Глава 17 · Самое громкое похищение

Вааша долго не получалось увести со двора. Он продолжал, похоже, даже не осознавая, что Вхашара уже нет, слабым голосом требовать ответа. В конце концов Тейсдариласа и Роаш с посильной помощью Миссэ и Доаша смогли завести его внутрь, мимо недовольно щурящегося наагашейда, и доставить в покои Роаша. Там Вааш некоторое время сидел на ложе безвольной куклой, пустым взглядом уставившись в окно. Дариласа расположилась на полу у его хвоста и плакала. Она корила себя за то, что вообще разворошила это гнездо. Лучше бы Вааш никогда ничего не узнал.

А потом он встал и куда-то пополз. Принцесса обеспокоенно посмотрела на него, а Роаш махнул рукой, прося оставить Вааша на некоторое время в покое. Но она боялась, что с ним в таком состоянии что-то произойдёт, и отправилась следом.

Сперва они двигались по лестнице на самый верх. Затем по коридору направо до ещё одной неприметной лесенки. Вааш поднялся по ней, откинул крышку-дверь, в которую упёрся, и вылез на крышу дворца. Тейсдариласа испуганно выскочила за ним, подумав, что он сейчас сбросится вниз. Но Вааш просто сел на нагретую солнцем крышу и спрятал лицо в ладонях. Увидев его вздрагивающие плечи, девушка решительно захлопнула дверь-крышку прямо перед лицом Миссэ.

И замерла в стороне от рыдающего Вааша. Ветер трепал её платье как флаг, заглушая хлопками ткани всхлипы.

Слёзы текли и по щекам Дариласы. Вааш, такой сильный, большой и смелый Вааш, плачет как ребёнок, захлёбываясь слезами. Тейсдариласа неожиданно возненавидела богов за эти слёзы. За что они заставляют так страдать этого мужчину?! Она никогда не встречала никого лучше Вааша. Так почему он должен так страдать?

Она подошла ближе, села за его спиной и обняла, прижавшись к нему щекой. Бурные рыдания сотрясали могучие плечи нага.

– Мне… так жаль… – тихо произнесла она.

Плечи мужчины сотряслись ещё сильнее. Крышка-дверь приподнялась и тут же закрылась: Миссэ решил, что ничего страшного не случится, если эти двое недолго побудут одни.

* * *

Вааш вернулся в покои Роаша спустя полчаса. Дариласа со своей охраной семенила позади. Наг грузно осел на ложе и спросил, как всё произошло. Роаш не знал, как Вхашар дошёл до такого, но подозревал, что больше всего Вааш хочет узнать именно это. Наагариш рассказал о раскрытии преступления. Рассказал о роли Тейсдариласы в истории, о настоящей цели её путешествия в Умабару, о реальных причинах нападения на неё на торговой площади… Рассказал обо всём, о чём они умалчивали раньше.

Вааш выслушал молча, мрачно глядя на свои переплетённые пальцы. На Тейсдариласу было жалко смотреть: вид слишком виноватый, словно она совершила постыдный поступок. А потом наг спокойно попросил позволения увидеть брата. Настолько спокойно, что Роаш не смог отказать и проводил его до темницы.

– Вааш, только быстро, – попросил Роаш, придерживая дверь в подземелье.

Наагариш заметно нервничал. Впустить Вааша поговорить с братом он решил на свой страх и риск. И теперь сильно переживал.

Вааш, пригнувшись, заполз в дверной проём и оказался в длинном коридоре подземелья. Дверь за ним закрылась. Предупреждённый стражник молча проводил его до следующей двери, отворил её и, посторонившись, пропустил внутрь. Вааш боком проник между дверью и косяком и оказался в помещении, освещённом лишь факелом. Решётка разделяла его на две части. По другую сторону решётки был Вхашар.

Вааш замер, всматриваясь в фигуру брата. Тот стоял, прислонившись к стене и сложив руки на груди с таким видом, словно ждал его, Вааша, прихода. Всё такой же аккуратный и суровый. Его младший брат.

Дверь за спиной Вааша закрылась.

