ГЛАВА 15. Пинок благодарности
«Подавая руку помощи, не забудь увернуться от пинка благодарности».
Агент Кира Каррера
Бармен достал из-под стойки биту, Кира медленно опустилась обратно на стул, а Саманта О’Нилл побледнела до синевы, отодвигаясь от неизбежности так далеко, как позволял позвоночник и впившаяся в него стойка.
Виктор сделал шаг вперёд и замер, будто в нерешительности. Кира никогда не видела, чтобы рыжий гигант сомневался, а потому перепугалась ещё больше. Такие резкие перемены в принципе вредны для здоровья, а в случае О’Рида, пожалуй, что и фатальны.
– Сэмми, – так же тихо продолжил Виктор, и голос здоровяка дрогнул. – Это ты?.. Жива…
Прима «Звёзд Голливуда» судорожно выдохнула и обхватила себя за плечи, закусив губу. Сэнди не торопилась с ответом, разглядывая ирландца с непонятным выражением на лице. Кира так и не сумела прочесть, рада ли неожиданной встрече Саманта О’Нилл, или прикидывает, как бы избежать столкновения с разрушительным и неотвратимым.
– Детка, – выдохнул Виктор, так и не дождавшись ответа.
Обращался ирландец явно не к Кире.
Бармен оценил обстановку и опустил биту; посетители отставили мороженое и достали попкорн.
– Детка!!! – ранено взревел О’Рид, одним гигантским прыжком покрывая разделявшие их несколько футов.
Кира соскочила со стула вовремя, чтобы не задело рикошетом, когда Виктор стиснул Саманту О’Нилл в звериных объятиях – вместе со стулом. Только сейчас прима «Звёзд Голливуда» очнулась, яростно выворачиваясь из удушающего захвата.
– Пусти! – пнув ирландца каблуком по голени, возмутилась Сэнди. – Немедленно пусти, Виктор О’Рид! Ты лишился права прикасаться ко мне десять лет назад! Когда выбрал проклятых революционеров, а не меня!
– Не было такого, Сэмми! – возмутился здоровяк, даже отстраняясь от несправедливых обвинений. – Я отправился в Белфаст, это правда, но я ведь обещал, что вернусь!
– К Рождеству! – зло, не сдерживаясь, толкнула его в грудь Сэнди. – Ты обещал вернуться к Рождеству, О’Рид! А вместо этого…
– Задержался всего-то до Пасхи, – развёл руками рыжий гигант, невольно выпуская добычу из капкана. Сэнди спрыгнула на пол, оценивая шансы на побег. – А когда вернулся, мне сказали, что ты не дождалась, отправилась в Америку к двоюродному дядюшке! Да там и затерялась, ни адреса, ни хотя бы города… В Галвэе я поймал слух, будто ты вышла замуж… другие болтали, что ты умерла…
– Всё верно, Вик, умерла! – сжала кулаки мисс О’Нилл, яростно сверкнув глазами. – Для тебя… и для всех злых языков, от которых я нахлебалась яда после того, как ты не вернулся! Почему ты не писал мне, Вик? О чём ты думал, бросая меня одну? Разве ты не знал, какая судьба ожидает незамужних девушек в Ирландии, у которых вырастает живот?!
О’Рид переменился в лице, отступая от Саманты на полшага. Неосторожное движение не осталось безнаказанным: звякнула бутылка недопитой колы, задетая локтем здоровяка, и укоризненно загудела, поцеловавшись с полом.
Кира молча положила на стол несколько монет, компенсируя бармену убыток. Врождённая жадность даже не подняла головы: за зрелища, как ни крути, тоже нужно платить.
– Ты… была беременна? – заторможено уточнил Виктор, дыша так тяжело, словно бежал не от припаркованного у обочины кабриолета, а по меньшей мере от восточного побережья. – Когда?.. То есть… Где ребёнок, Сэмми?! – очнулся наконец рыжий гигант, вновь бросаясь к Саманте и хватая её за плечи. – Где наш малыш?!
Кира только головой покачала, пододвигая к себе недоеденные Сэнди чипсы. Старая, как мир, история. Ошибки мужчин, за которые расплачиваются женщины.
Бедняжка Саманта.
