Глава 28. Свадьба

Альба смотрела на меня виновато. Подруга видела моё настроение и понимала как больно мне сейчас. Я постаралась выдавить улыбку, чтобы не казаться такой никчёмной.

– Я упрашивала Винни оставить меня дома, но он был не умолим. – в очередной раз повторила Альба. – Чтобы общество приняло меня, мы должны появляться вместе. Он сейчас занимается моим разводом, как только он решит этот вопрос, я буду свободна и мы можем пожениться. Сама понимаешь, Винни наступает на свою репутацию и идёт против родителей…

– Альба, я всё понимаю и ни капельки не против. – беру подругу за руки и слегка пожимаю их, чтобы успокоить. Конечно, ей нужно идти на свадьбу Марко и поддержать своего мужчину. – Ты должна быть там самой красивой!

Мне сразу сказали, что моё появление на свадьбе будет неуместно, мне нужно остаться дома и не высовываться, чтобы не раздражать молодую невесту и её семью.

Луккезе постарался быть честным, он сказал мне правду, и я была благодарна ему. Марко пришлось заплатить свою цену за освобождение от Флавио. Он не хотел жениться на Патриции и не испытывал к ней ничего, но он должен был Кобейну и поэтому был обязан жениться на девушке.

Мне оставалась роль любовницы и матери ребёнка Марко, он не собирался его отбирать у меня. И это уже был жирный плюс в моём будущем.

И всё равно грусть охватила меня всю с ног до головы, напоминая сумбурные приготовления к нашей с Марко свадьбе. Я прокручивала в голове немногочисленные события, которые связывали нас с Римлянином и с удивлением приходила к выводу, что Луккезе всегда был бережен со мной, чтобы я там себе не придумывала.

– Это ещё не конец, Лили. – бросила мне на прощание Альба и удалилась, оставляя меня один на один с самобичеванием. Я старалась держаться и не плакать. Чтобы отвлечься я включила мелодичную музыку и стала готовить ужин. Есть не хотелось, но было физически необходимо занять руки.

Я ничего не готовила с приезда в Италию. Не было необходимости, хотя в Калининграде я часто делала незамысловатые блюда для мамы и папы, пока они были на работе. Иногда угощала друзей.

Мой выбор пал на мясо по-французски и картофель по-деревенски. Я медленно с ювелирным старанием нарезала овощи и терла пармезан. Мне нужно было отвлечься и занять голову и руки, поэтому я тратила всю свою энергию на готовку, периодически бросая взгляды на часы.

Против воли в голову постоянно лезли отметки. Я постоянно думала: сейчас уже Патти идёт к алтарю, уже у них ужин.

На вид мясо получилось аппетитным, пахло оно потрясающе, но у меня в горло не лез и кусочек. Я оставила противень с едой в духовке, чтобы ничего не остыло, и пошла на балкон насладиться вечерней прохладой.

Просидев там несколько часов и проплакав, я решила вернуться в комнату и лечь спать. Никто не вернулся в дом, свадьба удалась на славу, гости веселились ещё.

Вернувшись в комнату, я не сразу заметила грузную фигуру в костюме, сидевшую на кровати и лениво раскуривающую сигару.

– А! – натолкнувшись на Марко я взвизгнула и схватилась на сердце. Он напугал меня. Вопрос вырвался сам собой. – Что ты тут делаешь?

– Не знаю. – отвечает Римлянин и до меня доходит запах алкоголя, по блеску в глазах я понимаю, что он чертовски пьян. – Чем пахнет?

– Я приготовила мясо. – тихо отвечаю ему, не понимая как себя вести.

– Здесь работает духовка? – Марко становится искренне удивлённым.

– Да. – непроизвольно улыбаюсь и кокетливо убираю волосы за ухо. Луккезе жадно впитывает каждое моё движение.

– Угостишь? – мне очень хотелось спросить у него про свадьбу, но я сдержалась. Главное, что Марко здесь со мной, остальное – мелочи.

– Конечно. – Я быстро достала из духовки мясо и картошку и положила его на тарелку. Еда не успела остыть в духовке и аппетитно дымилась.

Пока я накрывала на стол, Луккезе внимательно следил за мной и о чём-то размышлял, было видно, как мысли метаются в его голове и от этого вспыхивают разноцветные глаза. Хотелось думать, что ему нравится то, что он видит.

– Ты не будешь есть?

– У меня нет аппетита.

