Глава 8

Восьмая глава

В комнату проник дневной свет. Невольно поморщилась и перевернулась на бок. Потянулась и только потом поняла, что это не моя кровать. Я в чужом доме, с чужим мужчиной. Обернулась — место Камиля пустовало. Лишь смятая постель стала доказательством того, что дахар был рядом. Нежно прижимался ко мне во сне, ерошил мои волосы, а я делала вид, что сплю. Хотя как можно заснуть, когда собственное сердце грохочет громче барабанной дроби? Волновалась и трепетала в предвкушение. Но ничего не произошло: он ласково обнимал меня, я делала вид, что ничего не происходит. Так и заснули, а под утро он ушел, даже не попрощавшись. От этого стало обидно вдвойне.

Глубоко вздохнув и собрав остатки гордости, я встала с кровати и оделась. Хуже всего было справиться со шнуровкой на спине. Пришлось долго возиться, чтобы хоть как-то закрепить платье. Невольно глаз зацепился за цветы на туалетном столике. На лакированной поверхности лежала персиковая веточка с распущенными бутонами. Один в один как та, что подарил мне неизвестный. Вот только эта была живая, только что сорванная.

— Прямо как я — сломанная и брошенная, как надоевшая игрушка… Зато теперь понятно, кто подарил мне чудо-драгоценность.

Выбросить бы ее, но в чем растение виновато? Не знаю почему, но я забрала ее с собой. Карета ждала меня на месте, как и обещала Ульвира. Очень скоро я оказалась в стенах уже привычного дома. На пороге встретила Камлию. Камеристка, оценив мой вид, тактично предложила помочь переодеться. В это ранее время только слуги шуршали по дому, обитатели еще не покидали своих комнат. Девушка помогла мне сменить платье и подобрать волосы. Через пару минут я отпустила ее заниматься своими делами. Скорее всего, Харэн еще не вставала, и я направилась к ней в комнату. Мне нужно узнать, чего ожидать от нагайн. Ни на чьего мужа я не претендую, но лучше быть готовой ко всему.

Комната моей компаньонки находилась рядом с моей. Осторожно открыла дверь и вошла. Интерьер светлый, все аккуратно, простая мебель уюта не умаляла. К моему разочарованию, Харэн не было на месте. Где ее могло носить в такую рань?

Дверь тихонько скрипнула, но вместо Харэн в нее вошел Лимек:

— Вернулась? Где ты была все ночь?

— Не твое дело, — попыталась пройти мимо, но он рукой перегородил мне дверь.

— Мы ещё не закончили. Ты не ответила на мой вопрос, — и повторил с нажимом: — Где ты была этой ночью?

Я с вызовом посмотрела ему в глаза и отчеканила каждое слово:

— Я… спала… с дахаром.

Звонкая пощёчина обожгла щеку. Я схватилась за нее.

— Шлюха! — зло прошептал.

И в этот момент наложилась обида, разочарование и боль. Комок эмоций сдавил горло.

— Так и есть. И я ничего не могу с этим поделать, — слезы от собственного бессилия влажными дорожками побежали по лицу.

Я попыталась снова выйти из комнаты, но Лимек крепко обнял меня и прошептал на ухо:

— Прости меня, птичка… Я не могу сдерживаться, когда представляю, что эти гады вьются вокруг тебя. Не плачь. Совсем немного осталось, и мы навсегда будем вместе.

От его слов меня затрясло крупной дрожью.

— Нет… Я не хочу, — оттолкнула его, и он отступил на несколько шагов назад. — Не будет этого. Никогда!

Лимек сжал кулаки. Благодушное выражение сменил почти животворный оскал. Он походил на змея, готового броситься на жертву. Мои слова его задели сильней, чем меня пощёчина. Я отошла назад и уперлась в спинку кровати, судорожно искала пути отступления. И, как назло, кроме Камлии, никто не знал о моем возвращении. А девушка в это время обычно возится на первом этаже в кухне.

