Глава 11. Чужие тайны

Виго велел Делисии принести кофе в кабинет, а Морису отпустить Эмерта и отправить его спать − сегодня услуги помощника ему не понадобятся. Виго не готов был сейчас с ним встречаться.

Морис только кивнул, но по выражению его лица Виго всё равно понял, что он догадался о мотивах такого распоряжения.

Чёртов Морис с его наблюдательностью!

Отпустив сыщика, Виго направился к Доменику. Среди записок, которые повёз Мануэль, была и просьба к герцогу Дельгадо назначить встречу на завтра. И он был уверен, что герцог согласится, а значит, нужно разузнать о своём враге как можно больше.

Виго шёл и чувствовал, как в нём всё ещё кипят злость и раздражение. Наверное, за-за новости, которую принёс инспектор. Потому что ниточки, ведущие к загадочной воровке, исчезали из его рук одна за другой. А может из-за того, что она так ловко его одурачила? Ну, или всё вместе. Потому что к раздражению примешивалось ещё осознание того, что дон Диего, возможно, стоит за всем этим, а когда тебя предаёт собственная семья, это худшее, что может случиться у иберийца. В Акадии такое не прощают.

Он постучал в дверь студии Доменика и, услышав приглашение, вошёл. Фернандо сказал, что его брат обычно работает в своей студии допоздна.

Большая комната с панорамными окнами освещалась множеством специальных фонарей, дающих мягкий естественный свет. Повсюду стояли рамы, пузырьки краски, палитры разных размеров и множество мольбертов от огромных, выше человеческого роста, до небольших, предназначенных для работы на пленэре. И тут было спокойно и умиротворяюще, словно от всех этих картин исходили тёплые волны.

Доменик вышел навстречу из-за мольберта, за которым работал, положил кисть, снял фартук и вытер руки, приглашая Виго пройти на балкон. Там стояли кресла, и открывался вид на ночной сад, подсвеченный сиреневыми огнями фонарей. И, хотя прекрасная погода располагала к неспешной беседе, Виго не стал ходить вокруг да около и сразу вывалил на Доменика свои подозрения.

− Ты подозреваешь герцога Дельгадо в том, что он хотел убить нашего отца? — удивился тот вопросу Виго.

− Ты удивлён? А я вот нет. Сам посуди, все факты говорят о том, что это он подослал к отцу отравителя. Скажи, ты ведь с ним знаком?

− Да, − ответил Доменик. — И могу сказать, что он порядочный человек. Он не сделал бы этого.

− Почему ты так в этом уверен?

− Я чувствую, − чуть улыбнулся Доменик. — Он обладает внутренним благородством, и поступать подло и грязно никогда бы себе не позволил. Он не любит дона Алехандро, это правда, но это не мешает ему хорошо относиться ко мне и к Оливии.

− Оливия тоже с ним общается? — спросил Виго. — Так поэтому она так яростно защищала его сегодня утром?

− Да, мы с ней были в его новой галерее — она прекрасна. И он открыл бесплатную школу искусств для одарённых детей. Лив входит в совет попечителей. Герцог не стал бы травить отца, ему бы и в голову такое не пришло. Да и зачем? Тем более ради какого-то камня! Он ему не нужен.

− Не нужен? — усмехнулся Виго. — Вчерашние события говорят об обратном. У меня есть доказательства того, что герцог хотел заполучить этот камень. Судя по всему этот камень нужен всем. А, кстати, ты не знаешь, был ли герцог знаком с нашей матерью?

− Об этом тебе лучше спросить у Оливии. Она точно знает, − уклончиво ответил Доменик.

− Ну, мы с Лив, сейчас не очень ладим, − произнёс Виго, вставая и собираясь уходить. — Ну что же, если вдруг вспомнишь что-нибудь, то дай знать. Я завтра поеду к нему.

− Кстати, насчёт Оливии, − произнёс Доменик, − я хотел с тобой поговорить. Ты зря так поступил с ней. Это было жестоко. Она ни в чём не виновата.

− Зря я запер её в комнате? Знаешь, это для её же блага. Она мне солгала, − жёстко ответил Виго. − Причём несколько раз. И её ложь ставит под угрозу всю нашу семью.

− Поверь мне, она делает это из благих побуждений, и её тайны совершенно никому не навредят, − вкрадчиво ответил Доменик.

− Так значит, ты знаешь, что это за тайны? — спросил Виго, обернувшись. — Если уверен, что они никому не навредят? Может, тогда ты расскажешь мне о них, раз уж они совершенно безвредны?

− Даже если и знаю, я не могу о них тебе рассказать без её разрешения. Это чужая тайна и я дал слово.

− Послушай, Доменик, сейчас от этого, может быть, зависят наши жизни, а вы с Оливией играете в благородство и кодекс молчания!

− Ты не прав, Виго. Ну, поставь себя на её место, ты бы хотел, чтобы я рассказал кому-нибудь твою тайну? — Доменик наклонил голову и посмотрел на брата очень цепким внимательным взглядом.

− Какую ещё тайну? К счастью, у меня нет тайн, − усмехнулся Виго.

− В самом деле? — Доменик чуть улыбнулся, шагнул к своей картине и развернул её. — А эта тайна?

Картина была почти закончена. На ней Виго увидел изящную девушку, сидящую вполоборота, она задумчиво смотрела в окно и держала в руке перо, занесённое над листом бумаги. Работа была выполнена с таким мастерством, что Виго невольно залюбовался.

