10 — Ого! Мужик-русалка! Дубль 1
Змей
Дни летели.
Я отмечал как чернота проклятья медленно покрывает мою алую татуировку-змея. Смотрел как у ненавистной розы заключенной в песочные часы — символе моего проклятья — медленно опадают лепестки. Точно песчинки. Напоминая мне, что обратный отсчёт идёт. И времени всё меньше…
Я ещё несколько раз заметил, что “купчик Вадик и компания” подозрительно много и часто отираются у моих границ, и кажется — что-то рассыпают. Заговорённую соль? Зелье? Надо бы выяснить, что эти смертные “охотники за Змеевой магией” замышляют.
Ещё я каждый день экспериментировал с зельями и ритуалами. В это время Майя переговаривалась с филином Амоном за чашкой кофе. Её уже ничего не смущало в разговоре с птицей. И вообще, кажется ей было хорошо в Топях, со мной.
В свободное от работы над магическими проектами время, я водил Майю по закоулкам болота. Она обзавелась удобным светлым джинсовым комбинезоном. Но я считаю, что ей больше шло белое платье, которое я выловил из портального артефакта на третий день её пребывание в моей Топи. Иногда она ходила в нём, сапожках и медно-коричневой короткой кожаной куртке. Эта куртка привела Майю в восторг: куртку мы поймали в портальном артефакте на пятый день и тогда же — ещё какую-то книгу, которую Майя очень хотела. Продолжение той, что заинтересовала Майю в моей библиотеке в первый день.
Вот тогда-то я и стал задумываться, что моя гостья Майя (подруга по несчастью, как считала она, и невольница — как без лукавства сознавался себе я) — маг порталист. Она не была драконом. Но то, как откликались ей порталы — заслуживало внимания. Годы тренировок, и её дар разовьётся до той степени, что она поможет установить связь с теми, кто мне нужен. (Их имена в отличие от своего я прекрасно помнил).
Но нужно время, тренировки, медитации. Навскидку — лет сорок-шестьдесят. Которых у нас нет — ведь я безвозвратно обернусь змеем куда раньше. Если бы не это, то цифра была бы не так и плоха. Она удручала лишь по человеческим меркам. Но я ставлю на то, что Майю мои прогнозы огорчат.
Так что прощупаю почву и озвучу ей свои догадки очень избирательно.
К концу первой недели жизни под одной крышей с этой нежной славной девушкой — я уже строил очень амбициозные планы на будущее. В них мы с Майей становились всё ближе. И наши отношения меняли формат на тот, которого я отчаянно желал.
Стоило признаться себе: я хочу просыпаться по утрам и видеть, как Майя сладко досматривает свои сны, лежа на моём плече. Доверчиво прижимаясь ко мне всем телом. В моих фантазиях, одежды на Майе в такие моменты — конечно же не было…
Но всё пошло наперекосяк ровно на восьмой день.
— Тирамису готов! — Майя вытаскивала стеклянное блюдо с самодельным тортом из холодильника. Она решила, что, раз я ничего о себе толком не помню, то у меня будет день рождения сегодня. И заставила портал разродиться всеми ингредиентами для кофейного торта. Какими-то порошками, нежными кремами и печеньями, которые мне понравилось макать в кофе. И Майе пришлось их у меня отбирать, чтобы я не съел заранее все ингредиенты для торта.
Я подхватил блюдо поверх её нежных пальчиков.
Мне понравилось, как при этом порозовели её скулы, как она смущённо отвела взгляд, позволяя мне завладеть тортом.
И меня крайне насторожило — тёплое щекотное чувство в собственной груди, которое зашевелилось в ответ.
Оно мигом переродилось во что-то плавкое, желанное.
— Чем хочешь заняться в свой день рождения, Змей? — Майя села за барную стойку напротив меня.
Я задумался, раскладывая торт по тарелочкам.
Мне всё здесь давно наскучило. Площадь моей тюрьмы была велика. Но заниматься на ней особо нечем. Однако с появлением Майи всё стало заново наполняться смыслами.
Моя душа была стара — я это ощущал, свой истинный возраст я оценить затруднялся, да и чувство времени в Топях давно мне изменило. Для Майя я выглядел мужчиной ненамного старше неё, и именно так она ко мне и относилась.
