Глава 17. Совет директоров

Он рассказал о том, как создавался этот дом и что сначала здесь был просто выставочный зал картин, но постепенно его коллекция пополнялась и перестала помещаться в павильоне. И тогда один талантливый человек натолкну его на мысль собрать всю коллекцию в одном месте. К тому моменту герцог, который обладал уже внушительным количеством и других предметов искусства, занялся проектированием этого здания. И вот, несколько лет назад, он открыл его для всех, превратив в музей.

Эмбер узнала, что у здания есть ещё и подземный этаж, где хранятся особо ценные вещи и те части коллекции, которые выставляются отдельными экспозициями. А ещё есть помещение рядом с кабинетом сеньора Дельгадо, где работают учёные с теми находками, которые приезжают из экспедиций. В последнее время герцог увлёкся изучением ольтекской культуры.

−Прошу вас, входите, − они как раз дошли до кабинета герцога, и он открыл дверь, приглашая гостей пройти внутрь.

Первое, что бросилось Эмбер в глаза — картины.

Они отличались от тех, что были выставлены в общем зале. Эти картины излучали особенную энергию, живую и мощную. Они были буквально пропитаны ею. Море, горы и лес, птицы, закаты…

На картинах были нарисованы пейзажи, животные и цветы и практически не было людей. Человек был изображён только на одной картине. Это был протрет герцога Дельгадо, висевший в простенке между окон. На этом портрете он был моложе, и рука художника удивительным образом уловила что−то особенное, делавшее портрет живым. Казалось, моргни, и картина оживёт, герцог переведёт взгляд на гостей и улыбнётся.

Эмбер едва сдержалась, чтобы не сделать комплимент мастерству художника, но вовремя остановилась.

Все эти картины, включая портрет, принадлежали кисти одного человека. Все они излучали столь мощный поток эфира, что не оставалось никаких сомнений, их нарисовал эйфайр.

Герцог пригласил гостей расположиться в креслах, помощник принёс кофе и когда обычная беседа вежливости о здоровье сеньора Алехандро, погоде и фиесте была исчерпана, сеньор Виго, наконец, произнёс то, за чем, по всей видимости, и пришёл.

−Сеньор Алваро, поскольку мы с вами теперь совладельцы банка, то не сочтите за неучтивость, но я должен вас кое о чём спросить, прежде чем перейти к вопросам совета директоров.

−Разумеется, сеньор Виго. Спрашивайте.

−Поверьте, я собираюсь вести дела в банке, полагаясь исключительно на профессионализм и репутацию, и всем силами хочу избежать каких бы то ни было разногласий. Особенно личных. И поскольку, по известным причинам, я не могу спросить об этом у дона Алехандро, то я хотел бы спросить вас прямо и без обиняков — в чём была причина вашего конфликта с моим отцом? И повлияет ли ваша позиция по этому вопросу на наши дальнейшие взаимоотношения? — сеньор Виго говорил уважительно, вежливо, но твёрдо.

Лицо герцога почти не изменилось, он лишь казалось, немного задумался, перевёл взгляд на одну из картин и смотрел на неё несколько секунд, прежде чем ответил.

Эмбер взглянула на картину, и сердце сделало предательский толчок. На картине была изображена птица кетсаль среди ветвей. Ярко−изумрудное оперение, глаза−бусины…

Вокруг картины сияло золотое облако, которое Эмбер видела, даже не прилагая усилий.

−К сожалению, сеньор Виго, это довольно личная тема, корни которой уходят в далёкое прошлое, и касается она, исключительно, наших взаимоотношений с доном Алехандро. Более того, ни я, ни дон Алехандро, я в этом уверен, не хотели бы обсуждать её ни с кем другим. Я дал слово чести, что не стану ни с кем об этом говорить, и, разумеется, не могу его нарушить. И, я уверен, вы отнесётесь к этому с пониманием и уважением. Со своей стороны я готов уверить вас в том, что это никак не повлияет на сферы наших взаимных деловых интересов, и я полностью согласен с вами в том вопросе, что управление банком должно строиться на профессионализме и репутации. Я знаком с вашей семьёй, и с сеньоритой Оливией, и сеньором Домеником у меня довольно тёплые дружеские отношения. Они часто бывают в Доме искусства, а сеньорита Оливия является меценатом и покровителем школы юных художников, и я надеюсь, что и с вами, сеньор Виго, у нас не будет никаких разногласий.

