серебристыми колокольчиками, задорный смех.

И никто не видел холода в глазах великого фэйри, давно смешавшегося со стылой тоской по несбывшемуся. Но сейчас ему тоже было к чему стремиться и что защищать.