Глава 12. Куколка превращается в бабочку

Виго смотрел на Эмерта и с каждым мгновением всё яснее понимал: Доменик прав. А он просто болван из болванов и тупица из тупиц. Как он раньше этого не замечал?!

Мешковатый пиджак, который любой мальчишка в это время года даже надевать бы не стал, широкие штаны, рубашка явно большего, чем нужно, размера. Но даже сквозь этот ворох одежды можно понять, что у его помощника слишком худощавое для мужчины телосложение, тонкие запястья, изящные пальцы, шея…

«Ты не замечал, как он смотрит на тебя?»

Да, теперь-то это совершенно объяснимо! И смущение, и то, что произошло в лавке.

Картина Доменика, которую он показывал Виго в своей студии, позволила воображению дорисовать полный образ. Виго смотрел на замершего Эмерта и почти видел в нём ту девушку. Он вспомнил, как был в этой комнате и рассматривал аккуратно разложенные вещи, слишком аккуратно разложенные для мужчины. И цветочный запах, исходивший от рубашки. Он мог бы и сам заметить всё это и сложить воедино! Но… если даже Морис не увидел истины…

У него в голове засела сейчас только одна мысль: зачем? Зачем этот маскарад? И мимолётно Виго даже подумал, что эта женщина может быть той самой воровкой с фиесты, но…

Нет! Ту женщину он бы узнал! Он ни с кем её не спутает! Но вдруг это какая-нибудь её помощница?

— Ну, чего ты застыл? — спросил Виго, скрестив на груди руки и не сводя глаз со своего помощника.

— Это… совершенно необходимо, сеньор? — голос Эмерта прозвучал глухо и неестественно.

— От тебя зависит. Хотя… Ты просто можешь сразу рассказать мне правду: кто ты такой на самом деле? Или… правильнее будет сказать, кто ты такая? И что ты здесь делаешь?

Виго сидел, но все мышцы его тела были напряжены. Он не зря запер дверь на ключ. И не зря взял с собой пистолет. Ведь тот, кто прячется в образе Эмерта, может оказаться кем угодно, учитывая обстоятельства: убийцей, вором, отравителем. И, наверное, ему стоило бы позвать с собой Мориса, но было стыдно за то, как его одурачили. Он сам когда-то доказывал Морису, что первое впечатление самое верное. И так в этом ошибся! Хотя Доменик сказал: «Она хорошая девушка». Но Доменик не святой и тоже может ошибаться.

Поэтому Виго был готов к любому повороту событий: попытке бегства, лжи и даже нападению. Но к тому, что произошло дальше, он совершенно точно готов не был.

Эмерт закрыл лицо руками и тихо заплакал. Не попытался бежать, драться, притворяться и лгать, и только сквозь слёзы тихо пробормотал что-то вроде: «Простите, сеньор!», а потом отвернулся к стене.

И от этих горьких и искренних слёз Виго совершенно растерялся. Он ожидал вранья, упорства, изворотливости, чего угодно, только не этих тихих рыданий. А главное — он не был готов к тому, что вся его злость вдруг разом исчезнет, и ему внезапно захочется встать, подойти и утешить этого парня или девушку. Сделать что-нибудь, лишь бы погасить это отчаяние, исходившее вместе со слезами.

Чёрт! Да чего он так растрогался!

— Перестань рыдать, — произнёс он твёрдо, стараясь придать голосу спокойной серьёзности. — И объяснись. Кто ты такой… или такая? И с какой целью пробрался в мой дом обманом?

— Простите, сеньор де Агилар! Я… не обманом. Я Эми, сестра Эмерта, — раздался в ответ тихий голос.

И это был совсем другой голос, более женственный и мягкий, хотя и похожий на тот, которым обычно разговаривал Эмерт.

— Сестра?! Святой Ангел Скорбящий! — воскликнул Виго и встал. — Скажи, бога ради, зачем весь этот маскарад?!

— Простите, сеньор! — снова пробормотала девушка и шмыгнула носом. — Вы позволите, я умоюсь?