— А ты думаешь, мне есть дело до твоего мнения? — почти прорычал охранник, приближаясь. Я кинулась к двери, но не успела. Лимек заломил мне руку, а второй схватил за волосы, больно наматывая их на кулак. — Ты будешь моей личной шлюхой, — крепче сжал локоны, выдавливая из меня стон.

Довольно ухмыльнулся и потянулся к моему лицу губами. Но кто-то дёрнул ручку двери, пытаясь войти.

— Кто здесь? — раздался голос Харэн из-за двери.

Лимек зажал мне рот.

— Это я, Лимек. Служанка сломала дверной замок в твоей комнате, я отремонтирую его через пару минут. Подожди пока в гостиной.

— Хорошо, — она проглотила его ложь.

Изловчившись, я больно укусила Лимека за ладонь. Он взвыл, но позвать на помощь не дал. С моих уст сорвался невнятный вопль, который тут же заглушил, сжимая мое горло.

— Задушу, — произнес, ломая мое последнее сопротивление.

— У тебя все в порядке, Лимек? — настороженно спросила моя компаньонка.

— Все отлично. Прибил молотком палец. Ты иди, Харэн, я скоро тебя сам позову.

— Ладно, — согласилась девушка, и за дверью раздался звук удаляющихся шагов.

Только когда в коридоре стадии тихо, наг снова посмотрел на меня.

— Отпусти, — взмолилась я, — я ничего никому не расскажу.

Липкий надменный взгляд щелевидных зрачков он прошёлся по моему лицу, опускаясь в вырез платья.

— Отпустить? Нет. Тогда ты не запомнишь этот урок… На колени!

— Нет!

— Ах ты… — замахнулся ударить меня, но замер. В дверь постучали. — Кто там? Харэн! Я же сказал, чтобы ты ждала внизу!

Ответа не последовало, а стук в дверь стал ещё настойчивей.

— Проваливай! — зло огрызнулся, но это не напугало ожидавшего.

Звук стал настойчивей. Лимек не выдержал, швырнул меня в угол комнаты и распахнул дверь. Я не сразу поняла, что произошло — раздался глухой удар, и наг рухнул на спину среди комнаты. На его голове красовалась кровавая рана.

В дверях стояла Ульвира, сжимая окровавленный костыль. За ней опасливо выглядывала Харэн.

— Вы его убили, госпожа Ульвира, — произнесла она.

Хромая вошла в комнату, осматривая лежавшего на полу нага. Пнула его носком в бок — Лимек застонал.

— Жить будет, мерзавец. А жаль, — она посмотрела на меня: — Ты цела? Он тебе что-то сделал?

— Не успел, — прошептала блеклым голосом.

— Харэн, скажи Камлие, пусть позовет патрульных. Ноги этого гада не будет в моем доме!

***

Патрульные забрали Лимека. Я с облечением смотрела из окна свой комнаты, как его под руки выводили с территории дома Медянок. Не верилось, что этот кошмар закончился. Я еще долго буду вздрагивать при упоминании его имени. Ульвира извинилась, что не поверила мне в первый раз. Такой открытый жест несвойственен ее характеру, и я оценила его. На сегодня были отменены занятия, нам с Харэн разрешили не посещать храм.

Довольная выдавшимся свободным деньком, я забралась под одеяло, натянув его до глаз, и смотрела на вазочку с веточкой персикового дерева, подареной Камилем. Глядя на бледно-розовые бутоны, медленно погрузилась в сон. Но даже в нем мне не было спокойствия — снились жгучие и сладкие поцелуи Камиля. Его страстные прикосновения и чувственные губы на моей коже, нежные объятья и холод его ладоней…

— Марианна, с тобой все в порядке? — раздался голос словно издалека. Я не сразу поняла, кто говорит, где я нахожусь и куда подевался Камиль. Харэн стояла у моей двери с подносом в руках. За окном уже стемнело, в комнате загорелись свечи. — Прости, я тебя разбудила. Ты не спустилась к ужину, а когда я заглядывала, ты крепко спала. Я и подумала, что ты проголодалась. Я бы не зашла, но услышала бормотание и решила, что ты уже поднялась.

— Наверное, разговорила во сне, — отмахнулась полусонно.

