Глава 7

Седьмая глава

Лимек разорвал жемчужные бусы, и у меня остались только серьги. Помню, как вечером положила их на туалетный столик. А утром на этом месте лежала персиковая веточка — целая и невредимая. Это был приятный сюрприз, пожалуй, один из немногих за последнее время.

Не знаю почему, но меня выбила из колеи новость о том, что Камиль женат. Хотя чему удивляться — он молод, хорош собой и занимает не последнее место в городе. Такой точно не может быть один. Что говорить, если даже у мерзкого Лимека есть три шаяни. Я не строила никаких иллюзий на счет дахара. Какие ожидания от мужчины, с которым разговаривала от силы пару раз? Просто новость застала меня неожиданно, и поэтому я огорчилась… Наверное… Как бы ни было, мне нужно заботиться о собственных проблемах и не забивать голову Камилем. Меня волновал напор Бахрама, и я хотела обсудить это с Ульвирой.

По воскресеньям на рассвете она уходит в храм Серпенты и возвращается к обеду. В эти дни я просила Камлию приходить ко мне, чтобы помочь собраться, ближе к полудню. Лимек в отсутствие Ульвиры чувствовал себя хозяином в доме, а я предпочитала с ним лишний раз не пересекаться.

Сегодня хозяйка дома Медянок вернулась не одна, а в компании очень необычной женщины. Незнакомке было слегка за сорок. На голове шляпка с перьями птиц, платье ядовито малинового и лимонного цвета. Ярким нарядом она напомнила мне попугая. Женщина осталась с нами на обед.

Стол был сервирован на четверых: меня, Ульвиру, Харэн и гостью. Лимек обедал со слугами, чему я была несказанно рада. В его присутствии я бы не проглотила и ложки еды.

— Мне так приятно знать, что ты вернулась к своему любимому делу, — тараторила незнакомка, которая позже представилась госпожой Берной, — мне будет приятно поработать с твоей подопечной.

Я изумленно уставилась на Ульвира, не понимая, о чем идет речь.

— Госпожа Берна искусствовед. Она общается с творческими личностями и поможет тебя обрести популярность в более широких кругах, — пояснила Ульвира.

— Что-то я совсем запуталась. Зачем мне приобретать популярность в широких кругах и как этому может поспособствовать знаток искусств?

— Ох, милочка, вы такая забавная! Все дело в деньгах. Чем больше славы вы получите, тем выгодней будет ваш контракт с мужчиной, который возьмет вас под покровительство.

— Мы же это обсуждали, Марианна. В женщине должна быть искра, изюминка — что-то такое, что будет выделять ее на фоне других. Или ты думала, тебя закроют под замок и будут выпускать только на службу в храм Серпенты?

— Конкуренция — страшная сила. Хороших партий очень мало, и за них идет жестокая борьба. Нет, девушки не устраивают драки, хотя, положа руку на сердце, такое тоже случалось. Каждая старается стать особенной, совершенной и незаменимой. Как можно долго держать возле себя состоятельного мужчину. И скажу я тебе, змееликие весьма разборчивы. Они охотней идут к оперным певицам, актрисам театра, чем к простым симпатичным мордашкам.

— И вы поможете мне стать оперной певицей? — спросила скептически.

— Если у тебя есть талант — обязательно помогу его реализовать. Расскажи, Марианна, что ты умеешь?

— Ничего, — сказала как есть.

— Так не бывает. Возможно, твой талант еще не раскрыт. Ты умеешь играть на музыкальных инструментах?

— Нет.

— Красиво поешь?

— Отвратительно.

— Рисуешь? Танцуешь? Выразительно декламируешь стихи? Пишешь пьесы?

— Фигурно чищу картофель, ритмично вытираю пол до блеска, художественно разглаживаю утюгом складки на шторах. Такие таланты вас устроят?

Харэн сдавлено захихикала, за что Ульвира на нее недовольно посмотрела.

— Забавно… У вас талант оратора! — озарило искусствоведа.

— Невероятный талант… — поддакнула я и сконцентрировалась на своей тарелке крем-супа.

Из всех затей Ульвиры эта казалась самой глупой. Зачем мне слава и огласка, если я стремлюсь к тому, чтобы меньше всего людей знали о моем существовании? В душе я лелеяла мечту, что обо мне забудут, и я смогу сбежать из этого места.

— Марианна шутит. Уверена, мы скоро найдем ей призвание по душе, — вступилась Ульвира.

Оставшуюся часть обеда я почти не слушала беседу женщин. Они обсуждали открытие выставки, театральную премьеру и светские сплетни. Когда разговор зашел о бале шаяни и том, что меня отметили змеиным оком, я прислушалась.

