Глава 25 · Кое-что о магии

Дорога шла под гору, огибая возвышенность. Шуйская указала на темнеющий провал в склоне. Там же за кустами блеснул кузов магкара.

— Это Богдана Волынского! — воскликнула Дана. — На нем он привез меня сюда.

Граф тут же спешился и подошел к транспорту, потом сел за руль, повозился с рулевым устройством, и магкар завелся с тихим урчанием.

— Предлагаю пересесть, — сказал он, обращаясь к измученным женщинам.

Отказываться никто и не подумал, Павлищева даже издала легкий вздох облегчения, слезая с лошади.

— Все ж такие испытания не для моего возраста, — пожаловалась она, усаживаясь на мягкое сиденье в магкаре. — Эх, нет чтобы виверне ожить лет хотя бы десять назад…

Шуйская взяла повод второй лошади и двинулась по дороге вслед за магкаром. Дана смотрела на ее уверенную посадку в седле, вспоминала отвагу, с которой эта хрупкая на вид женщина бросилась на чудище, вооруженная одной лишь тростью. Она бы смогла так? Дана вытянула вперед руки, раскрыла ладони. Пальцы покалывало. Магия, переданная ей графом, разливалась по венам теплом. «Какой щедрый дар, — подумала она. — Только вот что мне с ним делать?»

Через час они добрались до поместья Павлищевой. Лариса Феофановна отвела Дану в гостевую спальню с ванной комнатой. Вскоре по дому разнесся ее зычный голос, отдающий приказы. В ванной Дану совсем сморило, так что она чуть не утонула в горячей воде. Она бы с радостью отказалась от предложенного ужина и чая, но Шуйские требовали рассказа о том, что произошло, и пришлось выйти в столовую, одетую в просторный хозяйский халат.

На столе дымился самовар, стояло блюдо пирожков, а на тарелке перед ней подмигивала двумя желтками яичница.

— Прошу извинить за скудость угощения, но нас тут не ждали, — усмехнулась Лариса Феофановна. — Итак, давайте обсудим детали, уважаемые гости. Мне бы очень не хотелось ставить в известность об этом инциденте своего супруга.

— Вот как? А как же награда за спасение города от страшной напасти? — улыбнулся Шуйский. — От имени ее императорского величества…

Лариса Феофановна подумала и потом улыбнулась:

— Но вы же можете от имени инкогнито передать мою награду на благотворительные цели?

— А орден?

— Еще и орден… — Павлищева как-то погрустнела. — И как я объясню это мужу? Понимаете, мы тридцать лет живем душа в душу, я не лезу в его дела, он не лезет в мои. Да, он знает историю моего род, но никогда не воспринимал легенды о крылатом змее всерьез. Сообщить ему, что я тут сражалась с древним чудищем и тем самым поставить в неловкое положение? Ну, нет. Я слишком хорошая жена, — на губах Ларисы Феофановны мелькнула тонкая улыбка.

— Как скажете. Орден будет лежать в государственном хранилище и будет передан по наследству вашему старшему сыну.

Павлищева просияла и поклонилась графу.

— А теперь, дамы, попрошу вас очень подробно изложить все произошедшее.

Так они и поступили. Дана рассказала свою историю. Губернаторша свою. Ее похитили в пятницу утром, когда она ехала сюда, в поместье. К сожалению, водитель магкара и горничная не выжили.

— Я позабочусь об их семьях, — вздохнула Лариса Феофановна. — В наш магкар прилетел черный плазмоид. Меня оглушило, потом люди в длинных накидках и капюшонах вытащили меня из салона, опутали веревками и утащили, предварительно накрыв лицо какой-то вонючей тряпкой. Я потеряла сознание и очнулась уже в пещере. Конечно, я сразу поняла, кто они и чего хотят. Наша семья веками ждала и готовилась к возрождению виверны. Слишком долго ждала, так, что расслабилась. Обычно старший сын в семье принимал на себя эту обязанность, но мальчик так хотел стать моряком, что я не посмела ему в этом отказать. Если честно, мало кто верил в легенду о крылатом змее. Чувствую себя виноватой, — она опустила голову. — Ведь были слухи о том, что пропадают люди. Полицмейстер вроде как обещал разобраться и поручил это дело приставу Правобережного отдела Заварухину. Который как раз сам и оказался приверженцем культа виверны.