— Кошмар приснился про Лимека? — заботливо поинтересовалась девушка.

— Не про него, — а про себя подумала: «Мой кошмар носит имя Камиль Анвар», — Что там у тебя вкусного?

Харэн улыбнулась. Отодвинула ножки у деревянного подноса, трансформируя его небольшой столик для завтраков в постели. На нем лежали фрукты, финики в шоколаде и стояла чашка ароматного дорогого кофе — Ульвира разбиралась в напитках, я подобный варила посетителям ресторана. Взяла горячую чашку, сделала глоток, и по пищеводу растеклось приятное тепло. Харэн сидела рядом, с удовольствием поглощая сладости.

— Я не понимаю, как Ульвира могла нанять такую скотину, как Лимек? — начала она.

— Он хороший наемник и воин.

— Было достаточно видеть, как он крутится возле тебя, чтобы сразу все понять.

— Давай не будем об этом? Этого нага больше не будет в наших жизнях, — попросила. — Расскажи мне о нагайнах. Во время обеда с госпожой Берной мне показалось, что ты что-то знаешь.

— Да, это так. Я о многом наслышана. Начну, пожалуй, с того, что шаяни чаще умирают не от любви к своим холоднокровным господам, а от мести их хвостатых жен. Такие, как Лимек, не только защищают девушек, но и часто выполняют абсолютно противоположную охране работу… По весне в реке местные находят женские трупы. Поэтому Ульвира и обратилась к наемнику. Защита очень важна в городе, в котором ты не имеешь никаких прав.

— Почему дахары не могут постоять за своих шаяни? Это же они их выбирают!

— Я не знаю этого. Но ходят слухи, что у главы совета этих жен есть двухсотметровой ковер, сотканный из волос шаяни, замученных по ее приказу.

— Бедные несчастные девушки. Неужели на этих ревнивец нет никакой управы?

Харэн опасливо осмотрелась, словно боялась, что нас могут подслушать. И продолжила шепотом:

— До тебя ведь была дарайя. Она недолго прожила. Говорят, ее охраняли как чешуйку самой Серпенты. Убили ее, Марианна. Казнили на главной площади. Долго шел суд, говорят, все обвинения были сфабрикованы, но ей вынесли смертельный приговор. Слух ходит, что она была в любовницах у мужа одной из этих нагайн.

— Вот тебе и неприкасаемая святыня!

— Это меня продали со сцены, а ведь были и другие девушки, которых сразу определили в бордели… Марианна, мне было очень страшно. И это не идет ни в какое сравнение с тем, как живем мы.

Стало грустно. Ведь в стенах этого красивого города загублено невиданное количество женских жизней.

— Не все наги такие, — сказала я, а Харэн кивнула, подтверждая мои слова. — Например господин Ривани создает приятное впечатление. Интересно, у него есть шаяни? Как ты думаешь, Харэн?

От моего вопроса на ее лице появился румянец, я по-доброму улыбнулась, убедившись в своих догадках.

— Скорее всего, есть. Вряд ли такой состоятельный наг будет один, — она старалась произнести отстраненно, чтобы не выдать своего волнения.

— Надо будет у него спросить. Вдруг он ищет себя симпатичную длинноволосую шатенку, — намекнула на ее цвет волос.

— Даже не вздумай! — вспыхнула Харэн, и я звонко рассмеялась.

Мы до глубокой ночи болтали в моей комнате. Многое в жизни Харэн перекликалось с моей. Была чудно в самом странном и закрытом месте встретить родственную душу.

***

Вопрос охраны решился на следующий же день. Вместо одного Лимека у нас появилось четверо молчаливых и угрюмых стражников. Они не слонялись по дому, не брали еду из тарелок и не приставали ко мне. Стражники-наги выглядели профессионалами — были отстранённые и сосредоточенные на своей работе. Ни в одну дверь нельзя было ни войти, ни выйти, чтобы один из них не проверил, все ли там в порядке. Первое время это забавляло, но потом стало порядком раздражать. Я старалась как можно меньше перемещаться по дому, чтобы уменьшить царившую вокруг меня суету. Поэтому, когда Ульвира сообщила, что меня пригласили на какое-то мероприятие, я была готова на шторы лезть от счастья.

