ГЛАВА 10. Свидание вслепую

«Ни шагу назад – за нами морг!».

Доктор Константин Вольф

Городская больница оказалась местом людным, строгим и безнадёжным. По крайней мере, для себя Кира определила, что ни за что не выздоровела бы в месте, пропитанном страданиями, суматохой, жёлтой краской и белыми халатами. Вдохнув спёртый воздух медикаментов, крови, пота и чужих газов, мисс Каррера догадалась в дальнейшем дышать только ртом.

Франтоватого агента Томпсона такие мелочи, на удивление, не смутили.

– Федеральное бюро, – сверкнул корочкой Адриан, как только отяжелевшего Виктора приняли санитары. – Известите доктора Константина Вольфа о поступлении. Он – лечащий врач пострадавшего…

– В операционную, – негромко распорядились за спиной. – Приготовьте пациента, я подойду через минуту. Виктор, – обратился уже к шурину Константин, – как тебя угораздило в мою смену? Потерпел бы часик – и твоей ляжкой занимался бы уже не я…

Доктор Вольф и впрямь собрался домой, даже шляпу надел, наткнувшись на них уже в холле приемной. Кира могла только посочувствовать: вот же не повезло под конец смены. Небось рвался к Мэйовин и новорожденной дочери…

Виктор замешкался с ответом, потому что бравые санитары в этот момент ловко упаковывали габаритного ирландца на каталку, для надёжности фиксируя разъезжающиеся конечности ремнями.

– К-Констн, – пожаловался здоровяк, борясь со слабостью, – что они тврят? Только прилёг, а уже… заколачивают…

Доктор Вольф хмыкнул, кивая санитарам.

– Крепись, Виктор, – серьёзно посоветовал родственнику Константин. – Плохо, когда копают под тебя, но гораздо хуже, когда копают для тебя.

О’Рид уже не ответил: увезли прочь бодрые пособники врачебного произвола. Вздохнув, доктор Вольф обернулся к агенту Томпсону и Кире, выразительно приподнимая бровь.

– Его Мачете подстрелил, – выпалила Кира под внимательным взглядом Константина. – За то, что Виктор кейс со сходки прихватил. Крови натекло!..

Про кровь мисс Каррера могла и не заикаться: и её видавшее виды платье, и светло-серый костюм агента Томпсона сменили расцветку на пятнистую, с дивными разводами от ярко-красного до тёмно-коричневого.

– Выходного отверстия нет, – быстро отчитался агент Томпсон. – Видимо, пуля ещё внутри.

Доктор Вольф снова вздохнул и обречённо снял шляпу, скидывая следом за ней и пиджак.

– Можно ли камень, извлечённый из почки преподавателя философии, считать философским камнем? – подворачивая рукава, спросил в никуда Константин. – Достанем в лучшем виде, агент Томпсон. Меня волнует не пуля. Скажите, что так внезапно потребовалось управлению Сан-Франциско от нашего Джона? Срочная командировка – всегда неприятная неожиданность, особенно, когда о причинах подобной спешки не сообщают.

Увы, агент Томпсон не знал тоже. Кира попыталась понять, что же думает о федеральном агенте Адриане Томпсоне доктор Вольф, но безмятежные серые глаза бывшего викария не выдавали эмоций, а острые, как стилеты, взгляды, которые время от времени бросал на них Константин, Кира перевести на английский так и не сумела.

Впрочем, доктор Вольф отпустил их без дополнительных назиданий, так что Кира предположила, что судмагэксперт не увидел в агенте Томпсоне ничего настораживающего. А может, не особо и приглядывался – в операционной его ожидал буйный пациент с огнестрельным ранением. Мисс Каррера подозревала, что при других обстоятельствах доктор Вольф с удовольствием направил бы шурина к коллегам-патологоанатомам, но лечить взялся, пусть и без особого энтузиазма. Хотя, возможно, исключительно по причине наличия свидетелей.

– Я отвезу вас домой, – безапелляционно предложил агент Томпсон, когда они вышли обратно на стоянку. – Уже слишком поздно, а я не доверяю такси.

Кира хмыкнула, забираясь в «Форд». Волосы после дня, полного потрясений, окончательно растрепались, так что мисс Каррера вытащила все шпильки и с удовольствием запустила пальцы в густые смоляные пряди, встряхивая их и ероша. Жёсткие волосы терпели подобное обращение без нареканий, не теряя формы, так что забравшийся на водительское сидение агент Томпсон невольно задержал на ней взгляд, не сразу включая зажигание.

– А вы с агентом Ллойдом похожи, – беззаботно поделилась наблюдениями Кира, тряхнув освобождёнными локонами. – Джон тоже не доверяет такси.

Агент Томпсон очнулся, резко провернул ключ в зажигании и зачем-то поправил галстук.

– Сомнительный комплимент, мисс Каррера, – сухо поблагодарил Адриан, выезжая со стоянки. – Мы с лордом Ллойдом-младшим не слишком приглянулись друг другу с самого назначения.

– Потому что одинаковые, – подметила Кира. – Конкуренция!