Пока она рассказывала про Заварухина, Дану совсем сморил сон. Она, с трудом ворочая языком, поведала о краже опалового колье, о договоре разыскать его между Панариным и Волынским и о коварстве Богдана, который заманил ее в западню.

— Кстати о вашем сыщике, — встрепенулась Шуйская. — Его рассказ существенно дополнит картину.

Она еще что-то говорила, но глаза у Даны закрылись сами собой.

Видимо, ее как-то перенесли в спальню, потому что проснулась она в кровати. Голова слегка кружилась, но в целом чувствовала себя хорошо.

В доме стояла тишина. Дана почувствовала, что просто зверски голодна и отправилась на поиски чего-нибудь съестного. На кухне ей повезло найти остатки вчерашних пирожков и крынку простокваши.

Какие-то звуки привлекли ее внимание. Она пошла на них, спустилась по боковой лестнице и вскоре оказалась в просторном помещении с большими окнами. Посередине зала стоял человек и вращал перед собой длинный шест. Дана не сразу признала Павлищеву. На ней была черная одежда из свободных брюк и рубашки.

Лариса Феофановна заметила ее и кивнула, не прерывая занятия. Дане осталось только восхищаться ловкостью женщины.

— Что это за искусство? — изумилась она, когда Павлищева остановилась. — Я такого никогда не видела.

— Это наша родовая система боя шестом. Хотите научу? Будем по выходным осваивать эту науку. Вам и в жизни оно пригодится, а мне нужен партнер. Раньше я с сыном тренировалась, но с тех пор как он убыл в Навигационную школу, приходится ходить в зал одной.

У Даны даже дух захватило от такого предложения, и она закивала, прижав руки к груди.

— Графиня тоже владеет таким боем? Я видела, как она ловко выбила глаза у виверны. Единственно, не поняла, почему магия опала на нее не подействовала? Тем более, что она и не магичка же?

Павлищева крутанула шест вокруг себя и опустила.

— Как мне объяснил сам граф, это очень редкое явление: антимагия. Согласитесь, что у их сиятельств отличный тандем. — Павлищева усмехнулась. — Бывают такие пары, что не просто подходят друг другу, но еще и дополняют. Магам, вообще, сложно найти себе спутника жизни. Сами знаете, что союз между двумя магами практически невозможен в силу опасности для жизни. Кстати, оборотни не владеют магией. Их природа другого свойства, — Павлищева подмигнула Дане, но та сделала вид, что не поняла намека.

Потом они поднялись наверх, и тут Дану ждал сюрприз. Кроме Шуйских в гостиной находился огромный мужчина в красных шароварах, рубахе с вышивкой и расписном жилете. Бритую голову украшала прядь волос, свесившаяся на правое ухо. Она так засмотрелась на него, что не сразу заметила второго человека.

— Савелий! — вскрикнула она и бросилась к Панарину. — О, Триединый! Какое счастье! Вы здесь!

Савелий смотрел на нее слегка смущенно.

— Простите, Дана Кирилловна, за мой невольный обман… — начал он, но она прервала:

— Никакого обмана! Вы же намекали, это я в силу своей недалекости не смогла все правильно понять. О! А это же вы спасли меня от тех грабителей, что загнали меня в ту подворотню?

Она смотрела на него с таким восторгом, что он еще больше смутился.

— Простите, просто я думал, что вас это отпугнет. Оборотней мало кто любит.

Лысый мужчина хмыкнул.

— Эх, Савелий, зря ты от меня ушел, — хмыкнул он.

— Дядя… я же объяснял, ваш… образ жизни и род деятельности меня не устраивали.

Дана смотрела на них во все глаза. Они родственники?

— Григорий Таврический, — мужчина перевел взгляд на Дану и стукнул себя кулаком в обширную грудь. — Дядя этого оболтуса. Ну да, пять лет назад я занимался не совсем праведными делами. Но теперь все в прошлом.

Люсиль Шуйская издала ехидный смешок, Григорий посмотрел на нее с укоризной.

— Триединым клянусь, Люсиль Авдеевна! Никаких больше сомнительных дел.

— Что ж, — сказал граф Шуйский, — более-менее картина произошедшего ясна. Детальнее разберется следствие. Мы отбываем сегодня же. Задержанных забираем с собой, так же как и этого ювелира Нефедова. Его показания будут иметь большое значение. Специальный вагон уже прицеплен к составу и ждет погрузки.