Поводом была закрытая выставка. Меня пугало хвостатое высшее общество, но находиться в компании назойливых охранников было невыносимо.

Новое платье для выхода больше радовало камеристку, чем меня. Летящая розовая ткань, декорированная переплетением золотых звеньев, которые перекликались с украшением из цепочек на моей голове.

— Тикка для волос вам очень идет, госпожа Марианна, — сделала комплемент камеристка.

Мне нравились красивые вещи, но когда понимаешь цену, которую пройдется за них заплатить, их красота меркла.

С туалетного столика что-то упало и со звоном покатилось по полу. Девушка наклонилась и подняла с пола двенадцать тонких колец разного размера.

— Зачем так много? У меня же десять пальцев, — удивилась я новой метаморфозе.

— Это кольца для флангов пальцев. Носят комплектом на одной руке.

Камеристка помогла надеть необычное украшение, которое красиво дополнило чернильную Змеицу. Я настолько свыклась с этим цветом, что уже и забыла, как действительно выглядит отметка.

— Я не уверенна, что хочу надевать эти кольца.

Все же это подарок Камиля, и как-то неправильно их носить.

— Госпожа, они идеально подходят к вашему наряду, — взмолилась девушка. — Походите в них хоть немного, а потом снимете и положите в сумочку.

Всегда можно снять драгоценность, чтобы ее не увидели. Под напором девушки я сдалась.

С Ульвирой и в сопровождении одного из нагов-охранников мы доехали до центра города. Последние лучи солнца золотили купола городских строений. Фасад галереи был украшен мелкой аквамариновой плиткой. Над входом висела табличка с надписью на серпентате. Здесь не было так людно, как на балу шаяни. Пока мы выходили из экипажа, к входу подъехала всего одна карета.

У парадного входа стояли два нага и госпожа Берна.

— Ульвира, дорогая, как я рада тебя видеть. Как же здорово, что ты привела свою подопечную. Я познакомлю вас с выдающимися людьми.

— Благодарим за приглашение, — ответила хозяйка дома Медянок.

— Госпожа Берна! — раздался незнакомый голос с конца улицы.

Искусствовед манерно закатила глаза:

— Опять это недоразумение, — шепнула себе под нос.

Стремительным шагом к нам приближался мужчина с десятком свертков пергамента. Вид у него был неопрятный: старая одежда заношена до дыр, волосы сбиты в колтуны и неаккуратно спадали на плечи, на лице щетина. Он не намного старше меня, но внешне походил на старого попрошайку с грязными руками.

— Госпожа Берна! Я принес вам показать свои работы, — забавный бродяга подошел и развернул свертки.

На них были нарисовали портреты, предметы быта и пейзажи. Все работы черно-белые, маркие, но не лишённые очарования. У художника был талант.

— Эмин, я же тебе говорила — меня интересуют угольные наброски. Приноси что-то стоящее. От твоих работ потом невозможно отмыться. Мне это неинтересно.

На лице мужчины было написанное сильнейшее разочарование.

— Но вы ведь просили, чтобы я принес вам работы, написанные углем. Я потратил последние деньги на холсты. Вы же обещали…

— Что за вздор?! Никому я ничего не обещала. Оставь меня в покое, Эмин. Я сто раз говорила — найди себе другое занятие. У тебя нет таланта.

Он выпустил картины из рук, они посыпалась на землю. Легкий ветерок подхватил их и понес по улице. Художник этого не замечал — с глазами, полными разочарования, он смотрел на Берну, которая делала вид, что ничего не происходит.

— Как так? Вы ведь сами меня просили прийти! Я ведь остался без гроша…

— Ты меня неправильно понял.

Берна недовольно стрельнула глазами и взяла под локоть Ульвиру. Неприятное чувство несправедливости болью откликнулось в моем сердце. Мы переступили порог галереи, оставляя мужчину на улице.