– Здравствуй, – надтреснутым голосом произнёс Вааш.

Вхашар ничего не ответил. В камере повисла неуютная тишина. Стены небольшого помещения давили на могучие плечи Вааша и словно пригибали его к земле.

– Мне нужно знать… – с трудом произнёс Вааш.

Образовавшуюся тишину соизволил разорвать Вхашар.

– Что? – равнодушно уточнил он.

– Зачем… почему… Мне нужно знать причины, – безжизненно ответил Вааш.

Вхашар повёл головой из стороны в сторону, словно разминая шею.

– Это знание тебе чем-то поможет? – холодно поинтересовался он.

– Я хочу понять.

Равнодушие слетело с лица Вхашара, и он усмехнулся.

– Ты действительно думаешь, что сможешь понять меня? – едко удивился он. – Сможешь понять, почему умерла Архиаша? Надеешься, что твоя боль даст тебе вообще что-то понять?

Образовавшуюся после этих слов звонкую тишину разорвали равнодушно-усталые слова.

– Я надеюсь понять.

Тишина снова повисла между ними. Разговор двух братьев не желал клеиться.

– Ты любил её? – спросил Вааш. – Мне сказали, что ты не хотел смерти Архиаши.

Маска равнодушия опять слетела с лица Вхашара. Он усмехнулся, одновременно зло и словно издеваясь. Только непонятно, над кем. Словно затаившаяся старая боль вырвалась наружу и скривила своей горечью его лицо.

– Любил… не её… давно… до неё… – Ответ был сумбурным, словно Вхашар сам запутался в том, что происходило с ним тогда. – Её я тоже любил.

– Скажи мне, – попросил Вааш устало и обречённо, словно приготовившись ко всему.

Вхашар неожиданно взбесился.

– Зачем тебе знать?!

– Я хочу понять, – повторил Вааш.

– Что?! Что ты можешь понять?! – Вхашар метнулся к решётке и вцепился в её прутья, с яростью смотря на брата. – Я любил! Любил так, как ты никогда не любил и не полюбишь!

– Не любил… – как эхо отозвался Вааш.

Вхашар словно опомнился, и бешенство перестало искажать его лицо. Он слегка отполз в глубь своей темницы.

– Я любил, – повторил он. – Давно. Я был так молод, а она прекрасна. Это было чудо, что она одарила меня своим вниманием.

Вааш напрягся. Неужели Вхашар говорит о Архиаше?

– А потом она оставила меня! – В голосе Вхашара послышались злость и отчаяние. – Она устала от меня! И просто исчезла. Я пытался вернуть её! Я не покидал храма! Но всё было тщетно! А потом в нашем доме появилась Архиаша.

На несколько десятков секунд наступила тишина.

– У Архиаши были её глаза, – тихо, зачарованно произнёс Вхашар. – Глаза цвета расплавленного серебра, цвета льдистых горных родников. И я смотрел в эти глаза и не мог насмотреться.

– Ты любил другую женщину, а когда она бросила тебя, то нашёл замену в Архиаше? – спросил Вааш. – Ты не любил её? Зачем тогда всё это?

Наступило молчание. А затем Вхашар ответил:

– Я не любил её. Сперва не любил. Я смотрел в её глаза и не видел ничего другого. А потом я услышал её голос, её слова, её смех… И увидел её всю. Я полюбил Архиашу не сразу. Но любовь к ней оказалась настолько сильной, что затмила любовь к тебе. Я словно обезумел в своём стремлении завладеть ею. Меня убивала сама мысль, что вторая женщина, поселившаяся в моём сердце, никогда не будет моей. Я не хотел жить и видеть её счастье с тобой!

Он выкрикнул последнюю фразу и замолчал, тяжело дыша и сжимая кулаки.

– Я не хотел её смерти, – тихо добавил он. – Не хотел.

– Я понял тебя, – медленно произнёс Вааш и направился к выходу.

– Вааш, – окликнул его брат.

Вааш вздрогнул от звука своего имени из уст Вхашара и обернулся. Брат смотрел на него горящими глазами.

