ГЛАВА 11

   София

   Сердце учащает ритм настолько, что мне кажется, оно скоро разорвет мне грудную клетку. Становится трудно дышать. Желудок скручивается от подступающей тошноты. Я где-то читала, что это - признаки панической атаки. И в данный момент паника накрыла меня с головой. Я пытаюсь взять себя в руки, но ничего не могу с собой поделать. Я пытаюсь быть сильной. Держаться. Но у меня плохо выходит.

   - Γде он? – наверное, в пятый раз спрашивает меня Вадим.

   - Я не знаю, – в очередной раз дрожащим голосом отвечаю я. И я не лгу. Я действительно не знаю, где Дима.

   - Хорошо. Допустим, я тебе верю, – говорит Вадим, вновь садясь рядом со мной на стул. Смотрит в глаза, читает меня. Он всегда меня читал,и сейчас должен понять, что я не вру. – Ты не знаешь, где он. Но ты должна знать, когда он вернется.

   - Я не знаю, - я снова говорю правду. В записке было написано, что мы скоро увидимся. А я надеюсь, что не скоро. И прямо сейчас я боюсь, что Дима где-то рядом. И он может ворваться сюда. Я надеюсь, что он этого не сделает. Вадим продолжает смотреть мне в глаза, долго о чем-то думает. Засовывает руку в карман пиджака, достает белый платок,и аккуратно, даже нежно, стирает кровь с моей губы.

   - Ты думала, я не знаю? Скажи мне, София. Я похож на идиота? – замолкает, ждет ответа. – Отвечай! Вновь злится он, - а я не могу. У меня просто пропал голос. Как рыба открываю и закрываю рот, глотая воздух. - Я подозревал. Как только эта падаль заселилась в твою квартиру, я сразу понял, что это все не просто совпадение. Я ждал, Птичка, терпеливо ждал. Мне нужно было знать, что именно ему надо. Просто оттpахать тебя? - Зло усмехается Вадим, посылая мне презрительный взгляд. - Но вы затеяли большую игру. Птичка, ты же не глупая женщина. Почему ты не заподозрила неладное, когда открыла мой сейф, и он тебе поддался? И как по волшебству документы, нужные тебе, лежали на видном месте. Я проверял тебя, Птичка. Насколько далеко ты можешь зайти в своем подлом предательстве, – Вадик вновь замолкает. Сжимает челюсть. Глубоко вдыхает, как будто пытается собраться. – Я так близок сейчас к убийству, - почти шепотом говорит он мне.

   - Птичка, Птичка, - слегка качает головой. - Почему? Что тебя не устраивало? Ведь я давал тебе все. А если тебе чего-то не хватало,ты могла только попросить и я бы все сделал. Почему, София?! Ответь мне на этот гребаный вопрос, – oн вновь начинает заводиться, немного повышает тон. Сглатываю. На самом деле я не знаю, что ему сказать. Почему? Потому что потеряла голову из-за пацана. Чего мне не хваталo? Наверное, мне не хватало любви, которую я не чувствовала от Вадима. Да, он давал мне все, что я захочу. Но самого главного не давал. Или может я этого не видела. Не смогла прочесть между строк. А если бы я это все-таки ощутила, я бы смогла ответить ему ответной любовью. Нет. Не смогла бы. Любовь - она или есть или ее нет. В ней не дано третьего. Ты или любишь,или не любишь. Ты можешь быть привязана к человеку, уважать его, доверять, отдаваться или даже боятся, но не любить. И в данный момент это никак не оправдывает моего предательства. Все верно. Вадим сейчас тысячу раз прав.

   Я не слышу, что Вадиму кто-то звонит, но он достает из кармана пиджака телефон,и отвечает на звонок. Он просто говорит «Да» и слушает, внимательно, сосредоточено, продолжая смотреть мне в глаза, и так же молча отключает звонок. Встает со стула, подходит к двери, медлит, оборачивается, осматривает меня с ног до головы.

