11

— А это Дебби маленькая, смотри, в ясли к ягненку залезла…

Шон с интересом разглядывает черно-белые фотографии, умиляется на пухленькую малышку Деб. Судя по фоткам, очень проказливую в детстве.

Пьет холодный лимонад. Вкусный, домашний. И охеревает от происходящего. Бабушка Барб (да, он ее тоже так теперь называет), похоже, сменила гнев на милость. По крайней мере, его посадили в миленькой гостиной, обставленной в стиле старого американского Юга, и угощают. И обрез! Главное, обрез убрали! Уже, можно сказать, пришелся ко двору, ага.

Дебби чуть морщится, когда Шон, поглядывая на нее, в очередной раз поддерживает восхищение пухленькой младенческой попкой.

— Бабуль, ну хватит уже! — не выдерживает она, — нам еще к родителям ехать.

— А нечего, здесь ночуйте, отдыхайте, — говорит старуха, — Том с Ребеккой уехали на два дня.

— Как это? Куда? — Деб даже заикаться начинает от удивления, а Шон малодушно радуется тому, что знакомство с родителями откладывается еще на пару дней хотя бы.

— Так на ярмарку рванули. Пока вас дождешься… Непонятно, где лазите.

Бабуля включила привычный стервозный вид, ненадолго же ее хватило.

Шон, нахмурившись, смотрит, как Дебби расстроенно поджимает губки, и ему до боли хочется обнять ее. Но, покосившись на вредную бабку, он отказывается от этой идеи и просто переворачивает страницу. И с удивлением смотрит на черно-белую фотку. На которой определенно Деб. И какой-то мужик. Обнимает. А вот еще одна. Тут целует.

И лапа его так прям по-собственнически лежит на талии его малышки. И вот что это, скажите, пожалуйста, за хер??? И как это все, скажите, пожалуйста, понимать???

Деб обращает внимание на его каменное лицо, потом на фотку. И улыбается.

— Это бабушка молодая. С дедушкой. Мы похожи, правда?

Шон переводит ошарашенный взгляд с фотографии на свою невесту, а потом хрипит:

— Да одно лицо, бл*.

И тут же получает по губам охренительно твердой и жесткой ладошкой.

— Не выражайтесь, молодой человек!

Он потирает губы, думая, что рука у бабки крепкая. И понятно, почему ее не сносило отдачей. Там одно железо, походу.

— Прости его, бабушка, он больше не будет, да Шон? — Дебби многозначительно смотрит на него, и Шон кивает. Терпение, терпение. Тут не нервы, а стальные канаты, бл*.

Хотя, с другой стороны, вот когда бы он еще так по губам схлопотал. Новый, охерительный опыт, бл*.

— А чего дед в форме? — он считает, что надо перевести тему на что-то нейтральное.

— Это он перед отправкой во Вьетнам. Последнее фото. Больше я его не видела.

Поджимает губы бабка, и отворачивается. Шон в растерянности. Охереть, как круто тему перевел, супер. Как всегда, Уокер, как всегда… По самые яйца вечно…

— Да, — Дебби успокаивающе гладит бабушку по плечу, — дедушка погиб в семьдесят третьем. Папе было три года. Бабушка больше не вышла замуж.

— Ну хватит, хватит, что опять обо мне?

Бабушка Барб порывисто встает и идет к лестнице.

— Посмотрю, что там с комнатами… И да, молодой человек, — поворачивается она к Шону, — своего ревуна убери подальше от порога. А то на весь двор воняет бензином.

— Я покажу, куда поставить, — подрывается Дебби, утаскивая офигевшего Шона за руку. На крыльце он не выдерживает, разворачивает ее к себе, чтоб удостовериться, верно ли он все понял:

— Комнаты???

— Шон… — Деб успокаивающе гладит его по шее, — бабушка придерживается старых традиций…

— То есть… Она не в курсе, что я трахаю ее внучку? Так что ли?

— Шон! Тише!

— Какой, нах*й, тише? Это че за херня?

— Шон Уокер! — у Деб прорезаются знакомые металлические нотки в голосе, и Шон, черт побери, знает уже, откуда они у нее взялись вообще! Внучка своей бабки, бл*! — Прекрати! Мы переночуем и поедем в город! И там дождемся папы и мамы, ты быстренько попросишь у папы моей руки, и мы уедем! И приедем только тогда, когда свадьба будет!

— Да пиз**ц!

— Шон, Шон, прошу тебя, прошу, потерпи… — Дебби, видя, что он не успокаивается, меняет тактику и виснет на нем, как мартышка на баобабе, обнимает, прижимается. И Шон непроизвольно поддается, обхватывает ее за талию, сажает на себя привычно и целует. Глубоко и жадно, прижимая со стуком к двери дома и жарко скользя пальцами за край футболки. Сжимая маленькую грудь. Дебби стонет ему в рот, сладко, сладко! Бл*, как заводит! Словно не занимались они сексом всю прошлую ночь в мотеле, опять, как в первый раз…

Он отрывается от нее, смотрит бешено в расширенные зрачки, и понимает, что если не остановится, трахнет ее прямо здесь, на крыльце семейного гнезда МакКорни, и это, бл*, попадалово.

— Давай, показывай, куда Харли везти, — шепчет он, с неохотой спуская Деб с рук. Она немного морщит лоб, приходя в себя, а потом уверенно идет к сарайчику.

Шон везет за ней байк, загоняет, ставит, а потом поворачивается, и, оценив условия, просто запирает сарай на засов. Разворачивается к удивленной Деб.

— Шон… — она сразу понимает, к чему все идет, и пытается вразумить бешеного парня. Но бесполезно, конечно же. — Бабушка же…

— Мы по-быстрому, малыш, а то рехнусь, — хрипит Шон, и одним неуловимым движением притягивает ее к себе, сажает на байк, спиной к рулю и расстегивает джинсы. Дебби настолько ошеломлена скоростью происходящего, что даже не сопротивляется, позволяя с себя стянуть одежду.

Шон резким движением отклоняет ее назад, и быстро входит, заставляя вскрикнуть.

Сразу набирая бешеный, жесткий темп, он не отводит взгляда от немного испуганного, возбужденного лица Дебби, от своей руки у нее на горле, это заводит еще больше.

— Не кричи только, Деб, — шепчет он, ускоряясь и видя, как глаза его малышки подергиваются дымкой, как она начинает извиваться, двигаться навстречу ему, шептать его имя. Пока что шептать. Но скоро и кричать будет. Он уже по опыту это знает. Да и все пять этажей общаги ее универа в курсе, кто такой Шон. Не надо, чтоб это еще и бабка ее узнала. А то с нее станется отстрелить непутевому женишку все то, чем он так хорош. — Тихо, малыш, тихооо…

Но Деб его не слышит, она вообще в постели с ним теряет голову, и Шону это нравится, но только не сейчас. Поэтому рука с горла переползает на губы, запечатывая. И Деб, извивающаяся, жаркая, с умоляющим взглядом и закрытым ртом смотрится нереально горячо.

— Хочешь кончить, малыш? — опять шепчет Шон, чувствуя, что и сам на грани. Деб кивает, откидывая голову назад, за руль. Ее всю трясет, ноги обнимают его бедра, непроизвольно побуждая двигаться сильнее. Шон усмехается. Командирша. Его. Трогает клитор, всего пару раз, и Деб кончает, выгибаясь и дрожа всем телом. И хорошо, что Шон не убирает все это время руку от ее губ, а то бабушка Барб точно узнала бы много нового о своем невинном цветочке.

И не факт, что Шон в этом случае сохранил бы комплектность.