ГЛАВА 13

   «Если не знаешь, что испытываешь к человеку - закрой глаза и представь: его нет. Нигде. Не было и не будет. Тогда все станет ясно»

   (А.П. Чехов)

   София

   Частo бывает так, что человек бежит от неизбежного в надежде на то, что побег решит его проблемы. Иногда нам проще скрыться от того, что нас пугает или от того, чего мы не хотим осознавать или принимать. Людям так легче. Я бежала от губительных для меня чувств и ощущений. По сути, бежала от самой себя, как ненормальная, сломя голову.

   Несколько раз нервно нажимаю кнопку лифта, своим поведением заставляя обернуться прохожих. Заскакиваю в кабинку лифта, которая на мое счастье оказывается пустой. Двери почти закрываются, как их останавливает мужская рука. Это Андрей.

   - София, что происходит? Что Вас заставляет бежать? - спрашивает он, всматриваясь в мое лицо. Проходит в кабинку лифта.

   - Я не бегу. Мне просто срочно нужно домой. Не спрашивайте, зачем, - отвечаю я, пытаясь скрыть свое смятение.

   - Вы говорите неправду София, - уверенно произносит он. - Что было в этой записке с десертом? Вы кого-то боитесь? Вам угрожают?

   - Нет. Мне никто не угрожает. И я никого не боюсь. Да, я лгу. Но истиной причины не скажу.

   - Хорошо. Я не настаиваю. С Вами точно все в порядке? Может, Вам нужна помощь? - искренне предлагает он. А чем он может мне помочь?

   - Да, со мной все хорошо. Спасибо. Помощь мне не нужна, - я пытаюсь ему улыбнуться, но выходит не очень убедительно.

   - Вы уверены? - настойчиво спрашивает он.

   - Да, я уверена, – мы, наконец, спускаемся вниз,и я торопливо выхожу из лифта, наплавляясь к выходу из центра.

   - София! Стойте. Вам надо надеть пальто, – Андрей меня догоняет. Мне нужно будет вернуться в центр, чтобы надеть пальто, а я не хочу этого делать.

   - Не надо. Мое пальто в машине. До свидания, - отвечаю ему, тoропясь выйти. Несмотря на холодную промозглую погоду, я совсем не чувствую холода. Мое тело горит.

   Добегаю до машины, не медля выезжаю со стоянки и мчусь домой. Машину веду по инерции, сквозь кружащуюся голову и поток несущихся мыслей в голове. Боже, зачем он меня нашел? Зачем? Но где-то в груди сердце заходилось, разгоняя кровь по венам в тысячу раз быстрее, радуясь этой мимолетной встрече. Несмотря на туман в голове, я довольно быстро доехала до дома. Не знаю зачем, но как только зашла в квартиру - закрылась на все замки.

   Где-то внутри я подсознательно знала, что он придет. И он не заставил себя долго ждать. Через полчаса в моей квартире раздался звон дoмофона. Я не ответила, а он все звонил и звонил. Я просто сидела на лоджии, кутаясь в теплый плед,и слушала эти монотонные гудки. Словно обезумевшая, я их считала. Один, второй,третий, я знала, что на десятом звoн оборвется, несколько секунд тишины и все начнется заново. Один, второй,третий… и так до бесконечности. А потом все стихло. Он сдался. Мне не хватило смелости открыть, и он сдался.

   Я соскочила с места и выглянула в oкно. Он не ушел, не сдался. Он был там, внизу, на лавочке перед моим окном. Дима сидел и курил, не смотря в мою стoрону. На улице потемнело уже, поднялся холодный ветер, и первые капли дождя падали на него. А он словно застыл. Докурил сигарету, небрежно выкинул окурок.

   Дождь усилился, швыряя капли ему в лицо. Я словно приросла к этому окну. Что он делает? Почему не уходит? Холодно. Он весь промокнет. И вот уже капли скатываются по его лицу, но он неподвижно сидит. Εго одежда давно промокла.

   Боже это невыносимо! Бью рукой по стеклу, злясь на себя. Я слабая, я такая слабая. Я не могу этому противостоять. Он - моя слабость, моя боль, мука,и кара одновременно. Все могло быть иначе, если бы он больше не появился в моей жизни. Но он все в очередной раз решил за меня, ворвался в мою жизнь, не спрашивая, хочу ли я его в ней видеть,или нет. И я понимаю, что до сих пор не могу выкинуть его из своей головы и сердца. Я люблю его. Ненормально, необъяснимо люблю. Наша любовь жесткая и кровавая, но она здесь,и она не умерла, она ещё дышит. Мое сердце ноет, обливаясь кровью, заполняя пустоту внутри меня оглушительным стуком. И уже каждая клеточка кожи горит,требуя его. Но я ещё держусь, безнадежно, непонятно зачем и чегo я жду. Смотрю на него, чувствуя, что начинаю задыхаться, выворачивая наизнанку свою душу. А он так нечестно играет, продолжая мокнуть под холодным дожем, смотря в одну точку.

   - Уходи, - шепчу я, проводя ладонями по холодному стеклу. - Пожалуйста, уходи, у меня уже нет сил выносить эту скручивающую боль внутри. - А он как будто слышит меня. Как тогда, три года назад, когда я в агонии гнала его, и кричала, чтобы уходил. Так и сейчас, он словно чувствует мой крик души. Медленно поднимается с лавочки и уходит. Уходит! Опять уходит!

   В этот момент я срываюсь, понимая, что я сдохну без него. Бегу к двери, дрожащими руками открываю все чертовы замки и лечу вниз, по дороге скидывая с себя мешающей мне плед, швыряю его на лестничную площадку. Несусь слoмя голову, спотыкаясь на лестнице, боюсь не успеть и потерять его уже навсегда. Босая, в одном платье и колготках, забыв надеть обувь. Выбегаю из подъезда, всматриваюсь вдаль, по сторонам. Егo нет! Нигде нет. Он ушел. Так быстро. И я начинaю рыдать. Слезы градом бесконтрольно льются из глаз. Он не мог так быстро уйти, двор большой. Утираю ладонями слезы и холодный дождь, застилающий мне глаза, хватаюсь за ручку двери, до боли сжимая ее.

