Глава 4

Четвертая глава

Ульвира разлила травяной отвар в невысокие фарфоровые чашки. На дне плавало несколько лепестков — этот странный напиток она пила по утрам на террасе, а сегодня впервые пригласила меня.

Мы сидели вдвоем, хотя в паре метров от нас возле цветника прогуливалась Харэн. За три дня, проведенные в дома Медянок, девушка сказала от силы десять слов. Страшно представить, что ей довелось пережить.

— Я хотела с тобой поговорить, Марианна. Ближайшее посвящение шаяни в храме Серпенты через две недели. Это слишком рано, ты еще не готова, но обстоятельства складываются так, что ждать следующего посвящения большой риск. Нужно приступать к подготовке в ближайшее время.

Я посмотрела на Харэн — она была живым напоминанием о том, что может меня ожидать в случае неповиновения. Идея вырваться отсюда не оставляла, но чем больше я проводила здесь времени, тем сильнее убеждалась, что мне не суждено вернуться к привычной жизни.

— Что вы хотите, чтобы я сделала? — я внутренне напряглась.

Уста наставницы тронула легкая улыбка:

— Я хочу, чтобы ты училась. Марианна, ты необразованная — не разбираешься в политике и искусстве. Ты не сможешь удержать интерес дахара и останешься обычной постельной игрушкой. И самое печальное — у тебя на лице написано все, что ты думаешь.

Слова Ульвиры озадачили и смутили меня.

— Я читаю книги в вашей библиотеке и уже многое понимаю…

— Этого недостаточно. Я хочу видеть в тебя уверенную умную хищницу, а не домашнего книжного червя. Дарайя — это женщина, которая стоит наравне с первыми дахарами империи. Умная дарайя обретает власть и политическое влияние… С сегодняшнего дня я займусь твоим образованием. Ты будешь посещать лекции в храме Серпенты и двух репетиторов.

— Когда начнутся занятия?

— Через час у тебя лекция. Это свободное посещение, и ты можешь взять свою комнатную зверушку в качестве компаньонки, — кивнула Ульвира на Харэн. — Ей пойдет на пользу просвещение.

— Хорошо, — согласилась.

— А вечером придёт учитель. Собирайтесь.

— Мне надеть бурнус?

— Нет. В этом нет нужды, — произнесла с хитрым взглядом, делая глоток из чашки.

***

Камеристка помогла мне одеться. Харэн собиралась сама. В доме Медянки девушка занимала положение прислуги, но при этом ни каких обязанностей у нее не было. Она слонялась по дому от безделья и умирала от тоски, как и я. После случая в Красном квартале Ульвира не выпускала нас в город несколько дней, и новость с обучением, как глоток свежего воздуха. Когда мы встретились возле экипажа, мне показалось, что Харэн первый раз улыбнулась.

— Чего застыли? Проходите в карету, — поторопил нас Лимек.

Присутствие охранника портило настроение, но я решила не показывать этого. Последние дни он вел себя довольно тихо, но гнетущая атмосфера в его присутствии не пропала.

Храм Серпенты находился в центре и был олицетворением величия города. Куполоподобный свод сверкал на солнце, словно хрустальный. Стены украшены разноцветной майоликой, узор которой складывался в яркий геометрический орнамент. Огромные башни своими шпилями, казалось, касались солнца.

Карета остановилась у высоких ступенек, и мы с Харэн вышли на улицу.

— Долго не гуляйте, — бросил в спину Лимек.

— Ты не пойдешь с нами?

— Нет, — сказал простодушно, — ты же обещала быть послушной.

Ошарашенная этой новостью, я поторопилась на лекцию. Рядом шла Харэн. Несмотря на обещание, соблазн сбежать был очень силен. Мы прошли под аркой и остановилось возле трёх стрельчатых проходов. Возле них висели таблички на непонятном языке.

— Нам направо, — сказала девушка.

— Откуда ты знаешь?

— Я немного знаю серпентат — древний язык нагов, — призналась она. — Это таблички с указателями.

— А здесь не написано, где тут черный выход?

Харэн рассмеялась.

— Сбежать не получится, — догадалась она о моих планах, — золотой браслет на вашей руке — заклятый. Вас быстро найдут, дарайя.

Я разозлилась, что Ульвира не предупредила меня об этом. Специально выпустила на свободу, чтобы проверить сбегу я или нет.

Путеводитель вывел нас во внутренний сад храма. Здесь не было парт, как в обычных школах, девушки сидели на голой земле. Наг в белой рясе вел проповедь, и совсем не обратил внимание на наше появление. Мы с Харэн сели возле кипариса.

