Глава 13

Тринадцатая глава

— Смотрите, какая красивая! — довольная Ульвира вышла из кабинета, держа в руках новую фарфоровую куклу. Мы с Харэн любили подолгу рассматривать творения хромой. Эту видели впервые: кипенно-белая кожа, вороного крыла волосы и нарядное персиковое платье. — В день посвящения шаяни я всегда делаю миниатюру. Это твоя, Марианна.

Подошла ближе, рассматривая тонкую ручную работу. Харэн стояла рядом.

— Вылетая ты, Марианна, — подтвердила подруга. — Только вот я что-то такое видела.

— Глупости! Мои куклы эксклюзивные! Я беру образы своих подопечных и переношу их на игрушки! У меня тончайшая проработка деталей! Ты не могла нигде видеть подобную!

— Нет. Я видела похожую куклу здесь, — Харэн обвела взглядом комнату. Игрушки стояли со дня цветения персикового дерева. Подруга подошла к одной из полок. — Вот эта. Они же с Марианной как близнецы.

Я приблизилась к полке — Харэн была права. Старая кукла действительно походила на мою, отличие было только в платье. Меня даже пробрала дрожь — это казалось каким-то мистическим стечением обстоятельств.

— А-а, эта, — Ульвира подошла ближе и, отодвинув игрушки, водворила мою миниатюру рядом с «близнецом». — Девушка была одного типажа с Марианной. Случайно вышло, что куклы похожи.

Слова Ульвиры насторожили — ее игрушки были сделаны с такой любовью и скрупулезность, что трудно допустить подобное совпадение.

— А эту девушку случайно не Ребекка звали?

— Нет. Первый раз слышу это имя. В этом доме никогда не было Ребекк, — отмахнулась от меня наставница. — А кто такая Ребекка?

— Моя сестра. Она пропала около десяти лет назад.

— Сожалею, но ничем не могу помочь… Не засиживаемся! Сегодня вечером состоится значимое событие…

— …которое принесет много денег, — иронизировала Харэн.

— И это тоже! Но я хотела сказать, что оно изменит жизнь Марианны. Давайте покажем всем гадюкам и завистницам города, в какой доме живут самые лучшие шаяни и дарайи, — она осмотрела комнату. — Где эта нерасторопная Камлия? Я же за ней посылала.

— Камеристка побежала к портному забрать платье для Марианны, — напомнила Харэн.

Я только вернулась после ночи с Камилем и не была в курсе домашних дел. Как оказалось, в мое отсутствие жизнь бурлила. Камеристка с утра была на поручениях, служанки топили баню, охрана проработала тропы безопасности. Меня накормили и отправили в баню: мыли, словно я сутки проработала в угольной шахте, втирали в кожу разные масла и промывали волосы травяными отварами.

До вечера я была занята приготовлениями. Вокруг кружились служанки: что-то приносили, что-то примеряли, приводили в порядок волосы, подшивали платье. В обыденной жизни это сильно раздражало, но после вчерашнего вечера все изменилось. Я прокручивала в голове воспоминания минувшей ночи, убегая от действительности. Страстные поцелуи Камиля и нежные прикосновения — я лежала на его плече, а он играл мои локоном. Ничего не говорил — нам было хорошо без слов.

Даже не заметила, как оказалась в гостиной в новом платье, готовая отправиться в храм. Ульвира с телохранителями были рядом.

— Я поеду с тобой, но присутствовать в храме буду только как посетитель. Слушай магистра. Держись подальше от остальных шаяни. Охрану не пустят в женское крыло — там ты будешь одна.

— Я понимаю. И постараюсь, чтобы все прошло без инцидентов.

— Надеюсь, так и будет. Не хватало, чтобы ты не прошла посвящение, и нам пришлось ждать три месяца до следующего.

Не стала спрашивать, как такое могло произойти.

Мы сели в карету. По дороге я смотрела в окно. Жители Хрустального города украшали город. На крышах, деревьях и столбах вешали шелковые ленты. Между домами натягивали гирлянды с искусственными цветами и колокольчиками, от них повсюду слышался мелодичный звон. Я не сразу узнала главную площадь и храм. Магические прожекторы разукрасили его бирюзовым цветом, а площадь была заставлена тысячами свечей, оставили лишь узкие дорожки, ведущие к входу в святилище. Я подобрала подол платья — не хотелось его спалить.