– Я не буду просить прощения: ты никогда не сможешь простить, – решительно произнёс Вхашар. – Но позволь мне кое о чём попросить тебя.

Он приблизился к решётке и зашипел словно обезумевший:

– Убей Фахрута! Он убил её! Я умоляю тебя, найди и убей его!

Вааш сгорбился и отрицательно мотнул головой. Вхашар взбесился.

– Нет?! Почему нет?! Ты уже не сможешь отомстить мне, но неужели ты не хочешь отомстить ему?!

Вааш опять покачал головой.

– Фахрут мёртв. Ни ты, ни я уже не сможем отомстить ему, – с этими словами Вааш покинул темницу.

Злость ушла с лица Вхашара, глаза остекленели, а руки безвольно обвисли. Цель, к осуществлению которой он стремился все эти десять лет, исчезла, оставив после себя пустоту. Гулкую и холодную пустоту темницы, куда не заглядывало даже солнце.

* * *

Когда в спальню ближе к ночи вернулся наагашейд, Тейсдариласа в облике кошки лежала на шкуре у камина, ну или у того, что этот камин напоминало. Настроения у неё не было никакого. Вааш после того, как вышел от брата, сел в колесницу и куда-то укатил. Роаш запретил ей следовать за ним. Наагариш предположил, что тот хочет выпить. А когда Ваашу действительно плохо, то он предпочитает пить в одиночестве. Скорее всего, он направился в бордель, снял комнату и теперь сидит там и тянет вино.

Дариласа мучилась всепоглощающим чувством вины. Она так сильно жалела, что влезла в это дело, что у неё даже сердце болело. Лучше бы Вааш никогда не узнал о предательстве брата. Эта весть сильно его подкосила. Могучий и сильный наг словно ослаб.

Дейширолеш с первого взгляда понял, что у зверя плохое настроение. Но что с этим делать, он представления не имел. Тем более у него самого настроение было не лучше. Разбирательство с наагалеем Вхашаром, потом к нему всё же проник наагариш Жейш, у которого была жалоба на соседа. На него, правда, Дейширолеш вызверился: спорные вопросы между двумя наагаришами испокон веков решает круг наагаришей. Наагашейд же просто следил за ходом разбирательства, пресекая любые проблески недобросовестности. И тут, в завершение этого поганого дня, когда он, предвкушая встречу с принцессой, заползает в собственную спальню, перед его глазами предстаёт зверь. Не девушка – зверь!

Раздражение глухо заворочалось в нём, но Дейширолеш загнал его поглубже и молча направился в гардеробную. Там, на полу, небрежным тёмно-коричневым комом валялось женское платье. Заползая обратно в спальню, он бросил мрачный взгляд на понурую кошку и лёг на постель.

– А я надеялся, что встретит меня прекрасная обнажённая девушка, – пропел Дейширолеш.

Кошка даже ухом не повела.

– Тейс, а Тейс, – хитро прищурившись, позвал наагашейд.

Зверь всё же среагировал. Это первый раз, когда владыка в адекватном состоянии называл её этим именем.

– Забирайся ко мне. Там тебе, наверное, холодно и одиноко… – протянул Дейш.

Дари опять потеряла к нему интерес. С такой шубой, как у неё, холодно быть не может. Дейширолеш прищурился ещё сильнее. Он её развлекать не хотел.

– Всё с твоим Ваашем будет в порядке, – недовольно произнёс он. – Оклемается. Смерть жены пережил, значит это точно переживёт.

Кошка раздражённо прижала уши к голове. Много он понимает! Предательство брата навсегда останется в сердце Вааша. Такие раны никогда не заживают до конца.

– Ты лучше меня пожалей, – сделал неожиданное предложение наагашейд. – У меня женщины не было с самого начала войны. Такому шикарному мужчине, как я, даже стыдно признаваться в подобном.

Он хотел смутить кошку, отвлечь её от кислых дум. Но та лишь вяло мотнула хвостом. Раз признался ей, значит, не так уж и стыдно.

