Глава 8. Марко

Я до сих пор, когда вспоминаю тот день, испытываю глухую боль, раздирающую грудную клетку. Садясь в машину Флавио и отъезжая от особняка, я испытывала раздражение. Мною игрались, перетягивала как канат. Никто из этих мужчин не воспринимал меня как живое существо. Они играли в свои игры, пренебрегая моими чувствами.

В тот момент я и не могла предположить, что, когда Флавио вел меня к столу, наманикюренные ручки Альбы пронзают грудь Марко холодной сталью. И тем более, я не могла и подумать, что истекающий кровью римлянин будет искать меня в туалете, стараясь сдержать своё слово и не бросать меня.

События, тасовались как карты, перемешивались и спутывали нас в своих эмоциях.

Марко умирал, а я отдалялась от него, увозимая машиною Флавио и мечтающая, как бы не звучало, всадить ему в сердце нож.

Квартира Марко располагалась в самом богатой районе Рима – Париоле, где обитали самые богатые жители Италии. Из окон его маленькой квартирки с восемью комнатами можно было увидеть парк Виллу Боргезе.

Каждое здание на этой улице было исторически значимым, тут каждый кирпич был дороже моей жизни. Романтичное место, но вместе с тем – и пугающее. Меня не отпускало чувство, что мне тут не место.

Машину перехватил Винни у самого дома, парень был на мотоцикле. Взволнованный вид говорил сам за себя, я сразу поняла – что-то случилось.

– Тебе нужно ехать со мной. – сказал он грубо и потащил меня к мотоциклу. Водитель перехватил нас, хмурясь и всматриваясь в лицо друга Марко с недоверием. Наверное, он знал его, но не мог никак решить, может ли он передавать меня в его руки. Тогда Винни добавил: это распоряжение Витторио Луккезе.

– Да, и куда мы направляемся? – капризно протянула я, пытаясь выдернуть руку. Глупо уехать с мероприятия, и тут же на него вернуться. – Происходящее уже напоминает дешевый сериал. Вы меня таскаете из стороны в сторону! Я устала и хочу домой! Пусть Ваша Альба Нери составит компанию на замечательном празднике!

– Марко в очень тяжелом состоянии. Дома. – отчеканил Винни, до боли сжимая кисть. – Поэтому нужно возвращаться.

Мои брови тут же поползли наверх. Я не верила ни одному слову.

– Что же с ним? – насмешливо поинтересовалась я у парня. – Спермотоксикоз? Сперма прилила к голове и ему нужно выпустить срочно пар?

Винни не разделил моего веселья, лишь грубо подхватил под мышки и силой усадил на мотоцикл.

– Нет, ему пробили легкое. Есть риск, что он не доживет до утра.

Больше я не сказала ни слова, меня пронзила яркая вспышка, ослепившая и загнавшая в угол. Было трудно поверить, что за такое короткое время кто-то мог причинить вред Марко в доме его родителей. Сказанное казалось вымыслом, чтобы заставить меня прогнуться и послушно выполнить команды.

Но внутри меня все равно поселился страх, что Марко может умереть. Поэтому я проигнорировав, что мои отшлепанные ягодицы так сверкали из-под поднимающегося от ветра платья, и покорно прижалась грудью к спине Винни. Было страшно до чертиков. Я никогда не ездила на мотоцикле, тем более на такой скорости.

Сердце разрывалось от неведения и предчувствия чего-то нехорошего.

Марко Луккезе бесил меня, но в то же время он был таким красивым и сексуальным с горящими глазами, способными обласкать с головы до пят. Только он мог сначала смотреть на тебя как на совершенно пустое место, а потом, бац, и с теплотой как на родного.

А еще, он напоил меня какао, желая успокоить. И подарил первый оргазм.

Внутри меня определенно было много разных и противоречивых чувств к Марко Луккезе.

О том, что в дом пришло горе, говорил пустой стол и отсутствие гостей.

Винни пронесся на мотоцикле прямо к дверям дома, передавая меня в руки Витторио Луккезе, рубашка которого была покрыта огромными пятнами крови.

Теперь мне стало стыдно, что я покинула праздник раньше времени и проклинала его сына, пока он истекал кровью. А еще пятнадцать минут назад мне казалось, что я все делаю правильно.

Витторио был зол, и я сразу поняла, что на меня. Ему не понравилась своевольная выходка.