Выставка была изумительной. Сквозь стеклянный купол падали последние лучи солнца. Вокруг царил легкий полумрак, а возле произведений искусства стояли канделябры с заклятыми свечами. Охранник потерялся в темноте, и я его почти не замечала. Помещение было достаточно просторным. На одну экспозицию для статуи или трех-четырех картин выделено отдельное пространство, отделенное от других перегородками. По периметру вальяжно прохаживались ценители.

— Марианна, хочу тебя познакомить с организатором этого мероприятия, — Берна подвела меня к нагу. Я тут же потеряла нить разговора, краем уха услышав знакомый голос.

— …Камиль, посмотри какая ерунда, — говорила Дилара.

Звуки доносились из одной из экспозиций. Я коснулась руки с кольцами — нужно их снять. Не стоило идти на поводу у камеристки. Теперь он подумает невесть что. Говорят же, если носишь подаренные мужчиной украшения, признаешься в симпатии к нему. Крутила кольца на фалангах пальцев, но они как специально не снимались.

— Госпожа Ульвира, Марианна, как я рад вас видеть, — к нам подошел Бахрам. В темноте его глаза отражали свет. — Позвольте, я украду у вас вашу подопечную. Обещаю вернуть ее в целостности и сохранности.

С мольбой во взгляде я смотрела на Ульвиру, но у хитрой лисы на мой счет имелись свои планы.

— Конечно, как я могу отказать сыну старого друга?

Бахрам аккуратно приобнял меня за талию и повел в сторону одного из залов. Ну Ульвира! Я тебе еще это припомню.

— Ты сегодня молчаливая. Неужели не рада нашей встрече? — первым заговорил Бахрам.

— Тебе честно сказать?

— Не стоит утруждаться. Счастье прямо написано на твоем лице.

Я улыбнулась.

— Куда ты меня ведешь?

— Хочу выбрать для тебя подарок. Ты ж моя шаяни.

— Твоего брата. Азара, — напомнила.

— Конечно-конечно. Так что моя шаяни хочет в подарок? — продолжал очаровывать меня.

Мы проходили мимо картин и скульптур. С выражением глубочайшего разочарования я игнорировала экспонаты. Бахрам пытался уговаривать, но получал отказ за отказом. Меньше всего мне хотелось обременять его ненужными подарками. А помня, какую подлость мне только что сделала Ульвира, меньше всего хотелось принести ей в дом какую-то редкую драгоценность.

После продолжительных мук выбора Бахрам сдался:

— Если ты ничего не хочешь, тогда выберу самую дорогую вещь и подарю ее.

— Стой. Не надо. Я выбрала.

Мы остановились у окна с тяжелыми шторами. Вокруг не было ни единого экспоната.

— И что же?

— Вот это, — я указала рукой на окно. — Его хочу.

— Штору? — удивился Бахрам.

— Нет… окно! Оно мне очень понравилось.

— Но оно же в стене… — растерянно пробормотал дахар.

— Если не хочешь, можешь не дарить. Я все пойму, — обрадовалась, что так легко выкрутилась из щекотливого положения.

— Нет. Я же обещал, — Бахрам махнул рукой, и к нам подполз один из распорядителей выставки. — Мы хотим оформить покупку.

— Что хотите приобрести? — у нага в предвкушении загорелись глаза.

— Вот это окно, — с деловым видом указал на предмет моего желания.

Растерянный распорядитель смотрел то на меня, то на Бахрама, пытаясь понять шутим мы или нет.

— Но окно не предмет выставки.

— Это же галерея? — спросил Бахрам.

— Галерея, — ответил распорядитель.

— Вы здесь продаете искусство?

— Продаем.

— А мне понравилось это окно. Я хочу его купить. Есть какие-то проблемы, или вы забыли, что дахарам нельзя отказывать?

Понимая, что спорить нет смысла, наг сдался:

— Вы сегодня хотите забрать покупку, или можно доставить его вам завтра?

Бахрам с серьёзным видом посмотрел на меня.

— Завтра. Сегодня не к спеху, — постаралась я не рассмеяться.

Распорядитель кивнул и отошел от нас. Стоило ему скрыться, как Бахрам притянул меня к себе, нежно обнимая за талию:

— А я заслужил поцелуй? — прошептал мне на ухо.