— …Кровь нагов холодна. Поэтому человеческие женщины кажутся им привлекательней нагайн.

— Они что, пьют человеческую кровь? — в ужасе спросила молодая девушка из первого ряда.

— Что за глупости и невежество?! — возмутился старец. Девушка покраснела и отвела взгляд. — Никто не пьет чужую кровь! Мы не вампиры из детских страшилок! Это природа холоднокровных. Если наг или дахар потратили много сил и энергии, то температура их тела стремительно падает. Известны случаи, когда лучшие воины умирали не в сражении, а после боя от истощения и переохлаждения. Для этого Серпента послала нам своих дочерей: фиваний и шаяни. Их роль значительно важней, чем кажется на первый взгляд. Они поддерживают силу воинов, которые стоят на страже империи…

— А еще дахар может забрать тепло, и тогда шаяни умрет вместо него от переохлаждения, — произнесла Харэн так, что ее услышала только я.

Мне стало не по себе. Сколько лет стоит Хрустальный город, еще ни одна девушка не вернулась обратно. Значит, погибают красавицы в объятьях змеев, отдавая им свое тепло.

Просветитель рассказывал о Серпенте, как она отделила нагов от дахаров, наделив последних сильным магическим даром, но я не слушала. Мне вспомнилась Ребекка. Если Харэн говорит правду, велика вероятность, что ее уже нет в живых. Бедная сестренка, как же нам с тобой не повезло…

Лекция закончилась, и девушки стали расходиться. У многих на руках были черные татуировки в форме змей. Они говорили о принадлежности к домам куртизанок. Подобную пару дней назад пришлось нанести Харэн, чтобы обозначить ее связь с домом Медянки.

Мы одними из последних покинули внутренней сад храма Серпенты. В коридоре перед самым выходом я задержала компаньонку:

— Откуда ты знаешь столько про дахаров?

— Мой родной город находится рядом с Хрустальным. Я знаю много, чего не положено, поэтому предпочитаю помалкивать.

— Как же тебя угораздило попасть в руки работорговцев?

Харэн пожала плечами и произнесла самым непринужденным тоном:

— Отчим продал.

У меня даже дар речи пропал. В моих краях подобное считалось дикостью, но чем ближе живешь к Хрустальному городу, тем размытей грани морали. Не стала ее больше расспрашивать. Лимек, наверное, извелся, дожидаясь нас. Меньше всего хотелось его провоцировать.

Мы вышли из храма, спустились по ступенькам на площадь, и на середине пути я остановилась, как замурованная в камень. Мне на встречу шел Камиль. Я помнила, как его называл дахар в Красном квартале. В дорогом расшитом камзоле он был в компании еще двоих нагов — их я прежде не видела. Наши взгляды встретили, и меня словно обожгло золотом его глаз. Казалось, они пронзают меня в самую душу.

Уголки губ изогнулись в полуулыбке — он узнал меня. Сегодня я без бурнуса, и меня трудно не заметить.

— Госпожа, пойдемте, — поторопила меня Харэн. Я не могла сдвинуться с места, боялась и ждала его приближения.

Под тяжестью его взгляда сердце пропускало удары. Камиль шел ко мне, с каждым шагом приближая неминуемую встречу. Мы были в паре метров друг от друга, когда он немного изменил направление и прошел мимо, едва задев мое плечо. Как же глупо я выглядела, стоя истуканом в центре площади!

— Пойдемте, госпожа, — снова попросила Харэн, и в этот раз я выполнила ее просьбу.

Возле кареты, скрестив руки на груди, нас дожидался Лимек. Наг стал свидетелем глупой сцены, и увиденное ему явно не понравилось. С непроницаемым видом я села в карту и посмотрела в окно. Ульвира говорила, что у меня все написано на лице, вот и провод скрыть свои переживания. Я даже не смогла бы сказать, что меня больше расстроило: что Камиль меня не узнал или глупое положение, в которое поставил? Хотя, скорее, он сделал вид, что мы незнакомы. Он ни один вечер разглядывал меня в ресторане, мы разговаривали, и поцелуи в карете…

Под хмурые взгляды Лимека мы вернулись к дому Медянки. Я шла первой, за мной Харэн, а замыкал наг. Остановилась — в сандалий закатился камушек, причиняя дискомфорт. Я пропустила вперёд компаньонку. Едва девушка ступила на веранду, дверь распахнулась. На порог выполз молодой, высокий, длинноволосый наг. Со скоростью хищника он обхватил Харэн за талию, притягивая к себе. Рукой зарылся в ее волосы и без единого предупреждения поцеловал в губы. Лимек замер, я застыла с открытым ртом, ошарашенная Харэн не сразу поняла, что произошло, и только спустя мгновение стала вырываться, пока наг не отпустил ее. Из дома вышла Ульвира, с интересом наблюдая за происходящим. Наг схватил руку Харэн и заискивающе произнес:

— Рад знакомству с вами, Марианна.

