Глава 24 · Обломки могущества

Волк осторожно пошел вперед, Дана помедлила, но пошла следом. За ней, как она слышала, двинулась и Павлищева. Волк проскочил прямо через заросли. Они же задержались, обходя колючий кустарник. Когда обе выбрались на поляну, то застыли: увидев, что волк припал на передние лапы, глухо рыча. В двух метрах от него стоял огромный медведь, наклонив башку и посматривая маленькими глазками.

— Мамочки! — взвизгнула Дана и хотела бежать, но рука Ларисы Феофановны схватила ее за плечо.

— Стоять! — прошипела она. — Нельзя убегать от зверя, это спровоцирует его агрессию.

Медведь медленно повел носом, ловя запахи, и вот заметил их. Голова его наклонилась, уши задвигались. Он плюхнулся на зад и скрестил передние лапы.

— Это что же, цирковой медведь? — шепотом спросила Дана и вздрогнула, когда зверь открыл пасть и издал звуки, которые очень и очень походили на смех.

— Григорий, не пугай этих милых дам, — раздался за его спиной женский голос.

Между деревьев показался силуэт, а за ним еще один. Двое вышли на поляну и встали позади медведя. Дана, глаза которой уже привыкли к темноте, смогла разглядеть темноволосую женщину в дорожном костюме состоящего из удлиненного приталенного жакета и брюк. Правой рукой она опиралась на трость с золотым набалдашником. За ней стоял высокий широкоплечий мужчина, чьи глаза даже в темноте отливали синевой. Он внимательно осмотрел поляну и босых женщин в разодранных грязных рубашках.

— Госпожа Павлищева? — спросил он, и Дана поразилась глубине его голоса.

— Д-д-а, — с некоторой запинкой ответила Лариса Феофановна. Даже ее, только что сражающуюся с толпой безумцев, пугал вид незнакомца.

— Не бойтесь, — мужчина хорошо понимал какое впечатление производит. — Пристав Тайной канцелярии Российской Империи, Шуйский Даниил Андреевич, к вашим услугам. А это Люсиль Авдеевна Шуйская, старший дознаватель.

— О! Наслышана про вас, ваше сиятельство. — Лариса Феофановна вышла вперед. — Неужели вы приехали по наши души, граф?

— Мы здесь, чтобы прекратить творимое в губернии непотребство, — сухо ответил Шуйский. — Как вы себя чувствуете, госпожа Павлищева?

— Достаточно хорошо, чтобы не умереть сразу, но не достаточно бодро, чтобы делать еще что-то.

Она покачнулась, Дана подхватила ее под руку, с трудом удерживая крупное тело женщины.

— Послушайте, — произнесла она дрожащим голосом, — вы, конечно, можете и дальше тут вести светские беседы, но там… — она ткнула рукой назад, — там сейчас происходит злое чародейство, и если ничего не делать, то будет большая беда для всего города… а может, и страны.

На этом ее выдержка дала сбой, и она всхлипнула. Волк подбежал и потерся о ее ноги.

— Ваш песик? — спросила Шуйская. — Милый.

Дана утерла слезы свободной рукой и посмотрела на нее. Они что, не понимают, что им всем грозит смерть?

— А эта зверушка ваша? — выпалила она, кивая на медведя.

Мохнатый зверь недовольно рыкнул.

— Ну, не сердись, Григорий, — успокоила его Шуйская. — Девица напугана, но пытается храбриться. Где вы говорите страшное зло? — усмехнулась она, обращаясь к Дане.

Ответ не понадобился. Скала, которая виднелась за макушками деревьев, издала глухой рокот. Послышался стук падающих камней. От скалы начали отваливаться куски.

Шуйские тут же подобрались, переглянулись и бросились в ту сторону, ловко преодолевая кусты и поваленные деревья.

Дана же помогла Павлищевой сесть на землю. Краем глаза она заметила, что медведь трусит следом за своими хозяевами, но мало того — туда же направился и волк.

— Савелий! — крикнула она. — Стойте! Не смейте туда ходить!

Волк даже головы не повернул.

— Бесполезно, — вздохнула Лариса Феофановна. — Мужчины никогда не слушают женщин.