— Нет… Ты заслужил… окно. Можешь себе его забирать, — но вместо обиды, он звонко рассмеялся, и даже я не смогла сдержать улыбки от абсурдности произошедшего.

— Какая приятная встреча, — раздалось совсем рядом.

Я обернулась, отстранившись от Бахрама. Напротив нас стояла Дилара под руку с Камилем. В темноте я видела, как его глаза сверкали от ярости.

— Тоже рад встрече, — ответил Бахрам.

Я сдержанно поздоровалась.

— Что-то уже приобрели? В соседнем зале замечательная коллекция фарфоровых статуэток, — затараторила Дилара, рассматривая меня в темноте.

Кажется, сегодня я интересовала её больше, чем при первой встрече.

— Я уже купил подарок моей шаяни, — гордо произнес Бахрам.

— Что же это? — спросила нагайна.

— Я подарил ей окно. Вот это, что за нашими спинами. Марианна сама его выбрала.

На лице нагайны было написано недоумение:

— Очень странный выбор.

— Ты сам до этого додумался? — заговорил Камиль.

— Нет. Это была моя личная просьба, — вклинилась я в разговор, перетягивая на себя всеобщее внимание.

— Прелестно. Не знал, что вы ценители авангардного искусства, — ответил мне ядовито Камиль.

— Такой же ценитель, как и вы — фарфоровых статуэток, — парировала в ответ.

На мгновение между нами повисла тишина, которую разрушил вопрос Дилары:

— Какой красивый комплект колец у вас, Марианна. Это чей-то подарок? — спросила бестактно нагайна.

— Да. Это подарок.

— Простите за неделикатность, но я уверенна, что видела подобный комплект раньше. Правда, Камиль? — она дернула его за рукав. — Он очень похож на тот, что оставила тебе твоя покойная бабушка.

— Скорее всего, это совпадение, — попыталась я сгладить неловкость.

— Они как братья близнецы. Портрет нагайны Анвар висит у нас в гостиной, и она изображена на нем с этими кольцами. Простите, с похожими на ваши кольца.

— Ювелир мог повторить свою работу. Это не такая уж и редкость, когда украшения повторяются, — спокойно произнес Камиль.

Я даже позавидовала его холоднокровию. Это же надо с таким невозмутимым видом так нагло лгать жене.

— Да, пожалуй, — сказала нагайна. И после непродолжительной паузы добавила: — В общем, поздравляю вас с приобретением…

— Спасибо, — учтиво ответила.

— …Вы с Бахрамом прекрасная пара.

Если бы взглядом можно было убивать, то мы с Бахрамом были бы заколоты на месте.

— Я не шаяни Бахрама. У меня договор с его братом Азаром, — пояснила всем присутствующим.

— Зря вы отказываетесь от Бахрама. Он молод, красив, к тому же не женат. А у Азара семья, дети…

— Дилара! — рявкнул Камиль, и девушка тут же закрыла рот.

От его командного тона даже я встрепенулась. Не думала, что Камиль может быть таким резким.

Девушка побледнела, и произнесла подавлено:

— Простите.

Какой же гадкой я почувствовала себя в глазах нагайны. Разлучницей, рушащей чужую семью.

— Я, пожалуй, пойду. Всего доброго.

— Ты куда? Я же обещал вернуть тебя в целой и невредимой, — одарив чету Анвар недовольным взглядом, мы с Бахрамом пошли по коридору.

Где-то в темноте слышалось шуршание охранника. Я молчаливо шла вперед, выискивая силуэт Ульвиры. Женщину нашла там, где мы рассталась. Только в окружении уже других людей.

— Марианна, как тебе выставка? — спросила она.

— Очень понравилась, но я что-то себя не очень хорошо чувствую. Можно я поеду домой?

— Но у нас один экипаж, — как-то загадочно сказала глава дома Медянок и посмотрела на Бахрама.

— Я отвезу Марианну домой, — понял ее намек Бахрам.

В этот момент я подумала, что окно было огромной роскошью!