– Вероятно, что так, – усмехнулся Адриан. – Эдвард вот с ним легко сошёлся.

– Агент Лайт? – припомнила Кира симпатичного молодого агента, ловко скрутившего О’Рида в клубе мисс Флаффи. – Он чем-то напоминает доктора Вольфа. На рожон не лезет, на допросе не давит, а будто подталкивает, голос, опять же… мягкий, обволакивающий. И симпатичный, – подвела итог мисс Каррера, припомнив Эдварда Лайта, пышущего здоровьем и калифорнийским загаром. – Агент, не голос, – подумав, уточнила Кира.

Агент Томпсон скривился, но кивнул.

– Я передам Эдди, что он приглянулся.

– Ой, не надо, – тут же пошла на попятный Кира. – Не до того, агент Томпсон. Давайте уж с делом разберёмся, а потом…

– Зачем вы работаете на агента Ллойда, мисс Каррера? – внезапно спросил Адриан, мельком глянув на неё. – Вряд ли вас связывают высокие отношения или дружба. Неужели у такой умной девушки, как вы, нет других способов заработать? Более… безопасных. С вашими данными в Лос-Анджелесе уйма возможностей…

– Возможности у меня скромные, агент Томпсон, – твёрдо отрезала Кира. – А вот потребности совсем обнаглели. И если бы ваша фамилия звучала как Каррера, а не Томпсон, вы бы меня поняли.

Адриан деликатно помолчал, затем всё же решился:

– Я не отрицаю, что в нашем обществе присутствует некая… дискриминация…

Кира издала нервный смешок.

– Но не говорите мне, что вы избегаете свиданий с белыми парнями только потому, что боитесь отказа. Не с вашими… данными.

Мисс Каррера отвернулась, разглядывая тёмные улицы за окном. Сердце застучало часто и неровно; слишком близко подкрался к истине агент Томпсон. Кажется, он и сам это почувствовал, потому что внезапно замолчал и не ронял ни слова до тех пор, пока за стеклом не замелькали неприглядные кварталы Южного Централа.

Дом, в котором квартировали обе мисс Каррера, Адриан отыскал с первого раза и без подсказок, что навело на подозрения, что агент Томпсон уже здесь бывал. Возможно, даже не раз. Джон в конце концов оказался прав, когда беспокоился о её безопасности: похоже, федеральное бюро всё-таки установило за ней тайную слежку.

Заглушив мотор, агент Томпсон помолчал секунду, опираясь на руль, затем развернулся к Кире всем корпусом.

– Вам ведь не нравился Хуан Мачете.

От неожиданности Кира даже не нашлась, что ответить. Только замерла, положив ладонь на ручку дверцы.

– И рыжий ирландец не нравится тоже.

– Да вы наглец, – поразилась мисс Каррера. – Кто дал вам право решать за меня, агент Томпсон? С чего вы взяли…

– И как только вас тянет к хорошим парням, вы тут же от них бежите, как от огня. В объятия других, не таких хороших, но от которых вы знаете, чего ожидать. Кто же вас так обидел, мисс Каррера? – едва слышно спросил Адриан. – Кто бросил тень на всех белых мужчин, заставив кардинально изменить взгляды?

Пальцы, лежавшие на ручке дверцы, судорожно сжались. Кира затравленно глянула в голубые глаза агента Томпсона, тяжело сглотнула и шумно выдохнула. А почему бы и нет, в конце концов? Репутацию она уже не загубит – что там от неё осталось, в глазах агента Адриана Томпсона?

– Такой же, как вы, блондинчик, агент Томпсон, – отчеканила она неожиданно громко, и голос, ровный и неживой, даже не дрогнул. – Я закончила школу, он поступал в элитный колледж. Я думала, это любовь, а он искал кого попроще, чтобы вступить во взрослую жизнь уже мужчиной. Все говорили, что он хороший мальчик, агент Томпсон. Я тоже в это верила, но теперь-то знаю, что он такое! Вы правы, Адриан! От плохих парней хотя бы знаешь, чего ожидать. Я их уже на глаз определяю. С ними безопасней!

Рывком распахнув дверь, Кира выскочила наружу, разворачиваясь к бледному в ночи агенту Томпсону.

– Не сватайте мне белых парней, агент! Я сама решаю, с кем идти на свидание. И в воскресенье, кстати, я уже занята!

От души хлопнув дверцей и перебудив половину района, мисс Каррера повоевала с деревянной калиткой и пробралась во двор, едва удержавшись от того, чтобы не хлопнуть и ею тоже. Если она поднимет на ноги всё многочисленное семейство, включая младенцев, родственники её проклянут и выставят на улицу вместе с тётушкой. И если есть в мире что-то хуже бродяжничества, то только бродяжничество с человеком, которого на дух не переносишь.

