Глава 8. · Сезон дождей.

Следующие два дня Красногорье напоминал развороченный муравейник: обрадовавшийся сотник ангажировал всех мужчин на строительные работы. В срочном порядке доделывался частокол, возводились помосты, выкапывался ров, обкладывались камнями деревянные постройки. Местами по верхней кромке частокола с наружной стороны были привязаны длинные сучковатые бревна — это была идея Владимира, и Милс ухватился за неё двумя руками. Такими темпами и до колючей проволоки дойдем.

Женщин к строительству не привлекали, и, глядя на мающуюся бездельем Машу, я предложила организовать огород. Сами подумайте, зачем было нужно таскать траву из леса, сушить её и запасать, если можно просто пересадить съедобные кусты ближе к дому. Идею поддержали все женщины, и вскоре мы отжали себе под посадки вполне приличный кусок земли. Не сумевшие отказать женам Кайл и Дитрий, ругаясь и проклиная неугомонную бабскую натуру, таскали из леса похожие на фикусы растения с толстыми мясистыми листьями, напоминавшими по вкусу рукколу. Лестор, сопровождаемый одобрительными возгласами Хатиши, эти самые кусты сажал. Сотник хоть и хмурился от того, что у него забрали три пары рук, но молчал.

Следом на огород переселили какие-то ароматные травки, приправы и даже парочку цветущих кустарничков, которые после сезона дождей должны были разродиться вкусными ягодами.

А потом пошел дождь. Сильный тропический ливень моментально промочил землю, превратив ее в противную чавкающую грязь. Вода очень быстро заполнила ров и мощным селевым потоком стекала с холма, затопив тренировочное поле. Речка вышла из берегов. Все работы пришлось свернуть.

Глядя на окруженный частоколом и рвом защищенный пост, на забитые продуктами подвалы, я никак не могла понять, почему сотник даже не пытался организовать подготовку к сезону дождей самостоятельно. Неужели он настолько не верил в себя? Неужели люди совершенно не привыкли решать что-то сами, слепо веря в герцога и магов? Откуда взялся тот похоронный настрой, который витал над Красногорьем несколько дней назад, и не вернется ли он сейчас, когда люди больше не заняты ежедневной тяжёлой, выматывающей работой. Надо срочно придумать какое-нибудь новое занятие.

Вернувшись в общинный дом, заметила необычное оживление вокруг обеденного стола. Странно, едой не пахнет, что тогда? Встала за спиной у Олега, и, опершись ему на плечи, перегнулась, чтобы увидеть, что же творится. На столе лежал арбалет, какие-то чертежи, в которые тыкал пальцами Владимир, объясняя что-то про полиспаст, и в творческом беспорядке были разбросаны деревянные заготовки, напоминающие увеличенный раза в три стреломет. Вспомнила планы парней по улучшению нашей обороноспособности, и все сразу встало на свои места.

— Спасибо, что заняли их делом, — прошептала, наклонившись к уху приятеля.

— Да брось, Крис, мы в одной лодке. Тут как в армии, куча мужиков в замкнутом пространстве, и если их не занять чем-то крайне важным, обязательно передерутся.

Чуть сжала парню плечи, показывая, что услышала и поняла, и вдруг почувствовала на себе взгляд. Подняла голову: так и есть. Владимир, оставив на время свои объяснения, пристально следил за моими действиями, особое внимание уделив рукам. Встретившись со мной глазами, как-то гаденько ухмыльнулся, и вернулся к прерванному делу. Что за манера! Вроде ничего не сказал, но сомнения в душе посеял. Такое чувство, что я что-то делаю неправильно или кого-то подвожу. Или это мнительность?

Прошлась по дому в поисках Маши и Сани, но безрезультатно. Заметила суетящихся около плиты Лидию и Гданку, воркующих в уголке Хатишу и Лестора… Это все хорошо, но что делать мне?

Ещё раз прокрутила в голове всю ситуацию и поняла, что совершенно не представляю, чем занять себя. Моё участие в обустройстве быта не требуется, рукодельничать я не умею, интернета или книг здесь нет. Вот ведь, где собака зарыта! Похоже, началось моё главное испытание, гораздо более сложное, чем вся моя предыдущая жизнь — испытание бездельем. А это значит, что каждую минуту, не занятую проблемами выживания, я грожусь свалиться в черную меланхолию, тоску по дому и близким. А этого никак нельзя допускать. И так по вечерам, бывает, реву в подушку, когда Маша отсутствует в комнате. Поэтому срочно чем-то заняться!