Скала разрушалась все больше. А ведь Шуйские даже не знают с чем им придется столкнуться! Она не стала ничего объяснять Павлищевой, просто подобрала подол рубахи и побежала в ту сторону, где слышался треск и шум. Босые ноги и без того уже избитые о землю, кололо хвоей, шишками и мелкими ветками, но она все равно упорно продвигалась вперед.

Когда Дана выбежала из-под защиты деревьев, скалы почти не осталось. Была груда обломков, довольно крупных, Шуйские стояли и смотрели на них, в позах чувствовалось напряжение. Она уже открыла рот чтобы предупредить о виверне, но тут груда камней зашевелилась. Один из камней вдруг принялся расти, и на его верхушке вспыхнули две яркие точки с пляшущими в них красными и синими искрами.

Вжух! Расправились два когтистых крыла, воздух огласил бьющий по всем клеточкам тела жуткий клекот. Дане приходилось слышать крик коршуна, так вот крик виверны был в стократ громче и омерзительней.

— Интересно, — сказала Шуйская, — она огнедышащая?

В ее голосе не было страха, скорее любопытство. Ответа пристава Дана не услышала, потому что из пасти виверны вырвалась пламенная струя. Жар окатил Дану с ног до головы, она поняла, что сейчас просто сгорит, но на крик не осталось даже сил.

Странно, что боли не было. Она глянула вокруг и поняла, что накрыта сверху огненным куполом. Огненные языки лизали воздух, но не могли проникнуть дальше невидимой преграды. Шуйский стоял, широко расставив ноги и вскинув ладони над головой. Это его силой сдерживался убийственный огонь виверны.

«Маг, — с каким-то восторгом подумала Дана. — Ранга двенадцатого, а то и выше».

К ним на курсы приходил маг четырнадцатого ранга, ничего им, правда, не демонстрировал, просто прочитал нуднейшую лекцию по рангам и чем они отличаются. Она тогда еще поразилась, что, если бы точно не знала, что перед ними человек с высокой концентрации флюорита в крови, она бы не догадалась об этом ни за что на свете.

Эти странные мысли летали в ее голове, пока над ней, над головой то есть, бушевала огненная стихия. Дана встрепенулась. Огонь освещал место достаточно хорошо, чтобы видеть, что пристав начал уставать. Жилы на шее вздулись, лицо исказилось гримасой высшего напряжения. Долго ли он еще сможет удерживать невидимый щит над ними? И что потом? Их всех испепелит…

Странно, что женщина, вроде дознаватель, (если Дана не путает), никак не старается ему помочь: просто стоит рядом. Но потом стало видно, что лицо Шуйской также напряжено, глаза тревожно смотрят на лицо мужчины, потом на огненное марево над головой. Да у нее же нет магии! Дана даже беззвучно ахнула. Разве берут на работу в такие места сотрудников без магии? Она о таком не слышала. Нет, письмоводителем и курьером можно устроиться, и то имея какую-то протекцию. Она поняла, что снова думает о всякой ерунде, когда жить осталось возможно всего ничего.

— Даниил! — крикнула Шуйская. — Она выдыхается! Держись, милый!

Но Шуйский, Дана видела, держаться почти уже не мог. Что ее дернуло, она и сама не знала. Но она подскочила к графу, рванула одежду на его груди. Отлетели пуговицы сюртука, потом рубашки. На его обнаженной груди под кожей светились сиреневые нити, и Дана положила ладони на эту пылающую жаром грудь.

Где-то сзади раздался женский то ли вздох, то ли вскрик. Но Дана уже не слышала, она вся словно растворилась в неизведаных ранее ощущении. Ее сознание уплывало куда-то вверх или вниз, растворялось, стало ясно, что она теряет себя, растворяется в этом потоке силы, но сейчас это не имело никакого значения.

Внезапно все кончилось. Она увидела себя лежащей на земле. А рядом с ней стояли, загораживая ее от чего-то темного и ужасного две человеческие фигуры, и две звериные.

— Данечка! Не дай ей время набраться сил! — кричала Шуйская. — Это хорошо, что она каменная, ей пока не развернуться. Надо вдарить по ней!

Дана перевернулась на живот, подобрала ноги, встала.

— У нее опалы в глазах, — выдавила она из себя, сделала два шага и схватила женщину за руку.

— Что? — та обернулась.

— Опалы. Магические. Из Австралии. Он ей вставил в глаза. Она стала оживать. Еще кровью поил…

Силы почти оставили ее, тело стало каким-то невесомым, словно пустая оболочка надутая воздухом.

