Глава 13

— Заслонка! Женщина! — Эдгар ввалился в кухоньку и первым делом дернул за кольцо металлическую дощечку, что торчала из стены над печью.

Дым перестал заполнять комнату, и чтобы усилить эффект, мужчина широко распахнул ставни, впуская свежий воздух. Я молча прижимала свое полотенце к груди стыдливо опустив голову, пока Эдгар смотрел на меня сверху вниз прожигая взглядом до костей.

— К печи больше не подходишь, поняла? — кивнула. — Садись за стол, я сам все сделаю.

Он ловко прогрел котелок на разогревшейся печи, поставил его на стол и наломал руками серый хлеб, протягивая его ко мне.

— Ешь.

Не сказала бы, что это было самое вкусное что я ела, но вполне сносно. Проглотив несколько кусочков протушенного, дикого мяса, я облизала пальцы и поймала на себе странный взгляд Эдгара.

— Что-то не так?

— Пальцы облизала. Мне понравилось, как это выглядит, — мои щеки загорелись от смущения. — Ты хотела что-то узнать?

— Многое. Например, как так вышло, что я здесь оказалась?

— Ситуации бывали разные, но одно могу сказать точно — там, где ты была, тебя уже нет и больше не будет. Теперь ты принадлежишь этому миру, и даже после смерти твоя душа останется здесь.

— Я не смогу вернуться? Никак? — он только покачал головой, и отодвинул от себя опустевший котелок.

Все сожрал! Такого прокорми попробуй!

— Никак. И незачем.

— А много таких как я?

— Истинных? Бывает, но не часто. Нейра дает возможность обрести истинную только особенным, самым сильным, стойким, достойным. Ожидание может затянуться надолго, но оно того стоит. Я, как видишь, дождался, — серые глаза блеснули льдинками, и мужчина расслабленно откинулся на спинку скамьи. — Что еще тебя интересует?

— Почему ты говоришь, что ты оборотень?

— Потому что я оборотень, — улыбнулся он.

— Но их же не бывает!

— У вас возможно и нет, хотя я в этом откровенно сомневаюсь. В одно время мы населяли почти все миры, и ваш скорее всего, не стал исключением.

Я скептично нахмурила брови, и видя мое откровенное недоверие он со смехом мотнул головой и поднял желтые, ядовито сверкающие глаза. По телу словно миллиарды искринок пробежали от этого взгляда, и я задержала дыхание, чувствуя, как дрогнула грудная клетка.

— Теперь ты мне веришь?

— Д-д-да… Как много здесь таких… как ты? — сделав паузу, я проглотила вставший в горле ком и Эдгар моргнул, делая глаза нормальными.

Так быстро! Словно ничего и не было и передо мной вновь сидел красивый до очишуения мужик!

— Здесь, в лесу — много. Кто-то еще живет в городах, но оборотни предпочитают обособленный образ жизни. Нам хочется быть поближе к природе, наш зверь требует простора.

— Наш… зверь?

— Угу, — вновь кивает, и тянет ко мне ладонь от чего я нехорошо вздрагиваю, но мужчина, будто не заметив, переплетает свои пальцы с моими. — Я понимаю, тебе тяжело, и ты в смятении…

— Не то слово…

— Уверяю тебя, это временно. Ты привыкнешь, и поймешь, что здесь тебе в любом случае будет лучше, чем там, где ты была раньше.

— А что потом? Ты серьезно насчет детей и всего прочего?

— Более чем. Сегодня ночью ты станешь полноценной частью стаи, мы дадим тебе имя и примем в семью. Потом я разберусь с лишними браслетами на твоих руках, но об этом пока можешь не думать. Им тебя здесь не найти.

Не могла сказать, что я была крайне обрадована или расстроена. Я ничего не почувствовала, только легкую недосказанность, которая серой дымкой все еще витала в воздухе. Или это из-за печки?.. Кто его знает.

— Если ты наелась — пойдем спать. Ночью ты должна быть отдохнувшей.

— А что будет ночью? Надеюсь мне не придется сожрать сырого зайца, которого прежде придется поймать?

Эдгар рассмеялся, и поднялся, утягивая меня за собой.

— Нет, зайцев есть не придется, обещаю.

— Хорошо если так.

Он вел меня по широкой лестнице наверх, оборачиваясь и бросая странные взгляды, будто что-то задумал и ему не терпится поделиться. Но он молчал, и только когда мы остановились у двери, встал за моей спиной и шепнул на ушко, опаляя дыханием:

— Надеюсь, тебе понравится.

Толкнув дверь он замолчал, а я открыла рот. Опять.

Просторная спальня была уставленная вазами с полевыми цветами, пушистыми и ароматными. Всюду горели свечи, так таинственно красиво смешивая свет, просачивающийся из-за закрытых ставен и теплые язычки на кончиках фитилей.

Крепкая деревянная кровать стояла посреди комнаты, накрытая несколькими вязаными из светлой шерсти покрывалами, заваленная маленькими подушками и под легким, воздушным балдахином.

Медленно, словно провоцируя меня на реакцию, Эдгар пальцами сжал край полотенца и потянул его вниз, вынуждая меня слабенько сопротивляться.

— А теперь спать, — шлепок по попке и я делаю первый шаг, оставшись полностью обнаженной под пристальным взглядом мужчины.

Нырнув в это текстильное облако, я блаженно закрыла глаза и уже сквозь дрему почувствовала, как тяжелое тело опустилось рядом, забрасывая на меня руку и притягивая к себе.

— Спасибо…

— Спи, волчица.

Мне снилась сахарная вата и розовые лепестки, вместо привычных Гришиных картин и серого беспросветного асфальта. И тело, расслабившееся в такой офигительной постели, вытянулось и с удовольствием потянулось, прогоняя последние остатки сна.

Глаза я не открывала, прислушиваясь к собственным ощущениям, пытаясь приблизительно прикинуть сколько я проспала, но внутренний таймер отказывался работать, и я обидевшись, вновь зарылась носом в подушки.

Только когда щекотное дыхание пробежалось между лопаток и поползло ниже, я дернулась и попыталась разлепить веки, но меня тут же ощутимо, но аккуратно прикусили за мягкую половинку и лизнули.

Чужие губы бродили вокруг да около, и я сдавленно замычала, не понимая, сниться ли мне это. Для убедительности ладони опустились на полукружия и с удовольствием, медленно и размерено смяли, то раздвигая, то сдвигая ягодицы.

— Мм?

Эдгар промолчал, и горячим языком прошелся прямо между моих ножек, отчего я сжалась и застонала.

— Не удержался. Ты сладкая, женщина.

Эти его «женщина» можно было бы воспринимать как грубость, но рычащие нотки пробирали до костей, и я ахнула, стояло умелому языку прижаться к узкому входу в лоно и игриво погладить кончиком языка самую сладкую точку на женском теле.

— Раздвинь ножки шире, — жарко прошептал, и я тяжело дыша повиновалась.