Наагашейд умолк, и Дари решила, что от неё отстали. То, что она вдруг начала куда-то ползти, поняла не сразу. Обернувшись, увидела, что самый кончик хвоста наагашейда обвил одну из лап шкуры, на которой она лежала, и теперь тянул её к ложу. Кошка апатично плюхнулась обратно. Пусть делает, что хочет.

Подтянув её прямо вплотную к постели, Дейширолеш сгрёб зверя в охапку и затащил на ложе всю эту лошадиную тушу. Кошка не сопротивлялась. Не сопротивлялась она, когда наагашейд опустил руку на её пушистый живот и начал его поглаживать. В конце концов он же действительно не зверолюб.

В окно поскреблись, и раздалось жалобное мяуканье. Дари только сейчас обратила внимание, что оно закрыто. Дейширолеш злорадно улыбнулся.

– Не залезут, – пообещал он и склонился к морде кошки. – А может быть, мне тебя так соблазнить?

И, улыбаясь, он потянулся губами к её чёрному носу. Это подействовало. Кошка ошалело посмотрела на него и задёргалась. Хвост наагашейда обвил её. Она рыкнула и попыталась спихнуть его лапами. Они покатились по постели, разбрасывая подушки. Дейширолеш, ухмыляясь, обвивал её хвостом, а кошка отчаянно выкручивалась из гибкой конечности. Замерли они через несколько минут, когда услышали шум и ругань со стороны гостиной. Дверь отворилась, и внутрь скользнул Красавчик-Плут. За ним, тяжело дыша, вполз один из охранников.

– Повелитель, простите, мы пытались не пускать их, как вы и велели… – Наг осёкся и умолк.

Наагашейд нависал над кошкой, почти прижавшись лицом к её морде, а Дари обхватывала его всеми лапами. Эту красноречивую позу и увидел наг. Он побледнел, покраснел и выскочил за дверь, буркнув:

– Простите.

Дейширолеш мрачно выругался. Он уже представлял, какие слухи про него пойдут завтра при дворе.

* * *

Свечи еле-еле разгоняли мрак в большом зале без окон. Его потолок терялся где-то во тьме, а стены словно выпрыгивали вперёд, когда неровный свет свечей всё же доходил до них. Довольно странное помещение. Казалось, что всё в нём сделано из камня. Словно какой-то искусный мастер забурился в самую сердцевину горы и вырезал в ней этот зал, а вместе с ним и все предметы, расположенные в нём: роскошно украшенный стол, длинный прямоугольный постамент, ниши в стенах… Центр помещения был свободен от мебели и иных предметов. Именно там, робко ёжась от колебаний воздуха, горели свечи.

Расставили их по углам большого ромба, высыпанного толчёным мелом на полу. Внутри ромба лицом вверх лежал древний. Он него шло мерное, бледно-голубое сияние. Над его головой стояла красивая черноволосая женщина, которая, держа в сжатых ладонях горящую свечу, с закрытыми глазами что-то произносила нараспев. Её голос устремлялся вверх к невидимому потолку, отталкивался от стен и сливался в монотонную, пробирающую до дрожи песню. С горящей свечи на лицо древнего капал воск, но он словно не ощущал этого.

Женщина продолжала монотонно произносить слова, звучание которых больше походило на погребальную песню. Сияние вокруг древнего всё усиливалось, наливалось красками и наконец вспыхнуло, разлетевшись волной от него. Все свечи разом потухли, кроме одной: огонёк на её фитиле почти погас, но потом пламя занялось опять.

Древний сел и провёл ладонью по лицу, затвердевший воск осыпался на его колени. Он размял затёкшую шею и удовлетворённо выдохнул. Ну вот, ещё одна деталь его грандиозного плана осуществлена.

* * *

Через два дня вернулся наагариш Делилонис. Его приезд Тейсдариласа увидела с крыши, где она стала пропадать в последнее время. Девушка забиралась сюда в своём человеческом облике и, свернув ноги кренделем, садилась на нагретую черепицу. Рядом располагались коты, у входа на крышу тихо сидел Миссэ или Доаш, а второй из них обычно занимал лестницу.

