Глава 2 · Схватить удачу

— Сударыня, как вы себя чувствуете? — спросил он, но в голосе не было заботы, лишь удивление.

Дана перевела дыхание.

— Не смейте уходить, не объяснившись! Кто вы такой и зачем помогли мне?

— Из чувства сострадания, всего лишь, — пожал Панарин плечами. — Но вижу, моя доброта выйдет мне боком. Чего вы хотите, сударыня? — В голосе зазвучали неприятные стальные нотки.

— Вы сказали, что я ваша сотрудница. Вы солгали полицейскому при исполнении. Так что я желаю знать, кто вы и чем занимаетесь.

Панарин закатил глаза, потом вытащил и протянул ей визитку, быстро приподнял шляпу и заспешил прочь. Пока она вчитывалась в витиеватые строчки, он махнул рукой — жёлтый трёхколёсный «макарка»* подрулил к тротуару.

Бежать следом было бессмысленно, но она всё равно сделала два быстрых шага и даже принялась махать вслед в безуспешной попытке привлечь внимание. Напрасно. В досаде она чуть не скомкала визитку, но вовремя одумалась и бережно разгладила её на ладони.

«Панарин Савелий Тимофеевич. Частное детективное агентство. Обращаться по адресу: Кожевенная улица, д. 23, вход со двора».

Надо же — частный сыщик! Она и не думала, что в провинции могут быть какие-то частные сыщики; правда, она с ними и в Невограде не сталкивалась. Даже не рассматривала для себя эту сферу деятельности. Сыщик — это же по сути тот же полицейский, о которых у Даны было не самое лестное мнение. Но с другой стороны, сыщик должен соблюдать установленные законом нормы и правила, значит, юриспруденция ему не чужда, а если по-хорошему, то просто необходима.

Она тоже подошла к обочине и встала, всматриваясь в проезжающие мимо магкары, которых в Тверичеве было на удивление много. И то сказать: город зажиточный, позволить себе личный магкар могли многие. А вот общественный транспорт оставлял желать лучшего. «Общанок»**, как в Невограде, тут не было, вместо них ходили объёмные магкары, которые курсировали в пределах города по нескольким кольцевым маршрутам. Ну и вездесущие макарки, юркие трёхколёсные средства передвижения. Вскоре она увидела неторопливо едущего макарку и вытянула руку. Как она и думала, макарка ехал пустой, потому свернул к обочине. Дана уселась и продиктовала адрес.

Кожевенная улица представляла собой довольно многолюдное место. Лавочки и открытые небольшие прилавки густо примыкали друг к другу. Водитель остановился, сдвинул на затылок чёрную фуражку с жёлтым околышем, повернулся и сообщил:

— Дальше там затор, барышня. Ваш-то дом вон тот, с красной крышей. Дойдёте уж.

Простота местных водителей Дану порой умиляла. В Невограде за такое уже бы штраф выписали, но тут полная свобода и безнаказанность. Она расплатилась и пошла по улице, лавируя среди прохожих.

Решение навестить Панарина выглядело не слишком разумным: возможно, он не поехал к себе в контору — ведь сам же сказал, что у него много дел. Ничего, дождётся. Хоть до ночи будет ждать.

Но ждать не пришлось. Во дворе, который окружали несколько двух- и трёхэтажных домов, она вскоре обнаружила обитую стальными пластинами дубовую дверь. Дверь выглядела слегка инородно на торце трёхэтажного дома из жёлтого известняка в четыре окна, зато на ней поблёскивала медная табличка «Панарин С. Т.». Просто фамилия — и ничего больше. Значит, не афиширует среди соседей род деятельности. Подозрительно, если честно, но, может, для такой профессии нормально. Размышляя подобным образом, Дана увидела рядом на стене торчащий из медного же кругляша рычажок и надавила на него. Странно, но никакого звука не раздалось. Надавила ещё раз и прислушалась. Тишина.