Не придумав ничего лучше, ввалилась к Луксису в комнату. Маг лежал на кровати поверх покрывала, положив руки под голову, закинув ногу на ногу и смотрел в потолок. На моё появление он никак не отреагировал.

Я молча зашла, закрыла за собой дверь и уселась за стол. Эх, хорошо быть магом. В то время как остальные ютятся по углам, у тебя имеются собственные апартаменты. Да, неплохо было бы обзавестись собственным домом. А ведь это идея! Красногорье будет расширяться, появятся новые люди, да и Хатиша, вон, родит рано или поздно. Да каждой семье нужен свой дом, и будет лучше, если пост будет застраиваться в соответствии с планом. Вот и занятие нашлось!

Довольная, вскочила со стула и уже направилась к двери, как была остановлена вопросом:

— Эй, чего приходила-то?

— А, да так, поболтать. Но вижу, что ты очень занят, не буду отвлекать.

Маг усмехнулся и сел на кровати, не сводя с меня взгляда:

— Опять вопросы?

— Угу, — а что скрывать, мне ещё многое предстояло узнать о мире и магии, и Луксис, как ни странно, мог ответить почти на все, если только хотел.

— Уговори Милса отменить запрет на алкоголь, и я весь твой.

Так вот в чем дело! Теперь понятно, почему последние несколько дней маг ходил трезвый и злой. Я думала, из-за того, что его работать заставили, а оказалось…

— Милс сейчас занят, придётся тебе потрудиться авансом, — не упустила возможности поддеть мужчину, опять усаживаясь на стул.

— Ладно, валяй, чего хотела? — по тому, как быстро согласился Луксис, поняла, что ему тоже отчаянно скучно.

— Может, у тебя есть какая книжка на почитать?

— Имеется учебник по теории магии, правила пространственных перемещений и копия отчёта расследования по взрыву портала. Что-нибудь заинтересовало? — мужчина лучился самодовольством, показывая, что в эту игру можно играть вдвоём. В смысле, он тоже умеет иронизировать.

— Сойдут все три за неимением лучшего. Кстати, расскажи про ритуал призыва. А то я ничего про него не знаю, кроме того, что это необратимое явление.

И Луксис начал рассказ. Ритуал призыва оказался побочным эффектом процесса поиска любого другого населенного мира, чьи ресурсы можно было бы использовать для развития Золдана: наладить торговлю, предоставить территории для заселения или попытаться через мир-посредник выйти на свой родной. К сожалению, в первые месяцы исследований нашёлся только один мир, не магический, и с ним не удалось установить двустороннего портала — просто нечем было подпитывать с той стороны. Поэтому заклинание переделали, задали алгоритм поиска переселенцев, жаждущих сменить место жительства, а вопрос нестабильной энергетической связи решили с помощью "треугольника Свирхе". Это магическая теорема, которую придумал и доказал великий маг Ганзел Свирхе, суть которой сводится к приложению силы по двум векторам, пересекающимся в третьей точке, этой силы не имеющей. Именно поэтому призыв шёл из столицы, а мы оказались в Красногорье. Чем удаленнее точки, тем меньше потеря энергии.

Мы оказались вторым призывом, первый провели около полугода назад, переселив в Золдан двух человек. Про них Луксис ничего толком не знал, сказав, что это были женщины, и вроде как они по быстрому вышли замуж. Подобный расклад всех устроил, потому как и герцог, и маги понимали предельно ясно, что без вливания новой крови население Золдана рано или поздно выродится. К слову, сейчас оно насчитывало всего порядка тысячи человек. Получается, семеро призванных уже составили около одного процента населения целого мира. Печальная статистика.

Собственно, именно поэтому призыв повторили, а удаленность расстояния позволила при тех же энергетических затратах замахнуться на четверых человек. Откуда взялся пятый, Луксис не знал, но полагал, что, после проведения расследования и выявления причин сбоя, будет сделан и третий призыв. Причём сюда же, в Красногорье, как самую удалённую населенную точку.