— Уж давай, покажи своё настоящее лицо! — взмахнул рукой Виго.

Он был ошарашен.

Сестра?!

Вот об этом он как-то не подумал.

Эми проскользнула за занавеску и там какое-то время гремела рукомойником и шмыгала носом, а Виго наблюдал и всё думал: может, это тоже какая-то уловка? Может, она тянет время, надеясь сбежать? Но дверь была заперта, а путь к окну преграждала кровать.

Но девушка никуда не убежала, вытерла лицо, робко вышла из-за занавески и остановилась на другом конце комнаты, потупив глаза и явно смущаясь собственного преображения.

Она стояла у стены, недалеко от лампы. Тёмные волосы рассыпались по плечам, и теперь, когда на ней не было кепки и этого дурацкого парика со спутанной чёлкой, нависавшей на брови, Виго увидел, что Доменик был прав — это она, девушка с его картины. Изящная, тонкая, растерянная и смущённая. И совершенно беззащитная.

Он смотрел на неё, жадно разглядывая черты лица в тусклом свете лампы, и не знал, что именно чувствует сейчас: злость или радость?

Она была красивой. И это была какая-то утончённая, хрупкая красота, какая бывает у весенних цветов, пробившихся сквозь толщу снега.

— Так значит, ты Эми? Та самая сестра, которая заболела? И ты назвалась Эмертом? Зачем? — спросил он, продолжая внимательно её разглядывать. — С какой целью ты проникла в этот дом обманом?

— Нет, сеньор! Не обманом! То есть обманом, да, но я не хотела ничего дурного! — воскликнула она. — Простите меня! Это была моя идея! Просто, в тот день, когда на вас напали возле сената, Эмерт пришёл домой, и он сильно хромал, сказал, что упал, когда в вас стреляли, и сильно подвернул ногу. Сразу не почувствовал, а потом… Его нога опухла, и пришлось звать лекаря, — девушка говорила быстро, перескакивая с одного на другое и размахивая руками, — и лекарь сказал, что в кости трещина, наложил повязку и велел три недели не наступать на ногу. Но как же нам тогда быть? Ведь тогда бы Эмерт потерял работу, он ведь только к вам устроился! Вы бы не стали ждать так долго и нашли бы кого-то другого! А нам очень нужны деньги! Очень! — она приложила ладони к щекам, готовая снова расплакаться, и покачала головой. — У нас ведь ничего нет, только то, что мы зарабатываем. И ещё лекарь… Ему тоже пришлось заплатить! И я подумала… Мы с братом ведь очень похожи, мы и раньше так делали: он работал днём, а потом ещё брал ночные смены в типографии, а я переодевалась в его одежду и шла работать за него наборщиком. Я ведь умею читать и писать, и я старательная и аккуратная. Но меня бы туда ни за что не взяли, зная, что я женщина! А потом… Потом я ещё так же подрабатывала разносчиком газет. Ведь к мальчишке никто не пристанет на улице, да и не спросит, а разве вы видели разносчиков-девушек? А потом он устроился к профессору Кордезо, и мне пришлось помогать, потому что платили там немного. Но это была уже совсем другая работа, она была нужна брату, ведь так мы могли с ним выбраться из Тиджуки! Но нам всё равно приходилось подрабатывать в типографии, и когда Эмерт выходил в ночную смену, я бегала по поручениям профессора. Так мы менялись и всё успевали, а иначе, как нам выжить?! Мы всё друг другу рассказывали, так что я всё знаю и всё умею, сеньор! Вот я и убедила Эмерта, что две-три недели, пока он не ходит, я за него поработаю, а потом он вернётся в ваш дом, и всё будет, как раньше. Ведь вы такой хороший хозяин и платите так, как никто другой. А я всё умею, сеньор! У вас же не было на меня жалоб! И мы же ничего плохого не хотели, простите! — она приложила ладонь к губам, и у неё на глаза снова навернулись слёзы.

— А твоё лицо? Что с ним произошло? Оно изменилось, — спросил Виго, наблюдая за ней во время этого рассказа.