В прошлой жизни — не уверен, что ко мне относились так, как она. Почтение, трепет, ужас от массы. Родственная любовь и принятие — от единиц из ближнего круга, по которым мою душу сжигала тоска.
Майя была особенной. Казалось, рядом с ней я проживал человеческую молодость. Всего неделя.
И пока я ел с ней торт, и мы решали, как проведём день — я мучился мыслью, чисто по-человечески, что эта девушка не заслужила сгинуть в Топях. Только не эта искренняя светлая душа. И то, что я в некотором роде тону — не повод тянуть эту необыкновенную нежную рыжую красавицу на погибель вместе с собой.
В конце концов, я твёрдо знал, что обернусь Змеем. Что дальше? Что будет с Майей, оставшейся на болоте в одиночестве, когда я утрачу человеческий вид?
— Ты чего так смотришь? — звонко рассмеялась она и вдруг потянулась через стол, стёрла пальчиком крем с моей губы и тут же смутилась, — ой… ой, прости…
А я в ответ мог только улыбаться.
— Ты ведь ещё не видела ундин? — наконец определился я, — хочешь посмотреть?
— Ундин? — зелёные глаза Майи округлились, и она аж подскочила на месте, — в смысле… здесь водятся русалки? Полулюди-полурыбы… это же… И ТЫ МОЛЧАЛ?!
Я просто пожал плечами.
Ундины её разочаруют как собеседники. Местные рыболюди ближе к животным, ну либо я одичал и стал дико избирателен.
Но я вспомнил книги, которым она так радовалась в библиотеке.
Они были про ундин.
Точнее, про мужчин-ундин и их любовь с женщинами-людьми. Я прочёл те книги сразу после Майи, чтобы лучше понять её интересы. Первая была про девушку-шпионку (вроде сотрудницы сыска по особо важным и тайным делам), которую направили в мир рыбоногих с поручением. Представиться кандидаткой в невесты местному принцу-ундину и, под шумок, украсть государственные секреты. У девушки с ундином закрутилась любовь, разумеется. Вторая книга была про устройство личной жизни младшего принца — злого брата ундина из первой книги, с ярко-алым хвостом. Характер у младшего принца был дрянь, я вдруг ощутил в этой книге радость узнавания и прочёл её ещё быстрее первой части. Вспомнить прошлое они мне не помогли, но… я понял, что встреча с ундинами Майю порадует.
Может, она и не сразу заметит, что все ундины, любого пола, умеренно-прекрасны (если говорить вежливо) и совершенно бестолковы. Но, к счастью для неё — безопасны. По крайней мере, будут безопасны, если я буду стоять рядом.
Меня заставляло колебаться лишь одно: ундины читали души.
И, если мне сильно не повезёт, могли выложить Майе, что она способна выйти с болот, а я удерживаю её обманом. От подлости или от отчаяния — не так уж и важно.
Но вероятность такой развязки посещения ундин крайне мала.
Всё-таки ундины очень глупые.
* * *
Заводь Ундин отличалась особенно прозрачными водами.
— Не отпускай мою руку, — напутствовал я Майю.
Она серьёзно кивала и крепко держалась за меня, приятно сцепляя пальцы в замок с моими.
Майя считала, что ундины могут утопить или завлечь в воду и защекотать до смерти — что-то в таком роде. Такой у её народа фольклор.
Я не стал ей говорить, что ундинам на это, скорее всего, не хватит ума.
Потому что в этом случае она не держала бы меня за руку.
А мне это было нужно. Я хочу напитаться этими чувствами, тем более что я вдруг решил, что… отпущу её. Ещё несколько денёчков и… точно отпущу, обязательно. Как только найду способ сделать это безопасным для неё образом. Благодаря добытой нами мёртвой воде, к примеру, можно сковать магическую искру Майи и вернуть её в родной мир. Тогда она проживёт там обычную жизнь… если пожелает.
Я считаю, что это ужасно. Жить человеческую жизнь, когда у тебя совсем другая судьба. И гасить магическую искру — ощущается поступком худшим чем убийство. Однако… правильно позволить Майе выбирать. Рассказать, каковы на самом деле её возможности.