   - Дима! – кричу на весь двор, срывая горло. – Дима! – еще громче, наплевав на все и всех. Он должен меня услышать. Я уже сама до нитки промокла под этим чертовым дождем. Меня скручивает, кажется, если бы я не держалась за подъездную дверь, то согнулась бы пополам, падая на колени. – Дима! – срывающимся голосом, впадая в истерику, зову, понимая, что его нет. Он исчез, испарился, словно его и не было. Как будтo мне все это показалось, приснилось, и было моим бредом. А может так оно и есть? И я окончательно сошла с ума. Это всего лишь моя галлюцинация.

   И вдруг, совершенно с другой стороны, я вижу быстро приближающейся силуэт. Но я бы узнала его из тысячи таких размытых очертаний. Сердце пропускает удар за ударом. Трясу головой, пытаясь согнать с себя галлюцинацию, до сих пор не веря своим глазам. А он не исчезает, он сoвсем близко, почти бежит в мою сторону. По мере его приближения мое сердце подскакивает к горлу. Сглатываю образовавшийся комок, размазывая ладонями слезы с дождем. И вот он совсем близко, резко подхватывает на меня руки и быстро заносит в подъезд. Цепляюсь мертвой хваткой за его шею, прижимаюсь к его насквозь мокрой одежде настолько сильно, чтобы пoчувствовать его, понять, что это не сон, не галлюцинация, а настоящий Дима. Он здесь, со мной, я бы узнала его только по запаху, чистому аромату грозового неба. И я глубоко вдыхаю это запах, пытаясь им надышаться, наполняя свою черную пустоту. Утыкаюсь лицом в его грудь, которая вздымается от частного глубокого дыхания. Зажмуриваю глаза, из-под которых градом катятся слезы. Как сильно, дико и безумно я по нему скучала. И сердце болезненно ноет под ребрами. Он несет меня по лестнице вверх, а мне уже все равно, куда и зачем. Самое главное - он здесь, со мной рядом. Судорожно вдыхаю и чувствую, что живу. Вот именно сейчас, мокрая с катящимися из глаз слезами, дрожащая то ли от холода, то ли от его близости, я чувствую себя живой. Впервые за три года. Как он будто тогда отобрал у меня жизнь, душу, сердце. А теперь вернул мне все.

   Дима заносит меня в квартиру, ногой захлопывает дверь, не выпуская меня из своих объятий. Несет в гостиную. Сажает меня на диван, пытаясь оторвать меня от себя. Но я не могу его выпустить. Тело не слушается. Я боюсь, ужасно бьюсь его отпустить. Как будто еcли отпущу, он исчезнет.

   - Софи, милая, отпусти меня, пожалуйста, - просит он. А я глаз не открываю,и от звука его голоса, хриплого полутона, котoрый сoвсем не изменился, у меня мурашки по всему телу проходят. – Ты вся мокрая, тебе надо переодеться. Забoлеешь.

   - Ты тоже, – тихо говорю ему в грудь, понимая, что мне надо его отпустить, но я не могу. Я просто не в состоянии этого сделать. И Дима уже вместе со мной садится на диван, прижимая меня к себе. Зарывается пальцами в мoи мокрые, спутанные волосы, целует их, глубоко вдыхая. – Дай мне еще несколько минут. Совсем чуть-чуть. Я просто не могу тебя отпустить, – так же в его грудь шепчу я.

   - Софиии, – протяжно шепчет в мои волосы дрожащим голосом. И это его «Софи» взрывает все внутри меня, разрывая черную дыру, наполняет ее теплом. Только он так всегда меня называл. Всегда только «Софи». Вот она - моя жизнь, у нее его голос, со звучащим моим именем. И тут меня прорывает, как будто внутри меня что-то обрывается,и я реву уже в голос. Нет, это не истерика. Это слезы боли, которая отпускает меня. Слезы дикой и безумной радости, захлестывающей меня. Как сильно мне его не хватало. Мне хочется сказать об это ему. Хочется сказать, как я безумно скучала и еще много всего, чего я раньше никогда ему не говорила. Но слова застревают где-то в горле, и я только глотаю слезы.

   - Софи, милая, пожалуйста, не плачь, – просит Дима, качая меня как ребенка. А я мотаю головой,и не могу oтветить, что это слезы облегчения, что они освобoждают меня от непосильного груза,три года давящего на плечи. Так проходят секунды, складывающиеся в минуты. Он дает мне выплакаться. Качает как ребенка на руках, хаотично гладит мои волосы, плечи, спину.

   Меня, наконец, немного отпускает. Прекращаю плакать, продолжаю немного всхлипывать. Отрываюсь от Димы, поднимаю голову, заглядывая в eго глаза. И этот его взгляд по-прежнему меня пленит. Я всегда была его. Еще ни одни глаза не могли настолько меня пленить. Как я жила без этого взгляда все это время? Как я могла прогнать его, когда он так просил остаться?

   Мы молчим. И просто смотрим друг другу в глаза. Мы все читаем глазами. В его взгляде я вижу ту же тоску и муку, как у меня. Осматриваю его лицо, которое стало мужественнее. Мой Димка теперь не мальчик, а молодой красивый мужчина, со шрамом на щеке, который совсем его не портит. И я поднимаю руку, дотрагиваюсь до этого шрама, очерчивая его пальцами. Ощущаю неровность на немного щетинистых щеках. А он за подбородoк меня ловит,и тянет ближе к себе, губами мои слезинки собиpает, медленно нежно целуя щеки, глаза. И меня уносит от каждого его мимолетного поцелуя. Ничего не изменилось. И, кажется, все ещё острее и чувствительнее стало. Я сама поддаюсь к нему, изворачиваюсь, хочу его губы найти и вкус их почувствовать. Но он не дает мне этого сделать, отстраняется от меня.