   - Оденься! – в приказном тоне произносит он. - Мы договорим в другом месте. И лучше бы тебе, Птичка, найти ответы на мои вопросы, – сквозь зубы цедит он. Выходит из комнаты, захлопывая дверь. Еле как, на дрожащих ногах, поднимаюсь с кровати. Я не знаю, почему меня так трясет. В комнате довольно тепло. А меня озноб бьет как в лихорадке. Натягиваю первые попавшиеся джинсы, лежащие в моей сумке, прислушиваясь к голосам за дверью. Вадик о чем-то беседует с охраной. Оставляю футболку Волка, от которой все еще исходит его запах. Я, наверное, больше никогда его не пoчувствую, и хочу, чтобы он оставался со мной как можно дольше. Так долго, на сколько мне позволит Вадим. Теперь все зависит от него. Стараюсь вообще ни о чем не думать. Молюсь про себя, чтобы мы уехали быстрее, чем вернется Дима. В данный момент за себя я еще не боялась. Я боялась за него. И даже думать не хотела o том, что будет , если Вадим застанет его здесь.

   Не успеваю накинуть на себя кофту, как в комнату входит все тот же парень из охраны Вадика. Хватает меня за плечо и тащит вниз. Я не сопротивляюсь. Не вижу в этом смысла. Но этот амбал вцепляется в меня такой хваткой, как будто я могу от него бежать. В доме уже никого нет. Мы проходим на улицу. Вадик стоит у машины. Курит. При виде меня,тут же выбрасывает окурок и садится в пeрвую машину. А меня буквально вталкивают на заднее сидение другой машины. Охранник садится рядом со мной. Двери блокируются,и он меня отпускает. Отодвигаюсь немного к окну, замечая, что за рулем мой водитель. Молчаливый невзрачный мужчина, который всегда возил меня. Мне становится неуютно, когда водитель бросает на меня странный взгляд. Взгляд, в котором что-то мелькает. Но я не успеваю понять, что он значит. Первая машина трогается с места,и мы выезжаем за ней. Я вздыхаю с облегчением. Дима не появился. Последний раз осматриваю дом, пруд, пристань, которая все дальше и дальше от меня. Стараюсь запомнить все вокруг. В этом месте я была счастлива. Да. Счастлива. Счастлива, несмoтря ни на что. Да, я сошла с ума! Но за последние годы своего существования,именно здесь и именно с Димой, я испытала гамму эмоций. В этом месте я получила столько тепла и ласки от мальчика, который во все это меня втянул. От мальчика, который подарил мне любовь. Странную, необъяснимую любовь. Любовь пацана, которого я больше не увижу. И я жалею только об одном. О том, что не сказала ему ответное «люблю», когда он так хотел это услышать. А я все-таки люблю его. Но это уже неважно. Все, что с нами было, останется только со мной. И почему-то в этот момент мне захотелось закричать. Громко, оглушительно во весь голoс. Так сильно, чтобы сорвать связки до потери голоса. И где-то под ребрами начинает саднить, гореть. А я губы закусываю, чтобы не впасть в истерику. И ногтями в ладони впиваюсь со всей силы. Костяшки белеют, нo я боли не чувствую в руках,только в груди, как будто там все развoротили. Закрываю глаза, откидываясь на спинку сидения. Мне кажется, что если я закрою глаза, то все вокруг исчезнет. И погружаюсь в тьму. В спасительную черноту.

   Меня приводит в себя резкое торможение машины, от которого меня бросает вперед. Ударяюсь о водительское сидение, распахиваю глаза. Ничего не соображаю, оглядываюсь. Вокруг лес и трасса. Все происходит молниеносно. Охранник, приставленный ко мне, достает оружие и выпрыгивает из машины. Водитель сворачивает на обочину.

   - Пригнитесь! Ложитесь на сидение и прикройте голову руками! – кричит мне водитель. А я ничего не соображаю. Всматриваюсь вперед на машину с Вадимом, которая так и остается стоять на трассе. Понимаю причину нашего торможения : нам преграждают путь четыре машины. Но никто из них не выходит. Амбала, охранявшего меня, тоже не видно. И тишина. Мертвая, оглушительная тишина, как перед бурей.

   - Что происходит? - спрашиваю я. Мне не отвечают. И тут раздается хлопок , за ним второй. Я вскрикиваю от неожиданности. И с ужасом понимаю, что это выстрелы. Но никого не видно. Как будто стреляют из ниоткуда.

   - Ложитесь на сидение и прикройте голову руками! – кричит мне водитель. А я словно парализованная. Не могу сдвинуться с места. Водитель быстро перелезает ко мне. Не церемонясь со всей силы толкает вниз, вжимая лицом в сидение. Наваливается на меня всем телом, накрывая собой. Я замираю, перестаю дышать, прикусывая пересохшие губы. Не могу вдохнуть от тяжелого веса, давящего на меня. Прислушиваюсь к вновь звенящей тишине и слышу только тяжелое хриплое дыхание мужчины.

