Глава 12. · Тяжело в учении.

Медитация… Казалось бы, это слово, сама его суть должна приносить умиротворение. Но не мне.

Кайнтиса гоняла нас на медитации по два раза в день. Утром и вечером, ежедневно, мы, как пять баранов, должны были сидеть истуканами и учиться чувствовать разлитую в окружающем мире энергию. У нас не получалось, и упорная магианна стала выдумывать и применять различные техники: то раздаст каждому по свечке, и мы сидим, пялимся на их горящие огоньки, то, наоборот, выгонит всех во двор, чтобы, сидя под навесами, мы слушали шум дождя, то погрузит комнату в полную темноту, то рассадит каждого смотреть в свой личный угол. Один раз девушка даже решилась спеть нам мантры (или как еще назвать ее шаманские горловые песни?), но это также результата не принесло.

Кроме того, до и после медитации требовалось сливать энергию в амулеты. Пустышки представляли собой кругляши из того же прозрачного материала, из которого были изготовлены амулеты, считывающие ауры, разве что были сплошь покрыты незнакомыми знаками, отличными от письменности Золдана. Кайнтиса показала, как следует держать амулеты, объяснила, как представить, что перекачиваешь в него энергию, продемонстрировала, каким должен быть эффект, но ничего не происходило. Раз за разом девушка собирала пустые пустышки (да, такая вот тавтология), и постепенно ее решительный настрой сходил на нет. Как, впрочем, и наш. Конечно, она пыталась нас подбодрить, заявляя, что сезон дождей блокирует энергию, мол, даже им с Луксисом тяжело в таких условиях восполнять резерв, что уж говорить о неопытных новичках. К тому же перемещение, отсутсвие привычки к местной магической энергии и прочие нюансы могут еще больше усложнять процесс, но вот верилось уже с трудом.

Единственным плюсом было то, что все эти занятия развили во мне навыки усидчивости и визуализации. Теперь я без труда могла представить, как по чьей угодно надменной роже стекает разбитое яйцо, и даже видела застрявшие в волосах кусочки скорлупы. А Саня научился спать сидя и не храпеть. У каждого свои достижения.

Сидячий образ жизни стал приводить меня в уныние. Парни хотя бы занимались с Милсом, он своих подчиненных тоже каждый день гонял, а нас, девушек, никто на эти тренировки не звал. Скука одолевала, и я предложила Маше устроить свой маленький клуб по фитнес-интересам. Подружка охотно откликнулась, и пока все бегали снаружи и месили грязь, мы оккупировали домик с теми же целями. Ничего сложного — прыжки, приседания, наклоны, отжимания, пресс и растяжка — но первый раз уже спустя десять минут я была готова просить пощады и хватать воздух ртом, высунув язык, как собака. Ладно, тренировка прошла, но мучения-то не прекратились: следующие несколько дней я ходила, как плохо смазанный робот, все мышцы болели, конечности не двигались и отказывались слушаться свою хозяйку. Маша посмеивалась и ехидно интересовалась, когда следующая тренировочка. Благо, я достаточно быстро втянулась в это дело.

Нападения на пост продолжались с завидной регулярностью, но ни одно не принесло таких катастрофических последствий, как недавняя встреча с вакзурами. Сотник сделал выводы, и теперь Олег с Владимиром были поглощены созданием ПРО — противовакзурный рубеж обороны. Так ребята гордо именовали проект создания поворотных в двух плоскостях стрелометов, эдаких турелей, вращающихся вокруг своей оси и перекрывающих весь сектор воздушного пространства над Красногорьем. Вояки ходили вокруг увлеченно спорящих о каких-то крутящих моментах, противовесах, храповиках и прочих сложных инженерных решениях, и восхищенно цокали языками. Подозреваю, эти двое использовали время медитаций, чтобы хорошенько обдумать полученную информацию и придумать контраргументы. А Милс, гордо выпятив грудь, уже сочинял письмо герцогу, в котором расписывал инновационные оборонительные сооружения вверенного ему поста.