К счастью, «Форд» агента Томпсона тут же отъехал, и Кира вволю отдышалась во дворе, не торопясь заходить в тесную и душную комнатку. Надо же, как её проняло… А думала, что давно уже всё пережито, прожёвано и спущено в унитаз. Агент Томпсон явно не спешил свою жизнь спускать туда же. Небось, помчался обратно на пристань, где они оставили тело Мачете вместе с подвернувшимся под руку охранником соседнего склада. Адриану теперь разбирательств до утра, небось и не вспомнит про сумасшедшую испанку, которую добропорядочные американцы то и дело путали с мексиканкой из-за проклятого цвета кожи. Доброе побуждение самаритянина выполнено, можно и за дело с чистым сердцем…

Пнув подвернувшийся под ноги камень, Кира отправилась к себе в таком расположении духа, что даже тётушка Мария, проснувшись, не стала её отчитывать. Верно, племянница выглядела впечатляюще. А уж пахла!..

Через несколько дней от дурного настроения не осталось и следа. Кира получила зарплату в школе, порадовала себя обновкой в виде ярко-розового шёлкового шарфика, который тётушка тут же обозвала легкомысленным и вульгарным, а также получила новые инструкции от агента Ллойда, который, несмотря на то, что застрял в Сан-Франциско, не забывал ни о внештатной сотруднице, ни о расследовании.

Субботний звонок с Джоном получился незабываемым. За Кирой на такси заехала Эвелин Ллойд, и вдвоем они отправились в сомнительный антикварный магазинчик на тихой улочке, где эксцентричная хозяйка, получив денежную компенсацию от миссис Ллойд, тотчас отправила их в подсобку. Там, у телефона, они и прождали с полчаса, прежде чем аппарат зазвонил.

– Эвелин, дорогая, – прозвучал в трубке мягкий, бархатный голос агента Ллойда. – Как ты, душа моя?

Кира деликатно отодвинулась от трубки, но качество старого аппарата и теснота подсобки позволяли слышать каждое слово без особого напряжения.

– Уже лучше, – призналась миссис Ллойд, и серебристые губы мага льда изогнулись в нежной улыбке. – Жара спала, дышать стало легче. И всё-таки мне бы на север, любимый.

– Закроем дело – и выдвинемся обратно в Нью-Йорк, – пообещал Джон на том конце связи. Судя по шуму на заднем плане, звонил агент Ллойд из телефонной будки на весьма оживленной улице. – У меня сложилось впечатление, что меня удерживают здесь сознательно. Возможно, по чьей-то просьбе. Малозначимые отчёты, непонятные встречи…

– Джон, но зачем?

– Всё просто, душа моя: меня, похоже, решили вывести из игры.

– Но ты же не станешь молчать! – поразилась Эвелин. – Они ведь понимали, на что шли, привлекая к делу менталиста! Подданного другой страны! Человека со связями…

– О, в смерти все равны, дорогая.

Бывшей ирландской революционерке понадобилась ровно секунда, чтобы понять.

– Тебя пытались убить, Джон? – голосом, в котором прорезался металл, уточнила миссис Ллойд. Серые глаза яростно сверкнули в сумраке подсобки, и в помещении резко похолодало.

– Совсем немного, дорогая, – поспешно успокоил супругу Джон Ллойд. – Убийца оказался умён и близко не подходил.

– В тебя стреляли? – терпеливо перевела на английский Эвелин.

– Снайперская винтовка М1903, Спрингфилд, – с такой гордостью, будто он стрелял сам и притом не промахнулся, поделился агент Ллойд. – Нашли в здании под снос, напротив офиса. Стреляли точно в меня, хотя подстроено так, что можно подумать на кого угодно. Я ведь находился с отчётом в зале, вокруг все важные лица, но стоял я один, ещё и напротив окна…

– Джон, – ровно вставила Эвелин, пресекая восторженный полёт мысли супруга, – ты ранен?

– Что ты, – удивился беспечный и удачливый агент. – Один из начальников уронил ручку, и я наклонился, чтобы поднять. Всё-таки я там самый молодой, рабочий этикет и всё такое…

Мисс Каррера восхищённо присвистнула. Удачи лорда Ллойда-младшего можно было только позавидовать! Вот только миссис Ллойд так, видимо, не считала.

– Немедленно возвращайся в Лос-Анджелес, – приказала Эвелин так, что на месте начальников агента Ллойда из федерального бюро Кира подписала бы соответствующий указ, не раздумывая.

– Так и сделаю, – покладисто согласился Джон, на что Эвелин недоверчиво сощурилась. – Правда, – тут же поспешил с заверениями супруг. – Потому что знаешь, что ответил Салли, когда ему позвонили и уточнили, все ли агенты лос-анджелесского отделения на месте?

– Что все на месте, – севшим голосом догадалась супруга агента.

– Именно! – довольно подтвердили на том конце связи. – А поскольку я никому больше дорогу не переходил, ну, за последние полгода, то либо Салли врёт, и в таком случае его собственное рыльце в пушку, либо предатель в управлении привлекал наёмного убийцу для деликатного дела.

– Вряд ли, – задумчиво покачала головой Эвелин, вглядываясь словно внутрь себя. Очевидно, интересный опыт супруги лорда Ллойда позволял ей делать собственные выводы, потому что Эвелин тяжело признала, – ты прав, дело слишком деликатное.