На пороге нас встретил магистр, он направил моих сопровождающих ожидать в главном зале храма, а меня провел в комнату для шаяни. Я только переступила ее порог и сразу поняла, что мне здесь не рады. Большинство присутствующих были знакомы по лекциям в храме. Тогда девушки казались приятными, но вместе со статусом дарайи изменилось их отношение ко мне. Они с пренебрежением расходились в стороны, словно от прокаженной. Взгляды были полны ненависти и презрения. Не сразу поняла причину такой острой реакции, пока не услышала знакомые голоса.

— Мерзкая, грубая и неотесанная хамка. За что Серпента даровала ей Змеицу, я не понимаю. Таким, как она, нужно руки отрубать по плечи, чтобы не позорила нас.

Говорящей оказалась Джаф — шаяни из дома Гадюк. Шалита стояла рядом и подтверждала слова подруги. Вокруг лгуний собралась целая толпа, которая внимала каждому их слову. В глазах общественности они были мечом Фемиды, которая наказала бессовестную дарайю.

— А вот и она, — Шалита первой заметила мое появление.

Девушки стали расходиться, бросая на меня косые взгляды. А вот девушки из дома Гадюк не последовали их примеру и уверенным шагом направились прямиком ко мне.

— Ну, здравствуй, дарайя. Для нас большая честь присутствовать на твоем посвящении, — сказала Шалита.

— Поздравляем тебя. Ты еще и несешь огонь. Это очень почетная миссия. Смотри, не урони и не обожги себе лицо. Будут ли любить тебе тогда твои дахары?

Наш диалог привлек внимание. Все ждали моего ответа, ведь по рассказам обманщиц, я отпетая склочница.

— Я вас тоже поздравляю, — произнесла с легкой улыбкой и прошла вперед.

Джаф задела меня плечом.

— Прости. Я случайно.

Внутри меня клокотала ярость. Все действия девушек были направлены на то, чтобы раздуть очередной скандал. Вето нагайн больше нет, и шаяни решили устроить реальное разбирательство в присутствии настоящих свидетелей. Я не могла им этого позволить.

— Ничего страшного. Я сама немного нерасторопна, — с ледяным холоднокровием я прошла мимо них.

От досады у Джаф даже заиграли желваки, а я внутренне ликовала. Это была небольшая, но победа.

В комнату вошел один из служителей храма. Он построил девушек по порядку проведения обряда. Я несла огонь, и мое место было последним. На каждую шаяни выделялось по три-пять минут, значит, мне придется ждать как минимум полчаса. Шалита и Джаф стояли первыми, их неприятное общество осталось терпеть недолго. Одна за другой девушки покидали комнату. В ожидании я рассматривала щербатые стены: ни окон, ни картин на них не было. Из мебели лишь несколько лавочек, столик, вешалка для вещей и старый шкаф. Когда в комнате осталось меньше пяти человек, храмовник принес широкий серебряный чан, украшенный ритуальными письменами и орнаментами, и длинную черную материю. Из подобной ткани сшит мой бурнус.

— Когда придет время, укройся тканью — она защитит от огня. На голову поставь чашу. Сначала она будет без пламени, но когда ты войдешь в главный зал, огонь сам разгорится.

Магистр ушел, забрав с собой еще одну девушку. Я с любопытством рассматривала реликвию — в ней ощущалась магия. Понемногу в моей душе зарождался страх. А вдруг я выроню чашу и нарушу ритуал?

Последние минуты перед выходом показались самыми долгими. Не могла дождаться, когда за мной придут. Дверь распахнулась, и передо мной оказалась Джаф. Я не успела сориентироваться, как девушка дунула мне в лицо каким-то порошком из своей ладони.

Голова закружилась и тело обмякло. Я чуть не рухнула на пол, но меня подхватили. Сквозь навалившуюся дремоту поняла, что меня затянули в шкаф и чем-то подперли дверку.

— Теперь ее не найдут, — туманно прозвучал голос Джаф. — Надевай непроницаемую материю, Шалита. Ты понесешь огонь.

— А если они догадаются, что я не дарайя.

— И что? Ты слышала слова нагайны Тималли — она прикроет нас. Главное — успеть провести обряд без дарайи, а дальше они сами от нее избавятся. Одевайся скорей и выходи навстречу храмовнику. Он не должен ничего заподозрить.

Я боролась со сном, но ничего не помогало. Тело не слушалось, веки закрывались. Безвольной куклой лежала и не могла позвать на помощь.

***

Дверь шкафа открылась, и по глазам ударил яркий свет. Меня выволокли в комнату, трясли и что-то спрашивали, но я не разбирала слов — слишком тихий голос. Лишь когда от крика стало закладывать уши, поняла говорящего:

— Яд в жидкости или в порошке?! — спросил мужчина.