— Если тебя не затруднит, я буду очень благодарна. Боюсь Марианну оставлять одну. Особенно после того, что произошло на днях, — последняя фраза была адресованная всем присутствующим. — Ее бывший охранник сошел с ума от любви к девушке и напал на несчастную. Мы еле успели спасти ее.

— Лимек? У него же такая хорошая репутация, — удивилась женщина, стоявшая рядом с Ульвирой. — Не может быть!

— Не зря же она отмечена змеиным оком, — гордо ответила незнакомке наставница.

Если раньше я чувствовала себя мерзко, то сейчас от любопытства присутствующих хотелось стать невидимой.

— Пойдем, — сказала Бахраму и, не дожидаясь ответа, пошла к выходу.

Меньше всего хотелось присутствовать, когда Ульвира станет рассказывать произошедшее в мельчайших деталям.

— У меня входит в привычку бегать за тобой, — сказал дахар, поравнявшись со мной. Я не заметила, как оказалась на улице. Фонари уже зажглись, освещая жемчужную брусчатку. Только на пороге галереи остановилась перевести дух, словно вырвалась из тягучего кошмара и, наконец, смогла свободно дышать. — Мой экипаж уже подъехал, — сказал дахар, указывая на черную карету с изображением на дверках золотой змеи.

Этот же знак был на упаковках драгоценностей, что подарили мне братья Девлаты. Я готова была ехать у черта на хвосте, лишь бы не находиться в одном помещении с Диларой и Камилем, Ульвирой с ее историями.

Сделала несколько шагов и чуть не споткнулась о что-то тяжелое. Только потом заметила сидевшего и прислонившегося к забору человека. Свет от фонаря очерчивал сутулую фигуру. Это был тот художник, которому отказала Берна.

Пожалуй, ему сейчас хуже, чем мне. У меня есть кров, а ему идти некуда. Я остановилась возле бродяги.

— Извините, вы ведь художник? — потревожила его.

— Очень в этом сомневаюсь, — ответил горько, не поднимая на меня глаз.

— Я видела ваши работы, когда вы показывали их Берне. Вы красиво рисуете. Можно у вас купить картину?

От моих слов он словно ожил.

— Картину? — переспросил.

— Да. Вы можете нарисовать мой портрет?

— Я за него заплачу, — сразу смекнул Бахрам. Приятно мне улыбнулся и добавил: — А если девушка на картине будет обнаженной, то заплачу столько золота, сколько весит сама Марианна.

— Хорошо, — на выдохе произнес Эмин.

— Ничего хорошего! Мы так не договаривалась, — возмутилась тому, как разворачивается ситуация.

Бахрам достал из кошелька несколько купюр и вручил их художнику.

— Это задаток, — и пока я не стала еще больше возмущаться, повел меня к экипажу.

Обижено села возле окна, не желая поддержит разговор. Бахрам сидел напротив. Кони тронулись, заставляя карету плавно скользить по дороге.

— Так что там произошло с твоим охранником? Он всегда мне казался мерзким типом, — спросил спустя время дахар.

— Это уже неактуально. Все живы и здоровы, а нага больше нет рядом со мной. Не хочу обсуждать эту тему.

— А на какую тему можно говорить? — что-то в его голосе изменилось.

— На все, кроме этой.

— Хорошо. Почему ты не хочешь становиться моей шаяни?

— У меня договор с твоим братом.

— Договор на словах всегда можно забыть, на бумаге — расторгнуть. Главное, чтобы было желание. Так почему у тебя нет желания принять мое предложение?

Я посмотрела в его зеленые змеевидные глаза. Бахрам заслуживал знать правду.

— Мое сердце занято другим, — сказала то, что должно было отвратить Бахрама.

Он хороший, ему не нужна девушка, у которой будут несколько любовников. Лучше пусть сразу уйдёт, чтобы не мучился.

— Я так и подумал. Но ведь это было в другой жизни, за стенами Хрустального города?.. Любовь не всегда выбирает прямые тропы, иногда, чтобы встретить ее, приходится прорываться через непроходимые чащи. Я уверен, Серпента не просто так свела нас вместе.