Вконец разуверившись в успехе всего этого мероприятия, я выменяла у Луксиса учебник по теории магии во временное пользование в надежде, что другой источник знаний предложит мне альтернативный алгоритм постижения азов. Ради этого пришлось идти на поклон к Милсу и выбивать целую бутылку местного пойла для нашего постового мага. Этот халтурщик так обрадовался, что даже поведал о своих первых шагах на поприще освоении магии. Ему для активации пустышки потребовалось около двух недель медитаций, и это был далеко не лучший результат на их курсе. Однако ж маг предложил мне не расстраиваться раньше времени, сославшись на скудность энергетических потоков этого мира и их иссушении во время сезона дождей. Подобное утешение еще больше уверило меня в бесперспективности всей этой затеи.

Однако ребят огорчать я не стала: всегда оставался шанс, что Луксис прав, и с окончанием дождей дело пойдет продуктивнее. Да и самый настоящий учебник по магии очень уж хотелось почитать. Вот же странно устроена человеческая психика: вроде как все в порядке, ничего не нужно, но стоит лишь промелькнуть надеже на что-то большее, так тут же появляется обида и неудовольствие, что этого чего-то на данный момент нет в твоей жизни, и просто плыть в руки оно не планирует.

Освоение местной письменности шло успешно и тем быстрее, чем больше я читала — многие слова уже запомнились и переводились автоматом, так что информация стала усваиваться гораздо легче. К примеру, я узнала, чем отличаются те же портальщики от боевиков или целителей. К сожалению, предпочтения самого мага здесь мало на что могли повлиять — скорее это было различие в источниках. К примеру, сила целителей не могла напитать сложные боевые плетения: магическая энергия рассеивалась, а само плетение разрушалось. Боевые маги оперировали сравнительно небольшими потоками энергии, но их источник мог поддерживать несколько заклинаний сразу, что очень удобно при необходимости одновременно нападать и обороняться. Артефакторы работали с очень тонкими потоками, от них требовалась усидчивость и кропотливость, в то время как погодники оперировали масштабными силами, плохо поддающимися контролю. Да, основа у всех, по сути, одна, и существует ряд универсальных заклинаний, доступных каждому магу, буквально по два-три из каждой школы на все случаи жизни, но по настоящему потенциал можно раскрыть только в своей специализации. Бывало, у мага обнаруживалась предрасположенность к двум источникам, и тогда он мог совмещать. И очень редко, всего в десяти задокументированных случаях — три. Причем эти случаи приходились на, скажем так, изначальный мир, то есть Драдос, где этот учебник и был составлен.

Отсюда всплывал еще один интересный факт: поскольку все маги, которые сейчас находятся в Золдане, пришлые, то есть родились и обучались в Драдосе, возможно, что их ограничивает подверженность стереотипам, и они могут все, потому что здесь просто другие магические потоки. Или, наоборот, в этом мире развиваться управление этими самыми потоками не может. Ведь миру уже больше пятидесяти лет, а ни про одного рожденного здесь мага ничего не известно. Кстати, это очень интересный вопрос – проверяли ли местных на магию? Кайнтиса же говорила, что не обязательно использовать амулеты, маг может и просто так на ауру посмотреть.

Время шло, учебник заканчивался, и я уже лезла на стенку от однообразия. Однообразия всего: людей, еды, занятий, вечной сырости, тревог и страхов. Сезон дождей оказалось очень тяжело пережить. К тому же в общинном доме начались повальные болезни. То живот у кого заболит, то температура поднимется. Маша сбивалась с ног, обихаживая больных, ломала голову в поисках подручных средств лечения — ее запасы были не бесконечны, и срывала голос, до хрипоты рассказывая о необходимости личной гигиены. Мы-то, переселенцы, привыкли хоть в тазике, но мыться каждый день. А местные особой любовью к гигиеническим процедурам не отличались. Естественно, изнурительные тренировки в грязи под дождем им чистоты не прибавляли. Маша грустила и сетовала на то, что не изучала болезни, исчезнувшие уже пару веков как, поэтому определиться с диагнозом точно не может. Но глобальную помывку организовала всем. Не без моей помощи, конечно. Более того, пришлось вводить распоряжение о необходимости гигиенических процедур и больших стирок минимум два раза в неделю.