Повисшее смущение нарушал тихий хохот Лимека. Ульвира прикрыла улыбку рукой. Откашлявшись, я обратила на себя внимание незнакомца:

— Я Марианна. Девушку, которую вы поцеловали, зовут Харэн, и она моя… компаньонка.

Наг непонимающе уставился на меня, перевел взгляд на Харэн, затем на Ульвиру.

— Рабыня шаяни, — сказала хозяйка дома Медянок. — Целуйте сколько влезет, за нее платить не буду.

Незнакомец повернулся ко мне, видимо, желая повторить страстное приветствие, но я отступила, выставив руку.

— Даже не думайте ко мне приближаться!

— Марианна, это господин Ривани. Он будет преподавать тебе особенные искусства, — представила любвеобильного незнакомца моя наставница.

— Особенные искусства?

— Проходите в дом, дорогая. Я вам все расскажу, — залебезил наг.

Учитель с Ульвирой ушли вперед. Я, проходя мимо полки, незаметно спрятала в карман платья увесистую медную статуэтку. Не знаю, что там за дисциплины, но без боя я не дамся. Хозяйка дома Медянки завела нас в гостевую комнату. Мы с Харэн расположились на софе.

— О господине Ривани самые лучшие отзывы, — рекламировала длинноволосого нага наставница, — оставляю вас в его опытных руках. Пойдем, Лимек.

Охранник уходить нехотя — новый учитель ему не понравился, но хозяйка все же увела его. Я покрепче сжала статуэтку в кармане сквозь складки платья. Моя компаньонка сидела с насупленным видом. Видимо, не удалось нагу заполучить ее расположение страстным приветствием.

— Прекрасные девы, как вы поняли, меня зовут господин Ривани, и я преподаватель постельного этикета.

— Что-то связанное с красками? — понадеялась я.

Хотя понимала, что нас вряд ли будут обучать живописи.

— Нет. Я обучаю этикету любви. Разъясняю будущим шаяни как вести себя, чтобы доставить удовольствие своему господину. — Я почувствовала, как кровь приливает к моим щекам, боковым зрением отметив аналогичную реакцию Харэн. Наг недовольно свел брови: — Что же вы все краснеете, как наливные яблоки? Нет-нет-нет! Так дело не пойдет!

— Господин Ривани, — начала я, — я уверена, что вы профессионал в своем деле, но я у вас обучаться не буду. Вы зря потратите свое время.

Лицо Ривани удивленно вытянулось:

— Знаете, Марианна, вы мне напоминаете одну мою старую знакомую. Много лет назад она мне ответила так же, слово в слово. И тогда я задал три вопроса…

— Какие? — насторожилась я.

— Какую руку нужно подавать для поцелуя? Что ответить, когда господин спросит о предыдущих мужчинах? И какая магическая фраза может надолго остудить пыл нага?

Я задумалась. Целовать даме руку принято у высших сословий. Мне эти знания до сегодняшнего дня были не нужны. Если первые два ответа меня заинтересовали, то последний был необходим как воздух.

— Правую руку, — попыталась я угадать хотя бы один ответ.

— Ты в этом уверенна? — сбил меня с толку Ривани.

— Правую! — поддержала меня Харэн.

— Если вы уверены в своей правоте и знаете ответы на остальные вопросы, то нам действительно нечего с вами обсуждать. Всего хорошего, прекрасные девы. Только не говорите никому, что я вас консультировал, не хочу порочить свою репутацию.

Наг направился к двери. Мы с Харэн переглянулись. Мне было страшно, но интересно.

— Господин Ривани, останьтесь. Мы не знаем ответов на ваши вопросы, — призналась я.

Наг замер, довольно улыбнулся и произнес:

— И еще…

— …и еще мы обещаем слушать вас, — продолжила его фразу.