Уходить ни с чем было обидно. Она решилась и постучала: сперва робко костяшками пальцев, потом изо всей силы кулаком. Внезапно ей послышался тихий звук. Точно! Щёлкнул замок в двери. Она постояла, но ничего больше не происходило. Тогда Дана осторожно потянула дверь на себя, и та бесшумно открылась, являя проход в прихожую. Из неё внутрь дома вела другая дверь. Дана приоткрыла её и услышала:

— А вы быстро. Как я и думал.

Сыщик сидел в кресле с чашкой в руках. Он поднялся ей навстречу, указал на кресло.

— Кофе? Я сварил в расчёте на ваш визит.

— Откуда вы узнали? Вы маг?

— Упаси боже! — Панарин сделал обережный знак. — Но вы же не могли не прийти, так ведь?

— Из чего вы сделали такой вывод? — насупилась Дана, но села и чашку с кофе приняла. В целях экономии она с начала приезда в Тверичев не могла себе позволить пить кофе так много и часто, как привыкла. А этот, судя по запаху, мог оказаться весьма приличным.

— Вам нужна работа, все адвокаты, с которыми вы общались, отказали вам. И тут появляюсь я, частный сыщик. Разве могли вы упустить такой шанс?

— Вам нужна машинистка? — Дана всё еще не могла понять, что за человек этот Панарин. Не смеётся ли он над ней?

— Мне нужен помощник с магическим рангом, в принципе любым. Я бы предпочёл мужчину, скажу честно, но, увы, жалованье, которое я могу предложить, не устроило почти всех кандидатов. Те же, кто соглашался на такую сумму, не прошли самого примитивного тестирования.

— И какая эта сумма? — живо поинтересовалась она.

— Пятнадцать рублей, и страховые взносы я буду платить сам.

Дана быстро прикинула: квартира — пять рублей в месяц, питание и прочие нужные в хозяйстве вещи, включая прачку и прочее, — ещё рублей семь. Три рубля можно будет откладывать на то, чтобы к осени справить себе тёплую одежду. Ведь когда она сгоряча хлопнула дверью родительского дома, то взяла с собой лишь самое необходимое. Но вообще этот Панарин казался очень и очень странным. Она даже не уверена, что он тот, за кого себя выдаёт. На визитке-то можно что угодно написать… Но тут же ей вспомнился разговор Панарина с полицейским приставом: тот явно его знал, хоть вроде и не был рад его появлению на месте преступления. Тут ещё один вопрос родился у неё в голове.

— Вы сказали, вам нужен помощник с магией, но как вы могли быть уверены, что у меня она есть?

Панарин покачал головой даже с неким разочарованием.

— Вижу, вы сомневаетесь в моём профессионализме, так что я поясню ход своих логических рассуждений. Я слышал ваш разговор с приставом и видел, что вы показывали ему диплом и говорили про юридические курсы. Насколько я знаю, на эти женские курсы принимали девиц, окончивших гимназию, и только при наличии магического ранга. Так что как минимум первый у вас должен быть. Это все проще-простого.

— У меня пятый, — не без тайной гордости пояснила она, но тут же раскаялась: получалось, она хвастается, а ведь особо нечем.

Объяснение Панарина выглядело очень логичным, Дана даже прикусила губу в досаде, что и сама этого не поняла.

— Почему же вы не предложили мне работу сразу, там, на улице? — Подозрения в розыгрыше не оставляли её. — Вам нравится ставить над людьми эксперименты?

Панарин улыбнулся, но не с чувством превосходства, а скорее с раскаянием.

— Думаю, если бы я всё это изложил вам прямо там, сразу, вы бы, пожалуй, приняли это за розыгрыш, или за какую-то ловушку, или ещё что похуже. Так ведь? Я дал вам время подумать и принять решение. Рад, что не ошибся в вас. Так что скажете про мои условия?

Дана знала, что порой поступает весьма опрометчиво, руководствуясь лишь импульсом, но в данном случае выбор был лишь один.

— Мне подходит, — выпалила она. — На первое время, конечно.

Панарин не выразил ни радости, ни других эмоций, но спросил:

— Уверены? И даже не спросите, что вам предстоит делать?