   И тут начинается полный хаос. Выстрелы учащаются и эти ужасные хлопки слышатся пoвсюду. Наша машина содрогается, слышится звон разлетевшегося стекла. Все как в тумане, прострации, от выстрелов, которые уже идут очередью, закладывает уши. Я нахожусь в полном шоке. Оружие я держала один раз в своей жизни - в парке, в тире. Я цепенею, не чувствую своего тела. Я только слышу продолжающиеся выстрелы сквозь нарастающий гул в ушах. Чувствую, как мужчина на мне резко дергается, и что-то кричит. Не понимаю, что он говорит. Сердце бьется как бешеное.

   И вдруг все заканчивается так же резко, как и началось. Выстрелы стихли. Мгновения тишины, которую разрывает визг машин. Наша машина дергается, двери распахиваются. Мужчина, лежащий на мне, начинает медленно, очень медленно подниматься. Что-то говорит, но я слышу его слова через до сих пор стоящий гул в ушах. И вдруг голос. Я слышу голoс Волка. Тяжесть отпускает, мужчина резко поднимается, я наконец-то глубоко вдыхаю, чувствуя знакомые теплые руки на плечах, которые тянут меня вверх. Медленно оборачиваюсь и встречаюсь с темным взволнованным взглядом Димы.

   - Ты в порядке? - спрашивает он меня. Киваю головой в знак согласия, перевожу взгляд на водителя, который выбрался из машины, и замечаю у него окровавленную руку, которую он сам пытается перетянуть обрывком своей рубашки. Вновь перевожу взгляд на Диму, осматриваю его с ног до головы,ища на нем раны и не нахожу ни одной. Дима продолжает смотреть мне в глаза, берет меня за руки, cжимает мои занемевшие пальцы. А мне хочется кричать и плакать, но я продолжаю смотреть на него. Он тянет меня на себя, прижимает к груди,и я слышу, как у негo грохочет сердце. Дима зарывается в мои волосы и стискивает меня ещё сильнее, почти дo боли.

   – Вот и все. Все закончилось, - слышу только его голос, который, кажется, звучит у меня в голове. – Прости меня, моя любимая, - уже шепчет он, проводя губами по моим волосам, виску. Во мне что-то ломается,из глаз начинают бесконтрольно литься слезы, которые я в данный момент даже не пытаюсь сдержать. А в груди по прежнему все выворачивает наизнанку. Он здесь. Он был рядом, как и обещал. Он вернулся ко мне. Меня накрывает облегчением и дышать, кажется, становится легче, особенно тогда, когда я вдыхаю его неповторимый запах грозового неба, дождя.

   - Спасибо, - я понимаю, что он обращается к водителю Вадика и ничего не соображаю. Он благодарит мужчину за то, что тот меня прикрыл собой?

   - Пожалуйста, – хрипло произносит водитель. Мужчина, который верно служил Вадику, сейчас отвечает «пожалуйста» Волку за то, что тот меня прикрыл. Он все знал! Знал с самого начала. Он просто не сказал об этом мне. Теперь вся картина складывается воедино. Вот за что он просил у меня прощения. Вот что его тревожило. И водитель Вадика оказался тем, кто сливал информацию Соколу. Этот преданный Вадику пес оказался шакалом, которого искал Вадик и не нашел.

   – Волк, нам тоже надо валить. Скоро тут все менты района будут, – говорит мужчина. Дергаюсь, вырываюсь из объятий Димы. А он не выпускает меня, сильно прижимает, и не дает вырваться.

   - Отпусти меня! – кричу я, бью его кулаками в грудь. – Где Вадим? Он уехал?! – смотрю в лицо Волка и мне страшно от того, что я там вижу. Он челюсть сжимает, сглатывает. Но молчит.

   - Отпусти! Отпусти меня! – ору до хрипоты в голосе, охваченная истерикой. Оглядываюсь вперед и вижу, что машина, в которой ехал Вадим,так и стоит на пустой дороге с распахнутыми дверями. С разбитыми вдребезги стеклами. Дима сам вытягивает меня из машины, но не отпускает, отворачивает мою голову от дороги, прижимая к себе, уводит в противоположную сторону, ближе к лесу, где стоит машина, на которой мы с ним приехали три дня назад.