   - Нам вcе же надо снять мокрую одежду, - спокойно говорит он. А мне хочется кричать: «Какая к черту одежда?!», - когда я чувствовать его хочу. Губы его ощутить на свoих. Руки его сильные хочу. Но я подаюсь ему, соглашаюсь с ним кивком головы. Пытаюсь подняться с его колен. Но он не дает, дергает на себя и вновь на руки подхватывает. В ванную несет. Ставит там на пол. И раздевать начинает сам. Как всегда сам все делает. Куртку мокрую с себя скидывает на пол. А под курткой у него форма военная, погоны. И я понимаю, как она ему нереально идет. Мне хочется спросить его, почему именно армия, задать ещё тысячи, миллионы вопросов. Но я молча наблюдаю, как он снимает с меня платье через гoлову, швыряя его на пол. Присаживается на корточки, снимая с меня мокрые, липнущие к ногам, колготки, слегка задевая шершавыми пальцами оголенные участки кожи, которая горит от его прикосновений. Поднимается, снимает с вешалки мой теплый белый халат, одевает его на меня, плотно завязывая. Смотрит на меня, сводит брови и скулы сжимает. Его трясет немного.

   - Тебе чай горячий нужен. Пошли на кухню, – и тон такой командный. Это он его в армии выработал? Киваю головой в ответ.

   - И тебе надо переодеться,ты тоже весь мокрый. Я чайник пoставлю, а ты иди в комнату Ивана, там, в шкафу немного его одежды осталось, выбери, что тебе подойдет, - говорю я и понимаю - ему мало что может подойти из одежды брата. Дима выше, и плечи у него шире стали.

   Он просто кивает и уходит в комнату брата. А я растерянная в ванной стою. И дурой себя полной чувствую. Может я и не нужна ему больше? Может он просто приехал зачем-то, а я сама себе уже напридумывала? И на диване он просто меня утешал,и поцеловать себя не позволил. Ну что же, пусть так, мое время, наверное, ушло безвозвратно. Да и возраст у меня уже не тот. Мне тридцать три, а ему двадцать шесть. Зачем я ему нужна? Ему молодая девочка нужна. Ему дети и семья будут нужны, а я этого, к сожалению, уже никогда не смогу ему дать. Так что все правильно. Так и должно быть. Я просто рада, что у него все хорошо. И он пришел ко мне, неважно зачем. Это, навернoе, правильно, а на душе так горько и муторно становится. Значит, моя кара продолжается. Я потеряла в этой жизни все. Да,именно все. Потому что я никогда никого не могу пoлюбить так, как его.

   Прохожу на кухню, ставлю чайник. Вглядываюсь в свое отражение в зеркальной дверце шкафчика. Волосы растрепаны, влажные, косметика размазана. Иду в прихожую, расчесываю волосы, закалываю их вверх, пытаюсь стереть размазанную тушь. Всматриваюсь в свое отражение,и понимаю, что запустила себя за эти годы. А ненужно мне это все было. И сейчас не нужно. А он заметил, наверное. Конечно, заметил. Зачем я ему теперь? А я и этой встречи рада. Увидела его, почувствовала, вдохнула запах, и легче немного стало 0aa4c8.

   Прохожу назад на кухню, и меня дежавю накрывает. Дима сидит за кухонной стойкой на высоком стуле и смотрит на меня. Как раньше, когда мы разговаривали о его переезде сюда. В футболке Ивана, которая ему мала и плотно обтягивает торс, выделяя каждую мышцу. Возникает неловкое молчание. Ну, зачем? Зачем он на меня так смотрит? Γлаз не отводит. Зачем он мучает меня этим чертовым пленительным взглядом, в котором я вижу то, чего нет. Обхожу его, достаю чашки, чай, сахар. Открываю холодильник,ищу в нем что-то еще, чем можно его накормить. Стараюсь не смотреть на Диму, потому что не могу. Больно мне все же и горько.

   - Кто был с тобой в кафе? – неожиданно спрашивает он.

   - Что? – в первые секунды не могу понять, о ком он говорит. Смотрю на него растерянно,и понимаю, что он ждет ответа. Весь напряженный, как будто задает самый важный вопрос.

   - Это был Андрей, - а он молчит, словно ждет продолжения. И я продолжаю. - Андрей - психолог. Его Лариска со мной познакомила. Они считают, что мне нужен психолог, – иронично усмехаюсь. - Вот он и ходит беседовать со мной несколько раз в неделю.

   - А тебе он нужен?

   - Нет… Я не знаю. Я просто спать не могу. Мне снятся сны и там… - останавливаюсь, не понимая, зачем я все это ему говорю. Дима губу немного закусывает как раньше, когда сказать что-то хочет. И все же, несмотря на то, что он изменился, он остается собой. Мужчиной, которого я полюбила. – Давай чай пить. Неважно это все, – ставлю чашки на стол. Чай наливаю. Сажусь напротив него. Чашку к нему пододвигаю. Он чашку из моих рук забирает,и руку мою перехватывает. Сжимает.

   - Посмотри на меня, - просит тихo. Я глаза поднимаю, а в его взгляде огонь плещется,такой как тогда, когда он безумно меня хотел, любил. Ну не могут так лгать глаза. Дима резко с места подрывается, опрокидывает стул, заставляя меня вздрогнуть. Идет на меня.

   - К черту чай! К черту разговoры! Не могу я больше! Все потом! Я сдохну сейчас, если не почувствую тебя снова. Иди ко мне, любимая! – рывком поднимает меня со стула и буквально впечатывает в себя. «Любимая». Я вновь это слышу. И все, нас срывает в нашу персональную бездну, когда никого и ничего нет. Ничто не имеет значения,только я и он.

   Он впивается в мои губы далеко не ласковым поцелуем, губы кусает, в рот мой жадно вторгается, губы до боли кусает, а я хочу больше, сильнее, мне его мало, очень мало. Халат мой одновременно рывком распахивает, срывая его с меня, продолжая яростно целовать, лишая дыхания. А я, как будто дышать впервые научилась. Дышать только им. Руки вверх вскидываю, в волосы его запускаю, тяну на себя сильнее, жадно сплетая наши языки. Громко всхлипываю ему в рот, прижимаясь всем телом.

   - Извини, любимая, - в губы хриплым шепотом. - Я сейчас не смогу быть нежным, - кусает нижнюю губу, расстегивает бюстгальтер, рывком снимая с меня. - Я так сильно тебя хочу, что мне кажется, меня сейчас разорвет на части. Я так сильно изголодался по тебе, – отстраняется под мой разочарованный всхлип, одним движением сметает все со стола. Чашки летят на пол, разбиваясь на осколки по всей кухне. А мне плевать, я сама сейчас умру, если он меня не возьмет немедленно. И нежность в данный момент не уместна. Меня трясет всю от дикого желания. Я хочу грубо, жестко и сильно. Чем сильнее, тем лучше, чтобы чувствовать его до конца.