– На небесах, Вик, – отвернулась Сэнди, скрывая плеснувшие болью глаза. – Наша девочка умерла, не прожив и месяца. Доктор говорил, что-то с сердцем… Трудная беременность…
Саманта распрямила плечи, вскинула подбородок, взглянула на Виктора О’Рида зло, вызывающе…
И сломалась, закрыв лицо дрожащими руками. Словно прорвалась наружу старая обида, многолетняя боль, чужая страна, жестокость незнакомцев, десять лет скитаний, сомнительная слава в кабаре, надежды на лучшую жизнь и отчаяние, которое и привело мисс О’Нилл в кафе на углу одного из самых пыльных районов Южного Централа…
Кира отставила пустой пакетик из-под чипсов и обвела взглядом притихшее кафе. Посетители забыли про попкорн и теперь неловко ковырялись в стаканчиках с подтаявшим мороженым. Бармен переминался за стойкой, не выпроваживая шумную парочку лишь из уважения к безутешно рыдающей девушке.
– Сэмми, – тихо, поражённо шептал Виктор, бережно привлекая к себе мисс О’Нилл, – я же не знал… Клянусь, детка, я ничего не знал… Почему ты ничего не сказала?
– Кому? – сквозь слёзы выдавила Саманта. – Эвелин в тот год уехала из Ирландии, промышляла с вами, революционерами… кажется, в Англии… а малышка Мэй не знала твоего адреса… Никто не знал, потому что письма к тебе могли перехватить… А живот рос, Вик! Ты помнишь мою семью?! Ты знаешь, что сделал бы со мной отец?! И неважно, что ты потом вернулся бы… Я испугалась… Меня некому было защитить, Вик…
Со своего места Кира прекрасно видела, как болезненно перекосилось лицо О’Рида. Как бывший революционер бережно привлекает к себе всхлипывавшую девушку и шепчет ей на ухо что-то глупое и бессмысленное… Всплыло в памяти тяжёлое признание рыжего ирландца: «одну до сих пор забыть не могу»…
Это хорошо, что Кира так и не увлеклась Виктором достаточно, чтобы сейчас чувствовать себя обманутой. О’Рид был искренен там, в порту, когда предлагал ей новую жизнь и руку с сердцем в придачу. Вот только Виктор не знал, что прошлое можно если не переписать, то хотя бы отмыть. Потом и слезами, если потребуется. Бережным объятием и искренним раскаянием. И что не обязательно писать на перевернутой странице новую главу. Можно всего лишь поставить точку в вечных поисках…
– От таких страстей в горле пересохло, – вздохнула, обращаясь к бармену, Кира. – Как насчёт «колы» за счёт заведения?
– А я вас помню, мисс, – недружелюбно откликнулся тот, хмуро оглядывая мисс Карреру с головы до ног. – Острая на язык и каждый раз куча неприятностей на хвосте.
Бармен выразительно глянул на рыжего ирландца, надёжно похоронившего Сэнди в звериных объятиях, но Кира только отмахнулась.
– Ну что ты как неродной? Не держи старого зла, дай сделать новое! Я же по счетам всегда честно плачу, – напомнила Кира о самом важном.
– И всё же я попрошу вас больше здесь не появляться, – буркнул бармен, на всякий случай отодвигая от Киры стаканы. – Прибыль не стоит риска.
Мисс Каррера вздохнула без особого сожаления, разглядывая кабриолет О’Рида у обочины. Виктор по-прежнему сбывал оставшиеся машинки из-под полы, пока агент Ллойд занимался делами государственной важности. И то верно: руби концы без ущерба кошельку.
– Подавая руку помощи, не забудь увернуться от пинка благодарности, – посетовала в никуда мисс Каррера, выпрямляясь. – Зря я тебе за «колу» заплатила-то. Ты ж у нас маг льда? Ну, дохленький, конечно, но уж трещину-то бы заморозил? Назад деньги вернёшь? Ну, не больно-то и хотелось… Передашь этому, – Кира кивнула в сторону О’Рида, нежно вытиравшему слёзы с лица Саманты О’Нилл, – что платья я забрала. Пусть катится в новую жизнь без лишнего багажа…
Бармен хмуро кивнул, и Кира, не оглядываясь, пошла на выход. У дверей всё-таки задержалась, услышав перешёптывания пожилой пары у окна.
– Дорогая, я сплю или что-то упустил в физиологии? Как он может бормотать и целоваться одновременно?
– Не отвлекай меня, Годфри! Ах, какой шикарный мужчина! Какая страсть!..