– Ты должна есть через силу, чтобы малыш хорошо питался. – Его строгий тон заставил меня наложить и себе небольшую порцию. – Молодец. Давно бы так, может быть многое было бы по-другому.

Его слова укололи меня, напоминая, что в этой ситуации мы из-за меня. Сколько Марко будет напоминать и корить?

Римлянин был пьян, а я не собиралась его заводить, поэтому не сказала ни слова, просто уткнулась в свою тарелку и стала ковырять в ней вилкой. Марко же подвинулся ко мне в плотную, чтобы наши тела соприкасались.

Я слышала его тяжёлое дыхание, чувствовала исходящий от него жар. Могло сложиться впечатление, что Марко болен, но я догадывалась, что он просто сильно пьян и раздражён чем-то. Когда Луккезе был зол, он напоминал пороховую бочку, что угодно могло его спровоцировать. Лёгкое дуновение ветра, и парень взорвётся, начнёт крушить всё на своём пути.

– Вкусно. – похвалил он мои кулинарные способности, с удовольствием уплетая содержимое тарелки. – Намного вкуснее отвратительных помоев в ресторане…

Быстро облезав губы, я коснулась его руки, прося обратить на меня внимание.

– Всё хорошо? – несмотря на противоречивое чувство радости в груди от того, что Римлянин выбрал моё общество в день своей свадьбы, головой я понимала, что его своеволие может плохо сказаться на отношениях с Кобейном. От них зависело благополучие не только семьи Луккезе, но и моё с ребёнком.

Марко зло усмехнулся и вместо того, чтобы ответить, потянулся рукой к моему лицу, медленно провёл ладонью по щеке, грубо поглаживая. Его ладонь излучала тепло под стать реактивному реактору, она обжигала.

Прежде, чем я успела прийти в себя, Марко наклонился и поцеловал меня в губы, сметая все мысли и страхи. Грубый, и в то же время нежный, Марко заставлять меня позабыть о всех невзгодах, рядом с ним я начинала по-настоящему жить.

Поцелуй набирал обороты, язык Марко выписывал хаотичные движения в моем рту, заставляя терять связь с реальностью. У меня начало троиться перед глазами от сжирающего желания, хотелось поскорее избавиться от одежды, которая так мешала нам и разделяла друг от друга.

Словно прочитав мои мысли, Луккезе подхватил меня на руки, опрокинув стул, и понёс к кровати. Парень кинул меня на мягкий матрас и стал быстро освобождаться от свадебного костюма и рубашки. Ему не терпелось сожрать меня.

Желая ему помочь, я стала тоже раздеваться, сбрасывая с себя одежду на пол. Не хотелось терять ни минуты.

Мы не говорили. Нас окружала упоительная тишина. Любое слово могло спугнуть умиротворение.

Римлянин набросился на меня, отдирая от шёлковых простыней и вбиваясь без прелюдии, рыча точно настоящий зверь. Из его груди вырывался хриплый рык, он был на пределе и готов был растерзать. Марко хотел меня, желал обладать мной.

Я обвила его крепкий торс ногами, двигаясь навстречу и наслаждаясь минутой. Он был сейчас только моим. Здесь и сейчас. И мне было хорошо рядом с этим горячим мужчиной, несмотря на все «но». Может быть6 если делать вид, что за пределами этой комнаты ничего не существует, мы сможем быть счастливы.

– Любимый Цветочек… – прохрипел Марко кончая и прижимая меня к себе. После дикого секса простыни прилипли к мокрому телу. Я растерялась на несколько минут от его обращения.

Распахнула глаза и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы не задохнуться.

– Я тоже люблю тебя. – проговорила я одними губами, впиваясь ногтями в спину.

Проснулась я на следующий день одна в кровати, чувствуя ещё запах Марко на простынях. Без него было тоскливо, но я заставила себя собраться с мыслями и пойти в душ. Вид у меня был помятый после ночи.

– Ли? – когда я выходила из душа, столкнулась с Альбой, которая только пришла ко мне. Подруга выглядела не лучше, она была явно не выспавшаяся. – привет! Как дела?

– Хорошо. – я не соврала ей. – Как свадьба?

– Не очень. – подмигнула мне Альба с заговорческим видом. – Их брак только зарегистрировали, не было венчания. На выездной регистрации Марко попросил, чтобы всё было без лишних прелюдий, а потом пропал. Он просто исчез с собственной свадьбы.

– Правда? – слова Альбы доставляют мне удовольствие. Марко бросил свою жену и сбежал со свадьбы, чтобы провести ночь со мной.