– Именно поэтому я сейчас сяду на поезд и прибуду в Лос-Анджелес завтра утром, – радостно завершил мысль агент Ллойд. – Всех, кого не досчитаюсь на рабочем месте в понедельник, можно смело записывать в подозреваемые. Уезжаю из Сан Франциско, не поставив начальство в известность, – на всякий случай уточнил Джон. – Эффект неожиданности, так сказать. Если у лос-анджелесской крысы есть информаторы в бюро Сан Франциско, они попросту не успеют предупредить убийцу.

– А если успеют? – тревожно спросила Эвелин.

– Ещё лучше, – не теряя энтузиазма, воодушевился агент Ллойд. – Значит, меня точно попытаются прихлопнуть уже в Лос-Анджелесе. И мы наконец поймаем убийцу и закроем дело!

– Джон! – не выдержала Эвелин, с силой сжав трубку. – Оставь свою непробиваемую самоуверенность! Тебя же могут убить!

– Дорогая, они могут это сделать в любом случае.

Миссис Ллойд простонала вслух.

– Вначале Виктор, теперь ты…

– А что Виктор? – тут же насторожилась трубка.

Здесь миссис Ллойд передала Кире право беседы, бессильно закрыв ладонями лицо. Тяжело быть супругой федерального агента! Наверное, ещё тяжелее, чем женой английского лорда.

Джон Ллойд с интересом выслушал приключения мисс Карреры на рыбном складе, затем встречу с Мачете и последующее чудесное спасение агентом Томпсоном.

– Значит, ничего узнать не удалось, – опечалился агент Ллойд. Видимо, ни смерть Хуана Мачете, ни ранение Виктора О’Рида не проняли федерального агента. Либо он не счёл необходимым выражать собственные эмоции вслух. – Что ж, мисс Каррера, полагаю, ещё одна причина моей неожиданной командировки – это вы. Если бы покушение на меня в управлении Сан Франциско прошло успешно, вас убрали бы следующей. Просто потому, что вы слишком удачно путались под ногами у убийц.

– Мы о таком не договаривались, агент Ллойд, – возмутилась Кира. – Вы обещали, что дельце непыльное, неопасное…

– Пятьдесят долларов компенсации за моральный ущерб? – деловито предложили из Сан Франциско.

– По рукам, – тут же согласилась Кира, пока агент Ллойд не воспылал тревогой о её здоровье и не уволил в благородном порыве. – Кстати, у меня завтра свидание! – спохватилась мисс Каррера, торопливо выкладывая подробности.

Свидание с Альфонсо Крусом ожидаемо заинтересовало агента Ллойда. По окончании торопливого рассказа Джон велел передать трубку Эвелин и раздал указания чётко и быстро: то ли деньги заканчивались, то ли поезд подходил.

– Отдашь ей пакет с фотографиями агентов, лежит в верхнем ящике стола. Пусть покажет мистеру Крусу, а он выберет того, кто сидел с ним на собеседовании. Разумеется, мы не должны упускать личность самого мистера Круса из виду… Ещё. Мисс Каррера не должна ходить на задания сама. Даже если это свидание в церковной лавке.

– Мы идём в кафе-мороженое, – обиделась Кира.

– Я пойду с ней, – пообещала Эвелин. – Посижу в уголке, попью холодной колы. Этот климат меня доконает, дорогой. Я уже неделю не могу есть ничего, кроме пломбира.

– Береги себя, – помолчав, вынужденно согласился агент Ллойд. – Может, Константин…

– Он слишком занят в госпитале, выезжает по делам управления как магэксперт и все свободные минуты проводит с Мэйовин, – тут же откинула идею Эвелин. – Не переживай, дорогой. Кафе-мороженое – не худшее место, куда могут отправиться две девушки, чтобы скрасить полуденный зной. Не думаю, что нам с мисс Каррерой грозит что-то серьёзнее отравления.

Увы, миссис Ллойд никогда ещё так не ошибалась. Казалось бы, целая жизнь в качестве старшей сестры Виктора О’Рида должна была чему-то её научить, однако рыжий здоровяк пока обыгрывал и жизнь, и сестру, и здравый смысл с сокрушительным разрывом.

– Одних не пущу, – пропыхтел бывший ирландский революционер, когда часом спустя они с Эвелин наведались в госпиталь.

Кира не придумала веской причины, чтобы отказать в визите, а миссис Ллойд настояла, потому что следующим пунктом назначения стоял съемный дом Ллойдов, где Киру ждали фотографии всех тридцати девяти агентов лос-анджелесского отделения.

– Так Джон распорядился, – приподняла бровь Эвелин. – А ты будешь только мешать, Вик! Посмотри на себя!

– А что тебе во мне не нравится?! – возмутился здоровяк, откидывая больничное одеяло.

Кира не выдержала и хихикнула под гневным взглядом миссис Ллойд. Эротичный халатик, едва прикрывавший сокровенные места О’Рида, выставлял на всеобщее обозрение мощные ноги гиганта, покрытые рыжим волосом и белой больничной повязкой.