Он произнёс это тоном обычной вежливости, но, даже не вникая в суть его слов, Эмбер увидела, что эту тайну герцог не расскажет и под пытками. Между ним и сеньором Виго будто встала каменная стена. А намёк на дело чести отсекал любые попытки задавать новые вопросы, таковы уж были иберийские традиции.

−Что же, благодарю за ответ. Я ни в коем случае не прошу нарушать слово чести. Но тогда, я надеюсь, сеньор Алваро, что вы мне поможете ещё в одном вопросе.

— Да, конечно, к вашим услугам, — чуть кивнул герцог.

— Подскажите мне, что это такое, − произнёс сеньор Виго, достал из внутреннего кармана сюртука, карточку и положил её перед герцогом.

Герцог взял в руки карточку, повертел и, как ни в чём не бывало, ответил:

−Ну разумеется, сеньор Виго. Это карточка научного общества «Теолькун», которое работает здесь, в этом Доме, и изучает наследие ольтекской культуры. И я патрон этого общества. Позвольте спросить, откуда она у вас? И чем она так важна? — спросил герцог, и положил карточку обратно на стол.

Эмбер смотрела на его лицо, но на нём не было ровным счётом никаких эмоций. Эта карточка была для герцога всего лишь обычным куском бумаги. Или, быть может, герцог очень хорошо умел управлять своими эмоциями. Но его ауру Эмбер смотреть побоялась. Не то место и время, чтобы рисковать.

— Эту карточку оставил один человек, который приходил с визитом к моему отцу. И мне бы хотелось с ним побеседовать, но я не знаю, как его найти. Дона Алехандро, как вы понимаете, я спросить не могу. И я подумал, возможно, вы его знаете, вот…

Сеньор Виго достал из внутреннего кармана листок, сложенный вчетверо, развернул его и положил на стол рядом с карточкой. Это был портрет мужчины, который Морис показывал Эмбер несколько дней назад. Тот самый мужчина с уложенными помадой волосами, похожий на поэта с улицы Руж Аньес, лицо которого тогда показалось Эмбер смутно знакомым.

− Карточка принадлежала этому человеку, быть может, вы знаете, кто это? — спросил сеньор Виго так, словно был уверен, что герцог его знает. — Мне необходимо с ним поговорить.

Герцог взял в руки листок, какое−то время смотрел на него, а потом положил обратно на стол со словами:

−Узнаю руку сеньора Доменика, − он чуть улыбнулся. — Но, смею вас уверить, что вижу этого человека впервые. Если бы вы сказали, кто он и чем так заинтересовал вас, я попробовал бы помочь вам его найти, потому что сама по себе, карточка могла попасть к нему каким угодно способом. Мы прикладываем такие карточки к приглашениям на выставки по ольтекской культуре, оставляем в театре и других местах. Наше общество стремится остановить уничтожение памятников и пирамид этой древней цивилизации, поэтому мы регулярно проводим здесь выставки с новыми находками, привезёнными из сельвы. И приглашаем как можно больше людей с ними ознакомиться. Да вот, посмотрите, одна из последних.

Герцог взял из ящика стола несколько сложенных вдвое листов и протянул их своим гостям. Это был буклет-приглашение, внутри которого лежала точно такая же карточка, как та, что принес сеньор Виго.

Эмбер взяла в руки листок и принялась разглядывать. Заголовок гласил:

«Удивительные находки в сельве! Часть коллекции нефритовых обезьян — ольтекский календарь жизни человека».

И в тот же миг она вспомнила то, что именно нашла в своё последнее посещение особняка Флёр−де−Азуль. Нефритовые обезьянки, которых отец подарил ей на день рождения, точно такие же, какие были изображены в буклете.

Сердце сжалось, и листок дрогнул в руке.

−Простите, сеньор Дельгадо, у вас есть коллекция этих обезьянок? — спросила она тихо. — Очень любопытно.

−Да, разумеется, − с готовностью ответил герцог, − кстати, они прямо здесь.

Он встал, открыл шкаф, стоявший справа у стены, и достал оттуда длинную коробку. Внутри, на подстилке из тонкой стружки лежали точно такие же обезьянки, как те, которых подарил Эмбер отец, только они были большего размера.