Так окончательно и не определившись с диагнозами, Маша перестраховалась и ввела карантин. Теперь мы не ходили в общий дом, а они не появлялись у нас. Единственное исключение делалось для магов, которые, как выяснилось, не болеют. Не потому, что они все из себя такие неуязвимые, а просто потому, что умеют контролировать свои силовые и жизненные потоки, благодаря чему могут пресечь все заболевания в зародыше.

Пришлось в срочном порядке организовывать очаг и налаживать собственный быт. Готовку пришлось брать на себя мне — Маше было некогда, да и не умела она особо. Вспомогательные работы типа мытья посуды, наведения порядка и заготовки дров, распределили между всеми.

— Крис, я поражен в самое сердце. И восхищен. Откуда такие таланты? — В какой-то момент мы остались с Олегом вдвоем. Он занимался очагом, а я замешивала тесто. Сегодня нас ждали пельмени.

— Какие именно таланты тебя поразили? У меня их много.

— Да ты просто сплошной ходячий талант! — Поддержал шутку друг. — Но меня интересует, где ты научилась так готовить. Да что там… Ты рыбу умеешь чистить! Даже моя мама не занималась этим, не говоря уже о девушках. Откуда?

— Да мало ли откуда, какая разница?

— Ну не скажи. Я отлично помню, как ко мне в магазин вошла расфуфыренная курица на лабутенах, из тех, что большую часть жизни проводят в салонах красоты, а к тридцати годам у них не остается ни одного неоткорректированного участка тела. Да в твою сторону даже дышать было страшно. А за всем этим, оказывается, скрывалась такая хозяйственная работящая девушка.

— Это все из-за брата. Он младше меня на восемь лет. Отец ушел от нас, когда Владька только родился. Мама пропадала на двух работах, чтобы нас прокормить. Время было тяжелое, вся страна еле сводила концы с концами, а мы, к тому же, жили в небольшом провинциальном городке. Я же взвалила на себя заботу о Владе. Все подружки после школы шли гулять, а я бежала домой: убрать, приготовить, забрать братишку из садика. Дико им завидовала! У одной платье новое, с блестками, у другой — кукла импортная, а у меня одна радость — напечь язычков из слоеного теста и смотреть, как Владик их уплетает за обе щеки. Он вообще обжорой был, когда рос. Утром, бывало, наварю каши на двоих, а он возьмет и съест все, не оставив мне и ложки. И я бегу в школу голодная…

— Крис, прости, я не знал…

— Конечно, не знал, я же не рассказывала. Но это в прошлом все. Я переехала в Москву, стала хорошо зарабатывать, помогать своим, маме теперь не нужно так пахать… Было… Чертово переселение!

Я разревелась. Все время гнала от себя подобные мысли, уговаривала, что родные и так редко меня видят, что Влад уже большой, что он сможет позаботиться о маме. Раньше получалось. Да и за всей этой суетой, всеми проблемами, так резко навалившимися перед сезоном дождей, было не до рефлексий. А сейчас хандра взяла свое.

Олег подсел ближе и молча обнял. Я самозабвенно ревела, выплескивая всю накопившуюся боль, чувствуя, что хоть один близкий человек у меня есть. Целый один близкий человек. И стало немного легче. Правда, пельмени у меня в тот день не получились.