На мои расспросы про сны и седого интервьюера, маг выдал версию, что именно так и выглядит визуальное воплощение матрицы искусственного разума, отображающей заданный алгоритм отбора кандидатов. Я чуть было мозг не сломала, переваривая столь сложную фразу. Но главное заключалось в том, что эту матрицу можно было менять, к примеру, задавая поиск определённых профессий или предупреждая о необходимости сбора вещей в дорогу — нас бы подобный подход очень сильно выручил. Более того, лично я имела все шансы повлиять на будущий призыв. В голове тут же пронеслась десятки вариантов, начиная от архитектора и стеклодува, и заканчивая кузнецами, доярками и колхозницами. Причём женщин как в Красногорье, так и в Золдане, острая нехватка. Теперь понятно, почему окружающие так старательно отправляли меня замуж.

Но я отвлеклась. Эта же матрица во сне формировала связь между языками носителя и мира Золдана, привязывая слова к существовавшим в голове образам. Некоторые слова были неточны, некоторых вообще не существовало в том или ином языке, и перевод мог сбоить, но факт остается фактом: я узнала местный язык ещё до переселения сюда. Правда, эффект сработал только после того, как мы оказались в Золдане, активированный специальным заклинанием, произнесенным Луксисом перед началом нашего общения.

— А почему в подвале было светло? — воодушевленная разговорчивостью мага задала следующий вопрос, но мужчина грубо перебил.

— Все, у меня в глотке пересохло. Так что выметайся, и без бухла чтоб даже на глаза не показывалась!

Я проигнорировала вспышку гнева, но, как оказалось, зря — неведомая сила схватила меня за шиворот и выставила за дверь. На этот раз обошлось без кульбитов.

— Эй, а книжка? — возмутились скорее для виду, чем по необходимости, побарабанив ногами в дверь.

— Сначала бухло! — раздалось с той стороны.

Интересно, кому будет хуже: любопытной мне или трезвому ему? Решив, что у меня-то как раз все отлично, и на данный момент есть чем заняться, отправилась в наш дом, не став просить за Луксиса. Пора рисовать план Красногорья и составлять списки переселенцев.

Выскочила за дверь и побежала к себе. Два раза поскользнулась, один раз запуталась в начинающей промокать и оттого липнущей к ногам юбке, прокляла чертов дождь — и все это умудрилась проделать за неполную минуту и метров двадцать расстояния. Кажется, сначала нужно решить проблему с дорогами. Все, как в родной России.

Как ни странно, но привет с далёкой родины, пусть и такой извращенный, поднял мне настроение, добавив в список первоочередных задач возведение настилов между стратегически важными объектами: нашим домом, общинным и туалетом. Создадим свой треугольник Свирхе! А уж если ещё и навесы от дождя смастерить…

Дома обнаружились Саня с Машей, мирно попивающие сок и жующие печеньки. Так-так, судя по всему, запасы нашего химика не оскудели.

— Ой, Кристиночка, смотри! Сашенька, увидев наш огород, сделал мне удивительный подарочек. Это семена! — радостная Маша разложила на столе веер небольших цветных пакетиков. Внушительный такой веер, целое опахало.

— Потрясающе! Посадим после окончания дождей, — вгляделась в разнообразие семян, обещающих нам гастрономическое блаженство в будущем. Классические и такие родные огурчики, помидорчики, кабачки и баклажаны, куча разнообразной зелени, и даже острые перцы затесались. — Откуда такое изобилие?

— Я же рассказывал, что вёз жену и тёщу на дачу. А переместился сюда как раз в тот момент, когда пёр полные сумки в машину. Помнишь, да?

— Помню. А картошечки у тебя, случаем, не завалялось? Хоть килограммчик? — мечтательно закатила глаза. Сейчас бы пожарить её, родимую, с лучком, да с рыбкой копченой, красота!

— Завалялась, — хохотнул Саня, — и картошечка, и рис, и гречка с макаронами. И даже пару банок тушенки есть. Прикинь, четыре пакета продуктов. Часть испортились, пока они под завалами лежали, но большинство сохранилось.