−К сожалению, часть коллекции отсутствует, − с явным разочарованием в голосе произнёс герцог Дельгадо и поставил фигурки на стол, − а вообще, ольтеки считали обезьяну очень мудрым животным. Обратите внимание, все животные разного размера и изображены в разных позах. Каждая обезьянка соответствует примерно трём годам жизни человека. И здесь не хватает первой части, детства и юности. Вот видите, эта обезьянка с молотком, а эта держит кувшин, эта с младенцем, а у этой есть борода. Каждому периоду жизни соответствует одна из фигур, и каждая несла свой смысл. Вот возьмите в руки, посмотрите, какая точность резки, как выполнены мелкие детали! Что удивительно это всё сделано при помощи каменных орудий труда! Но мы продолжаем считать ольтеков варварами и дикарями. А ведь в этой галерее фигур скрыта огромная жизненная мудрость.

−Очень красивая работа, − негромко произнесла Эмбер, беря из рук герцога фигурку, − А откуда они? Где их нашли?

−К сожалению, записей об этой находке не осталось. Я забрал её из университета, где она пылилась в архиве вместе с бумагами и другими артефактами, найденными в сельве. И теперь я хочу привлечь внимание к этой части древней культуры ольтеков.

−Простите моё любопытство, − внезапно спросила Эмбер, гладя пальцем фигурку обезьяны,− а чем вас привлекла ольтекская культура?

— Это интересный вопрос, − с лёгкой улыбкой ответил герцог Дельгадо, − ну например тем, что эта культура полна очень интересных тайн, открытие которых, я полагаю, может перевернуть наше представление о мире. О том, как он устроен. Видите ли, я уже давно изучаю письменность ольтеков, и поверьте, как только древние тексты будут расшифрованы, мы узнаем много интересного.

−А разве ключ к письменности ольтеков не был безвозвратно утерян? — спросила Эмбер. — Как же вы сможете их прочесть?

−Вы правы, он был утерян во времена Конкисты, даже скорее сознательно уничтожен Инквизицией. Но затем, нашлись неравнодушные люди, кто смог погрузиться в исследования достаточно глубоко, и нащупать ниточку, за которую следует потянуть, чтобы расшифровать этот древний язык.

−И вам это удалось его расшифровать? — спросила Эмбер, внимательно глядя на герцога.

−И да, и нет. Только отчасти. Да и не мне, а исследователю — графу Вальярдо. Кстати, − герцог повернулся к сеньору Виго, — это именно он основал общество Теолькун много лет назад. Благодаря ему сохранилось так много удивительных находок.

−И где же он теперь? — спросил сеньор Виго. — Может быть, он знает этого человека?

− К сожалению, граф Вальярдо погиб при довольно странных обстоятельствах.

Эмбер ощутила холод в пальцах и лёгкую дурноту. Она сжимала в руке нефритовую фигурку, и стояла неподвижно, изо всех сил удерживая внутри боль, которая родилась, где−то в сердце, и распустилась, как цветок. Только цветок этот был с железными краями, поранившими сердце изнутри. Так странно и горько было слышать из уст герцога Дельгадо фамилию отца.

−И что это за обстоятельства? — спросил сеньор Виго, внимательно слушавший рассказ герцога.

− Было много разных предположений, но полиция остановился на версии, что его убили ольтекские жрецы, — ответил герцог Дельгадо и открыл другой шкаф, внутри которого виднелась дверца сейфа. — Видимо он забрал что−то из их святилища, когда путешествовал по сельве. К тому же в его доме затем нашли чёрную гниль, а это, как известно, один из видов возмездия у ольтеков. Из−за этого расследование остановили, а дом закрыли на карантин. Но я отыскал результаты его исследований в университете и забрал их сюда, где с ними можно продолжить работу. Графу удалось подойти вплотную к раскрытию алфавита ольтеков. Но в силу каких−то причин он не стал предавать свою работу огласке и разделил её на три части, сохранив их в разных местах. Одну из этих частей я и привез сюда, где две другие неизвестно. Я думаю, что граф Вальярдо оказался на пороге какого-то очень важного открытия. Настолько важного, что не стал раньше времени предавать его огласке и, возможно, именно за это поплатился жизнью. Но я очень надеюсь восстановить труд графа Вальярдо полностью на основе второй части его исследования.

— И как давно он погиб? — снова спросил сеньор Виго.

— Довольно давно. Почти двенадцать лет назад. Или одиннадцать… Не помню точно. Так что он вряд ли был знаком с этим человеком с рисунка.

Эмбер медленно поставила фигурку на стол. Взяла кофейную чашку и сжала её в руках, пытаясь согреть пальцы и успокоиться. Она смотрела на папку, точно такую же, какая осталась в мастерской её дома во Флёр-де-Азуль, и мысли неслись в голове вихрем.