Выносить замкнутое пространство и ограниченный круг людей становилось все сложнее. Начались скандалы. Я ругалась на Саню, который стремился избежать любой работы, либо придумывая причины, почему не нужно это делать, либо объясняя, что это не в его власти и компетенции. Маша защищала любимого, все больше взваливая на себя, но ей хватало и ее непосредственной работы. Олег поддерживал меня, но все же пытался быть максимально корректным. Взывал к совести, пытался объяснять, что мы все в одной лодке и должны действовать сообща. Саня его слушал, конечно, но неизменно отвечал, что все, что надо лично ему, он делает, а остальное его просто не касается. Владимир молча усмехался, в выяснение отношений не ввязывался, всем словам предпочитая действия. Не то, чтобы он воспылал чувствами, но недостаток женской ласки его явно тяготил. Причем все его действия были направлены исключительно на доказательство мне своей исключительности и неотразимости. То ему вздумается переодеться именно тогда, когда я нахожусь в той же комнате, то надо обязательно что-то спросить, когда мы наедине, причем нужно подойти практически вплотную и спросить полушепотом, наклонившись к самому уху. И, что самое противное, его уловки действовали, и с каждым днем держать себя в руках становилось все сложнее. Я от этого бесилась еще больше.

Через пятнадцать дней, когда стало совсем трудно, и я уже готова была бросаться на людей, Маша отменила карантин. Ситуация в общинном доме стабилизировалась, принятые меры возымели эффект, а граждане прониклись культом чистоты. Милс не отводил от лекаря полный восхищения взгляд и чуть ли не ноги ей целовал. Еще бы, сезон дождей подходит к концу, а на вверенном ему посту обошлось без потерь, тьфу-тьфу. Конечно, если бы не Кайнтиса, мы бы так легко не отделались. Словно стараясь оправдаться за ту досадную ситуацию, когда ее спасли от вакзуров, магианна из кожи вон лезла, чтобы все было идеально. Девушка участвовала в обороне поста, занималась с бойцами на тренировках, помогала Маше с лечением, натаскивала нас на медитации, и при этом умудрялась крутить хвостом перед Олегом. Мне было обидно за друга, но я не вмешивалась. Видно было, что он не из тех, кто ищет легких путей, и долгие хороводы вокруг девушки его только раззадоривают.

Да уж, столь тесное общение провоцирует на вечные амурные дела. Тепла хочется всем, а выбора-то особого нет. Так что я уже морально подготовилась стать зрительницей какого-нибудь бразильского сериала, где все влюбляются во всех, потом ссорятся, снова мирятся и далее по кругу. Главное, что б не участницей. Интересно, как здесь со нравами? Насколько порицают отношения вне брака, существуют ли разводы, является ли девственность неотъемлемым качеством благородной девицы? Может, я уже порченная? Кстати, а раз уж здесь напряженка с женщинами, может, подсказать им идею с мужскими гаремами?

А я в какой-то момент стала задумываться о том, что все, что я вижу сейчас перед собой — это реальность. Моя новая, не подлежащая изменению реальность. Осознание того, что оно всё навсегда, навалилось неожиданно и неотвратимо. Осознание, что ближайшие пять лет я привязана к посту, что вокруг все это время будут одни и те же люди, что даже потом, когда я получу свободу передвижения, мой выбор будет очень ограничен. А еще я подумала о том, что вполне смогу быть знакома со всеми обитателями этого мира. Всего тысяча человек! Да у многих моих знакомых из прошлой жизни друзей в соцсетях было больше! И, что хуже всего, из этой тысячи человек, необразованных, грязных, пропитанных духом средневековья, нужно будет выбрать себе спутника жизни. За что мне все это? Где сказочный принц, самый умный, добрый, щедрый и галантный мужчина, который тут же влюбляется в первую попавшуюся попаданку и приносит ей все на блюдечке с голубой каемочкой?

Если смотреть с этой стороны, то получается, что Владимир очень даже неплохой вариант. Ведь есть женщины, которые выходят замуж по расчету. Или по привычке. Сколько семей, в которых нет и никогда не было большой любви? Есть уважение, симпатия, привязанность. Может, этого достаточно? А если так, то зачем тянуть кота за хвост и терять время? Чего уж греха таить, мне самой уже дико не хватает сильного мужского плеча рядом. И, желательно, чистого и вкусно пахнущего. Так ничего для себя и не решив, оставила все, как есть, дав себе времени на размышления до конца сезона дождей. А потом придет весна. Вдруг она и на меня подействует?