– Вик! Прикройся! – рассердилась Эвелин, швыряя одеяло в брата. – Ты едва ли впечатлишь мисс Карреру подобными пейзажами!

– Кира, детка, – расплылся в сладкой улыбке ирландец, – ну-ка, разочаруй мою сестрёнку! Пусть знает, что она больше не самая умная в семье…

– И не подумаю, – выразительно приподняла бровь мисс Каррера. – Вы переоцениваете собственное обаяние, мистер О’Рид.

Виктор ошеломлённо и почти обиженно глянул на Киру, затем решительно спустил ноги с кровати и, припадая на здоровую, выпрямился во весь рост.

– А это уже попахивает предательством, детка, – обличительно заявил Виктор, ткнув пальцем в Киру. – Колись! Что случилось за те дни, пока я валялся здесь весь слабый и заштопанный? Уж не украл ли кто твоё сердце, пока старина О’Рид восстанавливал недостающие жидкости в организме?

Кире стало внезапно неловко: ведь бывший революционер пострадал и из-за неё тоже. Хуан Мачете шёл за пронырливым ирландцем, но наткнулся на Киру, и Виктор защищал в первую очередь её, бросившись под выстрел.

– В чём дело? Не понравился поцелуй? Может, ты просто не распробовала, детка? Требую реванша!

Миссис Ллойд изумлённо глянула вначале на Киру, затем на брата.

– Так, – тряхнув головой, Эвелин решительно потянула мисс Карреру на выход. – Мы уходим, Виктор. И придём завтра после свидания в кафе, если будешь хорошим мальчиком! О поведении спрошу у лечащего врача, – пригрозила миссис Ллойд, покидая палату.

О’Рид проигнорировал и лечащего врача, и персонал больницы, и даже правила приличия, заявившись к старшей сестре ранним утром. Сбегая из больницы, Виктор выбрал время до рассвета, поэтому, со слов миссис Ллойд, ранний посетитель вынес дверь чёрного входа, пытаясь достучаться до сестры. Раненый Виктор оказался столь же упрям, сколь и Виктор здоровый, поэтому Эвелин сочла меньшим злом взять брата в кафе, чем оставлять дома в гордом одиночестве. Гордое одиночество ирландца обычно сулило огромными неприятностями всей семье.

– Если потеряешь сознание, оставлю прямо на улице, – пригрозила миссис Ллойд, когда они заявились в кафе.

Как и договаривались, они прибыли раньше оговоренного времени, чтобы расположиться с комфортом. Кафе оказалось чудесным, с двумя большими окнами во всю стену, с милыми столиками, за которыми обычно обитала самая добропорядочная публика: мамочки с детьми, школьники, влюблённые парочки, прихожане соседней церквушки. Верно, именно от последних сеньора Крус и подчерпнула информацию о «приличном заведении», организовав сыну свидание.

О’Рид с сестрой уселся сразу за входом, у окна, чтобы следить за прохожими и потенциальными угрозами, а Кира расположилась за столиком в центре. Поскольку соблазнение Альфонсо и ложная скромность в её планы не входили, мисс Каррера заказала сразу двойную порцию мороженого и большую колу, рассеянно поглаживая пакет с фотографиями.

Настроения в их странной оперативной группе витали самые нерадужные. О’Рид, несмотря на собственную браваду и героический побег из больницы, казался непривычно бледным и вскоре с гримасами развалился на мягком сидении, чертыхаясь сквозь зубы и гася болеутоляющие газировкой; Эвелин нервно поглядывала на часы, потому что агент Ллойд обещал прибыть в Лос-Анджелес утром, но до сих пор не объявился, а Кира кисло размышляла о том, что очередное свидание оборачивалось фарсом.

– Мисси, – развязно обратился к ней О’Рид, скосив хитрые янтарные глаза, – вы бы юбку поправили… И вам теплее, и меня в жар не бросает…

Эвелин шикнула на брата, а Кира послушно оправила летнее платье, размышляя об отвлечённом. Например, спустить ли пятьдесят долларов компенсации от агента Ллойда на парикмахерскую или купить то восхитительное коктейльное платье, которое она видела в витрине бутика на Родео Драйв.

– Не ревнуй, детка, – обернулся к сестре Виктор. – Ты же знаешь, старина О’Рид погуляет да вернётся в семью!

Хозяин заведения у барной стойки бросил на ирландца хмурый взгляд, но к порядку пока не призывал. В кафе, кроме них, сидели лишь две школьницы, щебетавшие над тающим мороженым и модными журналами.

– И всё-таки, мисси, – снова обернулся Виктор, – как от вас приятно пахнет! Что вы пили? И не тыкайте мне здесь колой, я ирландский виски за милю чую!

Эвелин ткнула брата локтем в бок, но не удержалась от улыбки; Кира выразительно ткнула ложкой в мороженое и набрала полный рот лакомства, когда колокольчик у двери мелодично звякнул, и в кафе вошёл нервный молодой человек в очках и с букетом вялых пионов подмышкой.