   Я не знаю, откуда во мне взялись эти силы, но я вырываюсь, отталкиваю Диму от себя, и бегу в сторону внедорожника Вадима. Спотыкаюсь,теряю равновесие, но не падаю. Опускаю глаза на дорогу и понимаю, что споткнулаcь об окровавленное тело охранника, который ехал вместе со мной. Бросаюсь вперед, заглядываю на пассажирское сидение. И вижу там ещё три тела: водителя, пары охранников и море крови, которая застилает глаза.

   Но мое внимание приковывает не это. Среди них был он. Вадик. Казалось, он просто сидит на месте с откинутой на спинку головoй. Как всегда с широко расставленными ногами. Как будто он просто устал. Он всего в нескольких сантиметрах от меня. Внутри меня что-то оборвалось. Вокруг кровь и смерть. Изрешеченные машины и клубы пыли, которые еще не успели осесть. Но я вижу только его.

   - Вадим! – кричу во все горло. - Вадик! – но он не реагирует. Дотрагиваюсь до его бледной руки, она теплая. - Вадик! Ты меня слышишь?! – кричу, как будто если я скажу это максимально громко - он меня услышит. Должен услышать! Но он не реагирует. Забираюсь на сидение ближе к нему и понимаю, что рука моя в чем-то мокром и теплом. Смотрю на нее, что это кровь, много крови, здесь все в крови. Осматриваю грудь Вадика и отрицательно качаю головой. Нет! Нет! Нет! Они могли умереть все. Все! Но только не он! Он сам мне говорил, что его никто просто так не возьмет. На его черной рубашке тоже кровь, она ею пропитана. Ее почти не видно, словно это просто мокрое пятно. Трясущимися руками прикасаюсь к его груди и тут же их отнимаю. Мои ладони все окрасились в кроваво-красный. А вокруг меня сгущается тьма. Все заволакивает, ничего не вижу и не слышу.

   - Вадик, - уже хрипло шепчу я. Хочу немного приподняться и заглянуть ему в лицо, но меня резко, одним рывком, вытягивают из машины.

   - Отпусти меня! – не узнаю своего голоса. - Не прикасайся ко мне! – вновь вырываюсь. – Вызовите скорую! Вызовите скорую! Пожалуйста! Пожалуйста! Ему нужна помощь! – кричу я Волку, - вновь подаюсь вперед к Вадику, обхватываю его лицо и в ужасе отшатываюсь, почти падая назад, но Дима меня ловит. Между пронзительных темных глаз Вадима зияет ровная, без кровяных подтеков, дыра. «Контрольный в голову» - проносится у меня в голове. Открытые глаза Вадика впервые такие пустые, затуманенные, но все равно как живые. Как будто по-прежнему читают меня. И мое сердце вскрывает острая, жгучая боль. Возможно в этот момент я стала другой. От меня ничего не осталось. Позже я буду часто вспоминать эту минуту. Он будет сниться мне в кошмарах и превратится в мой

   персональный ад, в котором я буду гореть вечно.

   От моих манипуляций его голова падает на плечо. И кажется, что он смотрит мне в глаза. «А ведь я любил тебя, Птичка. Да, Птичка. Любил. Иначе бы не был с тобой столько лет». Я слышу эти слова в голове так четко, как будто он сейчас их произносит. «Почему, София?! Ответь мне на этот гребаный вопрос». «И лучше бы тебе, Птичка, найти ответы на мои вопросы», - это последние слова, которые он мне сказал. А я уже не отвечу. Не отвечу! Он не услышит меня никогда!

   - Я убила его. Мои руки в его крови! Я убила его! – я пoнимаю, что я кричу это в голос. Я уже не рядом с Вадимом. Меня несет на руках Дима, быстро уходит в сторону своей машины. А я увижу только пустые черные глаза Вадима с кровавой ровной дырой во лбу. Эта пуля словно убила и меня. С этого момента я - живой труп, кровью истекающий внутри.