Дана впервые посмотрела ему прямо в лицо.

— Думаю, я знаю, в чём заключается работа сыщика, — произнесла она.

— Любите детективы? — понимающе кивнул Панарин. — Увы. Беллетристика далека от прозы жизни. Вы знакомы с делопроизводством?

— У меня диплом помощника юриста, делопроизводство входило в наш курс обучения, — с достоинством пояснила она.

— Прелестно. Видите эти завалы? — он повёл рукой вокруг.

Дана только сейчас обратила внимание на беспорядок в конторе. Везде лежали горы папок, стопки бумаг, справочники и блокноты с вырванными листами.

— Надо всё это разобрать и привести в божеский вид. Ничего выбрасывать нельзя. Даже самую бросовую бумажку, ясно?

Она с готовностью кивнула и уже хотела оставить чашку, но Панарин жестом остановил.

— Пейте кофе спокойно. Приступите, когда я уйду.

— А… вы меня оставите тут одну? — решила уточнить она.

— Ну, компании для вас у меня нет. Вас что-то смущает?

Дана отпила кофе. Конечно, её смущало многое, почти всё.

— А-а-а… — догадался он, — вас удивляет, что я оставляю контору на почти незнакомого человека? Ну, я же сыщик: если вы окажетесь аферисткой, я вас найду, — улыбнулся он так, что стали видны клыки. — Но вы, похоже, действительно та, за кого себя выдаёте. Столичная штучка, маменькина-папенькина дочка, решившая продемонстрировать независимость.

Кровь бросилась ей в лицо. Как он смеет! Но она сдержалась. Ей нужна эта работа, да, не идеал, но это хоть какие-то деньги.

— Хорошо, — она всё же встала. — Я начну прямо сейчас.

Панарин улыбнулся и взял шляпу с тумбочки.

— Если придёт Неверович, скажите, что я ушёл по его делу. Пусть не ждёт. Я буду поздно.

— А кто это?

— Неверович? Клиент. Развод с женой. Весьма скандальный.

Дана потерла лоб.

— Кажется, его делом занимается адвокат Ланцов?

— О, вы в курсе. Да, именно. Он хваткий, как репей, и обдерёт Неверовича как липку. Вернее, ободрал бы, но бедняга от отчаяния обратился ко мне. Думаю, у него будет шанс. — Видя, что Дана уже готова засыпать его вопросами, он качнул головой. — Всё потом. Мне надо идти. Ваш рабочий день сегодня пусть будет до пяти, вместо обычных шести часов вечера. Просто захлопните входную дверь, все равно без ключа ее снаружи не открыть. Ясно?

Он вышел, а Дана от избытка эмоций упала на узкий диванчик и заболтала ногами в воздухе. Да! Она нашла работу, по специальности, а не машинисткой-стенографисткой, как уже решила от отчаяния и по совету одной из бывших однокурсниц, которой тоже не везло с поисками. Им никому не везло.

Вероятно, отец не сильно возражал насчёт её обучения на этих курсах лишь для того, чтобы она ещё раз убедилась — юриспруденция не для неё.

Да, когда она уже от безысходности решила всё же пойти на педагогический факультет, то увидела объявление об открытии экспериментальных женских трёхгодичных курсов. Императрица Александра вняла наконец многочисленным прошениям «Общества женского равноправия» баронессы Кнопп и дала высочайшее разрешение.

Первый набор был малочислен: предполагалось, что будет всего двадцать или чуть более девиц, окончивших гимназию и имеющих любой магический ранг. Но претенденток нашлось столько, что учредители решили проводить тестирование. Дана не колебалась ни секунды. Отец даже подвёз её к зданию Университета, где для курсисток выделили аудиторию для занятий.