– Кто разрешил тебе уехать? – любезность испарилась, показывая его истинную сущность. Босс умел не церемониться и наносить сокрушительные удары одними словами.

– Я захотела сама. – попыталась оправдаться, заикаясь и неуклюже спеша за мужчиной. – Не могла и подумать…

Моя речь оборвалась, когда Витторио протолкнул меня в просторную комнату, ставшую палатой больного. На большой белоснежной постели лежал невероятно бледный Марко, он был абсолютно голый, низ прикрывало легкое одеяло, а грудь была перебинтована бинтами. У самой груди расползалось кровавое пятно.

Марко был в кислородной маске. Он был в сознании, потому что увидев меня, он вцепился в мою хрупкую фигурку глазами как голодная собака за кость.

– Ты… как? – глупый вопрос, но ничего другого я придумать не могла. В груди всё жгло, а в голове тараканы устроили барабанную вечеринку. Шумело так, что я не слышала собственных мыслей.

Он с трудом поднял руку и показал, чтобы я села рядом с ним, что я тут же и сделала, чтобы не злить его. Марко нельзя было растрачивать последние силы. Мне показалось, что Винни немного преувеличил о том, что он может не дожить до утра.

– Будешь сидеть с моим сыном, пока ему не станет лучше. – приказал Витторио, оставляя нас. У Марко еще крутился врач, проверяя его показатели и вкалывая снотворное, после которого Луккезе сразу же заснул.

Я послушно сидела у его постели, рассматривая бледное лицо с алыми губами и выразительными ресницами. Какой же он был красивый! Если бы не скверный и надменный характер, он мог бы стать моделью, иконой сексуальности. Дикий Римский гладиатор.

Уже через пол часа у меня затекла спина, а от запаха лекарства неумолимо стало клонить в сон, поэтому не придумав ничего лучше, я скинула туфли и забралась на кровать. Тут место на четверых бы хватило! Я одна бы ему не помешала.

Уткнувшись носом в плечо Марко, я втянула его запах и прикусила тут же губу, чтобы не застонать от удовольствия. Он пах притягательно. Еще он был абсолютно голый рядом со мной.

В таком положении я и заснула, запрещая себе думать о местах, которые скрывало одеяло.

– Боже, за какие грехи мне всё это! – тихий стон заставил меня проснуться. Приоткрыв глаза, я поняла сразу же, что лежу на груди Марко, придавливая его к постели и, самое главное, задевая ранение.

– Ох! – в ужасе отскочив, я прижала ладонь к губам. – Прости. Во сне я всегда такая неуклюжая! У тебя не разошлись швы?

– Только во сне? – хмыкнул парень, в лунном свете его глаза горели совершенным безумием. Но судя, по вернувшемуся чувству юмору, ему было намного лучше. От этого мне стало немного легче.

– Винни сказал, что тебе проткнули легкое.  Как ты себя чувствуешь? – вступать с ним в словесную ссору не хотелось, поэтому я решила сменить направление нашего общения.

Я сидела на кровати рядом с ним, чувствуя его тепло. Луккезе был ранен, бледен, но от него все равно исходила сила, заставляющая меня быть осторожной и не играть с огнем.

– Не умру, к твоему счастью. – протянул он. – Не придется развлекать дядюшку Флавио…

Его слова мне показались – чистой водой ревностью, и я заулыбалась, желая немного его подразнить.

– Какое разочарование! Я думала, что уже, наконец-то, замучу с красавцем – римлянином. И еще каким! Флавио Луккезе не юноша, он мужчина. – с этими словами я эротично провела руками по шее и груди, как будто внутри меня нарастало возбуждение от одного упоминания о Флавио. При этом, я загадочно закатила глаза и облизала губы. Моё представление подействовало, потому что уже через минуту Марко был готов меня придушить.

– Маленькая потаскушка, без разницы перед кем ноги раздвигать? – он говорил это с такой злобой, что я вздрогнула. Секунда и его рука, схватив меня за волосы, притянула к себе. Парень был готов меня растерзать. – Кто вообще тебе разрешил гулять с ним по дому за ручку и тем самым позорить меня?

– Во-первых, я не давала тебе никаких обещаний, и я тебе ни невеста, как меня тут представили. Во-вторых, кто ты такой, чтобы вешать на меня какие-то ярлыки? В-третьих, я ничего такого не делала с твоим любимым дядюшкой, чтобы ты так разговаривал со мной! Он просто проводил меня за стол, когда ты бросил меня, и потом посадил любезно в машину, чтобы я могла поехать домой! Ты, между прочим, в тот момент, трахался с Альбой!