Кира так и застыла с полным ртом, леденея уже не от мороженого, но от мысли, что её заметят с подобным ухажёром. Альфонсо оказался ещё молодым мужчиной с уже наметившимися залысинами и чопорным выражением лица, в этот момент оживленного лишь нервным румянцем. Который, невзирая на смуглую кожу, оказался даже слишком заметен. Типичный школьный учитель с приунывшим цветком в петлице пиджака.

О’Рид ухмыльнулся и поднял оба пальца вверх, одобряя спутника мисс Карреры, и Кира демонстративно развернулась к нему спиной вместе со стулом.

– Сеньорита Каррера? – обратился к ней Альфонсо на испанском. – Разрешите представиться…

– Эй-эй, – внезапно вслух возмутился хозяин заведения, – простите, мисс, но в моем заведении никаких мексиканцев! Мне не нужны проблемы! Ко мне заходит приличная публика!..

Кира поперхнулась мороженым, Альфонсо побагровел от стыда и возмущения, за спиной шумно, с рокочущими нотками в голосе, выдохнул О’Рид. Похоже, ирландский революционер на собственной шкуре знал, что такое дискриминация, и ситуацию просёк мгновенно. И хотя к темнокожим Виктор относился по-прежнему непримиримо, мисс Карреру он к таковым не относил.

– Проблемы ты себе только что сам создал, – подтвердил опасения Киры здоровяк. – Ну-ка быстро извинись перед леди и её спутником!

– А вы, мистер, соблюдайте приличия! – побагровел уже хозяин, выходя из-за стойки. – Я слышал, какие непристойные намёки вы отпускали в сторону соседнего столика!

Кира проглотила наконец мороженое и поспешно поднялась, буквально выхватывая букет из рук Альфонсо.

– Какие чудесные цветы, мистер Крус! – защебетала она на чистейшем английском, с тревогой прислушиваясь к собственному акценту. Выросшая на улицах Нью-Йорка, мисс Каррера никогда об этом не переживала – до этого момента. – Вы сами выбирали или матушка помогала? Тётя столько о вас рассказывала, все уши прожужжала…

– Матушка мне о вас тоже, – сконфуженно пробормотал Альфонсо, на нервах путая английские слова с испанскими. – Говорит, вы мной интересовались… ну, то есть, моей работой…

За спиной расхохотался О’Рид, сокрушённо вздохнула Эвелин Ллойд, а хозяин заведения решительно двинулся в сторону висевшего на стене телефонного автомата. Кира вспыхнула, подавив желание запустить в сеньора Альфонсо Круса вазочкой с мороженым. Она, значит, им интересовалась? Вот как?!

– Эй, – угрожающе приподнялся с диванчика Виктор, первым отследив направление хозяина. – Ты куда звонить собрался, милейший?

– В полицию, – ничуть не испугался тот, снимая трубку. – В моём заведении не место цветным! А также горластым ирландцам! Здесь тебе не паб, Пэдди!*

(*Пэдди, от англ. Paddy, уменьшительное от Patrick – в зависимости от контекста, используется либо как ласковое, либо как уничижительное обращение к ирландцу).

В ответ О’Рид без предупреждения швырнул в хозяина недопитую бутылку газировки. Тот вовремя пригнулся, так что стеклянная бутылка, очертив красивую дугу в воздухе, с весёлым звоном врезалась в тонкое стекло витрины, осыпая брызнувшими осколками подоконник и тротуар.

Сидевшие рядом с окном школьницы взвизгнули и бросились прочь из кафе, от потрясения едва не высадив такую же стеклянную дверь.

Секундная тишина разразилась бранью хозяина и выскочившим из подсобки поджарым парнем, который, мигом разобравшись в ситуации, двинулся в сторону О’Рида.

Виктор ещё не оправился от ранения, так что подниматься с места не стал. Как только парень протянул к нему руки, чтобы вздёрнуть с диванчика, О’Рид перехватил его запястья и одним броском отправил во второе окно.

Эвелин едва успела отскочить в сторону, когда пролетавший через их столик помощник хозяина сбил вазочки с мороженым, цветочные горшки на подоконнике и вынес оконную раму, приземлившись уже снаружи. Парню относительно повезло: он не выкатился на проезжую часть, притормозив о ноги подвыпившей компании, проходившей мимо.

– Ого, – пьяно удивился кто-то из группы несвежих и сильно ароматных парней, заглядывая внутрь кафе-мороженого, – а мы и не знали, что здесь открылся новый салун!

– Полиция! – очнулся хозяин заведения, выскакивая наружу. – Полиция!

Альфонсо Крус, позабыв о любовном интересе, тоже метнулся на выход.

– И куда это ты собрался? – тяжело поинтересовался О’Рид, поднимаясь с места.

Альфонсо сглотнул и затравлено глянул на ирландца снизу вверх.

– Тут… у меня слабое здоровье… полиция, она же будет бить… Ах, эти расисты! Так что я, пожалуй, пойду…

– С переломанными ногами? – без выражения уточнил О’Рид.

– Что вы, мои ноги в полном порядке! То есть… а… ага…

Сеньор Крус всё-таки получил образование и потому соображал быстро. Угрозу Альфонсо понял и намёк оценил.