Потом уже, когда Дана получила свой диплом с отличием и выказала стремление идти работать по выбранной специальности, отец в сердцах признался, что хотел всего лишь убедить дочь, что такая сложная наука ей не подходит. Надо сказать, что к концу обучения из тридцати девушек осталась половина: многие просто успели выскочить замуж и по настоянию супругов закончили обучение. Дана же продолжала вгрызаться в кодексы. Особенно её интересовало Уголовное уложение. В мечтах она видела себя не адвокатом, конечно, всего лишь помощницей, но обязательно в конторе, которая ведёт защиту по уголовным делам. Лишь потом она убедилась, что отец был прав — никто не спешил нанимать выпускниц юридических курсов.

«Что это за образование — в три года сложнейшей юридической науке? Что могут понимать в юриспруденции столь юные особы? В лучшем случае пусть сидят и печатают документы или стенографируют, короче, делают то, что у них получается лучше всего».

Насколько Дана знала, почти все её сокурсницы действительно поступили на службу машинистками-стенографистками. Одной посчастливилось устроиться письмоводителем в адвокатское бюро «Смирнов и К°», но Дана знала, что один из партнёров этого самого Смирнова — то ли дядя, то ли ещё какой родственник зазнайке Голубцовой, которая и не скрывала, что у неё есть протекция.

Дана лишь вздыхала, но, получая отказы раз за разом, продолжала штудировать газеты, где печатались объявления о найме, ходила на биржу, где оставила свои данные и требования к работе. Всё это длилось, пока мать в сердцах не бросила:

— Ну ты же маг, и вроде как предвидение должно быть… Вот и глянь, есть ли толк в этих твоих поисках.

Для Даны это послужило холодным душем. Она приняла свой дар, но пользоваться им не умела: ей сказали, что дар должен как-то потихоньку проявляться, если начать его тренировать. Но бороться с молью или с плесенью Дана точно не собиралась, а вот предвидение…

Да как его использовать, если у неё в окружении никого с магическими рангами, даже с совсем начальными, нет?

Девушки на курсах тоже не имели понятия, как пользоваться своими умениями, а если и имели, как та же Голубцова, то не спешили делиться знаниями. Короче, не получилось у неё дружбы почти ни с кем. Лиза Сулима, с которой она сошлась, через год нашла себе жениха, а через полгода бросила учёбу, сказав, что семья важнее. Но она же и подсказала Дане про Тверичев, и она же удивилась, узнав, что подруга не верит в свой провидческий дар.

— А кто всегда знал, в каком настроении придёт наш препод? Кто мне подсказал, что зачёта по земельному праву не будет, потому что его отменят из-за прорыва трубы? А кто всегда угадывал, какие вопросы на экзамене попадутся?

Дана задумалась. Лиза увидела то, что для неё было привычным с детства. Она и не подозревала, что эти мелочи имеют такое объяснение. Потом уже ей пояснили, что если бы родители заметили в ней это раньше и нашли бы наставника, то к совершеннолетию она могла бы уже перейти с пятого на более высокий ранг. Правда, она не была уверена, что ей этого сильно хотелось. И с пятёркой-то не знаешь, что делать, а уж с более высоким и подавно. Да, она читала статьи и даже книги про выдающихся магичек, но всё это было так далеко от того мещанского мирка, в котором пребывала её семья, что можно было только восхищаться чужими талантами и не мечтать о чём-то большем.

После ухода своего нового начальника Дана решительно принялась за дело: убрала волосы, отыскала чистое полотенце и соорудила из него фартук; платьев у неё не так много, и надо их беречь. Вообще-то, при взгляде на этот бардак у кого угодно могли опуститься руки. К тому же свободным от пыли был только тот уголок возле окна, где стоял диванчик, два кресла и журнальный столик. Видимо, тут хозяин старался поддерживать порядок.

Едва тронув одну стопку папок, Дана расчихалась. Пыль забилась в нос и повисла в воздухе облачком. Она потёрла ладошки друг о друга. Толку с её магического дара, если она не умеет им пользоваться? И даже никогда не пробовала. Вернее, пробовала, но безуспешно. Или просто не очень-то хотела? Она вытянула руку над пыльной поверхностью и пошевелила пальцами. Ничего. Пыль как лежала, так и не шелохнулась.

