Эпилог — Ого! Мужик-русалка! Дубль 2

Майя

1 месяц спустя

— Нет, я это не надену! — Змей демонстративно скрестил руки на груди.

Он сидел, а точнее, полулежал, откинувшись на подушки, на кровати. В спальне, которая последний месяц считалась моей. Змей был чудо как хорош в своих любимых чёрных джинсах и условно-застёгнутой белой рубашке.

— В смысле? — я нахмурила брови, — ты обещал мне. Тыквенную вечеринку. С латте. И фонариками. И ундины нас уже ждут. Ты сказал, что наденешь костюм, который я тебе выберу, лишь бы я тебя простила, и я…

У Змея дёрнулось лицо. Как будто ему дали пощёчину. Ох…

— Змей, — я отложила шикарный костюм и села рядом с другом на кровать, доверительно взяла его за руку, — я, конечно, тебя простила. Перевернули эту страницу и забыли. Но… ты же мне обещал. И костюм крутой, на тебе будет смотреться обалденно. Возможно… возможно, он слегка слишком открытый. Но…

Змей показательно страдальчески вздохнул и вдруг сгрёб меня в охапку. Я взвизгнула от неожиданности.

Как-то это… уже не по-дружески.

Но я сидела у него на коленях, и меня словно приклеили.

— Майя… — выдохнул Змей хрипло, как-то чувственно.

Мне аж захватило дыхание и жар прилил к низу живота.

Опять вспомнилось: “кто это воет на болотах?” — это запросто могла завыть я.

Ведь Змей был — невероятный. И он очень, ОЧЕНЬ нравился мне. И тут это неловкое сидение на коленях.

И… ой… что это я чувствую бедром?

Змей тут же сдвинул меня немного в другую позицию.

Но фантомное ощущение на моём бедре “загадочного чего-то” осталось.

И ох — мне стало дико неловко.

А Змей добавил:

— Ты всё-таки придумала, как стянуть с меня штаны.

Что?!

— ЧТО?!! — озвучила я возмущённый клёкот своего внутреннего голоса.

Змей мягко рассмеялся и погладил мою талию.

А я залипла на этих медовых глазах.

И… ох сколько я так на него уже пялюсь?

И почему моё сердце так часто колотится?

— Из-звини… что ты там говорил… ты… если совсем не нравится костюм, то, конечно, не надевай…

— Я надену, — снова этот бархатистый хриплый шёпот, и Змей мягко повернул моё лицо к себе, едва коснувшись моей щеки подушечками горячих пальцев, — если…

По идее — надо возмутиться, что он мне ещё какие-то новые условия выдумывает, но я не могла…

У Змея был гипнотический взгляд.

— … если ты поцелуешь меня, Майя…

Взрыв.

Фейерверк.

И сердце расколотилось так отчаянно — словно выскочит сейчас.

И кто-то сказал моим голосом:

— Поцелую.

А пальцы Змея продолжили поглаживать мою щёку подушечками.

— Ты самая большая удача в моей жизни, Майя…

— Ты не можешь этого знать. Ты бо́льшую часть жизни до сих пор не помнишь, — лепетала я что попало.

— И всё же это так. Даже не удача. Я счастлив, что мы встретились. И то, что ты выбрала остаться здесь… на какое-то время… Ты должна понимать, какую огромную честь мне оказываешь.

Моё лицо горело. Змей решил окончательно передозировать меня эмоциями этим вечером.

И контрольным выстрелом стал — поцелуй.

Вот так, без предупреждения. На полуслове.

Горячие губы Змея коснулись моих. Нежно.

Раз, два, три…

Для дружеского поцелуя уже как-то долго!

… четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать…

И Змей очень нежно прикусывает мою нижнюю губу, а я зачем-то размыкаю свои губы в ответ, совсем слегка.

Поцелуй после этого длится ещё несколько мгновений.

И, кажется, он сейчас станет… глубже.

Я почему-то инстинктивно сжимаю бёдра.

Телу горячо. Внизу животу даже теплее, чем пылающим щекам.

Всё!

Я вскакиваю с колен Змея.

Продолжаю нарочито весёлым тоном.

— Ну вот, сделка есть сделка Змей. Надевай костюм!

— Надену у лагуны ундин, — Змей перестаёт гипнотизировать меня взглядом, и я выдыхаю. — это ты свой надевай, Майя. Венок из лилий добудем тебе на месте. А я в своём костюме и шага не сделаю — сама понимаешь.

Мысленно хлопаю себя по лбу: точно!

В костюме Змея же не получится ходить.

Я с этим поцелуем уже совсем… ну то есть: изначальный план был примерить, сфотографировать (я выловила из портального артефакта фотоаппарат-поляроид, на секундочку! И планировала использовать сегодня по полной!)

Наш коттедж сиял огнями фонариков в форме тыковок. На открытой террасе в окружении плавучих свечей в медных блюдах стояла тыква, в которой мы со змеем кое-как вырезали рожицу. Тыквенный пирог — нам на ночной перекус после вечеринки — остывал.

А мы — взяв традиционную уже “корзинку для вечеринок с ундинами” — неспешно шли по тропе к заводи.