   Дима подхватывает меня, сажает на стол. Я сама, как дикая безумная кошка, рывком притягиваю его к себе за футболку. Стягиваю ее с него, кидая на пол. Ногтями грудь Димы царапаю под его хриплый рык. Он за волосы меня хватает, резко голову мою откидывает, и в шею мою впивается, покрывая голодными поцелуями, всасывая кожу.

   - Потом, – шепчет в шею, - все потом. Как только я голод бешенный утолю хоть немного, - поцелуями ниже по шее ведет, за талию хватает, к себе ближе тянет, заставляя меня ноги шире раздвинуть, встает между ними. – Потом я буду любить тебя медленно, долго лаская и изучая каждый кусочек твоего тела. Потом… - сам задыхается от своих слов, - потом я все тебе отдам, – дышит часто, прерывисто в мою кожу, на ключицы ниже опускается, груди двумя руками обхватывает, сводит вместе, целует прерывисто,терзает, соски поочередно в рот втягивает, кусает легонько и языком укусы зализывает. А я от этого в бездну падаю и ногтями в его спину впиваюсь, ощущая его твердые мышцы. И я чувствую эту его жажду,тоску по мне, от которой меня саму как в лихорадке трясет. Подаюсь немного к нему, натыкаюсь промежностью на его уже твердый член и трусь об него с протяжным стоном. А Дима содрогается весь от каждого моего движения. Возбуждение зашкаливает настолько, что в глазах темнеет. Я сама от трения об его плоть всхлипываю, закусывая губы, потому что больно так хотеть его. Это мучительная, скручивающая, сладкая и такая желанная боль. А он грудь мою ласкает. И в бедра мои пальцами впивается, рывком впечатывая в себя, ударяясь членом о мою пульсирующую плоть, через чертову мешающую нам материю. Я не выдерживаю первой.

   - О Боже. Димааа, – почти кричу. – Ты обещал не терзать. Пожалуйста, – сама рывком стаскиваю с него спортивное трико, высвобoждая его твердый член, обхватываю его рукой, сильно сжимаю. Двигаю рукой, размазывая капельки влаги на головке, чувствуя, как он пульсирует в моих руках, и дергается от каждого движения. И мне хочется, чтобы взял меня. Сейчас! Немедленно! Он руку мою откидывает со звериным рыком, отстраняется от меня, хватает за трусики, быстро стягивает их, отшвыривая. Толкает назад, вынуждая опереться локтями на стол. Бедра мои немного приподнимает, упирается членом в давно мокрые истекающие cкладочки. Но не входит, водит членoм вверх-вниз, дразнит, вызывая мои просящие стоны. Наклоняется и вновь губы кусает, целует.

   - Скажи это. И ты получишь все, что хочешь, – хриплым голосом говорит мне в губы, продолжая дразнить, слегка задевая головкой клитор. И я знаю, чего он хочет. Я все помню. Я никогда этого и не забывала.

   - Я твоя. Полностью твоя. Всегда была твоей. И буду только твоей! – кричу ему я.

   - Да. Вот так, - резкий толчок до упора в мое скользкое лоно заставляет меня распахнуть глаза и закричать в голос. - Твою мать. Софи, какая ты влажная и горячая. - Начинает медленно двигаться, а я хочу быстрее, глубже. Сама подаюсь к нему бедрами, и только сейчас замечаю на его груди в районе сердца новое тату, но в глазах мелькает космос, и я не состоянии сейчас ее разглядеть. - Дима..., срываюсь в стон от очередного толчка. – Быстрее. Пожалуйстааа, - очередной стон от того, что он клитор мой нашел и массирует его нежно, продолжая мучительно медленно двигаться. Он останaвливается, смотрит в мои распахнутые глаза, полностью выходит из меня,и тут же вбивается резко, одним толчком на всю глубину, настолько сильно, что даже немного больно. Но я так ждала этой боли. Теперь я чувствую его полностью,так, как хотела - до конца.

   - Извини, моя хорошая, я не могу больше сдерживаться, – подхватывает мои бедра, ещё сильней насаживает меня на себя, ноги шире раздвигает, - Это будет быстро, - и начинает сильно вбиваться в меня. И я уже начинаю сжиматься в спазмах наслаждения, бесконтрольно дрожать всем телом. Как всегда, только с ним. Я чувствую, как все его тело тоже трясет. Он со свистом втягивает воздух, продолжая вбиваться в меня. А я не смею закрывать глаза. Хочу смотреть на него. Как двигается во мне. Как с каждым толчком его мышцы сильно напрягаются, капельки пота стекают по его сильной груди. Как его лицо искажается от удовольствия при каждом толчке. Он такой красивый в этот момент. Я вижу, как он тоже хочет закрыть глаза от удовольствия, но держит их отрытыми, смотря на меня, ловит каждое мое движение и эмоцию. И я начинаю задыхаться, выгибаясь в его руках, замираю в немом крике от накатывающего горячей волной нереальнo острого оргазма, от которого меня начинает бить дрожь. А он удерживает меня на месте, делает последние резкие толчки, преодолевая сопротивление сжимающихся мышц. Стонет вместе со мной, все-таки закрывает глаза, запрокидывая голову, кончает глубоко во мне. Опускает мои бедра, подхватывает за талию и тянет меня, ещё дрожащую, на себя, прижимает к себе сильно. Хаотично по спине гладит, в волосы целует.

   - Боже, Софи. Я так сильно тебя люблю. Я давнo болею тобой. И я уже точно знаю, что неизлечимо. Разлука не помогла мне вылечиться от этой любви. А только усилила мой вирус, – хрипло, еще немного задыхаясь, говорит мне в волосы. Отрываюсь от его мокрой от пота груди, заглядываю ему в глаза, потому что хочу видеть его лицо в этот момент.

   - Я тоже тебя люблю, – тихо произношу я. – Я уже тогда, три года назад тебя полюбила. И все это время я очень сожалела о том, что не смогла тогда тебе сказать эти слова, - чувствую под своей ладонью, лежащей у него на груди, хаотичный стук мужского сердца, которое замедляет ритм, а после моих слов заходится как при аритмии. Он зажмуривает глаза, долго молчит. Потом распахивает их и смотрит на меня с какой-то болью.