Делилониса девушка узнала даже с такой высоты: у кого ещё может быть такой серебряный с золотом хвост? Она бы обрадовалась его приезду, если бы не увидела большой роскошный паланкин, который несли тролли. Кого он привёз?

Паланкин поставили у самой лестницы, ведущей ко входу во дворец. Делилонис спешился и подал руку тому, кто расположился в нём. Прищурившись, Тейсдариласа увидела женщину. Ну она решила, что это женщина – с длинными чёрными волосами, одетая в тёмно-фиолетовые с серебром одежды. Тейсдариласа ощутила смутное беспокойство.

* * *

Наагариш Делилонис стремительно полз по коридору к кабинету владыки. С раздражением он отметил, что прибыли уже все наагариши княжества Шаашидаш. Близится совет. Дел невпроворот. И сейчас его раздражало почти всё. Расследование в поместье рода Авшадош вылилось в грязную истину.

Наагариш стремительно прополз мимо вскинувшегося помощника повелителя и, постучав в дверь, вполз внутрь. Дейширолеш вскинул на него недовольный взгляд, но недовольство тут же улетучилось, когда он увидел друга.

– Дел! – Дейш усмехнулся. – Ты долго.

Делилонис неуверенно улыбнулся в ответ. Когда он уезжал, Дейширолеш был безэмоционален и холоден. Перемена в друге приятно поразила его.

– Пришлось повозиться, – ответил Делилонис и сел на подушку перед столом владыки.

– Мне доложили, что ты подъезжаешь, но я не рассчитывал увидеть тебя так быстро. Что за женщину ты привёз?

Наагариш поморщился как от зубной боли.

– Это бывшая жена наагалея Пиша део Авшадоша, – мрачно произнёс он. – После отлучения мужа от семьи она получила статус свободной женщины.

На лице Дейширолеша отразилось непонимание. Делилонис тяжело вздохнул и потёр лицо руками.

– Я нашёл виновного в смерти юной нагини Виа́ши део Авшадош, – устало произнёс он. – Думаю, стоит начать с предыстории.

Дейширолеш прищурился и сложил руки на груди, приготовившись внимательно слушать.

– Нагиня Оли́ша является второй женой наагалея Пиша. Первая – мать его дочери – умерла тридцать лет назад. И вот четыре года назад наагалей Пиш женился на юной, всего на пятнадцать лет старше его дочери, нагине. Со слов слуг и родственников всё было замечательно. И тем не менее именно из-за Олиши дочь наагалея оказалась за пределами поместья и была похищена. Олиша и Виаша прекрасно ладили. Похоже, мачеха пользовалась неограниченным доверием девочки, поэтому, когда она предложила Виаше переодеться в мальчика и выскочить в двуногом облике за территорию поместья, чтобы побродить без докучливой охраны, та сразу согласилась. А там их уже поджидали. Девочку забрали, а сама Олиша вернулась в поместье, словно и не уходила.

Наступило молчание. Взгляд Дейширолеша был мрачен.

– Зачем она это сделала? – наконец спросил он.

– Она хотела избавиться от мужа. Женщина утверждает, что была выдана за него замуж насильно. Поэтому она совершила то, что совершила. Ведь, если её муж попадёт под действие закона, то она имеет право расторгнуть брак с ним. Что она и сделала.

– Она обрекла на жуткую смерть девушку, которая ещё даже не стала взрослой, по такой глупой причине? – неприятно поразился Дейширолеш. – Если её выдали замуж насильно, она имела право пожаловаться. У нас запрещено принуждать нагинь к браку. Она должна это знать.

Делилонис просто покачал головой.

– Мне кажется, она не считает, что что-то должна, – произнёс он. – Она не видит за собой вины. А главное, уверена, что ей всё простят.

Дейширолеш яростно зашипел и оскалился.

– Вот оно, воспитание баб! – презрительно выплюнул он. – Вседозволенность и всепрощение! Она вообще понимает, что ей грозит смертная казнь?!

– Я пробовал говорить ей об этом, но, кажется, она не поверила.

– Казнь на казни! – недовольно прорычал Дейширолеш.

