Глава 36

Дверь распахнулась, и в палату вкатили две пластиковые кювезы. Марго шла впереди, поправляя на ходу медицинский халат, и её лицо светилось той бодрой, профессиональной радостью, которая сейчас казалась мне кощунством.

- Ну, чего ты так раскричалась, Айрис? - весело, почти буднично отозвалась она, не замечая моего состояния. - Мы просто забирали малышей на плановый осмотр к неонатологу и на прививки. Всё у нас замечательно! Крепыши, а не дети. Мальчик так вообще вовсю права качает, голос прорезался - будь здоров.

Для неё это было обычное утро. Для меня - конец света, который внезапно отменили.

Как только кювезы оказались в зоне досягаемости, я, забыв о режущей боли в животе, рванулась к ним. Я буквально вывалилась из-под одеяла, подгребая детей к себе. Руки дрожали так сильно, что я едва не выронила сына, когда перетаскивала его на кровать.

- Мои… мои… - шептала я, задыхаясь от всхлипов.

Я вцепилась в них с неистовой, почти пугающей силой. Обняла обоих сразу, прижимая к груди, игнорируя протестующий писк доченьки, которой, верно, было слишком тесно в моих судорожных объятиях. Я закрыла их собой, сгорбившись, превратившись в живой щит. В голове билась только одна мысль: «Больше не отдам. Убью, но не отдам».

Я жадно проверяла каждый пальчик, каждую складочку на их крошечных телах, будто за те пятнадцать минут, что их не было, Дамир мог подменить их или как-то пометить своей властью. Мой взгляд, дикий и затравленный, постоянно возвращался к нему.

Дамир стоял у окна, скрестив руки на груди. Он молчал. Его лицо оставалось маской - безупречно ровной, высеченной из холодного гранита. Человек без сердца и нервов.

Он смотрел, как я, обезумевшая от страха, пытаюсь спрятать детей в складках больничной сорочки. Марго что-то продолжала говорить о графике кормления и весе, но я её не слышала. Весь мой мир сузился до этого молчаливого мужчины, который возвышался над нами, как тень надвигающейся беды.

Я не замечала, как побелели костяшки его пальцев, впившихся в собственные предплечья. Не видела, как тяжело вздымается его грудь, словно ему не хватало кислорода в этой стерильной комнате. Для меня его молчание было лишь подтверждением его планов: он просто ждет. Ждет, когда я успокоюсь, чтобы нанести решающий удар.

- Айрис, полегче, ты их задушишь, - мягко попыталась вмешаться Марго, протягивая руку к ребенку.

- Нет! - я огрызнулась, как раненый зверь, и прижала детей еще сильнее. - Оставьте нас. Все. Уходите!

Я посмотрела прямо на Дамира. В моих глазах была открытая ненависть, перемешанная с мольбой. Я ждала, что он сейчас усмехнется. Или скажет, что через час их заберут навсегда. Но он продолжал молчать.

Его глаза, темные и глубокие, странно поблескивали под светом ламп. В них на мгновение отразилось что-то, что я, в своем безумии, приняла за холодный расчет.

- Оставь её, Марго, - наконец подал голос Дамир. Его тон был ровным, но в нем слышалась странная вибрация, которую я предпочла счесть скрытой угрозой. - Пусть побудет с ними.

- Но ей нужно отдохнуть, процедуры… - начала было врач.

- Я сказал - оставь её, - отрезал он, и Марго, вздохнув, вышла из палаты.

Мы остались одни. Я, двое детей и человек, который разрушил мою жизнь. Он медленно отлепился от стены и сделал шаг к кровати. Я тут же сжалась, закрывая малышей своим телом, готовая кусаться и царапаться.

Дамир замер в паре метров. Его кадык нервно дернулся, а взгляд на мгновение упал на крошечную ножку сына, торчащую из-под моего локтя. Он хотел подойти. Хотел коснуться. Но мой полный ужаса взгляд действовал на него лучше любой цепи.

- Я не враг им, Айрис, - тихо произнес он, и в его глазах на миг проступило такое отчаяние, которое могло бы растрогать кого угодно, но только не женщину, у которой едва не отняли смысл жизни.

- Не верю… - прохрипела я, не разжимая рук. - Уходи. Пожалуйста, просто уходи.

Он постоял еще несколько секунд, глядя на нас - на это изломанное, дрожащее подобие семьи. Затем, ничего не сказав, он развернулся и вышел. Дверь закрылась с негромким щелчком, и только тогда я позволила себе зарыдать в голос, утыкаясь в теплую кожу своих детей.

Я победила в этом раунде. Но я знала: пока он рядом, я никогда не буду в безопасности.