— …Я видела всех претенденток в тот вечер, и, честно скажу — ваша Марианна была одной из лучших. Это так показательно, что всех твоих подопечных, Ульвира, отмечает око. Те годы, что ты не учувствовала, шаяни Гадюк носили почетное звание. Представляю, как им сейчас обидно, — сказала Берна.

— Ничего, переживут. Нам теперь нужно сгладить все шероховатости, которые возникли перед Марианной.

— Какие шероховатости? — насторожилась я.

— К отмеченной змеиным оком девушкам всегда пристальное внимание. Это своего рода знак качества. И это знак заметен не только змееликим, но и их женам. В Хрустальным городе есть небольшая группка нагайн, которые держат в страхе всех шаяни, — объяснила Берна.

— Тебе не о чем волноваться, Марианна. Они опасны лишь тем шаяни, которые претендуют на их мужей. Если у вас не будет точек соприкосновения, то с их стороны не будет и претензий, — успокаивала наставница.

— Что они могут сделать?

Ульвира переглянулась Берной.

— Хуже ревнивой змеи — змея, у которой очень много денег.

Ничего толкового у Ульвиры и Берны я выпытать не смогла, но по взгляду Харэн поняла, что у девушки есть что мне рассказать. Еще не познакомившись с наганами, я уже чувствовала, что меня ждут неприятности. Ерзала на стуле в ожидании, когда закончится обед и я смогу поговорить с девушкой. Но стоило Ульвире выпроводить за порог искусствоведа, в доме появился господин Ривани.

Любвеобильный наг хотел с ходу поцеловать меня в губы, но я увернулась, и он мазнул устами по щеке. Приятным мужчиной, но его эксцентричные замашки раздражали. Харэн тоже подставила щеку для приветствия. Порой мне казалось, что девушке нравится учитель постельного этикета. Уж часто она замокала при упоминании его имени и смотрела на него так, словно готова пить воду с его рук.

Ульвира проводила нас в комнату, в которой обычно проходили занятия.

— Хотел тебя поздравить, Марианна, с отметкой змеиного ока. Это добавит тебе значимости в глазах твоего господина, — произнес длинноволосый блондин.

— Благодарю за поздравления, — произнесла чуть подавлено.

Из головы не выходили мысли о злобных женах-нагайнах.

— Все идет так, как и должно было. Уверен, Ульвира озолотится на торгах.

— Что? Каких торгах? — запаниковала я, вспоминая картины из Красного квартала. — Кто меня собирается продавать?

— Нет-нет! Никаких перепродаж! Целиком продавать не будут. Только одну небольшую пикантную часть. — Мы с Харэн непонимающе переглянулись. — Девственность.

— Какой кошмар! — я схватилась за сердце.

Сколько времени я в этом доме, до сих пор не могла привыкнуть к их варварским обычаям.

— Почему же кошмар? Вполне обычная практика. Если шаяни востребована и на ее претендую несколько мужчин, а контракт не подписан ни с одним из них, то девственность выставляют на торги. На подобных спекуляциях иногда полуют больше денег, чем по контракту за год.

— Я безумно рада, — в моих словах было полно скепсиса.

— Давайте я вам расскажу, как это происходит, — оживился Ривани.

— Лишение девственности? — спросила Харэн, заливаясь краской.

— Нет! Обряд. После освещения в храме в следующее полнолуние происходит обряд. Шаяни с утра идет в храм и берет благословения Серпенты. Встречаются любовники в полночь. Шаяни кланяется, господин ей в ответ. Затем он отдает ей коин.

— Что отдает? — спросила я.

— Коин. Специальная монетка, которую раздают как приглашения на обряд посвящения. Я вам об этом не рассказывал?

— Нет. Первый раз слышу, — ответила я Ривани.

— Вот я дырявая голова. Забыл рассказать об этом. За три дня до обряда посвящение происходит праздник Мульер, который предшествует Дню Перерождения Серпенты. Все шаяни, которые принимают посвящение, надевают бурнус и идут в дома своих потенциальных господинов.

— А если там их жены? — озадачилась Харэн.

— Не торопись. Так вот, шаяни в бурнусах идут по домам нагов и дахаров. Они отдают им монету — коин, приглашение на церемонию. Тем самым предлагая им стать их покровителями. Это не значит, что они обязательно ими станут. Мужчина может принять монету, а может и отказать. Он будет видеть лишь правую руку девушки, на которой изображена татуировка дома куртизанок, к которому принадлежит шаяни.

— Я не понимаю, зачем эти сложности? Почему нельзя просто отдать коин?