— Порошок… в глаза… Хочется спать…

— Снотворное. Чтобы проснуться, нужно почувствовать что-то более сильное.

Яркая вспышка боли ворвалась в сознание, сметая сонливость. Я взвыла диким зверем, но мои крик заглушила мужская ладонь. Моя рука словно разбилась на миллионы осколков, и каждый удар сердца больно бил по вискам. От болевого шока я открыла глаза и рассмотрела незнакомца. Лимек держал меня на руках, казалось, сожалел о содеянном.

— Ты должна была проснуться. Я не мог ждать следующего посвящения, птичка.

Я в страхе смотрела на хвостатого монстра. Лимек убрал ладонь с моих губ и, обхватив подбородок, впился в губы поцелуем. Я застонала от боли — малейшее движение доставляло муки. Наг поставил меня на ноги. Чуть выше кисти рука отекла и приняла нездоровый цвет.

— Торопись. Ритуал в самом разгаре. Ты не должна опоздать.

Я вышла в коридор, сдерживая слезы, каждый шаг доставлял адские страдания. Чудом нашла нужный зал. Заметив меня, люди шептались и удивленно охали, но расступались, давая пройти. Я вышла в центр храма в момент, когда Шалита сняла накидку и рассказывала магистру, что я передумала проходить обряд и попросила ее подменить. Наг поверил бы в ее ложь, если бы не увидел мое бледное лицо и то, как я осторожно поддерживаю большую руку. Шаяни стала белее белого. Мудрый наг что-то сказал ей на серпентате, и она попятилась, прячась за спину других девушек. Жестом руки подозвал меня подойти ближе.

Только приблизившись, я заметила за его спиной широкий бассейн. Ступеньки в воду выложены красивой плиткой, которая обрамляла его и по всему периметру. Один из помощников помог мне спуститься. Одежда тут же прилипла к коже, но я не чувствовала этого. Мне казалось, что я в огне, еще немного — и мое тело превратится в обуглившиеся кости. Реальность снова стала ускользать. Силуэты плыли перед глазами, но я старалась стойко держаться. Я не могла позволить Шалите и Джаф победить — эта мысль была единственным якорем, который держал меня в сознании.

Магистр поджег от чаши факел и обмакнул его в воду. Огонь не потух, наоборот — вода загорелась, словно сухая солома. Языки пламени быстро добрались до моего тела. Они не жгли, а приятно грели кожу, словно солнечнее зайчики. Танец пламени завораживал, мои глаза снова стали закрываться — новая волна дремоты нахлынула с новой силой, меня шатало. Мужской голос что-то произнес, но я не смолкла разобрать. Ноги отказались слушаться, и я рухнула в огненную воду.

***

Неприятная терпкая жидкость коснулась губ и разлилась по пищеводу. Я поперхнулась и открыла глаза — в комнате светло. На крою кровати сидела Ульвира и рассматривала многообразие стеклянных флакончиков с разноцветными жидкостями. В голове всплыли последние воспоминания.

— Как долго я проспала?

— Около суток. Ты бы очнулась раньше, но сказывалось последствие снотворного, — ответила хозяйка дома Медянок.

— А обряд посвящения? Прошла его или нет?

— Ты потеряла сознание на самых последних минутах. Но ритуал прошел успешно — ты молодец. Наверное, тебя поцеловала сама Серпента.

— А Лимек? Его поймали?

— Лимек? — Ульвира удивленно вскинула брови. — Не знаю ничего о нем. Этих двух дурочек Шалиту и Джаф забрали патрульные. Насколько я знаю, они до сих пор в темнице, и их хозяйка Флоурэнс не торопится вносить залог. Толку от них теперь никакого — никто не захочет связываться с уголовницами. А все знаешь почему?

— Почему?

— Нельзя идти на поводу у нагайн. Когда их уводили под руки, они вопили, что по указу Тималли подсыпали тебе снотворное.

— Я слышала обрывок их разговора.

— Наивные дурочки после суда возомнили себя неприкосновенными. Вот зачем им нужна была эта показуха — Тималли не тебя наказывала, они искала тех, кто не побоится выступить против дарайи. Для этого нужно было всего лишь показать пример безнаказанности, используя вето, и сыграть на женском тщеславии.

— Если бы не Лимек, им бы это удалось?

— Лимек? — снова не поняла хромая. — Может, тебе примерещилось?

— Нет. Это он вытянул меня из шкафа, и моя рука… — Кисть почти не болела и отек практически исчез. Я с непониманием рассматривала ее.