Делилонис заинтересованно посмотрел на него.

– Кого-то ещё казнят? У нас что-то произошло?

– О, – издевательски протянул наагашейд. – Чего у нас только не произошло!

* * *

Олиша, таинственно улыбаясь, смотрела во двор. Юной нагине было немного боязно за свою судьбу. Но что может с ней случиться? Она – женщина, нагиня и так прекрасна! Какая опасность может грозить ей?

С Виашей, конечно, вышло не очень хорошо. Те странные люди, что связались с ней через её слугу, заверили, что дочь Пиша останется жива: её немного покалечат, чтобы супруг гарантированно попал под действие закона, но она не умрёт. Олиша даже чуточку испугалась, когда узнала о смерти Виаши.

За Пиша она выходила по собственному желанию. Тогда он показался ей таким взрослым, мудрым и заботливым. Но её выбор стал ошибкой. Олиша поняла это год спустя. Ей было скучно рядом с надёжным, но спокойным нагом. Она жаждала ярких страстей, бури чувств… Но с Пишем этого не происходило. Брак стал тяготить её. Она почувствовала себя несчастной и решила сделать шаг к своему освобождению. Разве это плохо, что она боролась за собственное счастье?

Когда вдруг приехал наагариш Делилонис, она ни капли не взволновалась. Он же не мог ничего узнать. Но, к её удивлению и страху, наагариш смог. Олиша соврала про брак по принуждению, стремясь оправдать себя. Папа всё равно простит эту её маленькую ложь и обвинение. Но наагариш почему-то не проникся сочувствием. Он смотрел мрачно, а потом заявил, что она должна последовать за ним во дворец наагашейда для решения её дальнейшей судьбы.

Олиша зябко повела плечами. Не то чтобы она особенно переживала за свою судьбу… Всё же она женщина и она нагиня. Таких, как она, мало. Её будут беречь. Но ей всё равно было немного тревожно.

В дверь постучали. Нагиня повернулась к ней и нежно, певуче произнесла:

– Войдите.

Дверь отворилась, и внутрь вполз наагашейд Дейширолеш. Глаза Олиши потрясённо расширились, и она плавно опустилась на ковёр, выражая своё глубокое почтение. И там же осталась сидеть.

– Мой повелитель, – нежно и восхищённо произнесла она.

Дейширолеш холодно посмотрел сверху вниз на сидящую на полу нагиню. Она была невообразимо прекрасна. Длинные смоляные локоны, белая, как снег на горных вершинах, кожа, яркие, как сочная вишня, губы и необыкновенные, лилового цвета глаза. Она нервно сжимала хрупкие пальчики и смотрела на него смиренно, словно просила защиты.

– Доброго дня, – сухо поприветствовал он нагиню. – Мне донесли о вашем преступлении.

Хрупкие плечи Олиши вздрогнули.

– Преступлении? – непонимающе произнесла она. – Я всего лишь пыталась спасти свою судьбу! Мой господин, я защищалась!

– И убили для этого ни в чём не повинного ребёнка, – холодно заметил Дейширолеш.

Нагиня опять вздрогнула.

– Я не хотела её смерти. Прошу, поверьте мне! – Она сложила ладони в молитвенном жесте.

– Госпожа Олиша, – глаза наагашейда сузились, – вы сами сообщили о своём желании, чтобы ваш супруг попал под действие определённого закона, в результате чего вы смогли бы обрести свободу. Это возможно, только если бы его дочь или вы сами умерли или получили серьёзные увечья, которые бы оставили её или вас калекой на всю жизнь. Значит, вы понимали, на что обрекаете девочку: на смерть или жизнь калеки.

Нагиня смертельно побледнела.

– Мой повелитель, я прошу, поймите меня! – Её глаза наполнились слезами. – Я чувствовала себя словно загнанный зверь. Я просто стремилась вырваться на свободу…

– И выбрали для этого самый грязный метод! – жёстко обрезал её владыка.

Олиша ошарашенно захлопала ресницами, словно ей пощёчину отвесили.

