Глава 9

Девятая глава

Утро началось с беспокойства и суеты. Камеристка нервничала, помогая мне собраться, натянуто улыбалась и болтала о погоде, собирая мои волосы в сдержанную прическу. Я удивилась — за все время пребывания в доме Медянок впервые мне убрали волосы. Вышло элегантно: аккуратно уложенные волны закреплены заколкой на затылке, возле лица спадали пара локонов.

Платье стало еще одни удивлением: закрытое, шоколадно-коричневое, с белым ажурным воротника и тонким поясом. Вместо яркой разодетой куклы в отражение зеркала на меня смотрела элегантная девушка. Образ получился дорогим и сдержанным. Камлия, оценив результаты своего труда, с благоговением вздохнула.

Я спустилась к завтраку, где меня уже ждала Ульвира с Харэн. Если хозяйка дома неестественно улыбнулось моему появления, то на лице компаньонки отразилась тревога.

— Доброе утро, ты сегодня замечательно выглядишь… — залепетала хромая.

— Доброе. Сегодня какой-то особенный день? Мне нужно куда-то идти?

— Небольшой визит вежливости, — ответила Ульвира.

— К злюкам нагайнам, — фыркнула Харэн.

И все сразу стало на место.

— Харэн! — прикрикнула на нее Ульвира.

С тяжелым вздохом я села за стол. Вокруг тут же засуетилась прислуга.

— Значит, ревнивые жены заинтересовались моей персоной?

— Тебя пригласили на обед в дом совета жен-нагайн. Не стоит волноваться из-за этого. Это обычный дружеский визит…

— Только они не очень дружелюбны, — вклинилась в разговор Харэн, за что получила еще один осуждающий взгляд.

— …и знак вежливости — не более того, — продолжила манерно Ульвира. — Они всегда зовут к себе перспективных девушек, чтобы узнать об их планах.

— Узнать, не планирую ли я увести кого-то из их мужей? — догадалась я.

— Они замужем, статус жены тебе уже у них не отнять. Еще ни один мужчина не осмелился развесить с наганой ради обычной девушки.

Слова Ульвиры больно укололи. Почему-то вспомнился Камиль, но я тут же заставила себя забыть о нем.

— Понятно. Чего мне ждать от них?

— Говори как есть: ты шаяни, тебе привезли в Хрустальный город против твоей воли, своей ролью ты недовольна, но ничего не можешь с этим поделать. И, кроме Азара, никого рядом с собой не видишь.

— А что мне на это ответит жена Азара?

— Рахель не сидит в совете нагайн.

— Рахель? — услышала незнакомое имя.

— У Девлата старшего очень закрытая семья, я видела его жену от силы два-три раза. Рахель — миловидная нагайна.

— Главное, что не ревнивая.

В дверь постучали, и одна из служанок побежала открыть. У входя началась какая-то возня, и к нам вернулась прислуга с докладом.

— Госпожа Ульвира, прибыли грузчики из галереи. Привезли покупку, но я не знаю, что с ней делать.

— Что-то большое? — оживилась хромая. — Пойдемте посмотрим.

Мы бросили завтрак и вышли в гостиную, где нас ожидали грузчики. Плоская прямоугольная посылка была уже развёрнута. Работники галереи аккуратно вырезали окно из стены и затерли по краям. Натертое стекло сияло.

— Что это такое? — растерялась Ульвира. — Вы, наверное, ошиблись адресом?

— Вот накладная, — протянул бумагу одни из рабочих.

Хромая пробежалась взглядом по строчкам.

— Бахрам мне подарил окно, — произнесла, а в голосе заиграли нотки озорства.

Харэн рассмеялась, глядя на растерянное выражение женщины.

— Но что мне с ним делать?!

— Вы же не можете отказаться от подарка дахара. Он обидится, — подначивала компаньонка.

Ульвира нахмурилась. Еще раз оценила размер окна:

— Ладно. Заносите его в комнату с картинами. Пусть там стоит… Что происходит в голове у этого Девлата?