– Какая же ты безмозглая! – простонал Марко. – Я же на понятном языке сказал: ни с кем не говорить и держаться меня!

– Сам ты… – во мне закипела ярость. Я занесла руку, чтобы ударить его, но потом подумала, что если причиню ему боль, Босс итальянской мафии удобрит мною свои виноградники. Да и Марко весьма грубо держал меня за волосы.

– Ты настолько малая, что не сложишь два и два? Как я мог трахаться с Альбой в таком виде?

В неудобной позе, когда затекает каждая мышца, а ягодицы сводит судорогой, трудно не согласиться. Я примирительно закивала, желая поскорее разогнуться, но Марко не спешил меня отпускать.

– Альба пришла к черному входу и попросила встречи со мной. Весьма грубый и смелый поступок, не знаю, на что она рассчитывала. Мне хотелось избавиться от нее лично, поэтому я пошел ей навстречу и согласился встретиться с ней. Это не заняло бы больше пяти минут.  Не думаю, что с тобой что-то случилось за это время, подожди ты меня в доме. – он сделал паузу, облизывав пересохшие губы. Только сейчас до меня дошло, что Марко стянул кислородную маску, а я не знала, мог ли он это делать. –  Еще, я не мог и представить, что услужливая Альба по факту окажется психопаткой, желающей меня убить. Её зацепило, что я предпочел ей тебя…

Меня тоже зацепило, что Марко предпочел меня ей. По объективным причинам, Альба Нери по всем фронтам была лучше. Я и сама бы предпочла бы сексуальную итальянку себе.

– Что она сделала? – глупо спросила я, зная ответ.

– Она пришла с тупым столовым ножом. – засмеялся хрипло Марко. – До сих пор не могу понять, как она им умудрилась меня пробить, им то и хлеб не разрежешь!

Мне трудно было разделить с ним веселье, но я даже не хотела представлять, как это произошло.

– Ужас. – Марко отпустил меня, и я радостно разогнулась. – Теперь её посадят?

Мой вопрос застал его врасплох, потому что он нахмурился.

– Нет. Папа не простит ей покушение на меня. – ответил он медленно, размышляя вслух о том, что обдумывал впервые. – её поступок расценивается как нападение на главу Ндрангеты, такое нельзя простить. Отпустить Альбу, значит разрешить остальным повторить покушение. Он не будет её убивать, потому что она женщина, но наказание будет жестокое.

Неприятное липкое чувство спутало меня.

– Она просто оступилась, это ревность. За такое нельзя убивать или… причинять боль. Посадите её по закону. – на мгновение мне показалось, что я могла быть на месте Альбы.

– Лили. – отрезал Марко, закрывая глаза. – Отец хотел отрезать ей правую руку, чтобы она не могла больше держать столовый нож. Наш клан всегда славился особой жестокостью, поэтому уже много столетий его никто не трогает. Даже власть, с нами считаются, нас пускают в палату при правительстве. Я уговорил его принять что-нибудь более мягкое. Например, выдать её замуж за Сержео Рамоса, это папин партнер. Ему семьдесят, но у него член еще колом стоит. Он славится тем, что, когда у него встает, он зовет свою охрану помочь ему удовлетворить девочек. И он давно на неё засматривается, не мог себе позволить, потому что слишком молода и дочь влиятельного человека, а теперь жизнь привела её прямо ему в руки. Жизнь Альбы больше никогда не будет прежней, но так останется жить… Может быть, если повезет, ей недолго придется терпеть Сержео.

Сержео Рамос – старый извращенец сразу же мне представился лысым, покрытым бородавками. Рядом с ним бедная Альба быстро постареет и утратит былую красоту.

– А когда я оступлюсь, кому ты отдашь меня? – спрашивая его совсем тихо. Сейчас я физически ощущала на своих руках и ногах кандалы, которыми меня связал Луккезе.

– Я не позволю тебе оступиться. – серьезно ответил Марко.

Он говорил правду, я почему-то поверила ему. От этого стало легко и тепло на душе.

– С пробитым легким ты более приятный собеседник, чем обычно. – пошутила я, укладываясь рядом с ним. – Почему ты не можешь всегда вот так разговаривать со мной?