Я ошарашенно смотрела на мужчину. У нас тут угроза голода маячила, а он заныкал кучу продуктов, и сидит довольный.

— Кристин, ты чего, а? — Саня заметил перемену в настроении. Высказала все, что думала по этому поводу, но понимания не нашла. — И что дальше? Нам на пятерых продуктов бы хватило на несколько дней, а то и неделю, если растянуть, а на всех они бы улетели за один день. Смысл в общак скидывать?

— Так, может, этот один день и стал бы критичным.

— Да что он решить-то может, один день?

— Не скажи, Сашенька, иногда счёт идёт на минуты, не то, что на дни, — поддержала меня Маша. Но даже вместе мы не смогли достучаться до сознания парня, услышав что-то вроде: "я мужик, и забочусь о своих, а на остальных плевать". Не стала ему напоминать, как недавно на пляже он прятался за спины этих самых остальных, когда на нас напали свирги.

— Ладно, ты чего про картошку-то спрашивала? — Саня сделал вид, что никакого конфликта и не было.

— Да так, хотела попросить оставить на посадку. — И скрылась в своей комнате. Настроение опять упало ниже плинтуса.

Проснулась я от громкого непонятного звука, напоминающего рев осла. Такой мерзкий-мерзкий, проникающий в самую душу. Распахнула глаза и непонимающе уставилась в потолок — где я, что происходит, почему темно? Рев повторился, и сквозь шум дождя послышались отрывистые команды Милса. Все сразу встало на свои места.

Прислушалась. Рев означал сигнал тревоги. По всему выходило, что на Красногорье кто-то напал. Сотник подгонял мужиков, призывая их перестать изображать из себя беременных улиток и занять, наконец, места. Кто-то забарабанил в нашу дверь, требуя явиться Владимира и Олега, а еще разбудить лекаря. Маша уже сидела на кровати и терла глаза.

— Девчонки, подъем, — Олежка ввалился в комнату без предупреждения, притащив нам зажженную свечу. — Пост атакован, всех к оружию призывают. Крис, где тетива?

— Какая тетива? — Я очень туго соображала спросонья. Маша, судя по всему, тоже — девушка непонимающе хлопала ресницами, забыв даже выговорить визитеру о недопустимости такого наглого вторжения в женскую обитель. Да-да, моя соседка не любила, когда в нашу комнатку входили посторонние.

— Обычная, кевларовая. Помнишь, я тебе запасные собирал, когда ты брату подарок покупала. Вот они мне нужны. Где взять? — от нетерпения парень аж приплясывал, отчего неверное пламя свечи еще больше подрагивало.

— В сундуке, бери, если надо.

— Ага, нашел! Ух, мы им покажем! — и парень умчался стремительным вихрем, лишив нас источника света.

Буквально наощупь выбралась из комнаты. Дальше стало легче — на обеденном столе стояли несколько свечей, и в их свете Олег менял тетиву арбалета на только что добытую в моих вещах. Владимир напяливал на себя броню, а крутившийся рядом Саня больше мешал, чем помогал.

— А чем тебя предыдущая не устроила? — зевнула, привалившись к косяку, оттого вопрос вышел невнятным, но Олег понял.

— Как это, чем? Намокнет и растянется, а кевлар можно и в дождь использовать. Кстати, ты бы поделилась луком, а то мы сейчас без дистанционного оружия остались. Только вот этот арбалет да магия Луксиса.

— Забирай, если умеешь пользоваться, мне не жалко.

— Не умею. Сейчас лучше отдай тому же Хорсту или еще кому. И сама поучись — такими вещами в нашей ситуации не разбрасываются.

Согласившись с разумными доводами приятеля, поспешила последовать совету. Сложнее всего было ночью, в дождь, в царившей на посту суете, найти лучника. А вот Милса отыскать оказалось не в пример легче, что я и сделала, забравшись на помост, опоясывающий частокол с внутренней стороны. Осмотрелась по сторонам, увидела нападавших и обомлела.