– Если вас выдали замуж насильно, то вы всегда могли обратиться с жалобой ко мне, – холодно напомнил наагашейд о том, что известно всем. – Раз вы смогли организовать похищение девочки, то донести до меня весть о таком нарушении вам было бы не очень сложно.

– Я просто запуталась… я не вспомнила об этом, – запинаясь, пролепетала она, трогательно заламывая руки.

Наагашейд раздражённо скрипнул зубами. Она будто бы не осознаёт всей серьёзности ситуации.

– Вы знаете, какое наказание вас ждёт? – спросил он.

– Я женщина! – Олиша с достоинством вскинула голову. – Нагиня! Вы знаете, как нас мало.

– Но даже для женщин подразумевается наказание за подобное преступление, – напомнил Дейширолеш.

Она непонимающе посмотрела на владыку.

– Ну же, – подбодрил он. – Вы знаете этот закон?

– Я знаю закон, который защищает меня! – гневно ответила Олиша.

– Кроме него есть и другие законы. – Наагашейд холодно улыбнулся. – У нас много законов. И есть закон, который подразумевает ответственность женщин за поступки, подобные вашему. За одно только похищение ребёнка женщине полагается смерть, – жёстко сообщил он.

– Меня нельзя казнить! – вскинулась Олиша. – Я просто боролась за свою жизнь!

– И заплатили за это чужой, – заметил наагашейд. – Вы считаете, что ваша жизнь более ценна, чем жизнь другой нагини? Которая, к слову, была ещё ребёнком. А давайте представим, что вы поменялись с Виашей местами. И это вас, а не её, похитили незнакомые люди, привязали к алтарю и долго-долго резали ножами на куски, совершая неведомый ритуал.

Олиша смертельно побледнела и отшатнулась. Она не знала подробности смерти Виаши. И не хотела знать. Это слишком жутко звучит!

– Вы обрекли её на ужасную, мучительную смерть. Я не считаю, что ваша жизнь достойна такой платы.

Наагашейд развернулся к двери.

– Вас не будут запирать в темнице, вы останетесь в этих покоях без права покидать их, – холодно обронил он. – Через несколько дней я решу вашу судьбу.

Олиша ещё долго смотрела на закрывшуюся дверь расширившимися от ужаса глазами.

* * *

Тейсдариласа стремительно шагала по коридору, желая встретить Делилониса. Она так скучала по нему! В спешке она совершенно не обратила внимание, что в коридоре третьего яруса кто-то есть, и чуть не врезалась в грудь Хеша Вотого. Мужчина одарил её ослепительной улыбкой.

– Ваше высочество, – нежно произнёс он. – Рад вас видеть.

За спиной принцессы грозно нависли Миссэ и Доаш. Неожиданно позади них раздался раздражённый возглас.

– Чё встали на дороге?!

Из-за нагов выполз Ссадаши, как всегда недовольный жизнью и окружающими. Бросив мрачный взгляд на Хеша, молодой наг нагло заявил ему:

– Блохастый, что-то ты больно часто около принцессы околачиваешься. Как ни увижу тебя, так всегда рядом с госпожой.

Хеш прищурился и ответил не менее едко:

– А мне казалось, это ты около неё постоянно шатаешься.

Тейсдариласа же подумала, что это Ссадаши оказывается там, где Хеш, или же наоборот. Так как в последнее время видит она этих двоих одновременно.

Не желая терять время на споры, принцесса сбежала вниз и выскочила на улицу, но наагариша Делилониса уже не было здесь. Оглядевшись, она только увидела стайку радостных нагинь, ползущих за каким-то нагом.

Тейсдариласа уже хотела отвести от девушек взгляд и вернуться во дворец, чтобы поискать Делилониса там, как вдруг увидела горбатую фигуру, отделившуюся от дерева. Настолько знакомую фигуру, что она оторопела. Неведомый горбун стремительно метнулся к девушкам, и вся компания исчезла на глазах принцессы и её изумлённых охранников.

Несколько секунд царила тишина. Потом Миссэ коротко выругался и заорал, поднимая тревогу. Тейсдариласа почувствовала, что произошло нечто ужасное.