— Опалы? — Шуйская почему-то улыбнулась. — Магические? Хм…

Она вдруг сбросила на землю жакет, повела плечами, крутанула в руках трость, из одного конца, которой вдруг выскочил острый штык. Шуйская легко, танцующим движением, подпрыгнула и побежала прямо на виверну, чей силуэт четко вырисовывался на фоне неба. Ноги женщины легко касались земли, совершая поистине гигантские прыжки. Вот она достигла чудовища. Виверна выгнула шею, пытаясь рассмотреть то, что копошилось у ее ног. Но Шуйская уже подпрыгнула, вскочила на одну лапу, оттуда на другую, затем выше, потом на какой-то выступ на груди, а оттуда просто вверх, на миг оказавшись напротив зубастой морды. Двумя быстрыми движениями, она ткнула в глаза виверны острым концом трости. Глаза еше не успели погаснуть, а Шуйская уже летела на землю, вниз, и Дана замерла в ожидании жестокого падения и неизбежной гибели отважной дознавательницы. Но нет. Прямо в воздухе Шуйская совершила кульбит, перевернувшись два раза и гася инерцию падения. Она приземлилась на землю, припав на одно колено, и тут же вскочила, почти невредимая, если не считать растрепанных волос и порванной на плече рубашки.

Громкий негодующий клекот виверны раздался над их головами.

Пристав же, видимо, уже собравшийся с силами, развел руки в стороны и в обеих ладонях его завертелись плазмоиды густого белого цвета. Про белые плазмоиды ходили слухи один страшнее другого — разрушительное оружие, которое под силу только магам самого высокого ранга. Да кто же он такой, этот пристав?

Но больше она ничего подумать не успела, потому что плазмоиды нашли цель. Раздался треск крошащегося камня и грохот, похожий на обвал в горах. Только тут рушилось каменное чудище. Им всем пришлось отскакивать от обломков так и норовивших сбить их с ног.

Неужели все? Дана положила руку на грудь, утишая биение сердца. Оно так и просилось наружу. Камни наконец остановили свое движение. Среди этих осколков еще можно было углядеть кусок крыла или чешуйчатый хвост.

Шуйский пошатнулся, и дознавательница подхватила его под руку, усадила на один из камней с более-менее ровной поверхностью.

— Отдохни, дорогой. Все кончилось.

Пока она устраивала его, камни зашевелились. Дана ахнула. Из камней показалась рука, потом плечо, потом голова. Богдан, истерзанный, с упрямо сжатыми губами, выбирался наружу.

Дана крикнула, но было поздно, его рука уже ухватила ее за подол рубахи и дернула на себя. Она упала, больно ударившись о камень. Но ее уже держали, обхватив локтем за шею.

Оба Шуйских повернулись и смотрели на него даже с неким любопытством. Пристав начал вставать, но дознавательница остановила его.

— Посиди, Данечка. Я сама. — Она сделала шаг навстречу Богдану.

— Стоять! — крикнул он. — Иначе я сверну ей шею.

— Молодой человек, — несколько устало сказала Шуйская. — Но вы же понимаете, что все кончилось? Согласитесь, что пятнадцать лет рудников все же лучше чем три дня на колу. А я уверяю, что добьюсь для вас именно этого изысканного наказания. Хоть его не применяли уже лет пятьдесят, если мне не изменяет память, но в своде уложения о наказаниях этот вид казни присутствует. Рассказать, как происходит процедура?

— Заткнись! — прохрипел Богдан. — Ваша идиотская магия ничем не сможет мне повредить. Да, вы уничтожили виверну, но это ничего не значит. Моя сила осталась при мне.

Удерживая Дану левой рукой, он вытянул вперед правую руку с опаловым кольцом на пальце. Вокруг его кулака заклубилась черная масса.

— Надо же как интересно, — улыбнулась Шуйская и сделала жест рукой, не давая Шуйскому встать. — И что же это у нас такое? Я слышала про опалы. Вот, значит, какие они. Камни красивые, не спорю.

— Идиотка! — заорал Богдан. — Приказываю отойти!

— А то что? Кинешь в меня своим черным шариком? — Она сделала к нему шаг.

— Стоять!