Сдержанно улыбаясь, наблюдала, как работники выполняли распоряжение хозяйки, дополнив коллекцию новым экспонатом. Через несколько минут мы вернулись к завтраку. Ульвира сидела с озадаченным видом, а мы с Харэн еле сдерживали смешки.

После обеда у меня было несколько свободных часов, я хотела отвлечься чтением, но не могла найти себе места. Переживала — что меня ждет на званом обеде? Немного успокаивало, что со мной поедет охранник. Совсем немного…

Ближе к полудню меня и охранника забрал экипаж и доставил в центр города. Здание совета нагайн ничем не отличалось от других строений. И хоть я не хотела идти на обед, на пороге ненавистного дома оказалась довольно быстро. Меня встретил управляющий в ливрее с длинным зеленовато-коричневым хвостом. Он учтиво поинтересовался целью моего визита и попросил следовать за ним, потребовав у моего охранника остаться у входа. Сказал, что незнакомым мужчинам запрещено находиться на территории этого дома.

Здание было испещрено развилками коридоров, на стенах которых висели внушительные картины с изображением женщин с хвостами. Их было столько, что вскоре все они стали казались мне на одно лицо.

Меня провели в комнату в терракотовых тонах. На высоких окнах занавеси из деревянных бус, на полу — несколько ковров, у стен — длинные низкие диванчики с множеством подушек и валиков, на которых и расположились уважаемые нагайны Хрустального города.

Среди более двух десятков женщин я увидела знакомое лицо — Дилара Анвар. Она сидела рядом с одной из престарелых женщин, а по количеству драгоценностей стало понятно — одной из самых состоятельных.

— Госпожа, — обратился к женщине дворецкий, — к вам прибыла Марианна, шаяни дома Медянок.

— Я об этом и без тебя догадалась, — фыркнула недовольно нагайна и обратилась ко мне: — Здравствуй, отмеченная змеиным оком. Рада приветствовать тебя в совете нагайн Хрустального города. Меня зовут госпожа Тималли, я глава нашего небольшого женского кружка.

— Спасибо за приглашение, — ответила с натянутой улыбкой.

Со всех сторон доносилось перешептывание, на меня сыпались оценивавшие взгляды. Было неприятно здесь находиться.

— Присаживайся, Марианна… — Дворецкий принес мне стул и поставил в центре комнаты. Я почувствовала себя подсудимой, а не гостьей. Тималли продолжила: — Я сразу заприметила тебя среди других девушек на бале шаяни. Ты мне еще тогда показалась… перспективной.

— Спасибо за комплемент.

— Дилара говорит, что ты собираешься стать шаяни Азара Девлата.

Я посмотрела на жену Камиля. Интересно, что еще она успела им рассказать?

— Да. Это так, — сказала, и мне в лицо полетела волна возмущенных возгласов на серпентате. Я не понимала язык, но догадалась, что мои слова присутствующим не понравились.

— Зачем тебе Азар, девочка? Он стар для тебя, тебе нужен кто-то по моложе. У него семья и дети. Старший Девлат — один из примерных горожан. Вряд ли ты ему нужна. Давай начистоту, ты ведь сама ему навязываешься?

— Нет, — произнесла, сдерживая нарастающие эмоции.

— Я же не в укор тебе. Все хотят лучшей жизни. Просто есть те мужчины, которых мы не заслуживаем… Оставь в покое Девлата-старшего. Он пример остальным дахарам, каким должен быть правильный муж. Не порочь этот образ своим присутствием. — Я онемела от такой прямолинейности. Чувствовала себя так, словно в лицо плеснули из помойного ведра. Нагайна приняла мою растерянность за согласие. Довольно ухмыльнулась и продолжила: — Я бы рекомендовала тебе обратить внимание на младшего Девлата. Дилара говорит, он проявляет к тебе интерес, и ты не должна упустить свой шанс. Он, конечно, ветреный, ни одна шаяни у него долго не задерживается, но при твоей внешности и мастерстве, думаю, тебе удастся поднакопить на светлое будущее.

И, подтверждая ее слова, раздалось бормотание нагайн на серпентате.