— Хорошо, — сказал победоносным тоном и вернулся на прежнее место. — Начнем с самого простого. Как должна вести себя шаяни, выходя в свет? Что допустимо, а что категорически запрещается? Постепенно подойдем к более… сложным вопросам. Первое, что вы должны запомнить: для рукопожатия нужно подавать правую руку, а для поцелуя — левую. Всегда! Это нерушимое правило!..

Ривани оказался хорошим преподавателем. Вопреки моим опасением, все что он говорил, касалось поведения шаяни в обществе. Постельные темы любвеобильный наг оставил на потом, давая нам время привыкнуть к его обществу. Он умел захватить внимание и доходчиво донести знания. За два часа, проведенные с ним, я запомнила больше, чем за несколько лет в воскресной школе. Ривани очаровывал и шутил, добиваясь нашего расположения, и когда уходил, я уже чувствовала его старым другом, а не страшным змеем-искусителем.

Мы с Харэн проводили Ривани в гостиную, где его ожидала Ульвира. Они обменялись любезностями, и довольный наг покинул дом Медянок.

Я хотела поговорить с девушкой о словах, которые она произнесла в храме Серпенты. Но она откланялась и пошла к себе в комнату, видимо, поцелуй нага выбил ее из равновесия — она все занятия косилась на него и краснела.

До ужина оставалось время, и я решила провести его в библиотеке. Только вошла в нее, как меня с силой дернули и прижали к стене. Хотела вскрикнуть, но рот закрыли рукой.

Меня держал Лимек, буравя яростным взглядом. В нем было столько злости, что я испугалась за свою жизнь. От нага веяло безумием.

— Что сегодня случилось на площади? Строила глазки дахару? Думала, он тебе поможет? — зло прорычал. Он убрал ладонь с моего рта, но от растерянности я не сразу сообразила, что ответить. — Говори, — тряхнул меня как тряпичную куклу, и я больно ударилась головой о стену.

— Я… задумалась, — тихонько произнесла.

— Врешь! Я видел, как ты на него смотрела! — Он приблизился к моему лицу очень близко, и я отвернулась. Кожу обожгло его дыхание. Обхватил меня за челюсть, заставляя смотреть в его лютые глаза, его рука медленно спустилась мне на горло. — Еще раз увижу его рядом — сломаю тебе шею.

И, не дожидаясь ответа, грубо поцеловал меня, проникая в рот языком. Я упиралась, но он, словно отлитый из металла, даже не дрогнул, будто и не замечал моего сопротивления. Удовлетворив свою жажду, он оставил мои уста.

Затравленным зверем я смотрела на его ехидную улыбку.

— Вот ты и попалась, птичка.

Схватил меня за запястье и поволок за собой. Я хотела закричать, но Лимек затолкнул меня в кабинет Ульвиры, я споткнулась и упала на пол. К счастью, хозяйка дома Медянок была на месте.

— Лимек приставал ко мне! Сказал, что сломает мне шею. Я знаю, что вы мне не верите, но этот наг не дает мне прохода! Пожалуйста, уберите его от меня! — взмолилась я.

Ульвира озадачено посмотрела на нага, на лице которого не было ни одной эмоции.

— Она воровка, — сказал Лимек. — Заметил, как она пыталась спрятать краденое. Когда поняла, что ее поймали, обещала выполнить мое любое желание, лишь бы вам не рассказал. Хорошо упрашивала. Это на людях она из себя скромницу строит. А рассказывала такое, что не каждая фивания умеет.

— Он врет! Это неправда! — защищалась я.

Казалось, Ульфира начала сомневаться в правоте его слов. Тогда Лимек подошел ко мне и выдернул из кармана статуэтку, которой я собиралась защищаться от учителя.

— Конечно, я вру, — бросил на стол скульптуру. — А это в твоем кармане само появилось?

— Откуда это у тебя, Марианна?! — строго спросила наставница.

— Я взяла ее, но я не собралась красть.

— Ты ее носить в кармане решила? — насмехался Лимек.

— Нет! Я взяла для самозащиты. Перед занятием Ривани, а потом забыла поставить на место. Я не воровка!

— Они так все говорят: забыла отдать, перепутала со своим… — подстегивал Лимек.

— Это неправда! Никогда не брала чужого!

— Что с ней разговаривать? — обратился он к Ульвире. — Крадет, ведет себя, как подстилка, сбегает. На нее нужно наложить заклятье забвения. Сколько я работаю в этом дела, никогда не видел хитрее девицы.

— Ульвира, прошу, не верьте ему!

Лицо хромой исказила гримаса недовольства:

— Запри ее в комнате, Лимек. Мне надо подумать.