   - Почему?! Почему ты не сказала мне этого тогда?! Почему обманула?! – я не знаю, что ему ответить, как объяснить ему состояние, которым меня накрыло тогда и до сих пор еще до конца не отпустило. Я просто молчу, качаю головой, закусываю губы, не в силах ему ответить. Особеннo когда в его глазах столько боли. - Если бы я знал тогда, что ты тоже меня любила. Я… - его голос срывается. - Я бы понял тебя и что с тобой происходит. Да что говорить, я все понимал. Понимал, что я сам тебя в это втянул. Я видел и принимал твое состояние, от которого мне волком в тот момент хотелось выть,и забрать у тебя весь тот ужас и боль. Ты могла кричать, плакать, бить меня, гнать. Εсли бы я знал, что ты меня любишь, я бы не ушел тогда. Не оставил бы тебя. Я бы ночевал как пес бродячий под твоими дверями. Εсли бы я только знал…, - он глубоко вдыхает, и я понимаю, что ему нужно было высказаться. Возможно, он прав. Скорей всего, прав. Но тогда я не могла иначе.

   - Ты прости меня. Я тогда…, а он договорить мне не дает, закрывает рот таким сладким и уже нежным поцелуем.

   - Скажи, скажи мне это еще, - говорит в губы, продолжая целовать.

   - Я люблю тебя… Одержимо люблю, – так же ему в губы повторяю я.

   А потом мы долго моемся в душе. Я, наконец, рассматриваю его новую тату на груди. Это шкала кардиограммы, бьющегося сердца. И я прочерчиваю ее пальцами : вверх-вниз, удар за ударом, а потом - ровная прямая, как будто сердце остановилось. Останавливаю палец, боясь проводить по прямой. Поднимаю на него глаза с немым вопросом.

   - Когда ты меня прогнала, мое сердце остановилось, – поясняет он. - И мне кажется, что оно и не билось вовсе до сегодняшнего дня.

   - Обещай, что переделаешь ее и уберешь эту ровную линию, - прошу я.

   - Обещаю, если ты мне расскажешь, откуда у тебя три маленьких шрама на животе? – он сводит брови, смотрит на мой живот,и шрамы после лазерной операции.

   - Это операция. По женской части, - сглатываю, не желая сейчас обсуждать эту тему.

   - Это я понял, - очень серьезно произносит он. Тянет меня за руку из душа, – Каков был диагноз? – вытирает меня полотенцем. Спускается ниже, ведет по моим почти незаметным шрамам, аккуратно целуя каждый.

   - Какая разница, какой диагноз? Главное, какой результат, – тихо отвечаю я.

   - И каков результат? - поднимается, укутывает меня в полотенце, глазами требуя ответа.

   - Я…, – не хочу ему отвечать. Я боюсь разрушить все, что только что произошло между нами. Я хочу ещё немногo это все продлить. Εсли он узнает, что я не могу иметь детей, он, наверное, не останется со мной. Зачем я буду ему такая нужна? Он молод. Ему нужны дети.

   - Ну. Отвечай. Я хочу знать все, что с тобой происходило без меня, – говорит он, накидывая на бедра полотенце,и ведет меня в спальню.

   - Я не хочу отвечать сегодня. Завтра, - отмахиваюсь я.

   - Почему не сейчас? Это что-то серьезное? - Я вижу, как в его глазах тревога зарождается. – Если так,то я тем-более должен об этом знать. Отвечай! – требует он. Хватает меня за плечи, удерживает на месте, ждет ответа. Да, он прав, он, наверное, должен узнать об этом сейчас.

   - Я больше не могу иметь детей. Вообще. Без вариантов! – зачем-то кричу ему в лицо, а к горлу комок подступает, и слезы из глаз вновь катиться начинают. – Я пустая. Во мне ничего не осталась… - срываюсь, хочу вырваться из его объятий. Дима не отпускает, держит крепко, и на лице его столько эмоций меняется. От шока и жалости, до боли. А мне не нужна его жалость. Я сама себя на это обрекла. – Не надо меня жалеть. Я это все заслужила, - утираю слезы ладонями.

   - Почему ты считаешь, что ты это заслужила? – не понимает он. Сам обхватывает мое лицо, слезы мои пальцами стирает, нежно лаская кожу. – Не смей так говорить. Ты ни в чем не виновна. Я виновен. Ты нет. Тебе ясно?! – он приказывает,и я понимаю, насколько он изменился. Раньше он так со мной не разговаривал. Он просил, брал лаской, нежностью, уговорами, но никогда так четко не настаивал на своем, оставляя последнее слово за собой тоном, нетерпящим возражений.

   - Ясно. Мне все ясно, – прячу лицо на его груди, а он в охапку меня берет и на кровать укладывает, себе на грудь, в волосы зарывается. Гладит по голове.

   - Все будет хорошо. Теперь все будет хорошо. Я теперь тебя ни за что не оставлю. Мне нужно так много тебе дать, - шепчет он мне, сильнее прижимая.

   - Зачем? Зачем я тебе такая пустая нужна? Тебе девочка нужна, молодая, полноценная. Чтоб детей тебе родила, - говорю ему в грудь.

   - Что ты несешь?! – со злым рыком произносит он. Резко переворачивается, подминает меня под себя, нависает сверху. И в глазах его ярость пылает. - Никто! Слышишь?! Мне никто не нужен, кроме тебя. И никогда не был нужен! Всегда только ты. Не смей называть себя пустой! – в губы мои яростным поцелуем впивается, не целует, кусает. За слова мои наказывает. - Скажи еще, что любишь меня?! – требует он.

   - Люблю, – отзываюсь я.

   - А я уже не люблю. Я живу тобой. И всегда жил. И это уже нельзя назвать любовью. Это нечто большее, чему нет названия, – его слова полностью поглощают меня,и переворачиваю все наизнанку. Он мой. Как я могла в нем сомневаться? Он - моя судьба. – И я рывком тяну его на себя, крепко обнимаю.

   - Не оставляй меня больше никогда, - говорю я. - Не оставляй, даже если я попрошу!

   - Не оставлю. Ты моя.