Отца убили ольтекские жрецы? Это даже не смешно!

Эмбер знала, что отец прекрасно говорил на их языке и очень бережно относился к их религии. Они не только не стали бы его убивать, они щедро делились с ним своими секретами и дарили ему подарки, потому что отец боролся за сохранение их культуры от полного уничтожения. Он даже помогал шаманам, когда на них начались гонения.

Их садовник Коуон Короткое Ухо был внуком убитого жреца. Отец в своё время спас его от преследования. И он был предан отцу, бывал с ним в сельве… А ольтеки умеют быть благодарными тем, кто им помогал. Не стали бы они его убивать!

−Сеньорита Вальдес, вы как будто чем−то расстроены, − произнёс герцог Дельгадо, вырвав её из раздумий.

−Я? Нет, простите, я просто… задумалась, − она постаралась беззаботно улыбнуться, но улыбка получись слишком натянутой.

И по лицу герцога она понял, что он это заметил.

— У меня в научном обществе работает несколько человек, и к тому же действуют постоянные экспозиции на выставке, так что, как видите, карточка с символом нашего общества могла оказаться у кого угодно, — подытожил герцог свой рассказ.

−Что же, благодарю за такой интересный рассказ, надеюсь, вам удастся раскрыть все тайны ольтеков, — вежливо ответил сеньор Виго и тут же задал новый вопрос: — Сеньор Алваро, вы же помните, обстоятельства находки бриллианта Сердце Ангела в банковской ячейке? Вы же присутствовали при этом?

−Верно. Была занятная история, — губы герцога тронула чуть заметная усмешка.

−Могу себе представить, − в ответ ему усмехнулся сеньор Виго. — Но мне вот что любопытно, почему вдруг все поверили в то, что этот бриллиант обладает какими−то особенными свойствами? Что за таинственный «Дневник» был в ячейке и кем он был написан? И кто такой сеньор Агриоль, на чьё имя была эта ячейка?

— Ну, кто такой сеньор Агриоль я вам не подскажу. Я как-то совершенно не интересовался этим вопросом. А насчёт того, почему все поверили в необыкновенные свойства камня, вам, наверное, лучше спросить у того, кто первым об этом сказал, — ответил герцог и, откинувшись на спинку кресла, скрестил руки на груди.

— И кто же это был?

— Это был граф Силвио Морено.

— Граф Морено? — удивился сеньор Виго. — Но почему он?

— Уж не сочтите за неучтивость, но ваш отец настоял на вскрытии этих ячеек, хотя я и был против. Наш банк не потерял бы лица и своей прибыли, если бы хранил эти ценности до момента востребования их хозяевами. Но сеньор де Агилар настоял. Пришлось пойти формальным путём и создать комиссию. И чтобы обезопасить себя от возможных претензий, поскольку наш конфликт с вашим отцом мог бы иметь последствия, я постарался привлечь максимальное количество независимых лиц для соблюдения процедуры. И одним из них оказался граф Силвио, как представитель Сената. И, опять, не сочтите за неучтивость, но ваш отец хотел выкупить этот камень, минуя аукцион, но граф Силвио сказал, что это не просто камень, а именно Сердце Ангела. Он привлёк магистра Ордена Кортадор и тот собрал капитул, который подтвердил, что это тот самый камень, и что он имеет большую ценность. К тому же на основании тех бумаг, что нашлись в другой ячейке, это тоже косвенно подтверждалось. И именно граф Силвио сказал, что камень наделён даром бессмертия, хотя, конечно, выглядело это странно. Капитул ничего такого не говорил. Но ваш отец не только не опроверг этого заявления, но и всячески пытался завладеть этим камнем, что только подогрело интерес остальных грандов. А когда чем-то хотят завладеть два гранда, остальные не могут остаться в стороне, — усмехнулся герцог Дельгадо.

− И вы?

−И я, разумеется. Столь редкий камень, наделённый собственной историей и тайной, как можно устоять против такого экспоната? − он взмахнул рукой, указывая на шкаф, с выставленными там изделиями из золота. −Тут у меня был скорее интерес коллекционера.

— Так получается, что именно граф Морено сказал о том, что камень, якобы, наделён даром бессмертия? — спросил сеньор Виго, внимательно выслушав рассказ герцога.