Я шла налегке — несла только поляроид. На мне было белое платье — я планировала изображать мавку в венке из лилий.

Мы со Змеем держались за руки. После поцелуя меня снедала неловкость… и… какая-то странная надежда. На что? Я и сама не знала.

На что-то очень хорошее.

Змей нёс в другой руке нашу корзинку для вечеринок и тоже был на удивление молчалив. Кажется, он о чём-то усиленно думал.

На плечо его был заброшен костюм.

Состоящий из единственного элемента. Но какой же он шикарный!

Глубокого медово-янтарного цвета, с чернением и переливами. Не костюм, а произведение портного, ювелирного, дизайнерского и бог знает ещё какого искусства.

Я почувствовала, что уголки губ невольно поползли вверх.

— Что ты улыбаешься, моя Майя? — мурлыкнул Змей, ласково поглаживая мой пальцы, я сжала его руку в ответ. Улыбнулась шире.

— Ты. Будешь. Шикарен. В этом костюме…

Я повернула голову, посмотрела на красивое лицо мужчины.

Змей показательно закатил глаза и якобы негодующе цокнул языком.

Но теперь я видела. Костюм ему нравится.

И пусть не сознаётся — это не обязательно.

* * *

С нашим новым приятелем, ундином по имени Лазурный Кит, случилась форменная истерика, когда он увидел костюм. Он смеялся, так что брызгался водой. Погружался и всплывал.

И в итоге выдал:

— Можно я тоже с ним сфотографируюсь?

— Мы все хотим… — поддержал хор других ундин.

Я стояла в венке и с поляроидом. И наслаждалась зрелищем вместе со всеми.

Змей сидел на плоском прибрежном валуне. Сверкал великолепным обнажённым торсом.

Но ниже талии начинался костюм.

РОСКОШНЫЙ медово-янтарный русалочий хвост. Которым Змей очень органично помахивал (видимо, его вторая ипостась обучила его использовать подобный орган эффектно — на все двести!)

Ни в одном ролике из океанариума такого и в помине не было.

Змей походил на самого горячего русала — так что у меня, молодой и здоровой, по ощущениям, скакало давление.

Да, чёрт, он был похож на ундин больше, чем сами ундины!

Кто в ведьмовской раздобытой мною шапке — кто в гриме скелета.

Змей недружелюбно оскалился.

Уф… так этот русал-Змей ещё горячее!

И уж я-то научилась различать светлые эмоции, которые мой Змей прятал за своим якобы угрожающим оскалом.

— Фотографируемся! — громко объявила я.

Змей закатил глаза. А ундины с гиканьем бросились к нему.

Эту фотосессию на Болоте ещё долго не забудут.

На моё плечо мягко опустился филин Амон. Он подмахивал крыльями, чтобы не садиться на меня всем весом — лишь обозначился.

— Привет… — я потрепала пёрышки Амона свободной рукой.

— Ух-ху!

— Давай тоже на фотографирование, Амон! Лети к Змею!..

Филин спорхнул, и я решила тоже влезть в кадр. Развернула камеру и сделала как бы селфи поляроидом, я — на переднем плане. На заднем — Змей, облепленный счастливыми наряженными ундинами со стаканчиками холодного кофе и лимонада в перепончатых пальцах. Я засняла как раз момент, когда Амон, растопырив крылья, спикировал Змею на плечо.

ШИКАРНО.

Я смотрела на фото и сжимала в пальцах своё ожерелье-жемчужину. У меня частенько тянулась рука к первому подарку Змея — как в минуты сомнений, так и в минуты радости — как сейчас.

И тут я поняла, что не просто рада. А меня натурально распирает светлое и лучистое счастье — словно заставляет рёбра слегка разойтись изнутри.

Я живу в шикарном месте!

В компании лучшего мужчины, что я, когда-либо встречала… и… может, наша дружба уже стала превращаться в нечто большее — этот поцелуй… мы всё обязательно обсудим…

После вечеринки или завтра.

У меня есть друзья, есть связь с родными и возможность учиться отсюда благодаря портальным артефактам.

Мы со Змеем разгадаем ещё немало загадок на этих болотах, вспомним магическое имя Змея, что-то додумаем с проклятой розой в нашей кухне-гостиной, а к зиме — может, наберёмся сил достаточно, чтобы посетить мой родной мир.

Змей мог бы пойти со мной.

Я бы познакомила его со своей бабушкой… я бы…

Ох.

Ну это всё в будущем.

А теперь — просто хорошо.

А когда медовые глаза Змея смотрят так ласково, словно безоблачное будущее — уже вопрос решённый — мне большего и не надо.

Я откладываю все фото на просушку — подперев их камушками. И несусь к друзьям.

Ундины плещутся и бьют хвостами.

Амон хлопает крыльями.

Я со счастливым смехом влетаю в раскрытые объятья Змея.

А он — также, счастливо смеясь, обнимает меня и, мощно взмахнув русалочьим хвостом, ныряет с шуточно упирающейся мной в руках — прямо в молочно-тёплую воду лагуны!

Конец! Или… продолжение следует?