— Считается, что наг чувствует свою шаяни даже через защитное полотно бурнуса. Это помогает им еще раз обдумать свои выбор.

Ответ Ривани озадачил меня.

— Господин Ривани, так что делать шаяни, если ее встретит нагана? — вырвал меня из размышлений вопрос Харэн.

Учитель лукаво улыбнулся.

— Когда наг выступает в брак, его супруге на свадьбе принято дарить указку. Чтобы она била ей по рукам шаяни, которые пытаются заполучить ее мужа.

— Не хотелось бы мне быть женой нага, — шокировано произнесла Харэн.

— В этом есть больше преимуществ, чем кажется на первый взгляд, киса.

Девушка снова покраснела, и, кажется, Ривани начинал догадываться кто тому причина. Ривани долго рассказывал об обрядах и ритуалах в канун предстоящего Дня Перерождения Серпенты. Мы так заболтались, что не заметили, как за окном наступили сумерки. Учитель завершил урок и покинул дом Медянок.

Я уже хотела обсудить с Харэн ее познания о нагайнах, как меня перехватила в коридоре Ульвира:

— Марианна, собирайся. У тебя сегодня встреча, — она вручила мне сверток бумаги, в которых служанки приносят покупки из лавок.

— Какая встреча? С кем?

— По дороге все расскажу. Прими ванну, приведи себя в порядок и надень вот это.

Я осторожно раскрыла его содержимое, и меня кинуло в дрожь. Внутри лежал комплект нового белья.

— Спасибо, но…

— Иди-иди, потом все обсудим.

Бледнея и кусая губы, я поднялась в комнату. Развернула сверток и достала содержимое. Все же ошиблась — это был не комплект белья, а что-то вроде ночной сорочки, очень короткой, доходящей всего до середины бедер.

Через пару минут в комнату зашла Камлия и провела меня в банную, где уже была наполнена мраморная ванна на фигурных ножках. В воде плавало много ароматных трав. После купания в кожу втерли сандаловое масло, от чего она стала блестящей и приятной на ощупь.

Что за встреча и к чему такая подготовка? Я мучилась в догадках, но Камлия ничего не знала.

Красивое платье и живые цветы, вплетённые в мою распадавшуюся косу, стали финальным аккордом. Ульвира меня кому-то продала! Решила сбагрить какому-то нагу или дахару до посвящения в храме!

Порадовало, что Лимек не поехал с нами, а лишь проводил нас до двери. Тоже не понимая, что затеяла хромая. Его растерянность меня немного успокоила — Ульвира не оставила бы дорогостоящего охранника, если бы мне грозила какая-то опасность.

Мы сели в экипаж. Когда кони набрали ход, я не выдержала:

— Куда вы меня везете? Почему в такое позднее время? И к чему все эти приготовления?

— Я везу тебя в особняк, который подарил тебе Азар. Человек, который тебя ждет, пожелал, чтобы о вашей встрече знали как можно меньше посторонних. Это и нам на руку.

— Чего мне ждать от этого человека?

Ульвира ухмыльнулась — догадалась о моих опасениях.

— Есть один ритуал, который не проводят с шаяни, поэтому Ривани не мог тебе о нем рассказать. Называется церемония оплетения. Ты ведь знаешь, что у дарайи очень горячая кровь, благодаря которой дахар легко восстанавливает свои силы.

— Но для этого восстановления они должны быть любовниками.

— Не всегда. Иногда достаточно телесного контакта: объятий и прикосновений. Когда ваши тела прикасаются, ты отдаешь небольшую часть своего тепла.

— А что ему помешает на этом остановиться? Или вы готовы поручиться за честь каждого дахара города?

И снова многозначительная улыбка коснулась уст женщины.

— Остановится. Не переживай.

— Почему? Откуда такая уверенность? — начинала я повышать голос.

Нервы не выдерживали напряжения, а непонимание наставницы только подхлестывало эмоции.

— Потому что ты отравлена, Марианна. Ядовита, как самый сильный змеиный яд. В тот момент, когда к тебе прикоснулся наг, на руке проявилась змеица. Но не только метка отличительная черта дарайи. Твое тело стало отравленным для змееликих — это защитный механизм, один из даров Серпенты.

Слова Ульвиры окончательно меня запутали.21b4bc

— А как же господин и все прочее, если я отравлена?

— После освящения в храме это пройдет… Тебе не о чем беспокоиться. Никто тебя не обидит.

— Это ведь не Азар? Он не заинтересован во встречах до обряда посвящения, — догадалась я.

— Скоро сама узнаешь, — и она отвернулась к окну, прекращая разговор.