— Задержанных? — удивилась Дана.

— Да, всех кого успели отловить в лесах у горы и в полях. Адептов культа. Некоторым удалось ускользнуть, но это ненадолго. Всех найдем. Главное, надо поскорее увезти отсюда Богдана Волынского. Его отец имеет слишком большое влияние в городе. Боюсь, ему трудно будет смириться с тем, что его сын пойдет под суд по обвинению в таком серьезном преступлении. Вас же всех попрошу не разглашать детали случившегося. Не стоит будоражить общественность.

— Конечно, — Дана посмотрела на Панарина, тот выглядел уставшим, и его глаза слабо отливали желтым цветом. — Мы никому…

— Конечно, — Шуйский улыбнулся и положил на стол что-то плоское. — Прошу вас положить на эту пластину руку и повторять за мной.

— Это клятва на серебре? — ахнула Дана.

Она о таком слышала, конечно. Давший такую клятву не мог разболтать ничего лишнего, а если каким-то образом мог преодолеть запрет, то серебро чернело, что тут же давало знать о том, что тайна не сохранена. Каралось это сурово.

Наконец все разошлись и стали готовиться к отъезду. Дана подошла к Панарину, который в задумчивости смотрел в окно.

— Савелий Тимофеевич, как вы оказались в той пещере? — спросила она, тихонько тронув его за рукав.

Он так сильно вздрогнул и даже чуть отпрянул.

— Простите, — повинился Панарин. — Как оказался? Искал вас. Я вернулся в контору, понял, что вы только что тут были, но так же почуял и запах Волынского. Далее мне оставалось лишь идти по следу. Меня немного задержал след в поле и в шалаше, я никак не мог понять, что вы там делали. Грешным делом подумал, что… — он глубоко и с раскаянием вздохнул. — Ну что, вы молодая красивая девушка из приличной семьи, Богдан тоже молод и богат. Уединиться в шалаше на лугу это…

— Фу-у-у… — в притворном ужасе воскликнула Дана, — как вы могли такое обо мне подумать?

— Виноват, — смутился Панарин. — Но потом… потом я почувствовал ваш страх. Вы сильно боялись. Тогда я понял, что надо спешить. Рад, что успел вовремя.

— Вы самый лучший, — Дана стремительно поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку.

Панарин смотрел, как она стремительно убегает, и улыбался.

Через час Дана, уже одетая не в халат, а в скромное платье, найденное в вещах одной из горничных усадьбы, и Панарин, ехали на служебном магкаре Шуйских. Сами они еще оставались в усадьбе, оговаривая с губернаторшей детали того, что и как можно донести до общественности.

Дана придумывала предлог, как ей попросить Савелия подняться к ней в квартиру. Она чувствовала, что им надо серьезно поговорить. В усадьбе такой разговор был невозможен, в магкаре же она стеснялась водителя в черном костюме и фуражке.

Когда они подъехали к дому, не придумав ничего лучше, она так и сказала:

— Савелий Тимофеевич, проводите меня, пожалуйста.

Они поднялись, ключи оказались утеряны вместе со всей одеждой, сгинувшей где-то в тайных пещерах.

— Ну вот, — она вздохнула, — придется идти к хозяйке за запасными ключами.

Дверь внезапно распахнулась.

— Дана!

— Петя! — она даже отшатнулась, увидев того, кто никоим образом не мог здесь находиться.

— Вы кто? — спросил Петя, уставившись на Савелия с самым грозным видом.

— Петя, не надо!

— Как же не надо, когда моя невеста приходит домой с каким-то мужчиной? — Петя грозно раздул ноздри.

— Ты мне не… — она увидела, как Панарин стремительно сбегает с лестницы. — Савелий, вернитесь! — крикнула она, но, конечно же, он не послушался.

— Итак, что привело тебя сюда? — спросила Дана, все же войдя в квартиру. — И как ты оказался здесь?

— Меня впустила хозяйка. Я ведь твой жених.

— Давно ли? Мы вроде решили, что у нашего брака нет будущего. Забыл?