Может, надо было приобрести себе какой-нибудь флюоритовый амулет? Правда, с ним она тоже не знала, что делать. Флюорит был для неё всего лишь красивым сиреневым камнем, на который у неё всё равно нет лишних денег. Вот у Голубцовой на груди висел серебряный кулон, в его сердцевине мерцал флюорит; Голубцова уверяла, что амулет достался ей от бабушки и обладает невообразимой магической силой. Правда, что-то он никак не помогал ей сдавать экзамены на отлично, — возможно, Голубцова тоже не знала, как работает эта самая магия. У неё была слабая троечка, и она отчаянно завидовала всем, у кого ранг больше. Зато Лизу Сулиму с её первым рангом она откровенно презирала.

Лиза же единственная умела пользоваться своей слабенькой магией, то есть могла нашептать на воду и вылечить больное горло или успокоить зубную боль. А ещё она могла сплести простейший оберег, и он работал. Да, отпугивал комаров и прочих кровопийц. Дане бы расспросить её, как всё это получается, но ей тогда такая простейшая магия казалась лишней, ведь заговорённая вода не поможет правильно ответить на вопрос преподавателя.

Она провела по шее — раньше там висел золотой кулончик со знаком Мокоши. Его пришлось отнести в ломбард, иначе не хватало денег на билеты и съём жилья там, куда она собиралась уехать. Может ли богиня на неё за это обидеться? Да нет, Дана тряхнула головой. Она же не деревенская бабка-шептунья, понимает, что боги суть та же энергия, не имеющая физического воплощения в материальном мире.

Её мысли прервал звук дверного звонка. О, ведь Панарин предупреждал, что кто-то должен прийти. Возле двери она поняла, что не знает, как её открыть. Дёрнула за ручку, но дверь не шелохнулась. Так… Дана быстро обшарила глазами дверной косяк и увидела рычаг, как раз на уровне чуть повыше головы. Она коснулась его и потянула вниз. В дверном запорном механизме щёлкнуло, — видно, то же самое произошло и с наружной дверью, потому что вскоре на пороге появился мужчина на вид сорока лет, с одутловатым лицом, но сам по себе довольно худой. Он снял шляпу и слегка поклонился ей.

— Простите, я к господину Панарину…

— Вы… — Дана напрягла память, — Неверович? Простите… господин Неверович. Панарин… то есть господин Панарин просил передать, что ушёл как раз по вашему делу. И вернётся сам не знает когда. Но вы можете подождать, если желаете.

Неверович устало поник плечами, прошёл и сел в одно из кресел. Видно, он часто бывал тут, потому что действовал почти машинально.

— Ждать не буду, но передохну немного. Если бы я мог ещё получить от вас стакан воды, было бы совсем замечательно.

Дана нашла графин с водой и поднесла стакан визитёру. Пока он пил, жадно и проливая воду на блёклые русые усы, она заметила на его скулах два ярких румянца. Она никогда не знала, откуда ей приходит это знание, скорей всего, так и работает эта пресловутая магия. Но сейчас в её голове четко пронеслось: «Чахотка. Вялотекущая, но приведёт его к печальному концу примерно через год».

— Вы не думали о лечении? — спросила она и испуганно прикрыла рот руками.

Неверович не возмутился, не ужаснулся, поставил стакан и глянул на неё ясными глазами.

— Думал. Но сперва надо разрешить вопрос с моей дрожащей супругой, которая решила оставить меня без гроша в кармане.

Абсолютно не зная, что говорить в такой ситуации, она лишь вздохнула и только сейчас заметила на себе фартук из полотенца. Смущённо сорвав, она кинула его в угол.

— Вы… — Неверович прищурился. — Не служанка, нет. О, неужели Савелий всё же решился на помощника? На помощницу. Я давно советовал ему это. С тех самых пор, как он взялся за моё дело. Да, у меня есть адвокат, но он совсем ничего не делает. И то сказать, лучшего наняла Елена, так что мне всё равно, кто будет представлять моё дело в суде.