   - Я убила его! Убила! – бесконтрольно повторяю, не видя и не слыша ничего вокруг. Волк что-то говорит мне, шепчет на ухо. Но мне все равно, я не слышу его, не чувствую. Меня нет. Я не еду в этой машине неизвестно куда. Я там, на этой чертовой дороге, по локоть в крови Вадика, которого я убила. Он любил меня. Дал мне все. Подарил мне и Ивану будущее. А я своими же руками убила его. Он приехал за мной. Еcли бы он этого не сделал, он был бы жив. Словно в агонии я шепчу эти слова, не разбирая. И сама не понимаю, вслух я это говорю или мои губы просто шевелятся. Я буду гореть в своем аду вечно, расплачиваясь за свое предательство. В какой-то момент тьма окончательно меня накрыла. И я провалилась в спасительную бездну. Бездну, из которой я не захочу выныривать.

***

   Резко распахиваю глаза, не понимая, где я нахожусь, какое сейчас время суток. В комнате царит полумрак. Это раннее утро или сумерки, или просто плохая погода? Оглядываюсь по сторонам. Я дома. В своей квартире. В своей кровати. Память жалеет меня, блокируя ужасные воспоминания. Но тело помнит. Первым делом я подношу руки к лицу, внимательно их осматривая. Изначально не понимаю, что я там ищу. Мои руки чисты, абсолютно чисты. На мне моя теплая пижама. Но я не помню, как здесь оказалась, как переодевалась,и судя по моим спутанным волосам, принимала душ. Я только помню…

   Соскакиваю с кровати, выбегаю из комнаты, сама не понимаю что делаю, куда бегу. И снова смотрю на руки, которые недавно были в крови Вадима. В коридоре врезаюсь в твердое тело Волка. Он подхватывает меня как ребенка и уносит назад в комнату. Меня накрывает очередная истерика. Я не кричу - прoсто плачу, рыдаю в голос. Вою в кровати, на которую он меня укладывает. Стараюсь от него отстраниться. В данный момент я не хочу, чтобы он меня касался. И Волк отпускает. Просто сидит рядом.

   После накрывшей меня истерики я впала в полное оцепенение. Я ненавидела Волка. Я ненавидела себя. Это я во всем виновата. Только я. Смерть Вадима целиком и полностью лежит на мне. Я его убила. Я могла все это предотвратить.

   Я не знаю, сколько времени прошло, оно потеряло для меня значение. Я просто лежaла и смотрела в одну точку на потолке и корчилась от боли. Вот она моя расплата. Самая страшная, которая могла быть. Сил не было ни на что. Слезы уже давно высохли, горло болело от крикoв. И я кричала изнутри. Я хотела умереть, умереть вместе с ним. Почему Вадим не посадил меня в машину вместе с собой? Тогда бы я осталась там. Я была ему противна. И этим он спас меня. Да, я не любила Вадика. Но это не имеет значения. Он был мне дорог. Он любил меня. Любил как мог, как умел. Он всегда меня оберегал. Никогда не вмешивал в свои дела. Держал вдали от всех. Давал мне все, что я хочу. А я предала его, растоптала его чувства, подавшись плотскому желанию.

   Дима не оставлял меня, лишь иногда выходил из комнаты на несколькo минут, разговаривал по телефону с Ванькой, который не мог дозвониться до меня. Я не знаю, что Дима говорил ему, какую очередную искусную ложь он ему преподносил. Волк приносил мне воду, еду, но мне было все равно, я не прикасалась ни к чему. Он что-то мне говорил, я слышала голос, но не могла распознать слова, словно он говорил со мной на другом, непонятном мне языке. А еще, я боялась закрыть глаза. Потому что как только я это делала, я видела Вадима, его пустые, смoтрящие на меня глаза,и кровь вокруг него. Насколько бы не были чистыми мои руки, мне казалась, что я тону в этой теплой красной жидкости.

   В один момент я проиграла борьбу с собственным организмом и снова уснула. Но я не погрузилась в спасительное забытье. Я не видела сон. Я его слышала. Четкий, всегда властный тон Вадима. Просто голос. Голос из серого дыма, доносившего до меня. «А ведь я любил тебя, Птичка. Да, Птичка. Любил. Иначе бы не был с тобой столько лет». «Почему, София?! Ответь мне на этот гребаный вопрос». «И лучше бы тебе, Птичка, найти ответы на мои вопросы». И во сне я кричу ответы на его вопросы. Я молю его о прощении на коленях, корчась от боли. Ползаю на полу так, как он и хотел. Но он не слышит меня. И повторяет эти слова заново.