Её лицо действительно немного изменилось, и дело было вовсе не в парике. Оно теперь отличалось от лица Эмерта−помощника.

— Это театральный грим. Простите, сеньор, — пробормотала Эми, тиская край пиджака. — Чтобы лицо было менее… симпатичным. Чтобы… не привлекать ненужного внимания.

Она ужасно смутилась, отвела взгляд, и Виго просто кожей ощутил волну жара, исходившую от этого смущения.

— Простите, сеньор де Агилар, если вы меня отпустите, я сейчас же уйду. Я понимаю, что поступила нехорошо, но я не сделала ничего дурного… Я только возьму вещи, — она потянулась к полотенцу, висевшему на крючке. — И одежда… Которую вы купили… Я верну её в лавку и принесу назад деньги… И то, что я нашла в газетах, по вашему поручению, я всё расскажу…

— Погоди, погоди, — Виго остановил её жестом. — Так всё это время… Значит, это ты ходила в университет насчёт змеи? Принесла мне лекарство от головной боли? Бросила в чупакабру подносом? Ты, а не твой брат?

— Да, сеньор, — она кивнула и снова потупила взгляд. — Я.

— Чёрт… — Виго потёр лоб в растерянности. — Почему ты не рассказала сразу? Почему не пришла ко мне и не сказала, что ты сестра Эмерта? И ты могла бы поработать за него… если уж так…

— Благослови вас бог, сеньор! Я ведь не знала, какой вы хороший человек. Мне бы и в голову такое не пришло! Но разве бы вы наняли девушку себе в помощники?! Никто не берёт на такую работу женщин, и никто им не платит столько, сколько мужчинам! — воскликнула она, и её глаза блеснули. — А мы… мы не могли потерять эти три недели. Нас выгонят из дому, если мы не будем платить аренду вовремя.

— Но он ведь упал, спасая меня! И я бы прислал к вам своего лекаря и оплатил бы лечение и эти три недели его отсутствия! — раздраженно воскликнул Виго.

Теперь он был зол на себя и собственные подозрения.

− Простите, сеньор! — уже тише произнесла Эми. — Так, как вы, не поступил бы ни один гранд на Голубом холме. А мы привыкли к тому, что жизнь бьет нас, не спрашивая разрешения. И нужно всегда быть готовым к тому, что она нанесёт очередной удар первой.

Виго в несколько шагов пересёк комнату и увидел, как Эми испугалась, отступила и прижалась к стене руками, а глаза от страха стали совсем тёмными. И он поймал себя на мысли, что хотел, как обычно, положить ей руки на плечи и успокоить, но понял, что теперь это будет уже совсем неуместно.

А ведь он и раньше замечал, как смущался его помощник от этого простого покровительственного жеста. Но теперь ему стало понятно, почему. Виго остановился напротив девушки, потянулся к лампе и подкрутил фитиль, чтобы она вспыхнула ярче.

− Вы сдадите меня в полицию? — спросила Эми полушёпотом и моргнула, прогоняя накатившие слёзы.

А Виго вдруг протянул руку и, осторожно коснувшись пальцами её подбородка, приподнял лицо и заглянул в глаза.

Она стояла перед ним такая хрупкая, испуганная, беззащитная, и молчала, глядя на него бездонными синими глазами. И в этом взгляде было то, что совершенно выбивало почву из-под ног и обезоруживало — доверие. Она смотрела на него, как ребёнок, который уверен, что ему ничего плохого не сделают.

В полумраке комнаты потрескивала лампа, и за окном ухал сторожевой филин, отмеряя наступившую полночь. Особняк уже почти погрузился в сон, и они были здесь совершенно одни. Всё это было странно и запутанно, всё это требовало проверки и беспристрастного анализа, но, разглядывая лицо девушки, Виго думал только об одном — как же удержаться и не коснуться большим пальцем её приоткрытых губ.

И ему показалось, что она поняла, о чём он думает, потому что девушка покраснела и опустила ресницы.

Болван!