– Нет, я вру тебе. – язвит Альба и шутливо щепает меня. – Не делай вид, что только не знала, где Марко провёл ночь.

– По мне сильно видно? – осторожно спрашиваю её, не зная, можно ли распространяться об этом.

– Нет, на самом деле, я видела как Марко рано утром уезжал отсюда.

Значит, Римлянин был со мной до утра.

Я довольно усмехаюсь и прячу лицо, напоминая со стороны маленького ребёнка.

Марко.

Провести брачную ночь с бывшей невестой – очень поэтично. Бредовее только признаться ей в любви и получить ответ.

Меня пробирал смех от эпичности ситуации. Нужно было всё довести до крайней точки, чтобы найти общий язык и признаться друг другу в чувствах. Испортить совместное будущее, чтобы осознать – как сильно мы его желали.

Дом Кобейна кипел с самого утра, понаехавшие родственники продолжали гудеть и отмечать. Гул стоял за несколько улиц. Никто не смел жаловаться на шум, потому что весь Палермо боялся Кобейна. И было за что.

Я прошёл тихо в дом, стараясь не попадаться гостям на глаза, чтобы спокойно пройти в комнату молодожёнов, любезно выделенную нам с Патти. Дверь в комнату была открыта.

Стоило мне зайти, как я встретился взглядом, сидящей на кровати, Патриции. Жена была в белоснежном атласном халате с игривыми кистями. Она сидела с ровной спиной, определенно ждала меня.

– Доброе утро. – проговорила она спокойно. Вот и первая семейная разборка. Сбежав с собственной унылой свадьбы, я понимал, что ничего хорошего меня за это не ждёт. Мой поступок оскорблял как жену, так и её отца. Открытое, явное неуважение к их семье, но я ничего не мог с собой поделать. – Как спалось?

У Патти было чувство юмора.

Сбрасываю пиджак и смотрю сквозь неё. Нужно поскорее убираться из Палермо. В Риме мне будет наплевать на мнение Кобейна, Патти придётся смириться с её положением.

– Не хочу выяснять отношения. Давай без представлений. Ты сама понимала, что тебя ждёт.

Патти встала с кровати и поправила халат, чтобы не оголялось тело.

– Конечно. Я знала, что стану женой главы Ндрангетта. Это откроет мне двери куда бы я не захотела. Сделает свободной и независимой от отца. – Судя по всему Патти была серьёзно настроена. – Меня не беспокоит, что у тебя есть женщина, которая тебе родит и к которой ты будешь бегать каждую ночь. Если очень хочется, посели её с нами. – Патриция безразлично пожимает плечами. – Но я не позволю делать из меня посмешище. Не нужно вытирать о меня ноги и демонстративно кидать на свадьбе как дешёвку.

В скромной и милой девушке просыпался Кобейн. Я усмехнулся, а она продолжила:

– Поэтому тебе придётся реабилитироваться и до нашего отъезда быть примерным мужем. – Патти подошла ко мне в плотную. – И это не просьба, Марко. Ультиматум.

– Думаешь, что можешь ставить мне ультиматумы?

– Думаю… да. – Патриция обхватывает мои плечи. – Ты можешь уехать в Рим и поссориться с моим отцом, но не можешь позволить себе испортить отношения со старейшинами. Когда у Вас ужин?

Умная Патти знала на что бить. Её милое личико было мне нужно в Риме как подтверждение поддержки Кобейна.

– Не боишься, что получу своё место и спущу с тебя шкуру за шантаж?

– Нет. Потому что тебе нужна я не только для того, чтобы заручиться поддержкой старейшин, но и продержаться в кровопролитной войне за место Капо. Сейчас многие захотят возглавить Ндрангетту. – Патриция прижалась ко мне всем телом. – Я предлагаю договориться Марко, ты делаешь, что хочешь и спишь со своей белобрысой сколько хочешь. Я прошу всего лишь картинку и боготворение меня на людях. Все должны быть уверены, что у нас идеальный брак. Через какое-то время мы заведем общего ребёнка. Одного. Наследника. А потом разведёмся. Будем оба свободны и счастливы.

– Какой хороший и продуманный план. Давно его продумала?

– Этой ночью. – девушка расстегнула халат, обнажая голое тело, сбросила его на пол, чтобы продемонстрировать свои совершенные формы. – Я не продумала только одно, а с кем спать буду я?

Наверное, на этом месте я должен был броситься на юную итальянку озарённый диким желанием, но я устало оглядел пышную грудь и узкие бедра итальянки. Патти была хороша, но в ней было чего-то рокового. Не заводила она меня как Цветочек.