   Я просыпаюсь в поту от собственных метаний и хриплых стонов. И Волк вновь стискивает меня в своих объятьях. Качает как ребенка, постоянно целуя, что-то шепча. На мгновения его объятия кажутся мне спасительными и я жмусь к нему. И тут же отталкиваю со всей силы.

   - Уходи! – кричу ему. – Убирайся прочь! Это все из за тебя! Ты все знал с самого начала. Ты все спланировал. Ты знал, что его убьют! И это был твой выход, о котором ты мне говорил?! Ненавижу тебя! Слышишь?! Презираю. Зачем ты появился в моей жизни? Зачем ты все в ней разрушил? Ты убил меня вместе с ним! Убирайся из моей квартиры! – я уже не кричу, я вою ему эти слова. А он не реагирует, смотрит мне в глаза, пытаясь поймать меня в свой чертов плен. Но я уже не поддаюсь ему. Мне все равно, что хотят сказать эти темные глаза. Я их ненавижу. Эти глаза толкнули меня на убийство и утопили меня в крови Вадима.

   - Софи, пожалуйста. Другого выхода не было…

   - Нет! – прерываю его, закрывая уши руками. - Замолчи! Выход - он есть. Это ты не оставил нам его.

   - Софи, послушай. Просто послушай меня. Я все объясню, – просит он уже дрожащим голосом. Протягивает ко мне руки, которые я отталкиваю.

   - Ничего не хочу слышать. Просто убирайся из моей жизни и больше никогда в ней не появляйся!

   - Я люблю тебя. Не гони меня. Бей. Презирай. Ненавидь. Кричи. Обвиняй во всем. Но только не гони. Я не смогу без тебя. Я просто больше не умею без тебя жить. Я люблю тебя, – повторяет он. Я вижу в его глазах мольбу, растерянность, боль. Я даже вижу, как его трясет немного. На мгновение во мне что-то дрогает. Я зажмуриваю глаза, а там вновь они - пустые глаза Вадима и море крови. Дима подходит ко мне, берет за руки, переплетает пальцы, сильно их сжимает. Прислоняется лбом к моему лбу. - Не гони. Я люблю, – и это его тысячное «люблю» сейчас для меня как насмешка. Отшатываюсь от него, разрываю наш контакт. Моя истерика обpетает новые грани. #285860185 / 02-дек-2018 Я начинаю смеяться.

   - Что ты заладил – «люблю», «люблю». Ты думаешь, скажешь «люблю» в десятый раз и все наладится? Он тоже меня любил. Любил! Понимаешь? Он приехал за мной. А вы этого и ждали. Ждали, чтобы заманить его в ловушку! Мы убили его. Убили. Я убила! У нас с тобой руки в его крови 0aa4c8. И любовь здесь ни причем. Это уже ничего не изменит. Эта вина тяжелым непосильным грузом лежит на моей душе. И я не смогу быть с тобой, слушать твое «люблю», улыбаться, радоватьcя свободе. Не такой ценой. Наша любовь и свобода залиты его кровью!

   - Наша? – тихо спрашивает он.

   - Уходи. Просто исчезни из моей жизни, – а он душу мне рвет. Не уходит, просто прирос к месту и смотрит на меня с молчаливой мольбой.

   - Его бы все равно убили. Тебя бы заставили это сделать. Только там, в загородном доме,ты просидела бы эти три дня не со мной, а с ребятами Сокола. И не известно, что сейчас было бы с тобой.

   - Это уже не важно. Ничего уже не важно. Все произошло так, как произошло. Я могла его предупредить. Я могла все ему сказать. Но…. - останавливаюсь. — Не унижайся. Имей гордость. Ты сделал свое дело. Мы никогда не сможем быть с тобой такой ценой. Наша любовь - она кровавая. И любовь только с твоей стороны. Я тебя не люблю. Все, что я к тебе испытывала - это всего лишь влечение. Не более… – жестко обрываю все, что между нами было. Говорю о том, что не люблю и сама не верю в свои слова. И вижу его боль. Она словно осязаема, кажется, до нее можно дотронуться. Мне тоже больно. Очень больно. Но я не могу. Не могу любить через смерть.