Но это всё не сегодня. Это всё — надо обдумывать. А сегодня — кофейный торт. И славная прогулка с самой прекрасной девушкой во всех мирах — с моей Майей.
…Первый ундин — с чешуйчатым лазурным хвостом и спутанными русыми волосами выбросился нам под ноги уже через пять минут. Майя взвизгнула и крепко прижалась ко мне всем телом. Я обнял её в ответ.
— Уау… мужик-русалка! — восторженно прошептала она. Или это было произнесено в ужасе? Точно не уверен. Но мне нравилось, как она в этот момент ко мне прижимается, нравился её запах со сливочными нотками. Так что я воспользовался случаем и вдохнул у самой её макушки.
Вкусная. Запомнить.
Майя вздрогнула.
От моего звериного жеста?
О, нет! Просто ундин бессмысленно бил хвостом.
— Как вас зовут? — робко обратилась Майя к ундину, — вы меня понимаете?..
Он продолжил вести себя как обезумевший карась на сковороде. Я до сих пор не понял, зачем местные боги даровали им сходство с человеком. Ундины были глупее всех известных мне рыб. И я слышал от них за годы совокупно связной речи минуты на полторы.
— Вам плохо? — Майя, вопреки логике, отклеилась от меня и потянулась к ундину.
А тот вдруг резко сел, подражая человеческой манере. Но у него не было костей таза, так что он смешно завалился дугой и начал выглядеть, как детская игрушка-качалка.
Наконец, ундин приноровился сидеть на боковой поверхности хвоста и опираться на ладони. Так что больше никуда не заваливался.
Лупил свои глупые светло-голубые глаза, а дальше…
Началось удивительное.
— Моё имя Лазурный Кит, леди… можно просто Кит. Счастлив познакомиться.
Ого. Эта фраза тянет на рекорд.
— А я Майя… — разулыбалась моя девочка и осторожно сделала ещё один робкий шаг к ундину. А потом и вовсе опустилась на колени, чтобы их лица были на одном уровне.
— Живете в коттедже на Болотах, леди? С этим неприятным господином? — продолжил бить все рекорды красноречия для своего вида отвратительный лазурный ундин.
— Д… да… нет. То есть, в домике я… э… в гостях. А Змей мой друг, и он очень даже приятный… вы… не дружите?
Майя поискала взглядом моей поддержки. Но я только скептически цокнул уголком рта — на большее меня не хватило.
— Не довелось, леди, — улыбнулся ундин Майе, — этот ваш… питомец не слишком коммуникабелен. Так и не понял, что мы за создания, обитая столько времени так близко… Пугливые смертные зовут его Болотный Змей — хозяин Топи! Но нас так легко не впечатлить. Живёт сычом, общается только с бессловесной птицей. Странный выбор компании… Леди, не хотите ли погостить у нас?
Я потихоньку начал закипать — этот лазурнохвостый смертник был не слишком-то учтив! Я, может, и растерял из-за проклятия бо́льшую часть присущей мне магии. Но оставшихся крох хватит, чтобы сделать из этого общительного кадра тазик лазурной ухи.
— О… — Майя, кажется, зависла от “щедрого” предложения ундина погостить в их заводи, — я не уверена, что смогу гостить в водоёме, Кит. Но если бы вы нашли общий язык с моим другом Змеем… мне было бы так приятно! И я бы с радостью пришла в гости, с чаем и угощением… только не уверена, что вам оно придётся по вкусу…
— Я и пара моих друзей согласны на эксперимент, леди. — быстро сдал позиции хитрый (оказывается!) ундин, — давайте устроим застолье. Мы принесём свои изысканные блюда, а вы свои. И посмотрим, что кому нравится…
* * *
Я не уяснил, как такое могло произойти. Майя на моих глазах заставила раскрыться в общении ундина. Который прикидывался умалишённой живностью при каждой нашей встрече, но оказался местной интеллигенцией!
А быстрая светская беседа, перетёкшая в пересказ её любимых книг — кажется, и вовсе его купила.
Дошло чуть ли не до обещания Майи обучать ундина по имени Кит её родной письменности, чтобы тот мог прочитать сагу о себе подобных.