Но шаг был сделан, а потом еще один, и тогда Богдан швырнул в нее черным сгустком энергии. Черное облако окутало женщину, Дана беззвучно закричала. Потом раздался легкий хлопок. Шуйская стояла и стряхивала с себя обрывки черной паутины.

— Фу, гадость.

Потом она сделала моментальный выпад и тупым концом трости ударила Богдана точно между глаз. Тот завалился назад, увлекая Дану за собой. Правда, упала она на него сверху, потому не слишком расшиблась.

Ее тут же подняли, отставили в сторону, и она уже с каким-то безразличием смотрела, как Даниил Андреевич Шуйский, стоя над поверженным Богданом Волынским, широко расставив ноги, зачитывает формулу, положенную при задержании преступника.

Когда Волынского обездвижили каким-то хитрым магическим способом, стали собираться в дорогу. Дане, как самой легкой из женщин, предстояло ехать на одной лошади с графом, Павлищевой помогли сесть на лошадь Шуйской.

— Как вы себя чувствуете? — спросил граф Дану, перед тем, как помочь сесть в седло.

Она хотела солгать, что хорошо, но промолчала, опустила глаза.

— Ясно. Вы потратили много сил, помогая мне. Боюсь, ваш магический ранг понизился. — Качнул он сочувственно головой.

— Даниил Андреевич, — крикнула ему Шуйская, — не стоит ходить кругами. Сделайте уже что должно, и поедем.

Он усмехнулся, пожал плечами, потом положил руки Дане на плечи.

— Заранее прошу прощения за свою вольность.

Ответить она не успела, так же как и спросить, потому что его губы накрыли ее рот. Раньше Дана целовалась только с Петенькой и то какими-то детскими быстрыми поцелуями. Шуйский же не целовался, он впитывал ее в себя. «Сейчас от меня совсем ничего не останется», — с каким-то вялым равнодушием подумала она, не имея сил сопротивляться.

Это длилось минуту, а может быть, час, хотя, возможно, что прошло несколько секунд, но ее накрыло волной жара, огонь бежал по венам, ей даже был слышен шум напора, с каким кровь качается сердцем.

— Данечка! Не повышай ей ранг слишком высоко. Это может быть опасно.

— Люсиль Андреевна, я прекрасно знаю, что делать, — совершенно спокойно отозвался граф, и Дана поняла, что ее уже отпустили, и она стоит соляным столпом, пялясь на графа абсолютно неприличным образом.

В голове гудело, как после шампанского, которого они с курсистками выпили после сдачи экзаменов. Ног она почти не чувствовала, и ощущала себя такой невесомой, что могла бы легко взлететь над землей, если бы смогла поднять руки.

— А граф ваш муж? — спросила она, еле ворочая языком. — А как вы ему позволяете целоваться с другими?

— О, да вы поплыли, — с улыбкой сказала Шуйская, — После обмена энергией возникает легкий эффект опьянения. Это пройдет. Так, теперь вы, — обратилась она к медведю с волком, — для вас лошадей не предусмотрено, так что придется вам на своих четырех побегать еще какое-то время. Кстати, кто-то должен охранять всю эту кучу и государственного преступника. Не дай Триединый, наткнется на это все безобразие какой-нибудь охотник, потом слухи замучаешься искоренять. Так что вы тут сидите до прибытия команды зачистки. Вызов им отправлен, к утру должны прибыть.

Дана протянула руку и позвала:

— Савелий…

Волк было дернулся подбежать к ней, но медведь обхватил его лапой, а второй шлепнул по голове. Волк тут же припал к земле.

— Не смейте обижать Савелия! — крикнула Дана, но ее уже легко подняли и усадили в седло.

— Не переживайте, это у них семейные разборки. Как раз будет время все решить, — сообщил граф, усаживаясь позади нее.

Лошади тронулись.

— Вы хотите вернуться в город? — спросила Павлищева. — Но представьте, какой изумительный повод для сплетен представит наше появление на улицах Тверичева. А ведь мое загородное поместье не так далеко отсюда. Оно пустует в данный момент, и никто не помешает нам привести себя в порядок и передохнуть. В доме только управляющий и несколько служанок, весьма не болтливых.

Шуйские переглянулись и кивнули.

— Показывайте дорогу, Лариса Феофановна. Будем рады воспользоваться вашим гостеприимством.