— Ну… — Петя кокетливо повел плечиком, — мы были молоды и глупы. Я понял, что ошибся, что люблю тебя…

Дана прошла в гостиную, скинула неудобные туфли горничной. Подумала, что надо будет компенсировать девушке утрату вещей, забралась с ногами на диван и посмотрела на бывшего жениха. Странно, раньше он казался таким милым и даже не глупым.

— Петь, — она зевнула, — поезжай домой. Поезд на Невоград отправляется, кажется, через три часа.

— Что, что? — не понял Петя.

— То-то… Я не пойду за тебя замуж, по причине того, что люблю другого человека. Ты его видел. Правда, мне теперь придется как-то его уверить, что у нас с тобой все кончено, ну да ладно, справлюсь.

Петю словно подменили, он заметался по комнате, что-то говорил, бурно и страстно, заламывал руки и даже порывался встать на колени.

— Петя, я тебе не подхожу, — остановила Дана его страстные речи. — Ты знаешь, я маг, и твои родители такое не приветствуют. Из-за этого наша помолвка и сорвалась, если ты забыл.

— Ну там ведь всего пятый ранг. Родители думают, что это даже полезное свойство.

— Ага. Плесень удалять из погреба сгодится. Но, увы, Петя, пятый ранг в прошлом. Я точно не знаю еще какой у меня теперь. Надо будет пройти аттестацию, конечно.

Она вытянула ладонь, и на ней заплясал сиреневый огонек, вскоре превратившийся в небольшой пульсирующий шар. У Пети перекосилось лицо.

— Как не пятый? — пробормотал он. — Но меня уверяли…

Дана сжала кулак, спрятав сиреневый плазмоид, чувствуя, как бежит по венам сила. «Граф все же перестарался», — подумала она, но обижаться на него за это и не подумала. Теперь она хорошо понимала магов — обладать такой мощью, такими возможностями… это чистый восторг!

Тут же ей вспомнился Богдан, который с горечью говорил о своей зависти к тем, кому сила досталась от природы, и каким искушением для него стала опаловая магия. Его судьба ужасала, в ней даже шевельнулась жалость, но вспомнив, как граф спокойно перечислил количество пропавших за последние годы людей, как правило, молодых, поняла, что жалеть надо их, а не избалованного сынка богатого семейства.

— Ты слышала, что я сказал? — окликнул Петя.

Она медленно подняла на него глаза и покачала головой.

— Твои родители ждут тебя дома. Кирилл Семенович просил передать, что не сердятся и что готовы допустить, чтобы ты пошла работать в какое-нибудь учреждение, раз уж магия так тебе дорога.

— Спасибо, — машинально ответила она и только потом сообразила, что именно сказал Петя. — Передай родителям… а впрочем, я лучше напишу им письмо. Надеюсь, они поймут.

— Что? Ты не поедешь домой?

Она рассмеялась — такой уж у Пети стал забавный вид.

— Конечно, нет. Мое место здесь. У меня есть работа, есть любимый человек, собака в конце концов…

Она резко встала. Точно! У нее же Мотя оставлена в конторе Панарина. Вот и повод для встречи. Она открыла шкаф.

— Петя, мне надо уйти по делам, а у тебя поезд. Ты помнишь?

Она смотрела на бывшего жениха и пыталась понять, что чувствует. Или ничего? Ведь когда-то он был ей не безразличен. Сейчас она смотрела и видела его, как впервые: круглое лицо, довольно слабый подбородок, полные губы. Ее плечи передернулись. Она еще с ним и целовалась!

— Что? — видимо, догадался Петя. — Сравниваешь меня со своим любовником?

В иной день его слова ее покоробили или заставили покрыться краской стыда, но не сегодня. Не после того, как она сражалась вместе с магами Империи против древнего зла.

— Сравниваю? — усмехнулась она. — В этом нет смысла. Ты же не оборотень.

Рот Пети раскрылся в беззвучном крике.

— Ты с ума сошла? Ты и… оборотень? Спаси нас Триединый! Ты бы о родителях подумала… — в ужасе забормотал он.

— Подумала. Все, Петя, иди. Мне надо собираться.

Даже не подумав, как это выглядит, она развернула Петю к выходу и вытолкала прочь. Наверное, если бы он уперся, она бы с ним не справилась, но известие об оборотне, видно, повергло его в ступор.

Через десять минут она уже стаскивала с лестницы двукол, а еще через полминуты уже крутила педали, спеша к дому Панарина.