Лазурный Кит зыркал на меня надменно хитрым глазом, а потом переводил взгляд на Майю и принимался источать концентрированное дружелюбие. Чем только разжигал мою ярость.
К счастью, ундин отверг предложение об обучении.
— Моя раса мудра, — заверил он Майю, пафосным жестом приложив к своей впалой груди раскрытую ладонь, — мы ведаем все языки и без всяких уроков. Так что прочитать книгу труда не составит. Но мне приятно, что вы предложили…
А его лицо так и транслировало: если бы единственной соседкой ундинов была Майя (без всякого Змея), им было бы куда приятнее.
А ещё я всё не мог отделаться от шока: чёртовы рыбины дурили меня бессчётное количество времени! Я сходил здесь с ума от одиночества и искал хоть какого-то общения, а они…
— Почему же вы не договорились раньше? — озвучила Майя вопрос, который у меня прямо-таки назрел.
Лазурный ундин повёл мощным покатым, белым, как рыбье мясо, плечом.
— Ундины предпочитают говорить с… леди. Женская магическая искра… и конкретно ваша — мягко приятно сияет. Я рад говорить с вами. И даже готов стерпеть этого грубияна — уж чего мы только от него не наслушались за последние годы! Сами видите магическим зрением: вокруг него клубится тьма, его искра — чёрная и злая. А мы, водяной народ, такого не любим. Но… ради вас потерпим.
Потерпят?
Меня?!
Хозяина Топей?!
Я зашипел.
И даже не нужно было бросать взгляда на мою татуировку — я уже знал, что красный змей на ней полностью почернел. Ярость послужила спусковым крючком. Понял, что невольно покрываюсь чешуёй — слишком поздно.
Вот тебе и неделя, вот тебе и месяц. Кажется, моя человеческая история оборвётся прямо сейчас. Гнев, оттого что ундин словно пытается украсть у меня Майю — на миг лишил меня контроля. И этого хватило, чтобы проклятье откусило от меня лишний кусок.
И я выбесил сам себя — ПОВЁЛСЯ на провокацию ундина как юнец, едва постигающий магическую науку.
Повёлся, потому что почуял: ундину просто-напросто понравилась моя Майя.
— Змей! ЗМЕЙ!!! — Майя безрассудно бросилась ко мне, хотя я начал меняться. И в процессе трансформации наверняка выглядел жутко.
А заводь кипела, ундины с жалобными криками выбрасывались на берег.
Так продолжалось, пока Майя не подскочила ко мне, не схватила ладошками за лицо, не ткнулась в шею, причитая “пожалуйста-пожалуйста! Не надо!!! Он больше не будет!!!”
Я даже не понял, она говорит ундину про меня, или мне про него.
Было всё равно.
Такие мягкие, ласковые, дарящие облегчение были прикосновения Майи.
Я обнял её в ответ. Отчего-то чувствуя, что даже в облике Змея не причиню ей вреда.
И ещё — потому, что очень хотелось её обнять, потому что человеческие руки у меня от силы ещё секунд на десять.
А потом — всё.
Буду просто Змей.
И тут случилось самое странное: проклятие присмирело и отступило. Оно не только вернуло мне "откушенное” сейчас. Но и то, что украло за последние недели три…
Майя, её успокаивающий шёпот, её горячие и безосновательные заверения, что всё будет хорошо — запустили обратный процесс?!
Но если так пойдёт и дальше — я смогу усечь проклятие до возможности борьбы с ним, и тогда…
Я прижал к себе девушку ещё крепче. Явно резче, чем стоило.
Она ойкнула, но не отстранилась. Пыталась меня гладить по волосам, по плечам — как маленького — пыталась нежно прикоснуться, куда дотягивалась.
И это было… мило.
А у меня мелко дрожали руки. Я за неё цеплялся.
ЭТО ШАНС.
Нельзя.
Точно нельзя её выпускать.
Она — мой ключ к свободе!
Неужели я поддался глупому порыву из-за какого-то торта? Размяк? Чуть добровольно не отпустил от себя свою единственную надежду!
Глупец!
Но теперь всё.
Я вернул себе недостающую часть контроля. И вернулся на колею холодного расчёта: эта девушка нужна мне. А значит — я её отсюда не выпущу. Ни за что.