Лоб тут же покрылся испариной, ноги подкосились, во рту пересохло, и единственным желанием оказалось сбежать, забиться в дальний угол и сидеть там, тихонечко поскуливая. Со стороны гор к посту приближались огромные, метра под четыре, зверюги. Прямоходящие и с четырьмя конечностями, но на этом сходство с людьми заканчивалось. Покрытые толстой шкурой тёмного цвета, вместо рук они имели гибкие отростки, заканчивающиеся длинными саблеобразными наростами, а вместо головы на длинной подвижной шее находилась пасть, раскрывающаяся подобно цветку, ощетинившемуся двумя рядами зубов. Эта псевдоголова постоянно крутилась из стороны в сторону, как локатор, открывая и закрывая свои лепестки. Чем они смотрели, как определялись с направлением движения и вообще, что здесь забыли, я даже представить себе не могла. Фигур оказалось четыре.

— Ты что здесь делаешь? — заметивший меня сотник навис с грозным видом. Желание слинять ещё больше усилилось.

— Лук принесла, которому дождь не страшен.

— Что?! — Милс был взбешён.

— Ну, у него тетива от дождя не растягивается, так Олег сказал. Только я им пользоваться не умею.

Сотник вырвал лук из моих рук и прорычал сквозь зубы что-то похожее на "пошла вон отсюда!". Вслушиваться я не стала, поспешив ретироваться.

Навстречу мне попался Луксис, закутанный в свою мантию по самые уши. Еле успела отойти с дороги, как маг промчался мимо, задев локтем, и, взобравшись по лестнице, оказался рядом с сотником. Покивал, выслушивая объяснения командира, и, сотворив какое-то заклинание, встал за его плечом.

Я же, почувствовав себя крайне бесполезной, вернулась в дом. На столе стоял раскрытый кофр, и Маша раскладывала в одной ей ведомом порядке инструменты, бинты, какие-то флакончики.

— Кристиночка, хорошо, что ты вернулась, будешь мне помогать, если раненых будет много. Ты ведь кровушки не боишься?

Ответить я не успела — снаружи раздался страшный визг, переходящий в ультразвук. Зажав руками уши, осела на пол, просто не устояв на ногах. Маша оказалась покрепче, оставшись стоять, но уши тоже зажала. Едва звуковое воздействие прекратилось, девушка влезла в кофр, достала вату и, скатав шарики, организовала себе беруши. Я последовала её примеру. Звук повторился. Потом ещё и ещё. Беруши хоть и не спасали полностью, но столь сногсшибательного эффекта уже не повторилось. Я лишь вздрагивала каждый раз, когда снаружи доносился особенно громкий звук.

Не знаю, сколько все это длилось, но, заметив моё состояние, Маша постаралась отвлечь разговорами. С ватой в ушах это было не очень удобно, но, тем не менее, зычный голос девушки упорно вбивал в мозг слова про то, что из её пузырьков каким действием обладает. Я запомнила только флакон с антисептиком и ампулу с седативным, большего моя бедная голова в таком нервном состоянии вместить уже не могла.

А потом открылась дверь, и Саня втащил в дом буквально повисшего на нем мужчину, зажимавшего рукой кровоточащую рану на животе.

— Клади сюда, — Маша указала на застеленный куском материи стол, надевая перчатки — Крис, не стой столбом, помоги, его надо раздать. Кристина, мать твою, шевелись!

Окрик девушки подействовал, и я отмерла. Соображала с трудом, совершенно не понимая, за что хвататься — хорошо, что Маша давала понятные и четкие команды, иначе бы не справилась. У воина, присмотревшись, узнала в нем Алевира, одного из самых молодых мужчин Красногорья, обнаружилась страшная рана, проходящая от плеча через всю грудную клетку и живот. Маша порадовалась тому, что края не рваные, быстро её обработала, обезболила, зашила, и с моей помощью перебинтовала беднягу. Когда мы закончили, парень не то спал, не то провалился в беспамятство.

— Эх, нам бы сюда какого-нибудь практикующего хирурга… — девушка опустилась на пол, устало потерев переносицу. — Я-то не врач, я всего лишь фельдшер. Были бы повреждены внутренние органы, точно бы не справилась.

Я промолчала. Да и что говорить? Повезло, что у нас есть хотя бы фельдшер? Или пообещать, что с практикой она так или иначе превратиться в хирурга? Нет уж, увольте. Я была слишком сильно подавлена морально, чтобы ещё и других утешать. Так и сидели в молчании.