Он убрал руку и отошёл на другой конец комнаты, не понимая, что с ним творится. Он только что вскрыл вопиющий обман, но не только не расстроился, не почувствовал себя униженным, наоборот, он как будто был рад тому, что его обманули. Нет, не так… Он был рад, что обман оказался таким… милым, и всё встало на свои места.

Что ему теперь делать? Сдать её в полицию? Нет… Определённо, он хотел не этого.

− В полицию? — произнёс он задумчиво. − Нет… Не сдам. Твой брат всё-таки спас мне жизнь. Я ему обязан и всё ещё не успел отблагодарить.

− Благослови вас бог, сеньор! Я сейчас же уйду, и вы меня никогда больше не увидите! — воскликнула Эми.

А Виго вдруг подумал, что вот того, чтобы она ушла, он совершенно точно не хочет. Он не решил ещё, чего хочет… Хотя, чего уж там обманывать себя. Вообще-то решил сразу, едва посмотрел в эти синие глаза.

− Уйдёшь? Ночью? И оставишь меня без помощника в этом сумасшедшем доме? — он усмехнулся и развел руки в стороны в миролюбивом жесте.

Она смотрела на него сначала с непониманием и недоверием, но потом тоже улыбнулась и смутилась, угадав его намёк.

− Но, сеньор, вы уверены, что…

− Я уверен, что без помощника мне сейчас не обойтись. А искать нового… Мой бог, я выгнал с десяток болванов, прежде чем нашёл Эмерта! И я не готов проделать это снова. Поэтому, я думаю, что эти две или три недели тебе придётся поработать вместо брата, − Виго махнул рукой в её сторону. — А потом Эмерт вернётся к своим обязанностям.

− Но… как же ваша семья?! — удивлённо спросила Эми. — Я ведь женщина, как они на это посмотрят?

− Мне абсолютно наплевать, как они на это посмотрят. Ты будешь работать на меня, а не на них. Или тебя смущает работа со мной? — он прищурился. — Раньше вроде бы не смущала.

Девушка снова покраснела и опустила глаза, но ответила твёрдо:

− Нет, сеньор, не смущает. С вами очень легко работать.

В этот момент Виго понял, что то, как она смущается и краснеет, заставляет его смотреть на неё снова и снова. И злости уже совсем не осталось, как и места для раздумий. Всё как-то оказалось само собой на своих местах, будто так и было задумано.

− Ну, тогда решено. Ты останешься здесь, пока не выздоровеет твой брат. Ну а потом, может быть, я найму вас обоих.

− Благослови вас бог, сеньор! — снова воскликнула она, вытирая лицо ладонями. — Но что сказать остальным?!

− Правду, Эми. То, что нужно было сделать с самого начала. Ты останешься здесь при одном условии − больше никакой лжи. Ненавижу, когда мне лгут. Всем скажешь, что ты сестра Эмерта, и пока он нездоров, ты будешь мне помогать. Поняла?

− Да, сеньор, − ответила она с готовностью.

− А теперь…

Виго достал ключ, подошёл к двери и открыл её. А затем обернулся к девушке и снова поймал себя на мысли, что хочет коснуться её плеч привычным жестом, и едва удержался.

− … а теперь… Спокойной ночи, Эми. Жду тебя завтра, как обычно, после завтрака. У нас очень много дел. Надеюсь, твоё превращение в Эми не скажется на твоей работоспособности, аккуратности и ответственности.

− Не беспокойтесь, сеньор. Всё будет даже лучше, чем раньше… в смысле… мне не нужно будет притворяться, и я этому рада.

Их взгляды пересеклись, и несколько мгновений Эми и Виго смотрели так, словно пытались понять и узнать друг друга заново. А потом Эми произнесла тихо:

− Спокойной ночи, сеньор! — и опустила ресницы.

− Спокойной ночи.

Виго взял её за руку, вложил ей в ладонь ключ от комнаты и быстро вышел, не понимая, зачем он это сделал. Просто ему очень хотелось к ней прикоснуться.

Морис его убьёт, если узнает правду…

Но он не собирался делиться этим с Морисом. А правда пусть пока останется в этой комнате.