В этой девушке было что-то прекрасное и неуловимо знакомое, но с чего бы это было его тайной, он так и не понял.

Виго посмотрел на Доменика и спросил с удивлением:

− И кто это?

− Твоя тайна, дорогой брат, − улыбнулся Доменик, − ведь тебе лучше знать, кто она, и зачем ты прячешь её под мужским обличьем.

− Ты сейчас о чём? Кого я прячу? Я тебя вообще не понимаю, − ответил Виго и снова перевёл взгляд на картину.

− В самом деле? — спросил Доменик, и с его лица исчезла улыбка. — Ты и в самом деле не знаешь, кто это?

− Тебе поклясться что ли на Святой книге? Конечно, я не знаю! — раздражённо ответил Виго, не сводя с картины глаз. — Хотя работа прекрасная.

− Это твой помощник, Эмерт. Я был уверен, что ты знаешь…

− Кто?! Это — Эмерт?! Но Эмерт — мужчина!

Виго посмотрел на Доменика, потом на картину, потом снова на Доменика и снова на картину.

− А ты в этом уверен?

− Я? Хм… Ты вообще… С чего вообще ты это взял?! — спросил Виго внезапно охрипшим голосом.

− Ну, я же художник. Могу отличить анатомию мужчины от анатомии женщины, − ответил Доменик так, будто сама постановка вопроса вызвала у него удивление. — Мужская ладонь и запястье совсем другие. Кадык, пропорции тела, скулы, кожа… Это всё видно. Да и поведение. Неужели ты не знал? Ну или не замечал? Хотя, как это можно не заметить…

− Да не может быть… − прошептал Виго, вглядываясь в картину и начиная понимать, что за неуловимое сходство он заметил сразу.

Или может?

− Извини, я просто был уверен, что это перевоплощение — твоя идея. Но я же говорю, твои тайны — это твои тайны, и кто я такой, чтобы в них лезть. И тем более, кому-то о них рассказывать. Как и тайны Оливии. Поэтому поговори с ней сам…

Но Виго не слышал того, что дальше говорил его брат. Он смотрел на картину и не мог оторвать глаз. В отличие от самого Виго, у Доменика был совершенно особенный талант в живописи. Мазки мазками, композиция, свет, всё это, конечно, имело значение, но… Доменик умел вдыхать в свои картины жизнь. И девушка на холсте была настолько реалистична и прекрасна, что, казалось, она сейчас моргнёт, увидит строчки на листе и продолжит писать письмо. Или повернёт голову и посмотрит на Виго.

− Ты абсолютно в этом уверен? — спросил он, наконец, оторвав взгляд от картины.

− Я понял это с первого взгляда. Странно, что ты этого не заметил, − снова улыбнулся Доменик. — Но она хорошая девушка и очень предана тебе.

− Предана?

− Да. Я вижу. Она так старается для тебя, вот поэтому я и подумал, что это была твоя идея — скрывать её под мужским обличьем. Извини, что я так ошибся в мотивах.

− Хорошо… Хорошо. Спасибо… Мне нужно идти.

Виго вышел из комнаты брата и остановился на галерее, погружённой в ночной сумрак.

Эмерт − девушка?!

Чёрт…

Не может быть…

Или…

…может?

Но тогда… Чёрт возьми! Тогда всё объяснимо. И…

Он был зол и раздосадован, и при этом внезапно испытал настоящее облегчение, потому что после сегодняшнего разговора с Морисом у него на душе лежал камень. Но теперь всё встало на свои места, если, конечно, Доменик не ошибся. Но это можно было проверить и прямо сейчас.

Виго направился по коридору к своей спальне, прихватил пистолет и первую попавшуюся рубашку, а затем спустился в крыло для слуг. У двери в комнату Эмерта он прислушался, спрятал пистолет и прежде, чем постучать, подумал, что, кажется, в душе он очень хочет, чтобы Доменик оказался прав.

Проклятье!

Виго сжал пальцы в кулак и осторожно постучал костяшками по двери.

− Эмерт, открой.

− Минутку, сеньор! — донеслось из комнаты.

И Виго подумал, что вот так, через дверь, голос Эмерта легко можно принять за женский. Почему он раньше этого не замечал? Ведь сегодня смотрел на его запястья и думал о том, что в его годы у него самого была куда более крепкая рука!

Болван! Идиот! Тупица! Так позволить себя одурачить! Хотя, если вдруг Эмерт окажется мужчиной…

Но лучше, чтобы он им не оказался.

За дверью послышались торопливые шаги, какое-то шуршание, и, наконец, она отворилась. В комнате горел тусклый ночник, и при его свете лицо Эмерта в деталях было не разглядеть, но Виго и не собирался к нему присматриваться.

Он выяснит всё прямо здесь и сейчас, без обиняков.

− Что случилось, сеньор? — встревоженно спросил Эмерт, отступая назад.

− Я войду? — спросил Виго.

И шагнул в комнату, не дожидаясь разрешения. Захлопнул дверь и, повернув в ней ключ, вытащил его и положил в карман. А затем бросил рубашку на кровать и, присев на стул, произнёс:

− Примерь.

− Сейчас? — растерянно спросил Эмерт, и выглядел он сильно испуганным.

− Ну да.

− Но… зачем, сеньор? Что случилось?

− Затем, что я велел тебе это сделать, Эмерт. Это просто рубашка, а не гремучая змея. И её нужно просто надеть, а не отрубить ей голову. А ту, что на тебе, разумеется, снять. Давай.