Слова Ульвиры успокаивали и наводили на мысли. Вот почему она мне не поверила, когда Лимек первый раз ко мне приставал. Хитрец, он все продумал — знал, что я расскажу о его наглом предложении, и тем самым подорву к себе доверие. С этим нагом явно что-то не в порядке. А теперь, осознав всю глубину его коварства, мне нужно быть еще более осторожной. Пока я не прошла освещение, он мне не сможет ничего сделать, но что будет потом?

Карета остановилась у знакомой калитки, выдергивая из плена мятежных мыслей. Ульвира отдала мне ключ и предупредила, что меня здесь будет ожидать экипаж. Я нервничала — умом понимала, что ничего страшного не должно произойти, но внутри все билось в агонии. Мысленно перебирала всех знакомых дахаров, которые могли пойти на эту церемонию. Меньше всего хотелось встретить там Азара, я надеялась, что наш уговор в силе. И он не использует наглые уловки, чтобы заполучить мое расположение.

Прошла по узкой садовой дорожке к темному особняку. Свет не горел ни в одной из комнат. Открыла дверь и прошла в гостиную. В полумраке вспыхнули канделябры, освещая лестницу. Я поднялась по ступенькам и очутилась в коридоре с несколькими дверями. Когда подошла к одной из них, она скрипнула, будто приглашая войти. Сердце пропустило удар, но обратного пути не было. Сделав глубокий вдох, я вошла.

Внутри горел приглушенный свет. Центральной фигурой в комнате была широкая кровать с драпированным тяжелым палантином с бахромой. При виде ее меня почти парализовало, я застыла в дверях, боясь сделать шаг.

Была и другая мебель: резной комод, туалетный столик с пуфиком, несколько фигурных кресел. Одно из них стояло далеко от источника освещения. Я видела в нем силуэт мужчины, но темнота скрадывала черты его лица.

— Вы хотели меня видеть?

— Хотел… и не только видеть.

Он поднялся, заставляя меня удивиться. Я узнала приятный черты, чувственные губы и золото глаз. Камиль подошел ко мне и галантно поцеловал руку.

— Не ожидала вас тут встретить, господин Анвар.

— Можешь назвать меня по имени, Марианна. Все же мы не посторонние люди.

— Разве? — наигранно удивилась. Игнорируя его, прошла вглубь комнаты. — Как поживает твоя жена? — спросила, не оборачиваясь к нему.

— У нее все хорошо, — сказал спокойным тоном.

В отражение зеркала увидела озорные огоньки в его глазах. Я обернулась, чтобы задать ему главный вопрос:

— Тогда почему ты здесь, а не с ней?

— Мне так хочется, — своим ответом вызвал мое негодование, которое тут же померкло.

Камиль скинул пиджак и стал расстегивать запонки на рукавах. Меня как молнией ударило — я не отрываясь следила за его движениями. Понимала, что нельзя так бесстыже рассматривать, но пересилить себя не могла. Вцепилась пальцами в край туалетного столика и, словно под ментальным воздействием, смотрела на него во все глаза. Камиль снял рубашку, демонстрируя мощный торс. Хитро ухмыльнулся, видя мой интерес, и я очнулась от наваждения, стыдливо покраснела и отвернулась.

— Ты так и будешь стоять?

От его голоса вздрогнула. Он подошел вплотную, я робела от этой близости. Осторожно провел подушечками пальцев по моему плечу, от чего по телу побежали мурашки. Резко повернул спиной, прижимая к себе. Мы оказались лицом перед зеркалом — я видела взгляд его томных глаз с поволокой. Камиль острожное провел по моим волосам, срывая с них ленту. Черные непослушные пряди рассыпались на плечи.

— Не люблю эти ленты, — он дернул за край шнуровки, послабляя платье, — и эти тоже.

Быстро расправился с ними, и платье упало к моим ногам. Я оказалась в короткой ночной рубашке, заворожённая красотой мужчины, что прижимал меня к себе. Откинув волосы, он нежно поцеловал меня в шею. Через завесу манящего дурмана на задворках сознания пронеслась мысль: «А он ведь женат». И, отрезвленная от наваждения, я осторожно отошла от него в сторону. Подошла к кровати и откинула угол одеяла.

— Не целуй меня, пожалуйста.

И, не дожидаясь ответа, забралась под одеяло и отвернулась. Камиль промолчал. Матрас тихонько скрипнул и прогнулся. Прижался грудью к спине и осторожно обнял за талию. Его дыхание обжигало кожу, но я не шевельнулась. Длинный змеиный хвост серпантином обвил мои ноги.

Хочет моего тепла — пусть берет. А его поцелуи мне не принадлежат.