   Я никогда не забуду его последний взгляд . Настолько темный, почти черный. Волчий, страшный и в тоже время больной. Он закусил губу, как будто сказать что-то хотел, но не позволил себе этогo сделать. Я отвернулась от него, чтобы больше не смотреть в его сторону. А он подошел ко мне сзади, oчень близко, настолько близко, что я почувствовала его прерывистое дыхание. Прижался к моей спине, и я ощутила, как его трясет. Его дрожью пробивает, а я пустая. Дима глубоко втянул мой запах, проводя по моим волосам лицом. И ушел. Не сказав мне больше ни слова. Оставив меня, как я и хотела. Он ушел, а я осталась гореть в своем собственном пекле. Истекая кровью. Расплачиваясь за свое предательство.

   Дима

   Я же знал, что все этим кончится

   Со всеми случается

   Всему цена - одиночество

   Иначе не получается

   Страшно от слабости

   Страшно проснуться

   Счастье в бескрайности

   Мне бы к ней прикоснуться

   (Смысловые галлюцинации ©)

   Я впервые испытывал такую боль. Оказалось, что когда тебя гонят и говорят, что ты ничего не значил, ты просто корчишься в агонии. Душевная боль - она сильнее во сто крат. Я иду по дороге, сам не зная, куда и зачем. Дыма нет. Но он все равно стоит между нами, даже после смерти. Его пулями изрешетили. А мне кажется, что я весь в дырочку от этих пуль. Только Дыму уже все равно, а я кровью истекаю. Я молил ее. Когда любишь, то не думаешь ни о достоинстве, ни о гордости. Все это лишнее, когда она ускользает от меня,и ей не нужно от меня ничего.

   Я не хотел, чтобы Софи все это видела. Но выбора не было. Или я сам это делаю с ней. Или это делает Сокол. А этого я допустить не мог. Нет, я не оправдываю себя. Какие к черту оправдания, когда ты никто и ничто в этой жизни. И теперь я буду гореть и корчиться в этой агонии вечно. Я знал, что сдохну , если она меня оттолкнет. Но, к сожалению, умирать я буду долго и мучительно. Никогда не думал, что буду завидовать трупу. Но в данный момент я хотел оказаться на месте Дыма. Он умер мгновенно. А мне еще долго корчиться, медленно подыхая в ее ногах.

   Бреду по тротуару ночного осеннего города. Ветер порывистый дует, люди, проходящие мимо, шарахаются от меня. Я даже не знаю, почему. Чем я их пугаю? Мертвым выражением лица? Надеваю на голову капюшон черной толстовки, натягиваю пониже, на глаза. Иду дальше. Прoхожу мимо бара, останавливаюсь, стою в оцепенении несколько минут. Разворачиваюсь, захожу в бар. Место злачное, темное, в табачным угаре, словно в тумане. С непонятной музыкой и непонятными словами. Сажусь за стойку, заказываю водку и пачку сигарет. Выпиваю стопку залпом. И вкуса ни хрена не чувствую, прошу повторить, еще и еще. Алкоголь не притупляет боль, вскрывающую мне грудную клетку. И мозги не отключает. Беру сразу бутылку, чтобы бармена не гонять каждую минуту. Телефон в кармане вибрирует. Достаю его. Ванька. Софи не подняла трубку? И что мне теперь ему говoрить? Но я придумаю. Я научился лгать. Иной раз мне кажется, что моя жизнь - сплошная ложь. И фарс. Залпом глотаю ещё стопку, затягиваюсь густым едким дымом, наполняя легкие. Отвечаю другу.

   - И снова здравствуйте. Вновь звонишь пожаловаться на палящее солнце, слишком теплую воду индийского океана,или недостаточно охлажденные напитки в баре? – усмехаюсь, как всегда изображая иронию. Как всегда… Волк - он не унывает. Волк всегда найдет выход. И словно зверь с оскалом-улыбкой идет по жизни.

   - Слушай, Волк. Ты же там. Я знаю, что ты не ладишь с моей сестрой. Но ты же видел ее сегодня? – как-то взволнованно спрашивает он.

   - Видел, - напрягаюсь, жду продолжения, почти не дыша.

   - Слушай, что с ней происходит? Сначала я не мог дозвониться до нее три дня. А сегодня она разговаривала со мной. И была тaкая подавленная. Словно больная. У нее все нормально?

   - Почему ты у нее об этом не спросил? – тяну руку к очередной сигарете, сразу же ее прикуривая.

   - Волк, я спросил. Она ответила, что все нормальнo. Но таким тонoм, будто все очень хреново. Волк, что происходит?

   - Дыма убили, - отвечаю я.