Кира фыркнула и всё-таки обернулась. «Шикарный мужчина» и впрямь бормотал и целовался одновременно. Сэнди, кажется, уже не всхлипывала, осторожно впитывая жаркие объятия ирландца, бармен снова доставал биту, прикидывая, пойдут ли с миром нарушители общественного порядка, или придётся уговаривать, а посетители заедали мороженым слёзы умиления, получив долгожданную развязку нечаянной драмы.
Кира вышла в жаркий солнечный день с лёгким сердцем, остановившись лишь у кабриолета. Чемодан оказался тяжёлым, но ничто не остановило бы мисс Карреру, когда речь шла о бонусах и подарках. Вытащив чемодан через борт кабриолета, Кира заметила лежавший на сидении конверт и прихватила и его тоже, увидев собственное имя на обороте. Заглянув внутрь, мисс Каррера присвистнула, не пересчитывая американских президентов, и торопливо вытащила сложенную записку, жадно пробегая глазами аккуратные строки.
– Спасибо вам, агент Ллойд, – потрясённо выдохнула Кира, быстро пряча послание вместе с конвертом в сумочку. – Ваш пинок благодарности я никогда не забуду! Мадонной клянусь, не забуду…
Президенты вместе с запиской придали мисс Каррере больше сил, чем тонна угля локомотиву, так что пару кварталов Кира пробежала почти вприпрыжку, не ощущая тяжести нарядов в чемодане. У калитки родового гнезда семейства Каррера она притормозила в нерешительности. Сердце билось, как сумасшедшее, а в голове стучали отбойные молотки. Вот он – шанс вырваться из родственных объятий! Вот она – возможность забыть про надоедливую тётушку и ненавистные нравоучения! Вот оно… искушение…
А затем Кира ясно представила, как мисс Мария Каррера остается совсем одна на милости родственников, которые милостью никогда не славились. Без единственной любимой племянницы, цели и средств. Уже ненужная приживалка в чужом доме…
И решительно толкнула калитку.
– Тётушка! – радостно позвала мисс Кира Каррера, с наслаждением втаскивая чемодан с честно нажитым добром внутрь. – Собирайся! Мы переезжаем в новый дом!
– Куда? – переполошилась пожилая родственница, с оханием выкатываясь из их тесной пристройки. – Зачем?! На какие деньги?..
– Бонусные, – рассмеялась Кира, подставляя лицо ленивому калифорнийскому солнцу. – Мистер Ллойд оказался столь добр, что оплатил нам апартаменты на месяц вперёд! Мы переезжаем, тётя! В хороший район…
– Хороший, – по привычке забурчала мисс Мария Каррера, нервно оглядывая крохотный, но привычный дворик, – это какой?
– Тот, где собаки одеваются лучше нас с тобой! – фыркнула Кира, уворачиваясь от брошенной тряпки. – Быстрее, тётя! Собирай вещички, я вызову такси!
Мисс Мария Каррера причитала и охала, скрывая радостное возбуждение, а Кира уже выскочила наружу, бегом направляясь к телефону-автомату на углу.
На удивление, агент Томпсон поднял трубку сразу же.
– Адрес изменился, – сообщила Кира без предисловий. – Записывайте, агент Томпсон, иначе в воскресенье промахнётесь кварталом!
Если Адриан и удивился, то виду не подал. Ещё бы: линия прослушивалась, а за стеной всё ещё находился ненавистный секретариат.
– Агент Ллойд оказался более, чем щедр, – сдержанно, но ревниво прокомментировал блондин, и Кира почти увидела, как светлые скулы вспыхивают очаровательным румянцем. – Джон составляет мне конкуренцию, даже покидая бюро…
– Он задаёт вам планку, агент Томпсон, – парировала Кира, улыбаясь в телефонный автомат. – И мне кажется, это лучше прочего говорит о его вере в ваши силы! Или, по меньшей мере… он вас уважает.
Адриан фыркнул, расслабляясь.
– Скажите ещё – желает успехов.
– О нет, – рассмеялась агент Каррера. – Успехов он желает мне!
Адриан не понял, но она уже повесила трубку, с улыбкой поглаживая толстый конверт в сумке. Грели вовсе не серые бумажки – скорее, они создавали настроение – а тёплые слова, которыми попрощался с ней лорд Джон Ллойд.
То, что бывший начальник не сказал при посторонних, он доверил бумаге, и Кира словно перерождалась с каждой строкой, прокручивая короткое письмо в памяти. Удивительно, как много меняют слова веры и поддержки!..
Особенно, если ты ими не избалован.
И агент федерального бюро Лос-Анджелеса Кира Каррера собиралась доказать, что она стоит каждого из этих слов.
***