— Лучшие врачи города осматривали тебя, пока ты спала. У тебя был двойной перелом, но скоро при помощи волшебных снадобий и зелий от него не останется и следа. Так что ты говорила про Лимека?

— Он вытащил меня из шкафа и помог проснуться. Это он покалечил мне руку.

— Ах он мерзкий негодяй! А ведь мог позвать на помощь, и тогда не пришлось тебя так мучить! Но гаду это было невыгодно. Он хотел и себя не раскрыть, и чтобы ты прошла посвящение. Мерзавец! — Я попыталась подняться, но Ульвира не дала мне этого сделать. — Нельзя вставать — постельный режим. Никаких занятий, художников и хвостатых мерзавцев. Отдых! Я прикажу горничной принести тебе завтрак в постель.

Хромая направилась к двери.

— Я могу хотя бы посетителей принимать?

— Только недолго.

Мне не терпелось поговорить с Харэн. Стоило наставнице переступить порог комнаты, и в комнату юркнула подруга. На ее лице было написано неподдельное беспокойство.

— Тебе сильно больно? Я так переживала, когда это произошло. Особенно после того, как тебя вынесли на носилках из храма, — произнесла девушка, занимая место в кресле возле меня.

— Как ты могла это видеть? Ты же осталась дома.

Харэн прикусила губу и виновато опустила глаза.

— Я хотела тебе рассказать, но то времени не было, то момент не подходящий. — Она сделала долгую паузу, словно набиралась храбрости. — Я была не совсем честна с тобой, Марианна. Я с Ривани встречаюсь по ночам. Когда весь дом затихает, я хожу через черный ход к нему на свидания.

— Как такое возможно? В доме же полно охраны! Кто-то обязательно заметил бы это.

— Ривани дал браслет, — она задрала рукав — на запястье красовался обычный тонкий ободок. — Он помогает нагам меня не замечать.

— Делает невидимой?!

— Нет, что ты, — тихонько рассмеялась подруга. — Этот талисман понижает температуру тела, скрывает мой запах, позволяет ходить беззвучно. Я запомнила, когда меняется охрана, и успеваю проскользнуть незамеченной. Все же наги ориентируются на свои инстинкты, а браслет помогает их обмануть.

— И как давно продолжаются ваши ночные встречи?

— После того дня, как я передала ему коин. Он узнал меня под бурнусом и подарил браслет.

Я переживала за Харэн. С трудом верилось, что в этом месте можно найти любовь. Но хоть кто-то из нас по-настоящему счастлив!

— Ты хотела к нему уйти? — догадалась я.

— Да, — произнесла с нотками вины. — Ты не злишься на меня?

— Мне не на что злиться. Я переживаю, чтобы ты не наделала таких же ошибок, как я, связавшись с нагом.

— Это еще не все. Вчера я была в храме не просто так. Ты же знаешь, что у обычной девушки, которая не прошла посвящение, очень мало шансов провести долгую и счастливую жизнь рядом с нагом? Чего таить, даже шаяни не всегда этим могут похвастаться. А мне… мне очень хотелось быть с ним рядом. Он очень добрый, нежный и ласковый. Ты бы слышала, что он говорит, Марианна. Мне он очень-очень нужен. И я его так люблю…

Мне стало не по себе от ее слов.

— Что ты сделала?

— Я прошла обряд посвящения в шаяни.

— Что?! — я даже подскочила от негодования.

— Не кричи, пожалуйста. Я не хочу, чтобы кто-то об этом узнал, — она перешла на шепот, боязливо поглядывая на дверь. — Ритуал был тайным. О нем знают только несколько храмовников и мы с Ривани. Я не хочу, чтобы Ульвира об этом разнюхала. Не хватало, чтобы она посчитала меня одной из своих подопечных и стала искать для меня господина.

— Харэн, а ты не думаешь, что Ривани выгоден ваш тайный роман? Он получил в свободное пользование шаяни и никому ничего не обязан платить. Его личная игрушка, с которой он может делать все что хочет. Ваши отношения не урегулированы контрактом. Завтра ты надоешь ему, и он выставит тебя на улицу.

— Он никогда так со мной не поступит, — обиженно произнесла. — Я знала, что ты не одобришь моего поступка, поэтому не рассказывала. Но когда любишь — не страшно обжечься, страшно жить прожить, так и не полюбив.

Харэн поднялась с кровати и выбежала из комнаты.

— Харэн, вернись!

Но девушка уже скрылась. Я хотела подняться, чтобы догнать ее, но в дверях появилась камеристка с завтраком на подносе. Она осуждающе посмотрела на мою попытку нарушить постельный режим, и я поняла — без боя мне эту комнату покинуть не получится.