– Потому что обычно мне жутко хочется тебя трахнуть. Без слов и прелюдий. Нагнуть и выебать. – объяснил мне Марко, принимая при этом такое выражение лица, как будто это было и без слов очевидно. У меня брови чуть с лица не сползли от такого романтического признания. Из всего этого, я сделала только один вывод – даже самая противная пошлость при свете луны романтизируется и цепляет нутро, потому что мне стало жарко.

Мозг кричал «Лиля, ты ку-ку там?», а между ног все равно стало влажно. Меня повело. Стыдно признаться, но мне было этого достаточно. Я готова была расставить ноги перед римлянином.

– Ну… Э… – я не могла подобрать ничего вразумительного, чтобы как-то продолжить разговор. Марко наслаждался моей реакцией, он не мог не видеть, как под тонкой тканью платья набухли соски.

– Совсем скоро ты уже будешь моя во всех смыслах этого слова. – продолжил он вгонять меня в краску. – И я запрещаю тебе общаться с мужчинами, в особенности с Флавио. Сегодня ты меня очень сильно опозорила своим поступком. Я прощаю, потому что ты сделала это по глупости и не знанию правил, но во второй раз не прошу.

– Не понимаю все равно, что я такого сделала? – мне не хотелось спорить с ним, я внимательно следила за его губами, надеясь, что он меня ими поцелует.

– Ты можешь садиться только в мою машину, держать только мою руку, слушать только меня, тебя провожать могу только я, и трахать могу только я.  Заговаривать с кем-то ты можешь только с моего разрешения. Исключение может составлять только мой отец. Он глава клана и мой отец, поэтому если меня нет рядом, ты можешь обратиться за помощью или советом к нему. Все остальные родственники и члены клана не могут к тебе обращаться, трогать или говорить с тобой, если я не сделал на это распоряжения или не разрешил им. – он говорил все это серьезно, а мне смеяться хотелось. Это же не крепостное право?

– Откуда такие строгие порядки? Мне не нужно надевать платок на голову, скрывать волосы? Или может быть мне нельзя ничего без твоего разрешения? И какая вообще жена, я никому не говорила да!

– Это порядки нашего клана и тебе придется их придерживаться как моей невесте и будущей жене. – отчеканил он медленно, расставляя слова, чтобы я поняла их смысл. – С момента твоего переезда ко мне, я являюсь твоим официальным опекуном. Твои родители подписали согласие на заключение брака, документы уже поданы. В день твоего совершеннолетия ты станешь моей женой.

Это какой-то страшный сон, напоминающий отдаленно исполнение мечты.

Я всегда мечтала о плохом принце, совершим для меня невозможное. Любая девушка мечтает, чтобы ее украли и добивались ее руки и сердца, чтобы поставили жизнь на кон ради того, чтобы быть с ней.

Все было вроде романтично, но как-то странно и неправильно.

При первой встрече Марко не обратил на меня внимания, даже не заговаривал со мной, смотрел как на пустое место. Позднее в туалете он прижал меня к стене и унизил, показав моё место и доведя до оргазма. После чего просто взялся за меня основательно. Он не показывал своих чувств, не кричал о любви и не пел серенад. На «я хочу тебя трахнуть» далеко не уедешь.

– Но я не хочу за тебя замуж, тем более так скоро. – в голове даже не укладывалось, что родители на это всё согласились. Как же это отвратительно!

– Но выйдешь. – категорично ответил парень. Мое согласие ему было не нужно, у него на лице даже мускул не дрогнул.

– Почему именно я? Не говори только, что влюбился с первого взгляда или что без штампа в паспорте совесть не позволяет тебе лишить меня невинности? – хотелось бежать из этой комнаты, из страны.

– Скажем так, мне нужно жениться, чтобы перейти на новый уровень в иерархии клана, а ты для этого подходишь идеально!

– Самое романтичное предложение и руки и сердца из всех, что я слышала.

– Другого не будет…

Если бы Марко Луккезе сказал бы мне тогда, что я ему, хотя бы, нравлюсь. И что он видит меня рядом с ним во главе клана – я бы отдалась прямо на той постели, стала самой верной и преданно следующей за мужем женой.

Но его сухие слова вызвали во мне лишь негодование и обиду за такое обращение. Я верила, что достойна большего. Что кто-то может меня полюбить и сделать романтичное предложение, опустившись на одно колено. Я мечтала о таком предложении!

Именно в ту ночь, Марко породил во мне сопротивление.