глава 61

Наверное, он всматривался слишком пристально, но Саха мог поклясться, что видел, как встает зеркальная стена в ее глазах. В этих круглых, темных как вишенки, глазах, влажно блестящих и вечно полных какого-то щенячьего восторга и обожания. Того, что он всегда считал розовыми соплями, чувствовал себя по-идиотски и терпеть не мог, когда она на него пялилась.

А тут его словно отрезало, и сразу защемило сердце, как будто из него с кровью потянулась какая-то нить. В какой-то момент вдруг захотелось отыграть все обратно, но слова уже были сказаны, и все это повисло в воздухе.

— Спасибо, не нужно, что вы, — проговорила она все с той же инфантильной улыбкой. — Господин Умранов уже выплатил мне всю компенсацию по контракту. Этого более чем достаточно.

Потом повернулась к Далгету:

— Я могу просить вас уделить мне несколько минут наедине?

Какого? Он что здесь, никто? Речь о нем, вообще-то! Саха подался вперед, но прежде, чем он успел что-то возразить, Далгет вскинул руку, приказывая ему молчать.

А ей кивнул:

— Да, конечно. Одну минуту, подождите меня здесь, я сейчас вернусь.

И после резко встал, подошел к нему, бесцеремонно подхватив за локоть, и потянул к выходу. Это было оскорбительно. Еще бы вывел его за ухо! Как только они оказались за дверью, Саха стряхнул с себя его руку:

— В чем дело?

Далгет молча смотрел на него, потом проговорил:

— Она спасла тебе жизнь, ты понимаешь это?

И тут Саху прорвало.

— Вы все сговорились, да? Лера придумала, чтобы подсунуть мне свою подружку?! Ловко! Сначала эта Наиля торчит здесь, потом ее двоюродная сестра, твоя бывшая невеста Нарьям, кстати, ловит меня сетью и чем-то усыпляет, а потом я чудесным образом оказываюсь с этой девицей там. Обалдеть! Но замысел удался не до конца, и у нее не получилось консумировать брак? Но это ничего! Ведь теперь можно давить мне на совесть!

Он сам не слышал, что кричал. Саха был ужасно зол, и в нем говорила дикая обида за все, за то, что его использовали. А сейчас эта девица строила из себя…

— Сеть, говоришь? — спросил Далгет, словно не слышал всего остального.

— Да, сеть, — Саха осекся, запал злости как-то разом испарился.

Глава рода смерил его странным взглядом, отвернулся в сторону и сказал:

— Когда я тебя нашел, никакой сети на тебе не было. Зато ты был весь исколот и изрезан, как будто на тебя напал целый отряд. Магические мечи, как ты знаешь, шансов на выживание не оставляют. Провести обряд — была единственная возможность спасти тебя. Девушка согласилась, и как она смогла сделать это без обряда, для меня загадка.

— О чем ты сейчас? — невольно сглотнул Саха. отказываясь осмысливать.

— О том, что Нарьям нашли там же, неподалеку. Она была вся растерзана, как наша мать когда-то. Но, в отличие от нашей матери, на ней осталась Матри. Это позволило мужу Нарьям вытащить ее с того света.

Далгет шумно выдохнул и сделал паузу. Продолжил уже другим тоном.

— Янтарный уже забрал ее. Синие запросили право на независимое расследование. Такар тоже.

Истинное положение дел обрисовывалось постепенно. И оно оказалась ужасным. Настолько ужасным, что Саха готов был сожрать свой хвост от стыда и досады.

— Я… облажался, да? — задохнулся он, сжимая кулаки.

Потом вскинул голову:

— Брат, я не знал. Прости!

— Прощенья ты будешь просить не у меня, — холодно проговорил Далгет.

Хотелось зажмуриться, он ведь уже начал догадываться…

— Да. Я понимаю, — начал Саха. — Но не сейчас. Сейчас мне надо попасть на это место. Это срочно! Я постараюсь найти следы.

И вдруг затих, отворачиваясь к стене. Зарылся рукой в светлые волосы.

— Я снова подвел тебя, брат. Клянусь, я найду того, кто это сделал, и поквитаюсь за все.

Далгет устало потер переносицу и проговорил:

— Хорошо, иди. Я, так и быть, ничего пока не скажу Лере. Сам будешь потом объясняться.

— Спасибо, брат. И… — Саха покосился на дверь. — Ты…

— Я решу этот вопрос.

— Брат, я…

— Иди.

***

Все это время Наиля сидела в кабинете и всеми силами сдерживалась, чтобы не зареветь. Кляла себя, ругала последними словами. Какая же она дура! Ведь знала же, что ей ничего не светит, как можно было так…

Но о том, что ей каким-то чудом удалось спасти Саху, она не жалела. Пусть живет и будет счастлив. С кем-нибудь другим. А она…

Дверь кабинета неожиданно открылась, вернулся ДалгетХан Умранов. Один. Замер на мгновение на пороге, плотно притворив за собой дверь. Потом прошел к столу, сел, сложил руки.

— Слушаю вас, Наиля. О чем вы хотели говорить со мной?

Она посмотрела на него и проговорила:

— Я понимаю, что моя просьба может показаться вам некорректной. И я бы не хотела показаться неблагодарной… — трудно было не показать своего истинного состояния, голос начинал предательски дрожать. — Но мне нужно уйти, исчезнуть. Прямо сейчас.

С минуту, наверное, хозяин смотрел на нее, а решимость уйти сейчас же у Наили с каждой секундой только крепла. Наконец он спросил:

— Даже с Лерой не попрощаетесь?

Сердце болезненно сжалось, Наиля отвела взгляд и прикрыла рот ладонью. Лера ведь не отпустит ее просто так, начнет допытываться. А объяснять? Нет, это было слишком тошно. Ей хотелось на воздух, на солнце! Подальше от этих братьев Умрановых.

— Передайте ей, что я ее очень люблю, — проговорила она, пытаясь улыбнуться. — И пожалуйста, не надо ей всего этого рассказывать, ладно? Просто скажите, у меня вдруг обнаружились дела. Мол, забыла, а теперь вот случайно вспомнила. Она знает, какая я бываю растяпа. А потом я… Кхммм, потом я…

Повисла горькая пауза.

— Я вас услышал. И сделаю, как вы хотите, — сказал Далгет Умранов. — Но вы должны мне кое-что обещать.

***

Саха ушел, потому что был сконфужен. Ему нужно было унести это с собой, спрятать. Рыскал в округе, искал следы, чем мог, занимал себя, чтобы не сдохнуть от стыда. Просто, все это дерьмо свалилось на его голову слишком внезапно. И соваться теперь на глаза той девице оказалось вдруг выше его сил.

А старший брат… Далгет всегда прикрывал его. Брал на себя ответственность за его просчеты и ошибки. Но ведь давно уже не мальчишка. Сколько можно?!

В какой-то момент он остановился. Прижал ладонь к широкой пластине родового артефакта, впаянного под кожу на груди, и вызвал брата. Далгет откликнулся.

— Брат. Я хочу говорить с этой девушкой, — начал Саха, подбирая слова. — Хочу извиниться.

Молчание на том конце, наконец Далгет ответил:

— Она ушла. Я не знаю, где она сейчас. А если бы и знал, все равно бы тебе не сказал.

Жестко.

Наверное, если бы мир раскололся, и над головой вдруг раскрылось небо, эффект был бы менее шокирующим.

— Хорошо, — наконец сказал Саха. — Я найду ее сам.