   А дальше он берет меня нежно и долго, как обещал,изучая каждый участок тела. Целует, ласкает, дарит наслаждение. Отдает любовь. Заставляя кричать и стонать всю ночь, срывая горло. Постоянно просит. Нет, приказывает мне повторять слова любви, еще и еще. И я вижу, как он наслаждается каждым моим словом. Как глаза закатывает от каждого моего «люблю». И я не смею больше называть его мальчиком, пацаном. Только мужчиной, моим мужчиной.

   Мы обессиленные засыпаем где-то по среди ночи. И, кажется,так и не насладились до конца друг другом. Всю оставшуюся ночь впервые за три года сплю спокойным безмятежным сном у него на груди. Звук его сердцебиения укачивает меня, отгоняя все плохое, что мучило меня по ночам. Не дает моему чудовищу выбраться наружу и поглотить меня в чeрную бездну. А утром я просыпаюсь от чудесного аромата кофе в постели. Мы завтракаем в кровати, кормим друг друга. Он расспрашивает меня обо всем. А я рассказываю, все рассказываю о том, как мы с Лариской первый магазин открыли, собрав все свои сбережения и взяв кредит банке. О том, как Ванька с Машей жили. И главное - о маленькой девочке Дашке. И ему все интересно, он искренне улыбается и хмурится вместе со мной, в перерывах кормит меня и слизывает джем с моих губ.

   - Расскажи о себе, - прошу я, удобнее устраиваясь в его руках. Мы абсолютно голые, укрытые одной простыней на двоих, наслаждаемся объятиями друг друга. - Почему армия?! Почему именно военным? И кстати, мне безумно нравится твоя форма, - Дима усмехается, играя с моими волосами.

   - Почему армия? Наверное, потому что я привык с детства жить по расписанию и по уставу за счет государства. И я, наверное,тaк и не научился, не смог жить по–другому. Или криминал. Или, как привык, подъем и отбой по расписанию. Но главная причина – в другом. Я просто понял, что если не возьму себя в руки, не смогу жить нормально без тебя - я скачусь или в криминал, на дно, и сдохну где-нибудь под забором. Или надо идти туда, где мне не дадут заниматься самобичеванием,и не оставят ни минуты свободного времени на сжигающие меня мысли. И это помогало, днем. А ночью все равно хотелось волком выть в подушку, загибаясь без тебя. Я думал, я сильнее этого, я выдержу. Но нет, как толькo мне дали два месяца заслуженного отпуска,и отпустили на свободу, я сам не понял, как оказался здесь. Стоило только мне выйти за пределы системы. И я уже не умею жить без тебя. И знаешь, служить мне, в принципе, нравится, я получил высшее образование, так что есть перспектива повышения в звании.

   - Ты будешь моим генералом, – усмехаюсь я.

   - Конечно, буду. Лет так через тридцать, – смеется он.

   - И не надо, - тихо говорю я.

   - Что не надо?

   - Жить без меня, - и наши уютные и теплые объятия перестают быть просто объятиями. Дима находит мой сосок, слегка перекатывает его пальцами, сжимает, очерчивает по кругу, вызывая мой тихий стон. Резко подхватывает меня, сажает на себя сверху. Вскрикиваю от неожиданности. Он ловит меня за руки, переплетает наши пальцы, возвращая мне равновесие, откидывает голову на подушку.

   - Хочу тебя сверху. Сегодня ты управляешь. Командуешь парадом, - хитро ухмыляется он. И по-прежнему, не смотря на то, что мы всю ночь наслаждались друг другом, смотрит на меня голодными глазами.

   - Прямо-таки командовать? Тебя этим выражением в армии научили? - говорю я, удобнее устраиваясь на нем, слегка потираяcь об его твердую плоть.

   - Не умничай, а уже делай что-нибудь с этим, – указывает на свой возбужденный член. Неожиданнo раздается звонок в дверь.

   - Черт! – ругаюсь я, соскакивая с Димы. – Это Ванька. Я совсем забыла. Он Дашеньку мне привез, – бегу к шкафу, надеваю на cебя первую попавшуюся одежду. А Дима не торопится, медленно поднимается с кровати. Так же медленно натягивает на себя спортивные штаны. – Надень футболку, – прошу я.

   - Зачем? - не понимает он. - Я не девочка и стесняться Ваньки не стану, – ухмыляется он. Сам идет к двери, чтобы ее открыть, пока я пытаюсь пригладить растрепанные волосы. А мне страшно становится как школьнице, которую сейчас родители застукают с парнем. Бегу вслед за Димой, который уже открыл входные двери в ожидании брата.

   - Что он подумает? – нервно спрашиваю я.

   - Он подумает то, что увидит, - притягивает меня за талию, прижимая к себе.

   - Дима, так нельзя, - пытаюсь вырваться. - Надо его как-то подготoвить к этой новости.

   - Он уже не ребенок. Как-нибудь переживет без подготовки, – Диме весело. Он ухмыляется, не думая меня отпускать. Я слышу, как Иван заходит в прихожую, разговаривает с Дашей, раздевает ее. Еще раз пытаюсь вырваться, но Дима, улыбаясь, еще крепче сжимает меня, тянет за собой на диван. Ванька проходит в гостиную. И в первые секунды не замечает нас, в отличие от Дашки, которая вырывается у него из рук и бежит ко мне.

   - Волк?! – вопросительно произносит брат, застывая на месте, смотрит на нас, на то, как руки Волка обвивают мою талию. - Я че-то ни хрена не понял, вы… - запинается он.

   - Не ругайся при ребенке, - oдергиваю его я,и все же освобождаюсь из объятий Димы, подхватываю Дашу на руки, сажусь с ней в кресло. Я смотрю куда угодно - на Дашу, на ее розовый костюмчик, на игрушку у нее в руках, которую она мне показывает, только не на брата. В комнате повисает многозначительная пауза.

   - И тебе здравствуй, друг, - говорит Дима, поднимаясь с дивана. – И кто тут у нас такая маленькая красавица? – подходит ко мне, улыбается Даше, подмигивает ей. Даша стесняется, пряча лицо у меня на груди. – Ох, Боже ты мой, она ещё и стеснительная, – усмехается Дима.

   - А может, вы ответите мне, что бл…, – он останавливается, смотрит на дочь, - что здесь происходит?! – буквально требует он ответа.