Еще через два дня к нам зашел сотник. Карантин был уже снят, но мы по привычки столовались у себя, так что особой необходимости появляться в общинном доме не было. Я в это время развлекалась тем, что вычерчивала план своего идеального дома. Он обязательно должен был быть на холме с видом на море. И что б с ванной. И бассейном. И вообще… Что именно вообще, я пока не придумала, застопорившись на том, требуется ли мне одна столовая в доме, или их должно быть две — еще одна на открытой веранде.

— Не помешаю? — Милс присел на краешек лавки, та в ответ протяжно скрипнула.

— Что ты, сотник, всегда рада. — Совместно пережитые трудности позволили мне обращаться к мужчине на "ты".

— Я принес тебе для ознакомления свой доклад герцогу. В нем я отчитываюсь о проделанной работе и сезоне дождей. Там же описаны все внесенные вами новшества, дана характеристика каждому из призванных, рекомендации о принятии вас на государственную службу с назначением соответствующего жалования, а в конце содержится прошение о назначении тебя комендантом Красногорья.

— А я-то тут при чем?

— Во-первых, если прошение подпишут, мы с тобой будем равноправными представителями власти поста. Я бы хотел сразу наладить нашу работу таким образом, чтобы все важные сообщения в столицу были согласованы между нами. А, во-вторых, ты лучше знаешь призванных, сможешь внести дополнения в характеристику. Понимаешь, от того, как мы подадим информацию, будет зависеть, пройдет ли следующий призыв здесь, или же герцог не пожелает концентрировать такое количество иномирян в одном поселении.

Я смотрела на Милса круглыми глазами. Никогда бы не подумала, что этот медведь умеет мыслить исходя из политических интересов. Однако ж вот как оно складывается.

— Что смотришь удивленно? Я политесам не обучен, но голова-то на плечах имеется, и, слава богам, не пустая, иначе как бы до сотника дослужился. Не люблю я это дело. Страх, как не люблю. Вот это послание три дня писал, столько пергамента извел, жуть. Глянь, а?

— Конечно, посмотрю, — я протянула руку за посланием, но сотник не спешил отдавать письмо.

— Кристина, только что б ни одна живая душа не видела. Не хочу, чтобы магианне донесли.

— Что-то серьезное?

— Я прошу герцога оставить ее здесь в качестве штатного мага. Вряд ли ей это понравится. Но с приказом она спорить не сможет.

— Хорошо, буду молчать, как рыба. А расскажи мне про герцога, что он ценит в людях, какой политики придерживается, какие перед ним приоритеты. Мне же надо понимать, как править послание.

— Такой комендант мне и нужен! — Милс довольно улыбнулся, разлаживая усы. И начал свой рассказ.

Герцогская семья здесь находилась со времен освоения Золдана. Как только открыли новый мир и приняли решение его колонизировать, император повелел основать еще одно, девятое герцогство, коим и стала Карадена. Первым управляющим сюда отправили одного из доверенных лиц императора, человека надежного, преданного, и, что немаловажно, умного, но обладающего одним существенным недостатком — неаристократическим происхождением. Император мог бы возвести его в любой титул, благо, заслуги перед короной позволяли, но имперская знать бы не приняла выскочку. А так мудрый правитель убил сразу нескольких зайцев: и достойного человека наградил, как подобает, и создал ему защиту от острых языков высшего света, и получил верного и грамотного управляющего во главе новой провинции. Так сын простого вояки, пусть и окончивший аж целую гвардейскую академию, Освальд Кард стал его светлостью герцогом Карадены, наместником Золдана.

Вместе с герцогом в Золдан отправилась юная графиня Витоника Спайсери, милая очаровательная девушка, которой предстояло стать заложницей императора. Дело в том, что колонизация нового мира требовала много золота. Имперская казна несколько поиздержалась, чем и воспользовались недовольные властью императора. Назрел заговор, к счастью, вовремя раскрытый. Виновных наказали, но каждая из семей участников заговора лишилась кого-то из своих отпрысков, отправленных в далекий Золдан в качестве гарантов лояльности своих родственников. Заложников было около дюжины, но именно милая Витоника покорила сердце герцога Освальда, вскоре став ее светлостью герцогиней Карадены. Девушка подарила герцогу троих детей, сына и наследника Тиана, и двух дочерей — Исабелу и Мартину.