– Подберём. – цокаю надменно языком. Патриция думала, что сможет вертеть мной как захочет, но она сильно ошибалась. Я не позволю ей управлять мной, а тем более манипулировать. – Тебе кто больше нравится?

Патти вздрогнула. Она неприятно была удивлена, что я не заинтересовался ей.

– Да ну тебя! – с этими словами она схватила халат и побежала в гардеробную, чтобы судя по всему одеться. – Не зря говорят, что ты больной на всю голову!

– Вот и не связывайся со мной лучше!

– Или что? – дверь с диким стуком распахнулась и на пороге материализовался разъярённый отец. Он успел увидеть голый зад моей жены и недовольно зашипел. – Патриция, дай мне, пожалуйста, поговорить со своим непутевым сыном!

– Одну минуту, Вито, мне нужно одеться. – Патти быстро переоделась в белый сарафан и выскользнула из гардеробной. – Доброе утро!

Девушка встала на носочки и чмокнула отца в щёчку. Она была просто примерной женой, аж выворачивало наизнанку от отвращения.

Когда Патти вышла, Вито закрыл дверь на ключ и пошёл на меня, словно хотел разорвать на части. Видок у отца был тот ещё, он явно не спал всю ночь.

– Что случилось, папочка? Приснился кошмар?

– Ошибка природы. – шипит отец. – Я не понимаю, как ты можешь быть моим сыном. Идиот ты несчастный! Я убью тебя собственными руками. Марко, ублюдок неблагодарный. Когда уже тебя прекратится этот нескончаемый спермотоксикоз. Ты не о чём не думаешь кроме Лили!

– А о чём думал ты, когда не убил своего брата? Ты же знал, что рано или поздно конфликт выйдет из-под контроля. Лилия не виновата в том, что просто оказалась между нами.

Когда дурочка сбежала от меня, я думал, что никогда не прощу её, превращу жизнь в ад за то, что бросила. Она должна была расплатиться за глупость. Я жаждал поставить её на четвереньки и показать, кому она принадлежит, напомнить, как она сама липла ко мне в Калининграде. Маленькая заноза.

С Флавио она решила быть.

Но потом, когда Лили попалась мне в Палермо, я увидел испуганную девочку, которая не успела ещё повзрослеть, а уже поймала серьёзные проблемы. Она ластилась и хотела любви, оберегала ребёнка и тайно надеялась на светлое будущее. И мне жутко хотелось разделить с ней его.

Я винил себя, что в Риме сразу не объяснил ей её положения. Нужно было обозначить, что она станет моей женой и будет рожать мне детишек.

– Не мог убить собственного брата. Это было слишком даже для меня. – отвечает Вито, поджимая губы. Я открываю окно и закуриваю. – Флавио был мне хорошим братом. Жалко, что потом жизнь разделила нас и сделала врагами.

– И что ты хочешь теперь от меня?

– Чтобы ты вёл себя достойно. Патриция теперь носит фамилию Луккезе. И никто не должен делать из неё посмешище, даже собственный муж. Капо Ндрангеты не положено вести себя легкомысленно, как собаке на сене. Ты должен внушать людям страх и любовь к традициям.

– Должен убивать и побуждать плодиться, чтобы не портить уровень демографии в Италии. – моя лёгкость раздражала отца. – Иди с миром, папа, я устал, хочу принять душ и собрать свои вещи. Давно меня не было в Риме, хочу поскорее вернуться и отужинать в золотом бастионе.

– Что? – ему показалось, что он ослышался. Не мог поверить.

– Сегодня мы возвращаемся в Рим.

– Сегодня у тебя ВТОРОЙ день свадьбы.

– Ну, если тебе очень хочется, ты можешь остаться и отпраздновать это радостное событие.

– Запрещаю тебе рыпаться.

Вито ещё верил, что может запретить мне что-то.

– Я уже дал все необходимые распоряжения Винни. Самолёт будет готов к пяти. Если у тебя есть желание остаться тут, это твоё право. – бросаю через плечо, оставляя одежду на стуле и отправляясь в душ.

Лилия.

Непривычно было сидеть в доме без Марко, тут всё пахло им, а мужчины не было. Я укуталась в его рубашку и села на балконе на стуле, накручивая на палец волосы и размышляя об этой ночи. Сегодня Марко признался мне в любви, или я выдумала всё?