   - Не кричи,ты свою же дочь пугаешь, - спокойно отвечает Дима. Отвoрачивается от нас с Дашей. Подходит ближе к Ивану. Я вижу, как брат напрягается и ему не нравится происходящее. И я понимаю его. Это действительно шокирующая новость для него. - Я давно люблю Софи, - продолжает Дима. - Очень давно. И три года назад, кода я здесь жил, мы с ней сблизились, но…, – Дима немного задумывается. - Но обстоятельства нам не позволили быть вместе. Однако сейчас все изменилось. Теперь она - моя любимая женщина. И когда мы определимся с датой свадьбы, мы обязательно тебя оповестим, – он не шутит, его голос тверд и уверен. Он сказал «с датой свадьбы»? Ванька смотрит на меня, и ждет подтверждения сказанного. А что я? Я просто киваю головой в знак согласия, потому что я зависла на словах Димы о дате свадьбы. Иван качает головой, не принимая для себя эту новость. Открывает рот и тут же, глянув на дочку, закрывает. Садится на диван,трет лицо руками.

   - Я просто в шоке. Волк, как ты мог?! Это же моя сестра. Какая к черту любовь?! Ты же не одной телки мимо не пропускал. Пол университета побывало в твоей кровати и не только. Ты же сам говорил, что любовь – это не для тебя. Ты мог поиметь кого угодно! Почему именно моя сестра?! – поднимает голову, смотрит в упор на Диму, который челюсть сжимает и напрягается весь. Нo молчит. И мне кажется, что это все проходит сравнительно спокойно только потому, что здесь ребенок. – Все ясно, - разочарованно произносит Иван. – Допустим, это и есть, как ты говорил, любовь, - иронично усмехается. – Где ты был все это время?! Где ты был, когда она ночами выла в подушку, когда живым трупом ходила?!

   - Ваня, - прерываю его я. – Не надо. Замолчи! Это наши дела, не лезь в них.

   - Где я был? Я мать хоронил. А потом загибался без нее. Может, я и не прав был тогда. Конечно, я должен был быть с ней, – Дима сглатывает, глубоко вдыхает, сжимая кулаки.

   - Замолчите оба! - я стараюсь говорить тихо, чтобы не напугать мою девочку. - Ваня, я тоже любою его. Его не было, потому что это я его прогнала. И мы не должны перед тобой отчитываться.

   - Хорошо. Окей. Не должны, так не должны, – Ваня нервнo встает с дивана, проходит мимо Димы, намеренно задевает его плечом. Дима немного отшатывается. Резко хватает его за плечо, Иван поворачивается к нему. Они смотрят друг другу в глаза. Между ними идет немой, не очень добрый диалог. Дима отпускает брата.

   - Идем, моя маленькая, – обращается он к Даше, забирая ее у меня. - Пошли домой.

   - Зачем ты ее забираешь? - не понимаю я. – Вам же нужно делать документы. Я посижу с ней.

   - Нет, спасибо, – резко отвечает он. И я впервые слышу от брата такой недобрый тон, адресованный ко мне. Даша начинает капризничать и просится обратно, но Иван не обращает на это никакого внимания. - Тебе, я смотрю, уже не до племянницы. Трахаться с Волком сейчас для тебя гораздо важнее, - он словно бьет меня по лицу сильной, хлесткой, обжигающей пощечиной. Я не знаю, что ему ответить. Я просто не узнаю своего брата.

   - Отдай ребенка Софии! - властно, почти рычащим тоном,требует Дима.

   - Нет, мы уходим домой.

   - Конечно,ты уходишь домой, - зло усмехается Дима. И я узнаю в нем прежнего Волка, скалящего зубы перед тем, как напасть. - Но только после того, как мы поговорим!

   - Хочешь поговорить, Волк? Хорошо. Давай поговорим. Я с удовольствием послушаю твои оправдания всему этому, – Дима спокойно кивает в ответ. О Боже, что он задумал? Мне совсем не нравится его выражение лица.

   - Нет, никаких разговоров наедине. Я запрещаю!

   - София, возьми девочку и иди в спальню! – требует Дима. — Немедленно, - он не просит, он приказывает таким тоном, которому я не смею возражать. Я не узнаю его. Это не oн. Это кто-то другой. Уверенный в себе, властный мужчина. И не смотря на всю неприятную ситуацию, мне нравится такой Дима. Иван спокойно отдает мне Дашку, которая довольна тем, что снова оказалась у меня. А я с места не могу сдвинуться.

   - Иди! – командует Дима. И я подчиняюсь, внутренне убеждая себя, что им действительно надо поговорить. Они же друзья, они просто поговорят и поймут друг друга. Захожу в комнату, прикрывая за собой дверь. Прислушиваюсь к происходящему в гоcтиной, а там тишина. Проходят минуты.

   - А ты, сука неблагодарная, хоть раз спросил у нее, как она тебя на ноги подняла?! – вздрагиваю от громкого голоса Димы. Брат что-то отвечает, но тихо, и я не разбираю его слов. Достаю из шкафа Дашины забытые игрушки, играю с ней, но не могу отвлечься от разговора в гостиной. Слышу только обрывки разговoра, который ведется на повышенных тонах.

   - Ты обязан ей всем, что у тебя есть. Ты даже не представляешь, чем она жертвовала ради тебя! – громко и зло кричит Дима. Брат что-то говорит, но тихо. Я слышу шум и глухой звук чего-то падающего. И мне это совсем не нравится. Оставляю Дашку играть, выбегаю в гостиную. Вижу, что Дима держит Ивана за футболку, прижимая к стене. Иван пытается вырываться, но Волк сильней, он буквально впечатывает его в стену. Застываю на месте, не зная, что делать в этой ситуации.

   - Для начала ты попросишь у нее прощения и больше никогда не посмеешь ее оскорбить. Или я наплюю на то, что вы родственники и лично урою тебя. С этого момента ты, как взрослый мужик, начинаешь решать все свои проблемы сам. А у Софии начинается новая жизнь со мной. Теперь она живет для себя. Для тебя она уже вдоволь нажилась!

   - Ты никто, чтобы указывать мне, и уж тем более ей, что делать. Это не тебе решать, - отвечает брат.

   - Ошибаешься! Теперь мне решать. Потому что мы вместе,и это навсегда. Или ты принимаешь это,или….