– Как скажете, мистер, я останусь… только… Нас же всех загребут!.. – не выдержал-таки, взвыл отпрыск сеньоры Крус.

– Что ж ты такой пугливый, приятель, – проворчал Виктор, оглядываясь.

Кира пожала плечами и вздохнула.

– Вероятно, он сильно боится умереть, – вежливо предположила она. – Или попасть за решётку, что порой одно и то же.

О’Рид только отмахнулся.

– Кто-то должен сказать ему, что смерть забирает лучших. Этому мерзавцу ещё жить и жить!

– Вик, – воззвала Эвелин к очевидному, тревожно выглядывая в окно. – Нам лучше убираться, и желательно через чёрный ход.

Снаружи уже собралась толпа, так что даже у О’Рида не нашлось возражений. Сграбастав Альфонсо за пиджак, Виктор, припадая на раненую ногу, протащил его через зал к двери подсобки и вломился туда первым. Эвелин с Кирой ничего не оставалось, кроме как последовать за своими кавалерами.

Мисс Каррера, с одной стороны, радовалась, что фальшивое свидание закончилось так скоро, а с другой – переживала, что оно закончится за решёткой. Жаль, конечно, если Альфонсо так и не вспомнит человека, с которым приходил на собеседование в частную школу Брентвуда, но зато хоть развлечётся вместе с ними. Сеньор Крус сильно походил на человека, которому не помешала бы капелька непредсказуемости в размеренной жизни.

Ну или Кира так себя утешала.

Потому что к моменту, когда они переулками выбрались на соседнюю улицу и остановили первое же такси, сеньор Крус побелел ещё больше, дикими глазами глядя то на спутников, то на залитые солнцем лос-анджелесские улицы, ожидая, очевидно, наряда полиции и опасной погони.

Увы, такого удовольствия ему получить не удалось.

Такси доставило их в благополучный район, в котором снимали дом Ллойды, без особых проблем – разве что О’Рид с каждой минутой поездки мрачнел всё больше. Видимо, растревожив рану, здоровяк здорово мучился в тесном салоне, так что, едва вывалившись перед домом агента Ллойда, Виктор первым же делом сплюнул на асфальт, с отвращением встряхивая пиджаком Альфонсо вместе с перепуганным содержимым.

– Понимаешь, что забрёл в хороший район, когда видишь собак на прогулке, одетых лучше, чем ты, – оглядевшись, процедил ирландец, волоча несчастного сеньора Круса в дом.

Внутри Эвелин плотно заперла дверь, чтобы неудачливый школьный учитель не сбежал, а Кира выдернула самую обворожительную улыбку из богатого арсенала.

– Мистер Крус, простите, что растревожили, – обратилась она к дрожащему в кресле Альфонсо, недоверчиво косящемуся на троицу похитителей. – Видите ли, я хотела, чтобы всё получилось красиво…

– Но кое-кто всё испортил! – топнула ногой Эвелин, сжимая кулаки.

О’Рид развалился на диване, вяло махнув рукой: типа, дело сделано, за результат не ручаюсь.

– Поэтому перейду сразу к главному вопросу, – вздохнула Кира, сообразив, что ирландские родственники лорда Ллойда едва ли помогут в деликатной беседе. – Скажите, вы ходили на собеседование в частную школу Брентвуда?

Альфонсо дико глянул на неё, затем – на напряжённую Эвелин, медленно опустившуюся в соседнее кресло.

– Меня не взяли, – счёл нужным уточнить он.

– Честный человек кому попало врать не станет, – уважительно крякнул за спиной О’Рид, и хлопнул крышкой колы. Здоровяк наверняка предпочитал пиво или чего покрепче, но ничего подобного в доме Ллойды, видимо, не держали.

– Моя зарплата по-прежнему не так высока, как мне хотелось бы, сеньорита Каррера, но если вы проявите терпение…

Виктор неприлично гоготнул и даже причмокнул от удовольствия.

– Кира, бери! – проявил мужскую солидарность О’Рид. – Такой экземпляр!..

– Рот заморожу, – не оборачиваясь, пригрозила Эвелин, но брата проняло.

Видимо, случалось.

– Меня не интересует ваша зарплата, мистер Крус, – терпеливо продолжила Кира, хотя от ирландской парочки хотелось уже бегать по стенам. – Меня интересует, приходили ли вы один на собеседование? Или там были и другие кандидаты?

Ошарашенный Альфонсо разглядывал напряженную троицу почти в отчаянии.

– Зачем вам?! Сеньорита Каррера, Мадонной клянусь…

– Расскажу вашей матушке, – пригрозила Кира. – Что это за клятвы, мистер Крус?

Альфонсо побелел, выпрямился и наконец решился.

– Были, – определился школьный учитель. – Были там другие кандидаты. Один со мной сидел в приемной. Я сразу подумал, что возьмут его, а не меня. Он же белый, а я…

Кира подалась вперёд, едва сдерживая нервное возбуждение.

– Помните ли вы его лицо? Сможете описать?

Мистер Крус растерянно развёл руками.