— Я подумаю над вашими словами, госпожа Тималли, — ответила уклончиво.

— Думай, девочка, думай. Старая змея плохого не посоветует… — прозвучало с угрозой.

Взгляд невольно скользнул по лицам жен: озлобленные, осуждающие и ненавидящие. Была бы их воля — забили бы меня камнями. И среди них почетное место занимала Дилара. Сегодня она не казалась милой и дружелюбной. А после того как она рассказала всю мою подноготную совету нагайн, я почувствовала к ней неприязнь.

— …Можешь быть свободна, Марианна, шаяни дома Медянки. Спасибо, что уделила нам время, — с наиграным дружелюбием отпустила меня старая нагайна.

Я попрощалась и поторопилась покинуть комнату публичной казни. Шла за дворецким, не отрывая глаз от пола. Чувствовала, как у меня горит лицо — нагайны перемывают мои косточки. Вот тебе и званый обед! Да в их присутствии и есть опасно — даже воздух пропитан ядом от их ненависти.

— Отнеси письма, а я сам выведу госпожу… — сквозь мои мысли прорвался мужской голос. Я настолько погрузилась в раздумья, что не заметила, как дворецкого остановил дахар. Что здесь делает Камиль? Наверное, приехал за Диларой. Слуга забрал корреспонденцию, пошел в обратном направлении, оставляя меня с Камилем. Змеиным взглядом он проследил, когда дворецкий скрылся за поворотом, и только затем спросил: — Что ты здесь делаешь, Марианна?

— Меня пригласили, но я уже ухожу… В какой стороне выход?

Меньше всего хотелось с ним разговаривать, после того как меня подставила Дилара.

— Пойдем, я провожу, — безразлично предложил.

Мы, пока шли, не смотрели друг на друга. Завернули за угол — все тот же коридор, но картины на стенах казались незнакомыми. Камиль как-то странно обернулся и вдруг хватил меня за запястье и затащил в комнату. Я не успела запротестовать, когда дверь за нами захлопнулась, а на мои уста легла мужская ладонь.

— Тихо. Ты же не хочешь, чтобы нас здесь застали? — прошептал, прожигая меня взглядом.

Убрал ладонь.

— Я? У меня нет мужа, от которого я прячусь по углам. Что ты хотел, Камиль? У меня нет времени на твои игры.

— Что я хотел? — произнес, игнорируя мой упрек про жену. — Я хочу тебя.

Он осторожно обхватил мои лицо, подушечкой большого пальца очерчивая линию моих губ.

— Ты женат, — сердце бешено колотилось, грозя переломать ребра.

— Брак — это оковы разума. Сердцу эти цепи неподвластны.

Обжег лицо горячим дыханием. Осторожно приоткрыл мои губы языком, словно пробуя редкий деликатес. Я замерла, казалось, сердце перестало биться. Из груди вырвался тяжелый вздох — это стало спусковым крючком сокрушительной страсти. Камиль обрушился на меня с душивший его жаждой. Жадно пил меня, не давая опомниться от нахлынувшего наваждения. Крал мой воздух, мои мысли, мою гордость, отметая напрочь все противоречия. Очертил ладонью изгиб талии, жадно впился пальцами в бедра, прижимая к себе. Мазнул губами по скуле, дорожкой поцелуев опустился по шее к вырезу платья.

Тело отозвалось мелкой дрожью.

— Моя… только моя, — его сиплый голос стал небольшим проблеском реальности.

Мысли бешено забились: где мы, что мы делаем?! Так нельзя! Свободной рукой нащупала ручку двери и вывались в коридор из объятий Камиля. Испуганным зверьком смотрела в золотые очи. Изгиб губ и взгляд так и говорили: «Беги, беги, но от меня далеко не убежишь». Я пятилась подальше от его змеиного демона. Краем глаз заметила в конце коридора выход.

— Спасибо, что проводили. Дальше я дойду сама.

И, собрав остатки гордости, не оборачиваясь, пошла к двери.