Открылась дверь, и ввалился Владимир:

— Маш, там тяжёлое ранение. Маг пытается что-то сделать, но он вымотан схваткой. Твои умения могут пригодиться, иди.

Девушка кивнула и принялась собирать инструменты. А я зацепилась взглядом за металлюгу, пытаясь понять, что же меня насторожило. Мужчина периодически морщился, берег правую руку и не поворачивался к нам правым же боком. Обошла его кругом и заметила торчащий из бока обломок, видимо, кусок костяной сабли.

— Что это? — для пущей убедительности ткнула пальцем в заинтересовавший меня предмет.

— Царапина. Доспех спас. — Владимир был лаконичен. Маша мельком глянула на него и оставила на столе пинцет, антисептик, марлевые салфетки и пластырь.

— Кристиночка, ты знаешь, что делать, — напоследок проинструктировала фельдшер, подхватила свой оранжевый чемодан и скрылась в ночи.

Я угрюмо посмотрела на оставленные медикаменты, на Владимира и нехотя поинтересовалась:

— Сам разденешься, или помочь?

От помощи металлюга гордо отказался, но, в итоге, сам не справился. Разоблачать его пришлось мне. Когда снимала доспех, задела обломок. Мужчина что-то прошипел сквозь зубы, но ничего не сказал. Избавив его от футболки, убедилась, что рана и правда неглубокая, но довольна длинная. Пришлось просить ещё и штаны снять. С этим Владимир справился и без моей помощи.

Трясущимися руками взяла пинцет с салфеткой и стала обрабатывать, боясь лишний раз притронуться к мужчине. Не то, чтобы я была скромницей, просто дашь повод — засмеет.

— Ведешь себя так, будто голого мужика никогда не видела, — конечно, промолчать он не мог.

— Было бы на что смотреть, — огрызнулась, перестав аккуратничать. За что тут же была вознаграждена тихим стоном. Ладно, не стоном, просто шипением, но мне и то хлеб. Целую минуту он молчал. За это время я закончила обрабатывать рану и теперь примеривалась, как бы половчее заклеить её пластырем.

— Да ладно уж, прикоснись, не бойся, не укушу.

— Салфетки придержи, пока не заклею.

— Признайся, я ведь тебе нравлюсь.

Взглянула в лучащиеся самодовольством глаза, пробежалась взглядом по мускулистой груди и кубикам пресса, и решила, что врать самой себе уж точно не имеет смысла. Да и ему, в принципе, тоже.

— Только когда молчишь.

— Милая, в определённые моменты мужчинам и женщинам не до разговоров, разве не знаешь? Я могу любить тебя ночи напролет и молча.

— Знаешь, — сделала вид, что задумалась, — я не настолько сильно хочу секса, чтобы соглашаться на твоё предложение.

— Да ладно тебе. Ты единственная здесь девушка, которая знает, что такое эпиляция, к тому же красивая. Маша не в счёт, к ней уже Санёк клинья подбивает, да и не в моём она вкусе. Поверь, ты тоже не прогадаешь, если согласишься: я умею доставлять женщинам удовольствие. К тому же пройдёт немного времени, и местные самцы перестанут робеть, ещё замучаешься от них отбиваться. А так я прикрою.

— Ну и предложение. — Я была совершенно выбита из колеи и не понимала, как реагировать. — А как же ухаживания, комплименты и заверения в вечной любви?

— Не люблю врать. К тому же двум взрослым людям вся эта чепуха не нужна.

Я промолчала, отойдя к столу. С раной закончила, так что предлог был нормальным — вернуть медикаменты на место. От дальнейшего разговора спас Олег. Парень ворвался в дом, обнял за талию и закружил:

— Крис, мы победили!

Чмокнул в нос, поставил на место и, обернувшись, заметил неодетого металлюгу.

— Да у вас тут интим! Простите, что помешал, — парень посмеялся своей нелепой шутке, а потом вдруг резко посерьезнел: — Володь, сильно зацепило?

— Да нет, царапина.

Недовольный мужчина неспешно оделся, бросая неприязненные взгляды на Олега и, проигнорировав меня, улегся на свою постель. Отлично, я тоже буду делать вид, что никакого разговора и не было.