На взгляд Даны, несчастный муж рано отчаялся, но она лишь изобразила лицом сочувствие.

— Вижу, вы недавно вышли на эту работу, — сказал он, поднимаясь. — Что ж, Савелий Данилович не самый плохой руководитель. Надеюсь, он выполнит своё обещание и спасёт мою шкуру, — грустно улыбнулся он, — в самом прямом смысле.

Ей бы надо просто проводить его на выход, но она внезапно спросила:

— Насколько я поняла, имущество супругов делится в той пропорции, что соответствовала периоду вступления в брак, если иное не оговорено в брачном контракте.

— О да. Брачный контракт, увы. Дело в том, что родные моей жены настояли на включении в контракт пункта о физическом насилии. Если быть кратким, если я посмею поднять руку на жену, то она имеет полное право получить развод и всё моё имущество.

— Ого! — не сдержалась она. — Не слышала о таком ни разу. А вы что, могли бы ударить женщину? С чего они настаивали именно на таком условии?

— Дело в том, что моя первая жена погибла при невыясненных обстоятельствах. Упала с лестницы, если точнее. Меня не было дома, я приехал утром, когда моя бедная женушка уже окоченела. Но так как мы часто ссорились, то нашлись недоброжелатели, которые высказали подозрение, что я мог столкнуть её с лестницы в пылу ссоры. Меня даже пытались осудить, правда, тогда мне удалось доказать, что в ту ночь я не ночевал дома. Кстати, только с помощью господина Панарина. Тогда-то мы с ним и познакомились и с тех пор если не дружим, то приятельствуем. И вот не прошло и трёх лет, как я снова оказался в похожей ситуации: меня обвиняют в насилии над супругой. Какой-то замкнутый круг, если честно.

— А вы, конечно, ничего такого не делали? — зачем-то уточнила Дана.

— Мы ссорились, — сморщился Неверович. — Бывало, что часто и громко, и с битьём посуды. Но ударить её? Нет, ни за что. Мне такое и в голову не приходило.

— А ссоры затевали вы?

Неверович выкатил глаза, видимо, он даже ни разу не анализировал эти ситуации.

— Кстати, Савелий задавал мне тот же вопрос, — задумчиво сказал он. — Я как-то не задумывался. Знаете, семейные ссоры — очень сложная штука: начинается всё с пустяка, с мелочи, а кончается разбитым фарфором, — он коротко рассмеялся, потом вынул из внутреннего кармана конверт. — Савелий просил меня предоставить ему один документ, так вот я затем и пришёл. Передайте ему. — Он раскланялся и вышел.

Не успела Дана решить сложный вопрос: убирать пыль обычным способом — тряпкой и веником — или сперва разобраться с папками, рискуя расчихаться на весь дом, как в дверь снова позвонили.

В этот раз на пороге стоял молодой человек весьма приятной наружности. В замшевом костюме песочного цвета со множеством накладных карманов и больших круглых очках, поднятых вверх на голову. Русые волосы были ужасно спутаны, словно молодой человек неосторожно попал в смерч, но в остальном смотрелся просто красавчиком.

— Простите, что пришёл без предварительного уведомления, но отец считал, что так выйдет быстрее. Позвольте представиться — Богдан Егорович Волынский. Могу ли я видеть господина Панарина?

Дана тоже представилась и сообщила, что сыщик отсутствует, но она готова передать ему всё, что господин Волынский соизволит.

Лицо Волынского изобразило досаду.

— Что ж… Отец рассчитывал на участие господина Панарина в расследовании. Он был бы рад, если бы Савелий Данилович посетил наш дом в самое ближайшее время.

— А может, тогда оставите адрес? — наивно спросила она, видя, что гость повернулся уходить.

Богдан Волынский повернулся к ней и окинул придирчивым взглядом.

— Вы, скорей всего, приезжая? Тогда объяснимо, почему вы спросили про адрес. Дом Волынских в Тверичеве знают все.

Дана увидела, как он натягивает на руки кожаные жёлтые краги. Наверное, он приехал сюда на собственном магкаре или макарке.