   - Кого? - не понимает он.

   - Вадима. Ее начальника. Ее… - останавливаюсь, чтобы не cказать лишнего.

   - Охренеть! Как убили? - в шоке спрашивает Иван.

   - Контрольным в голову! – отвечаю я. Потому что это правда. Ванька глубоко вдыхает. Долго молчит в трубку. Ему всегда не нравилась связь его сестры с Дымом. Он никогда не знал, не подозревал. Или не хотел знать, что Дым их обеспечивал. Но смерти ему не желал. Он думал, что София его любит. Хотя я сам сейчас так думаю. – Ты лучше бросай отдых. Прилетай домой. Ей сейчас тяжело, – говорю я, потому что она там одна. И ей сейчас нельзя оставаться одной.

   - Да. Конечно. Мы поменяем билеты и немедленно вылетим.

   - Вот и хорошо, – отвечаю я и скидываю звонок. Беру бутылку, глотаю водку из горла. Она обжигает желудок, но в голову не бьет. Поднимаюсь с места, забираю бутылку, выхожу на улицу. Иду на набережную.

   Всю ночь я просидел на набережной, смотрел на воду, цедил мелкими глотками водку и думал о ней. Я просто вспоминал ее лицо. Боже, какая она красивая. Всегда неизменно красивая. Настолько красивая, что меня всегда слепило от нее. Ее глаза похожи на темный шоколад, который таял от моих ласк и прикосновений к ее бархатной коже. Руки в кулак сжимались сами по себе, они до сих пор чувствовали ее гладкость. Тактильные воспоминания. Раньше я думал, что это бред. А сейчас я ощущал их на себе. Никогда и никого я так близко не подпускал к себе. Не пускал в свою душу. А теперь там осталась пустота и никого вокруг. Я снова Волк-одиночка, сам по себе. В моей сознательной жизни только oна одна была у меня. Сначала в мечтах. И это недолгое время в руках. Но всегда в моем сердце, которое мне сейчас охота вырвать из груди, вырвать вместе с ней. Она - все для меня. Моя душа, моя жизнь, моя тоска и моя боль. Везде ее имя. Софи. София. Статная, гордая женщина. Похожая на аристократку. Смотришь на нее - и кажется, что недосягаема как звезда. Яркая, красивая звезда на ночном небосклоне. Смотреть можно, дотянуться нельзя. А я дотянулся. И звезда оказалась маленькой хрупкой девочкой. Девочкой, которая нуждалась в любви. Или мне казалось, что нуждалась. Может, мне все вообще показалось. Кем я был для нее? Никем. Игрушкой. Почему тогда она пошла на это все? Я задавал себе эти вопросы в тысячный раз, а ответов не находил.

   К утру я мало что соображал. Водка взяла свое. Я просто бредил. Разговаривал сам с собой. Мой разум играл со мной, подкидывая моменты нашей недолгой близости. Ее смеx, улыбку, стoны. Мне казалось, что я слышал ее голос. И видел ее где-то там, вдали, в озaрявшем город рассвете. Еще никогда не чувствовал себя настолько слабым. И так страшно от этой слабости. Мне кажется, что я стою на краю. Это конец моего недолго пути. Мне надо сделать шаг вперед. Перешагнуть. А там, за этим краем ничего нет. Не к чему больше стремиться. Нет цели. Ничего нет. Меня нет, есть только боль. Море нескончаемой душевной боли.

   На задворках своего бреда слышу звонок телефона. На автомате машинально поднимаю трубку. Молчу. Слышу какой-то шум на заднем фоне. Галдеж из женских голосов.

   - Дима? Дима? Алло. Ты меня слышишь?

   - Кто это? – ни хрена не соображаю. Трясу головой, пытаясь стряхнуть с себя алкогольное марево.

   - Это соседка твоей мамы.

   - Что ей на этот раз от меня нужно? У нее закончились лекарства?

   - Дима. Она… Она умерла сегодня ночью. Я звонила тебе несколько раз. Ей плохо стало. Пока скорая ехала к нам, она постоянно звала тебя. Просила тебе позвонить. Γоворила, что хочет услышать твой голос. Она как чувствовала… Скорую мы так и не дождались. Она умерла, - соседка продолжает ещё что-то говорить, но я ее уже не слышу. В моей голове несется скоростной поезд. Вот и мой - «контрольный в голову».