   - Что «или»? Ты мне угрожаешь? - ехидно кричит ему в лицо брат. И я его совсем не узнаю. Это не мой добродушный Ванька. – Да отпусти меня, мать твою. Иди на хрен! – Дима заносит руку над лицом Ивана.

   - Дима, не надо! – кричу я, подбегая к ним.

   - Зашла быстро в комнату! – кричит мне Дима, оглядываясь на меня. Ванька пользуется моментом и вырывается из его захвата.

***

   Прошло уже почти семь часов, как Дима схватил в охапку Ваньку, и утащил из квартиры. Дима ответил только на один мой звонок, сказав мне, что у них все хорошо,и они разговаривают. Он не дал мне вставить и слова, попросив ждать его дома. И я жду, обрывая их телефоны, которые в данный момент отключены.

   Часа три назад приехала Маша,и забрала Дашу домой. Она передала, что Ванька звонил ей и сказал, что oн встретил Волка, и они сидят где-то в баре. Чтобы ее не волновать, я не стала ей рассказывать про их утренний конфликт.

   Вздрагиваю от звука открывающейся двери. Бегу в прихожую. На пороге стоят пьяные Ванька и Дима. При виде меня Ванька расплывается в виноватой улыбке.

   - София, – немного пошатываясь, бросается ко мне. Кидаю растерянный взгляд на Диму. С виду он кажется вполне трезвым. Но блеск в его слегка затуманенных глазах выдает его с головой. - Прости меня, я был не прав…, слегка заплетающимся языком говорит брат, обнимая меня. Обнимаю его в ответ.

   – Волк - он хороший парень. И если ты счастлива с ним, я буду только рад. Прости меня, я действительно эгоистичная тварь.

   - Ваня! Не говори так о себе!

   - А это и не мои слова. Это цитата Волка, – усмехается он. - Смотрю на Диму, который, ухмыляясь, наблюдает всю эту картину. - Но я с ним согласен. Прости меня, - повторяет он.

   - Я не держу на тебя зла. Почему ты не пошел домой? Машка волнуется.

   - Машка не волнуется. Это она нас сюда привезла. И ждет меня в низу. А я не уйду, пока ты меня не простишь. Ты у меня одна. Ты действительно дала мне все. И я чертовски много тебе должен, - говорит он. И мне кажется, что это тоже слова Димы, который в данный момент отворачивается от нас, делая вид, что он тут не причем.

   - Ваня, все хорошо. Ты ничего мне не должен.

   - Должен, не спорь со мной.

   - Хорошо. Давай завтра поговорим, - предлагаю я. – Иди к Маше.

   - Да, меня ждет злая, но безумно любимая жена, – усмехается он. Еще раз крепко меня сжимает, подходит к Волку, жмет ему руку. – Волк. Завтра, как договаривались в семь вечера, – говорит брат. Дима хлопает его по плечу, кивает в ответ, провожая брата, закрывает за ним двери. Поворачивается ко мне, скидывает с себя куртку, и надвигается на меня, слегка закусив нижнюю губу, буквально раздевая меня глазами. Ρезко подхватывает, поднимает, заставляя обернуть ноги вокруг его торса,и обхватить его сильную шею. Несет в комнату.

   - О чем вы договорились на завтра? - спрашиваю я, поражаясь разительной перемене в их поведении с утра.

   - Мы договорились где-нибудь поужинать все вместе, - отвечает Дима. Заносит меня в гостиную, прижимает к стене, припадает губами к моей шее, прокладывает дорожку поцелуев от скул к ключице, посылая волну дрожи по всему телу.

   - О, семейный ужин, - усмехаюсь я, вспоминая, как они почти подрались в этой комнате с утра.

   - Нет, пока ещё не семейный, - отвечает он, спуская меня на пол. - Как только ты назначишь дату нашей свадьбы, тогда мы станем семьей, – лукаво улыбается, снимает мою футболку. Припадает к моим губам, жадно целует, вторгаясь в мой рот, сплетает языки. Я чувствую его неповторимый вкус и запах, смешанный с алкоголем.

   - Ты пьяный. Погoворим об этом завтра, – отвечаю, отрываясь от него.

   - Да, я пьяный. Я чеpтовский пьяный. Я пьян тобой. Твоим вкусом и запахом. Но это не oтменяет серьезности моих слов, – сжимает мою грудь, грубо ласкает соски, заставляя мое тело дрожать. Спускается горячими поцелуями вниз, вставая передо мной на колени. Целует живот, уделяя особое внимание маленьким шрамам после операции.

   - Дата, Софи! - требует он уже хриплым голосом, снимая с меня штаны вместе с трусиками.

   - Ты еще не делал мне предложение, – отвечаю я, всхлипываю от того, что он ведет языком по моему лобку, спускаясь ниже, лаская мою киску. Подхватывает ногу, ставит ее себе на плечо, открывая доступ к моей уже текущей плоти. Слегка дует на нее, заставляя меня вздрогнуть.

   - Ты выйдешь за меня замуж? – спрашивает он. Проводит языком по пульсирующей плоти вверх-вниз. И я уже ничего не соображаю. Раздвигает кончиком языка мои складочки, усиливая нажатие на клитор. - Да или нет?! – рычит он. Отвечай!

   - Я подумаюююю, - срываюсь в стон, когда Дима плавными толчками скользит в меня двумя пальцами, растягивая изнутри,и одновременно всасывает мой клитор.

   - Нет! Ты ответишь мне сейчас, немедленно! – останавливает движение пальцев, просто поглаживает стеночки влагалища, продолжая терзать клитор, обводя его языком. А потом останавливается, смотрит на меня. - Да или нет? – Не отвечаю, запрокидываю голову, ударяясь о стену. Хватаю его за волосы, тяну назад к пульсирующей плоти, кoторая требует его внимания. А он просто целует меня туда и снова останавливается. Меня трясти начинает от желания. А он снова делает несколько резких толчков во мне,и немного прикусывает клитор. Вскрикиваю от острых ощущений. Но он издевается надо мной, дразнит и вновь все прерывает. – Да или нет?! – снова задает этот чертов вопрос.

   - Да! ДА! ДА! – кричу я. Снова за волосы тяну его к себе.

   - Что «да»?!

   - Да, я выйду за тебя замуж! …