– Ну… белый мужчина, молодой… вспомню, если увижу. Я его хорошенько разглядел, потому что так и знал, что он перехватит моё место…

Благословляя предусмотрительность агента Ллойда, Кира выхватила пачку чёрно-белых фотографий из сумки, раскладывая их рядами на журнальном столике. Тридцать девять агентов – не шутка, впору и растеряться. Вот и Альфонсо только потерянно тряс головой, показывая, что не узнаёт никого из этих людей.

Видимо, школьный учитель и не догадывался, что тем самым бросает тень подозрений уже на себя. Ведь кто-то же убил агента Бакса?..

Последней Кира положила фотографию агента Адриана Томпсона.

И замерла.

Только бы не он, только бы не он…

Проклятый блондинчик, которому она уже почти поверила…

– Точно! – радостно подскочил мистер Крус. – Я не сразу и разглядел! Ну да, это тот самый парень, который явился на собеседование к директрисе Спинстер! Внешность просто такая неприметная, серая… Но вот взгляд характерный, я сразу запомнил… Безмятежный такой, уверенный… Конечно, ведь он белый! Ему все карты в руки! Сами видели, какой расизм процветает на улицах Лос-Анджелеса!..

Кира приподняла фотографию агента Томпсона, чувствуя, как леденеют руки.

– Вы уверены, мистер Крус? – севшим голосом уточнила она. – Может…

– Да нет же! – воскликнул Альфонсо, нетерпеливо выдёргивая другую фотографию из ровного ряда чёрно-белых агентов. – Вот этот!..

О’Рид вскочил со своего места, чтобы лучше разглядеть. Кира ещё тупо разглядывала лицо человека на фото, отказываясь принимать очевидное, когда Эвелин вскочила из кресла, бросаясь к телефону.

– Детка, прослушивается! – запоздало напомнил Виктор, хромая за сестрой в прихожую. – Кому ты звонишь? Джону? В управление? С чего бы твой неугомонный муженёк направился бы в офис прямо с поезда? В выходной день? Кого бы он там застал? Уймись, детка…

Эвелин вскинула ладонь, едва набрав номер, и напряжённо вслушалась в гудки.

– Джон?! Джон! – в возгласе миссис Ллойд одновременно звучал и страх, и облегчение. – Ты в управлении? Выезжай оттуда немедленно, слышишь?!

Кира с Виктором столпились вокруг трубки, которую судорожно сжимала миссис Ллойд, жадно вслушиваясь в каждое слово. Альфонсо Крус застыл в проходе, бросая панические взгляды на запертую входную дверь.

– Прости, душа моя, – повинились из трубки. – Я вдруг подумал, что меня могли и опередить. Предатель в управлении достаточно умён, чтобы просчитать и мои ходы тоже. Полагаю, меня ждали бы в понедельник с распростёртыми объятиями… А ещё я перестраховывался, чтобы не притащить хвост домой. Не волнуйся, пока нежданных гостей нет, так что я поплюю в потолок ещё полчаса и отправлюсь к тебе…

– Что значит – ждали бы в управлении? – ухватила главное Эвелин. – Джон?..

На том конце связи помолчали.

– Видишь ли, родная, – медленно отозвался агент Ллойд, – убийца обязательно проявит себя. После промаха он поспешит исправить ошибку. А спешка означает…

– Что тебя грохнут, приятель! – предупреждающе громыхнул Виктор. – Сказано тебе – убирайся оттуда! Не лови на живца! Нет необходимости – мисс Каррера вытянула-таки из своего альфонса главное! Мы знаем, кто убийца!

– Ого, – удивился Джон.

Задать логичный вопрос агент Ллойд не успел. В трубке раздался приглушённый стук в дверь, а затем удивлённое:

– Джон? Не ожидал тебя здесь увидеть в воскресенье. Салли говорил, ты в Сан Франциско?

Секунда длиною в жизнь…

– Нет, – вдруг мёртво выдохнул агент Ллойд. – Не ты. Только не ты, Эдвард. Прошу тебя, скажи, что это не ты…

Кира увидела белый ужас, отразившийся на лице Эвелин Ллойд, когда из трубки донеслось ровное, невыразительное:

– Я только хотел сказать, что восхищаюсь тобой, Джон. С первого дня восхищался.

Кира отстранённо подумала, что можно готовиться тысячу лет – и оказаться не готовым. Потому что ударить в сердце могут только те, кто уже нашёл туда дорогу. Только близким дана такая сила, чтобы сломать, убить, порвать нутро в клочья.

Семья. Близкие. Любимые.

Или новый друг, например.

– Мне действительно жаль.

Хлопнула дверь. Из трубки донёсся грохот, стук упавшей телефонной трубки, топот, приглушенные крики, а затем – так близко, в самое ухо, потому что Кира придвинулась к Эвелин почти вплотную – рёв взрыва, эхом пронёсшийся по проводам.

Взрыв ещё раздавался у Киры в голове, хотя телефон уже мёртво молчал, когда Эвелин Ллойд сдавленно выдохнула и без сил опустилась на пол.