— Именно так. На момент вскрытия ячейки это был всего лишь очень красивый жёлтый бриллиант, спрятанный в золотую фигурку совы. Да, необычный, да весьма и весьма редкий. Да, очень крупный. Но не более. И вы сами понимаете, что святые отцы никогда бы не сказали, что бессмертием может быть наделено что-то кроме души, которая находится во владении Бога и Святого Ангела. И уж точно никак не камень. Это противоречит религиозным догмам. Но, учитывая, что капитул Ордена во главе с магистром деликатно промолчали в этом вопросе, это наводит на мысли, что некто из покровителей Ордена Кортадор был заинтересован в этом камне. Кто? Я не знаю. Так что, если вы хотите услышать моё мнение, граф Силвио Морено был уверен в том, что этот камень непростой. Почему? Этого я тоже не знаю. Видите ли, я человек эстетики, искусства и науки, и я далёк от религиозных догматов. И погоня за камнем бессмертия кажется мне, мягко говоря, странной. Да и, положа руку на сердце, я в том возрасте, когда бессмертие уже не кажется благословенным даром, — герцог криво усмехнулся и посмотрел на картину на стене.

Эмбер уловила в его словах какую-то глухую тоску, которая отозвалась внутри неё словно камертон. Но это было всего лишь отдалённое звучание, похожее на эхо. Она сидела, замерев, и бешено несущиеся мысли закручивались внутри в спираль внезапного понимания.

Камень был спрятан в золотую фигурку совы?! В ту самую, которую она нашла в шкатулке отца?! В сейфе сеньора де Агилара? Ту самую, которую дон Алехандро купил на аукционе в банке? И о которой граф Морено сказал, что в ней камень бессмертия? А ячейка была на имя сеньора Агриоля?

— Простите, сеньор Алваро, вы сказали, бриллиант был жёлтым? — с удивлением спросил сеньор Виго.

— Да, всё верно. Когда его нашли, он был спрятан в футляр из золота в виде фигурки совы, а она лежала в шкатулке из эбенового дерева. И это очень красивый камень, я согласен, он завораживает. Он похож на сгусток солнца и, согласно легендам ольтеков, Лучезарная богиня зари, дочь бога Солнца, взяла у своего отца часть сердца и превратила его в этот камень, который подарила людям, — с этими словами герцог посмотрел на Эмбер, и она почувствовала в них какой-то особый посыл, адресованный только ей. — Во всяком случае, так звучит ольтекская версия легенды о камне, которую мне удалось восстановить.

На какое-то мгновенье в комнате повисла тишина. Как будто каждый думал о своём и не хотел, чтобы остальные угадали его мысли.

Так значит вот что искали грабители в доме отца! Вот за что его убили! Они искали камень, а его не было в доме. Значит, отец положил его в банк на чужое имя. Так вот почему дон Алехандро так вцепился в этот бриллиант − он искал его все эти двенадцать лет, из−за него он убил её отца, но тогда не нашёл этого бриллианта в их доме! А камень всё это время лежал в банке!

Внутри сделалось глухо и пусто. Теперь вина Агиларов в гибели её отца стала неопровержимой. Всё сошлось, и от этого сделалось так горько, что даже звуки стали долетать будто издалека.

−Так это правда, что камень был украден из вашего дома в ночь фиесты? — спросил герцог Дельгадо, глядя на сеньора Виго.

−Слухи разносятся быстро, − ответил тот невозмутимо. — Да, в дом пробрались грабители. К сожалению.

Сеньор Виго и герцог смотрели друг на друга, и в комнате повисла густая тишина, но лицо сеньора Дельгадо было абсолютно безмятежно и больше похоже на маску. И Эмбер ощутила, как герцог закрылся от любой попытки увидеть его эмоциональную реакцию.

− Что же, я хотел бы задать вам ещё один вопрос, как знатоку культуры ольтеков, вы позволите? — спросил сеньор Виго, переводя взгляд на золотые фигурки в шкафу.

−Разумеется, хотя я не такой уж и знаток. Скорее увлечённый любитель.

−Как писали газеты, прежний управляющий банка, мейстер Фуэнтес, погиб при весьма странных обстоятельствах. Его нашла служанка, которая утверждала, что видела у него на груди странное существо — чупакабру. Это ведь какое−то мифическое существо ольтеков? Вы что−нибудь знаете о нём? — сеньор Виго снова взглянул на герцога.