Волынский, вероятно, заметил, как пристально она смотрит на его руки, и демонстративно поднял их и пошевелил пальцами, что заставило её смутиться.

— Простите, наверное, я слишком бесцеремонна, просто такие же носят обычно водители магкаров, а мне всегда было интересно, как это — сидеть за рулём. Правда, отец против личного транспорта, считает это лишней тратой денег. Ведь флюоритовые сердечники довольно дороги.

— О! — Богдан улыбнулся. — Хотите, удивлю вас? — Он сделал шаг за порог и жестом пригласил следовать за ним.

У крыльца стоял странный агрегат. Два довольно тонких колеса соединялись металлической рамой, посредине которой торчало кожаное седло, а над передним колесом возвышалась стойка с рогатиной, концы которой были обшиты кожей. Дана замерла.

— Вы ездите на двуколе? — почему-то обрадовалась она. — Знаете, я их никогда раньше так близко не видела. У нас сперва ездили на трёхколах, знаете, такие похожие на макарки, только с механической передачей, как вот у этого, — она показала на педали внизу рамы. Но из-за громоздкости им сперва запретили ездить по тротуарам, а затем и по проезжей части. Слишком много аварий они создавали. Так что любителям такой езды пришлось кататься исключительно за городом. Потом появились двуколы, но почему-то не обрели сильной популярности. — Против воли она вздохнула.

Как бы она хотела прокатиться на таком!

Волынский взялся за ручки рогатины.

— Насколько я понял, вы прибыли из столицы? Да, у вас там слишком много магии. Зачем же напрягать ножные мышцы, если можно вставить флюоритовый сердечник в механизм и колёса магкара начнут крутиться сами?

Дана не утерпела и спустилась с крыльца, провела по рогатине, которая, как она теперь вспомнила, тоже называлась рулём. Надо же, какая простая конструкция и никакой магии.

— А быстро ли он едет?

— Смотря с чем сравнивать: если с магкаром, то не очень, если с человеком, то быстро. Зависит от силы ног и от качества шин, — он нагнулся и сильными пальцами сжал колесо. — Двукол мне привезли из Дании, у них ведь тоже магия хоть и есть, но люди всё еще помнят, как бороздили моря на вёслах. Потому физические нагрузки им только в радость. У них одна из лучших фабрик по производству таких устройств. Весьма любопытные экземпляры попадаются. В датском журнале я даже читал, что вроде изобрели уже однокол.

— Как? Я не представляю, как можно ехать на двух колёсах — это же совершенно неустойчивая конструкция, но на одном?

— Можно. Всё дело в равновесии и силе инерции. А хотите попробовать?

Видя, что Дана чуть отшатнулась, он рассмеялся:

— Не сейчас, конечно. Может быть, как-то в выходной день? У вас бывают же выходные дни?

В ответ она неуверенно пожала плечами. Насчёт графика-то она и не уточнила. Кроме того, что рабочий день у неё до шести. Кажется.

Богдан Волынский понимающе улыбнулся, поднял руку в прощальном жесте, взялся за руль обеими руками, поставил одну ногу на педаль, вторую перекинул через раму… Дана ждала, что он начнёт падать, но нет! Двукол мягко зашуршал по земле и покатил, оставляя за собой извилистый след.

Ей осталось лишь смотреть, как он удаляется. Почему мужчинам так везёт? Вот и двуколы им можно, и сыщиками становиться, а женский удел вот: пыль убирать и бумажки раскладывать. Ох, а время-то идёт, а у неё ничего толком не сделано. Панарин решит, что она ленивая и нерасторопная. Дана подошла к двери и с ужасом поняла, что та захлопнулась, и как теперь её открыть, она не имеет ни малейшего представления.

*«Макарка» — просторечное название вида транспорта, подобие трехколесного мотороллера с кабиной. «Макарки», занимающиеся извозом, красятся в желтый цвет.

**Общанка — вид городского транспорта, длинный фургон, ездящий по проложенной на мостовой магической полосе.