***

Ближе к пяти вечера в дом Медянки пришел посетитель. К этому времени шквал эмоция после визита к нагайнам утих, и я смогла немного восстановить душевное равновесие: обида притупилась, а щеки уже не горели алым при воспоминании о поцелуях Камиля. Этот дахар применяет ко мне какую-то магию, другой причины его власти надо мной не могла найти.

Посетителем оказался молодой мужчина. Длинные волосы были собраны в высокий пучок на макушке, лицо гладко выбрита, одежда идеально выглажена. Если бы не тубус в его руках, я бы не догадалась, что передо мной тот же художник, которому Бахрам обещал за мой обнаженный портрет золото.

Эмин пришел выполнить свои обязательства, но наткнулся на непредвиденное препятствие в лице Ульвиры. Хромая встретила гостя и пригласила его присесть на низкий диван в гостиной.

— Так вы художник, Эмин, и у вас заказ на портрет Марианна? — уточнила глава дома.

— Вы все правильно поняли.

— Но вы забыли спросить у меня разрешения. Марианна — моя подопечная, и пока у нее не появится господин, все вопросы касательно ее персоны решаю только я.

Художник поник, явно не ожидая сопротивления.

— Это всего лишь портрет, — заступилась за него. Чувствовала вину за неловкую ситуацию. Нужно было раньше рассказать об этом Ульвире. — Ничего плохого не случится, если меня нарисуют. К тому же Бахрам оплатил все затраты.

— Бахрам? Любопытно. И сколько он заплатил?

— Сделал всего лишь первый взнос, а остальное обещал после того как картина будет готова, — растерялся художник.

— И во сколько он оценил вашу работу? Поймите меня правильно, моя подопечная будет способствовать вашему обогащению, при этом совершенно ничего не имея.

— Он не говорил точных сумм. Сказала только, что есть я нарисую обнаженную девушку, он заплатит золотом за каждый килограмм ее веса.

Хитренькая полуулыбка на лице Ульвиры не сулила мне ничего хорошего. Я уже пожалела, что ввязалась в эту авантюру.

— Предлагаю вам сделку, Эмин, — деловито начала Ульвира. — Я беру на себя организацию работы моей подопечной, а вы отдаете мне пятьдесят процентов от вашего заработка.

— Но если Марианна не согласится позировать обнаженной, то нам делить придется не так уж и много.

— Согласится. Это беру на себя, — заверяла его хромая.

— Я против! — воскликнула, но меня никто не услышал.

— Тридцать, — сказал мужчина.

— Сорок пять. Если меньше, то вам придется рисовать ее в моем доме.

Художник закусил губу.

— Пусть будет по-вашему, — сдался он.

Еще с полчаса они обсуждали, когда я буду приезжать к художнику в мастерскую.

Иногда мне становилось не по себе от того, как Ульвира умудрялась добывать себе деньги из ничего. Ее хватка достойна восхищения. Жаль, что я в этих операциях выступаю товаром.

Почти как с родным распрощалась Ульвира с Эмином. Я наблюдала за этой сценой, сложив руки на груди. Когда дверь за гостем закрылась, наконец, она обратила на меня внимание:

— Нечего злиться, Марианна. Нет ничего плохого, если мы поможем бедному художнику в реализации его мечты.

— Я не злюсь — я не понимаю. Бахрам получит картину, художник — опыт и оплату труда, вы — процент. Что получи я? Зачем мне вам помогать? У меня нет никакого интереса. 1439f7c

Ульвира на миг замолчала и после небольшой паузы сказала:

— Хорошо. Я предлагаю и тебе сделку. За то, что будешь позировать для художника обнаженной, я разрешу тебе самой выбрать дахара, с которым проведешь первую ночь.

Я ни минуты не раздумывала.

— Согласна!

— Это же замечательно!

Ульвира подошла к журнальному столику, на котором стоял серебристый колокольчик, и позвонила в него. На звук прибежала одна из горничных.

— Звали, госпожа?

— Передай повару, чтобы с сегодняшнего дня посытней кормил Марианну. Что-то она у нас совсем исхудала. Так мы много на ее весе не заработаем.