−Насколько я могу судить, мейстер Фуэнтес страдал судорожной отдышкой и, скорее всего, умер от приступа. Приступы с ним случались и раньше. А чупакабра, − герцог пожал плечами, − не думаю, что она вообще существует. Во всяком случае, для нас, тех, кто осенён Святым Ангелом. Мистика ольтеков зачастую понятна только тем, кто живёт их верованиями. Нужно верить в их видение мира, чтобы видеть и их демонов.

−То есть, какие−нибудь ольтекские шаманы могут знать, что это было за существо? — спросил сеньор Виго.

−Вполне допускаю. Пантеон чудовищ у ольтеков очень обширный, а космогония любопытна, и укладывается в довольно ёмкий календарь, в котором расписаны эпохи пяти Солнц. Да вот посмотрите, − герцог Дельгадо открыл дверцу одного из шкафов и достал оттуда золотой диск, испещрённый какими−то символами, расположенными по кругу. — Полагаю, что это их календарь, причём составленный за много веков до сегодняшнего дня. И тем любопытнее глубина их познаний в том, в чём мы считали их полными дикарями. Солнце, луна, времена года, удивителен расчёт точности движения небесных светил…

Сеньор Виго взял диск в руки, какое−то время рассматривал его, а затем вернул обратно и спросил:

−Это тоже найдено в сельве?

−Да, как и многое другое. А что−то позаимствовано мною из хранилищ Ордена Кортадор. Для выставки. В своё время конкистадоры, не стесняясь, грабили храмы ольтеков, забирая, в первую очередь золото и уничтожая всё остальное. Единственное, что могу сказать в их оправдание, хорошо, что они не переплавили найденное на монеты, а просто сложили его в подвалы Храма. А святые отцы сохранили эти находки в первозданном виде.

Эмбер узнала знаки на диске. «Великий календарь времён» − так было написано в исследовании отца, которое она нашла в его тайнике во Флёр−де−Азуль. И этот диск в точности повторял то, что было изображено на монете Джарра, с помощью которой она в первый раз смогла пройти на Голубой Холм.

Интересно, откуда у Джарра эти монеты?

− Ну что же, благодарю вас сеньор Алваро, думаю я и так злоупотребил вашим вниманием. Но позвольте ещё один вопрос. Я тут человек, можно сказать и старый, и новый, и поэтому не всех знаю или не всех помню. Упустил из виду некоторых гостей. Быть может, вы знакомы с неким сеньором Рибейро? — будто невзначай спросил сеньор Виго. — Он был на фиесте, но я, к сожалению, не успел с ним пообщаться.

−Рибейро? — герцог на мгновенье задумался, а затем ответил вполне равнодушно: − Простите, но, я не знаю такого сеньора. Слышал о каком-то Рибейро с юга, но близко не знаком.

— Очень жаль, — произнёс сеньор Виго, вставая. — Что же, спасибо за приятную беседу. Кстати, я пообщался с мейстером Лопесом в банке, и мне он показался достаточно компетентным для того, чтобы занять должность управляющего. Но если у вас есть какой-то другой кандидат, я, разумеется, готов его рассмотреть. В этом вопросе, сеньор Алваро, я доверяю вашему опыту.

— Я совершенно не возражаю против мейстера Лопеса, — учтиво ответил сеньор Дельгадо и тоже встал, чтобы проводить гостей. — Завтра же предлагаю утвердить его в этой должности. Я велю ему прислать вам бумаги, если угодно.

— Если вас не затруднит.

−Со своей стороны, я очень рад познакомиться с вами и вашей кузиной. Вы очень приятные собеседники и я с удовольствием продолжил бы знакомство, тем более что теперь мы ещё и деловые партнёры, − произнёс с улыбкой сеньор Дельгадо и протянул сеньору Виго конверт. − Буду рад пригласить вас на турнир по конкуру * в Алегрию. Я выставляю там две перкасных лошади, и там будет на что посмотреть.

−Разумеется, мы примем ваше приглашение, сеньор Алваро, − кивнул сеньор Виго, забирая конверт, и уже в дверях произнёс: − Красивые картины, особенно ваш портрет. Очень реалистично. Кто художник?

−Боюсь, это имя вам ничего не скажет. К сожалению, его уже нет с нами, − ответил герцог, распахивая перед гостями дверь. — Было приятно увидеть вас здесь.

На этом совет директоров был закончен, и гости покинули Дом Искусства.

*Конку́р (фр. concours hippique — конные состязания) — соревнования по преодолению препятствий в определённом порядке и определённой сложности и высоты, проходящие на конкурном поле.