К сожалению, катастрофы герцог, будучи к тому времени уже далеко немолодым, не пережил, и управление провинцией перешло в руки Тиана. Молодой человек родился и вырос в Карадене, и считал Золдан своим домом. Так что все силы юный герцог бросил именно на сохранение жизней своих подданных и создания условий для выживания, совершенно не заботясь об интересах империи, оставшейся где-то там, далеко. Более того, раз первые поиски возможности связаться с изначальным миром его магов не дали результатов, не стоит и дальше тратить на это время. Политика призыва переселенцев герцога более чем устраивала, и он рассчитывал таким образом улучшить уровень жизни в Золдане. Единственное, сотник совершенно не представлял, как Тиан собирался ограничивать численность и права призванных. Единственным на данный момент правилом относительно нас являлась приписка к месту призыва на пять лет. В принципе, большинство жителей имели аналогичные ограничения в правах и свободах, так что мы еще легко отделались. К примеру, каждый мастер обязан был иметь учеников, и свободу передвижения он получал только после завершения обучения двоих своих подмастерьев. Маги так вообще были подневольными личностями, имеющими практически полный карт-бланш на местах, но жестко связанными магической клятвой.

Так что, получив основную часть информации, я села работать над письмом Милса. Почерк у сотника был мелкий, с сильным наклоном вправо, так что мне, прочитавшей лишь две книги на местном языке, это далось с трудом. Кроме того, заниматься приходилось урывками, чтобы сохранить содержание письма в тайне.

В общем и целом отчет содержал методы и количество заготовки запасов, очередность выполненных действий, описания нововведений оборонительного плана и прочее. Следом был приложен начерченный мной план дальнейшей застройки Красногорья с указанием количества жителей, которое сможет принять пост через месяц строительства. Там же был вопрос о возможности проведения следующего призыва в соответствии с нуждами поста. А затем следовали дифирамбы призванным, по-другому я не могу описать прочитанное. Разве что Саня "на данный момент не получил возможности проявить свои таланты". Как завуалировано сотник назвал лень. Правок я практически не вносила, изменив буквально пару формулировок и добавив словестной шелухи, разве что расширила список требуемых ресурсов.

В тот же вечер решила отложить вопрос своей личной жизни до следующего призыва. Никто же не говорил, что мы будем единственными нормальными людьми здесь. Вдруг мне повезет, и мой принц тоже окажется призванным?

А еще через несколько дней случилось сразу три важных события.

Дожди закончились. Впервые за долгий срок над Красногорьем сияло солнце. Счастливые жители высыпали на улицу, и просто стояли, глядя на небо сквозь прищуренные веки. Я предложила Милсу устроить вечером праздник, и вскоре посреди поста пылал большой костер, люди пили вино и пели песни. Оказалось, что у Маши очень красивый голос, и девушка поразила всех песнями нашего мира. После одной я даже разревелась…

Ивы укрывала росами рассветная мгла

Терпким медом — туманы россыпью.

Эх, была — не была!

Воротись домой, свет нечаянный!

Воротись домой,

С кем повенчаны в роще тайною

Малахитовой, хмельной!

Воротись домой!

Пусть мчатся кони впереди краев, оставленных тобой!..

Воротись домой! (1)

В тот же день сотник отправил доклад. Наутро пришел ответ Герцога, что через три дня на пост будет организован грузовой портал, и все запрошенные нами ресурсы будут доставлены. А через неделю от сего дня нам представится уникальная возможность лично лицезреть его светлость со свитой. Милс хватался за голову и паниковал, что мы не успеем подготовить достойный прием, и с надеждой смотрел на меня. Пришлось пообещать, что мы не посрамим честь Красногорья.

А на вечерней медитации одна из рун с амулета-пустышки Владимира засветилась.

1 — Песня группы Калевала "Воротись домой"