– Ли? – Альба с Винни проникли в апартаменты, не позволяя мне насладиться тишиной. – Нужно собираться. Марко распорядился. Будем возвращаться в Рим.

Мне не очень хотелось обратно в столицу Италии, там было прошлое и неприятная реальность, но если было нужно – значит нужно. Особо собирать мне было нечего, и я через двадцать минут была готова. На мне были облегающие джинсы и рубашка Марко, хотелось чувствовать его запах.

Винни отвёз нас с Альбой в аэропорт к самолёту, где уже был Вито и Марко. Мужчины стояли у белоснежного крылатого аппарата. При виде римлянина в груди приятно защипало, хотелось броситься к нему на шею и зацеловать.

Ещё ночью мы были голые и между нами не было стеснения и преград, а теперь приходилось соблюдать рамки приличия.

Я не сразу заметила Патти, плавно сошедшую по трапу и придерживающую соломенную шляпку. Девушка была очень грациозна. Она подошла к Марко и прикоснулась к его спине.

Ревность заставила меня скукожиться и зажмуриться. Я нужна Марко только ночью, днем он будет с Патрицией.

Нацепив очки, я выползла из машины, не отходя от Альбы и Винни, но внимательно следя за Марко и Патти, которые стояли, прижавшись к друг другу. Клянусь, я чувствовала на себе пристальное внимание обоих. И если Марко смотрел на меня с тоской и некой нежностью, то Патти с пренебрежением как на пустое место.

Конечно, мы же теперь соперницы.

– Неприятная она. – заключила Альба, разглядывая Патрицию. – Нет ещё и дня как она замужем, а уже строит из себя королеву Италии.

– Оставь её, имеет право. – Я гордо, себе же на удивление, прошла к ним, натянув улыбку. – Добрый день!

С моей стороны было нагло себя так вести, но я не удержалась. Хотелось подсознательно показать Патриции, что сколько бы она не липла к Марко, он любил меня и хотел быть только со мной.

– Привет. – поздоровалась со мной Патриция снисходительно, видимо желая со своей стороны напомнить мне о своём месте. Я могла бы бросить ей вызов, но не хотела создавать Марко ещё больше проблем, поэтому с невозмутимым видом обратилась к Марко:

– Можно сесть в самолёт? – я держала дистанцию. Была настоящей паинькой. Не к чему придраться.

– Конечно, Лилия. – мягкий голос и улыбка на его губах давали мне понять, что я делаю всё правильно, поэтому я повернулась на пятки и направилась внутрь самолёта. Солнце палило неумолимо, и хотелось поскорее спрятаться от жгучих лучей.

На трапе я ощутила горячую ладонь у себя на бедре, удерживающую и подталкивающую наверх. Меня бросила в жар и спина покрылась потом. Марко стоял за моей спиной. Он был рядом. Римлянин выбрал меня.

Он помог мне подняться и повёл в маленькую комнату, напоминающую кабинет. Я ничего не говорила, просто следовала за ним.

– Непривычно видеть тебя такой покладистой. – Марко усмехается, подходит в плотную и проводит рукой по моей шее, рассматривая бьющуюся жилку. Не знаю, что ему сказать, облизываю губы. – Хотел поговорить с тобой.

– О чём? – Становится страшно, что он бросит меня.

– Некоторое время мне придётся поиграть роль порядочного семьянина, любящего до упомрачения свою молодую жену. – Марко заставил меня посмотреть ему в глаза, он хотел, чтобы я внимательно слушала каждое его слово. – Мне не нравится перспектива ублажать самолюбие Патриции, но выбора у меня пока нет. Нужно пережить предстоящий ужин со старейшинами и предстать перед ними как сильный и добропорядочный итальянец. Чтобы это осуществить, нужно подыграть Патриции. Очень уж она хочет побыть любимой женой.

Не удивительно, что Патти ставит условия Марко, она знает на что давить.

– Я не буду мешать. – говорю Марко и обхватываю его руки своими, желая, чтобы он никогда не отпускал меня. Не могу скрыть ревность, очень больно думать о Марко и Патти, ему же придётся спать с ней. Он будет получать удовольствие?

– Можешь не ревновать, она не привлекает меня как женщина. – Римлянин словно читает мои мысли. Марко сдавливает лицо, трогает жадно губы. – А вот ты напротив… сводишь меня с ума с самого Калининграда. Неугомонная…

Не понимаю его слова про Калининград. Марко в очередной раз вспоминает город моего детства. Почему?

Подозрение закрадывается в голову, но я откладываю его на потом.